Текст книги "Индоевропейцы Евразии и славяне"
Автор книги: Алексей Гудзь-Марков
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)
Рассмотрим и то, во что облачались древние индоевропейцы и чем они были вооружены. Оружие их состояло из копья, меча и лука со стрелами.
Тело индоевропейцев облегали порты (штаны) из шерстяной ткани, подпоясанные шнуром. Сверху носили плащ, а голову покрывал шерстяной колпак.
Могучим боевым наступательным средством индоевропейцев III–I тыс. до н. э. была колесница ratha (Ригведа). Славянским соответствием ведической ratha стало слово «рать».
Таблица 11. Окружающий мир индоевропейцев V–IV тыс. до н. э.
| jorden | erde | partum, tellus, solum | χαμαι, εηρα, στερια | zeme | zemja | ziemia | земля, претва, плоть | zam | prthivim |
| sol | sunna | sol, ortus | ηλιοζ | saule | slynco, slonco | slonce | солнце | hvare | sure, svar |
| mane | mond, mena (гот.) | mensis, luna | μην | · | · | luna | месяц, луна | · | mas |
| · | stern, stairno (гот.) | stella | αστηρ | zvaigzde | gwezda, hwezda | gwiazda | звезда | zvesta (осет.) | star |
| · | nebul | nebula | νεφοζ | · | njebjo | niebo | небо свод | nabah, nepis, (хетт.) | nabhas, svar |
| · | · | · | · | sviesti | swet | swiat | свет | spaeta | cvctas |
| · | log | lux | λευχοζ | · | lucwo | luczywo | луч | raocah | rokas |
| · | · | ros, roris | δροσοζ | rasa | rosa | rosa | роса | raiha | rasa |
| vind | winds (гот.) | ventus | · | vetra | wjets | wiatr | ветер | vata | vata |
| dag, dia (кельт.) | tag | diu, dies | · | diena | zen, dzen | dzien | день | · | div |
| nott | nahts (гот.) | noctu, nox | νοζ | naktis | noc | ziemia | ночь | · | nokta, nakti |
| · | gigat (д.в.н.) [подходящий] | · | · | gads (лат.) | gody, hody | gody | год | vatsara | · |
| var | · | ver, vens | εαρ | vasara | · | wiosna | весна | vain | vasantas |
| Ar [урожай] | jahr, jer (гот.) | hornus | ωρα | · | jarica, jerica | jar | яр [овой] год, весна | yar | · |
| lading, laithe (кельт.), sam (кельт.) | sommer | leto | χαλοζ [прекрасный] | lietus [дождь] | leto | lato | лето | ham | sama |
| · | asans (гот.), aran (д.в.н.) | · | · | assanis (прус.) | · | jcsicn | осень | · | · |
| undern | uhtwo (гот.), untorn (д.в.н.), imbuarach (кельт.) | · | · | jau [уже] | jutso | jutro | утро | · | usras |
| · | · | vespera | εσπερα | vakaras | wjacor, wjecor | wieczor | вечер | · | · |
| · | wintar | hiems | χειμα, χειμων | ziema | zyma | zima | зима | zimo, zyo | hima, hcrnanta |
| kold, kyla | kalte | gelu | · | kalt | chlodk, khlodk | chlod | холод | said (осет.) | himya |
| sno | schnee, snaiw (гот.) | nix, nivis | νιφα | sniegas | sneg, sneh | snieg | снег | snaeg, snaezaiti | snihyati |
| lada (кельт.) | eis, is (д.в.н.) | · | λιθοζ [камень] | ledus | lod | lod | лед | isu | · |
| kraj, kant | · | margo [маргиана в Ср. Азии] | · | krastas | ksaj | kraj | край | karana | kast |
| utkant | · | ora | · | · | · | · | округа (rat – колесо), орат | · | orat |
| sjo, muir (кельт.) | meer, marei (гот.) | mare | · | rnarios, jura | morjo | morze | море | самандар (дари) | samudra |
| alv, flod | rin, strom, river (англ.) | rivus, amnis, fluor | ποταμοζ, ρευμα | upe, srove | reka | rzeka | река, поток | руд (дари) | rayas, ap, payas |
| vatten | water | aqua, unda | υδωρ | vanduo | woda | woda | вода | аб (дари) | uda, ap |
| klippa | hamar | saxum petro | · | akmuo | skala, kamjen | skala, kamyk | скала, камень | asman | acman phaligam |
| oken | · | · | · | · | pusty | pusty | пустыня | · | dhavattha |
| · | · | area [открытая возвышенность] | · | · | · | · | Айриана-ваэджо ойкумена | · | aria, okye |
| vag | pfad | pons, via | πατοζ, ποντοζ | · | pus, puc | рас | путь | panta, pnathas | pantha |
| kull | holm, hugel, hill (англ.) | collis | · | kalva | cholm, kholm | chelm | холм | · | kuta |
| · | · | rivulus | ρυακι, ρυαξ | · | rucej | ruczaj | ручей | · | · |
| · | oss | ostiurn | · | uosta | · | · | устье | · | · |
| sjo, fake (англ.) | see | lacus, lastrum (лужа) | αχερων | ezeras | jazor, jezor | jezioro | озеро, лужа | · | · |
| halvag, ravin | aurahi (гот.) | vorago | ορυχη | griova | · | · | овраг, ров | · | · |
| sluttning | · | clivus | · | · | · | · | склон | · | · |
| · | · | glarea | χαλικι | · | · | · | галька | · | · |
| · | · | gleba | · | · | · | · | глыба | · | · |
Правый приток реки Оки – река Протва – сохранил в своем имени древнейшее название земли индоевропейцев континента.
Обратим внимание на близкое знакомство индоевропейцев, говоривших на едином праязыке, с зимними холодами, снегом и льдом. Задумаемся над словами, описывающими ландшафт, окружавший наших далеких предков. Пути их пролегали вдоль рек и по водоразделам, в краю открытых всем ветрам возвышенностей и холмов. Было им знакомо и море, омывавшее берега их ойкумены.
Западное крыло индоевропейцев начиная с середины IV тыс. до н. э. начало втягиваться в край озёр, ручьёв, оврагов и, как мы увидим позже, в полосу лиственных и хвойных лесов Европы.
Таблица 12. Названия дикорастущих растений
| skog, virke, timmer | · | si-lva | λογγ, δασοζ | laiskas | leso, les | las | лес | · | libuja [лиана], vana, aranya |
| trad, dervo (кельт.) | triu (гот.) | larix | δεντρο, δρυζ | derva | drjowo, drjewo | drzewo | дерево | dauru, taru (хетт.) | druh, daru, dry |
| bjork | birke, birihha | · | βετουλη | berzas | brjaza, brcza | brzoza | берёза | berz (осет.) | bhurjas |
| · | · | taxus | τοξον | · | sis, cis | cis | тис | taxs | taksakas |
| kvist | zweig | sarmentum | ιτυζ | vytulas saka sakele | · | · | ветка | · | cakha |
| kvist | ast | surculus | · | saka | suk | sek | сук | · | cakha |
| stjalk | stiel, steugel | stipula scapus | στελεχοζ | stiebas | spio, stwjeico | zdzieblo | стебель | · | stibhis, am-su |
| skorpa | · | crusta, cortex | · | kama | · | kora | кора | carman, krttis | · |
| lowerk | liste | lamina, falium | φυλλο | lapelis, laiskas | list | list | лист | list (осет.) | · |
| vide | weide | vimineturn | ιτια, ιτεα | zilvitis, ieva | jiwa | iwa | ива ветла | vaeti | · |
| ek, daur (кельт.) | teer, eiche | · | δρυζ | azuolas | dub | dab | дуб | · | · |
| ekollon | eichel | glans | βαλανοζ | gile | zoluz, zoldz | zoladz | желудь | · | · |
| alm | buche | fagus | φηγοζ | bukas | buk | buk | бук | · | · |
| alm | ulme | ulmus | · | vinksna | wjaz | wiaz | вяз | · | · |
| lind | linde | philyra | λιπα, φιλυρα | liepa | lipa | lipa | липа | · | · |
| jalster | erle | elira | σκληθρα | alksnis | wolsa | olcha | ольха | · | · |
| asp | espe | · | αγριολευ, κα | epusynas | wosa | osina | осина | · | · |
| poppel | poppel | populus | πιελεα | tuopa | topol | topola | тополь | · | · |
| ask | esche | ornus, farnus | φραξοζ, μελεγοζ | uosis | jasen | jasien | ясень | · | · |
| lonn | hlynr (исл.) | aser, eris | χλινοτρο, χον | klavas | klon | klon | клён | · | · |
| vide | · | verbena | ραβδοζ | virbas | wjerba, wjerba | wierzba | верба | · | · |
| gran | fichte | etis | · | egle | jedla, jedla | jodla | ель | · | · |
| ceder | zeder | cedrus | χεδροζ | kedras | · | · | кедр | · | · |
| fura | fohre, pina (англ.) | pinus | πευκο | pusis | · | · | пихта | · | · |
| · | · | · | · | · | sosna | socna | сосна | · | · |
| mossa | moos | muscus | μουσκλο | musos samanos | mech | mech | мох | · | · |
| · | · | erice | ερειχη | virzys | rjos, wrjos | wrzos | вереск | · | · |
| gyttja | ilme, silt (англ.) | limus | ιλυζ | · | lom | ilm | ил | · | · |
Видно, что в эпоху языкового единства индоевропейцы были хорошо знакомы с лиственными лесами, содержавшими, как минимум, берёзу, тис и, возможно, дуб.
Сходство в названиях пород деревьев у западного крыла индоевропейцев указывает на сохранение языковой общности при достаточно длительном взаимодействии и близком проживании в широколиственных лесах Среднерусской равнины, бассейна Дуная и балтийского побережья в период с середины IV до рубежа III–II тыс. до н. э.
Отсутствие названий хвойных пород деревьев у восточной группы индоевропейцев указывает на то, что в III тыс. до н. э. взоры их были обращены скорее на юг, нежели на запад или северо-запад.
Таблица 13. Названия диких животных
| varg | wolf | lupus | λυκοζ | vilkas | welk, wjelk | wilk | волк | vihrka | vrkas |
| bjorn | eisber, bar | ursus | αρκτοζ | meska, lokus | Mjadwjez, | niedzwiedz | медведь [мёд-ведающий] | · | rksas, rkscha |
| · | · | · | · | · | mjedwjedz | · | · | · | · |
| · | schakal | · | τσακαλι | sakalas | · | · | шакал | sagal | crgalas |
| · | hase | · | · | · | · | · | заяц | · | caca |
| alg | elen, eich, alces | alces | αλκξ | · | · | los | лось, олень | · | rcyas |
| · | biber | fiber | δερμα | bebras | bober, bobr | bobr | бобер | bawra | babhrus |
| utter | otter | · | βιδρα, υδρα | udra | hudra, wudra | wydra | выдра | udra | udras |
| · | · | · | αρτομυζ | staras | · | susel | суслик | · | cvasiti |
| mus | maus | mus, muris | μυζ | · | mys | mysz | мышь | mus | mus |
| tiger | tiger | tigris | τιγριζ | tigras | · | · | тигр | tigri | · |
| maurr | · | · | · | · | · | · | муравей | maoiri | · |
| lodjur | luchs | lyncis, lynx | ριτσοζ, ρησοζ, λυγζ | riscia, lusis | · | rys | рысь | · | · |
| dovhjort | · | · | ελαφι | alne, elne, danielius | · | lani | лань | · | · |
| · | fuchs | vulpes | αλεπου | lapinas | liska | lis | лиса | · | · |
| vildsvin | keiler, eber | aper | · | kuilys | · | · | кабан | · | vildsvin |
| · | igel | · | εχινοζ | · | · | · | ёж, иглы | · | · |
О волках известно, что они наиболее многочисленны в зоне степей Евразии. Рысь, напротив, обитает в лесной полосе континента, хотя существует ее подвид, занесенный в Красную книгу, называемый туркестанской рысью.
Таблица 14. Пернатый мир
| orn | aar, adler | aquile | ορνιζ, αετοζ | erelis | jerel, worjol | orzel | орёл | haras (хетт.) | cyena |
| glada | · | · | · | · | · | · | коршун | kahrkasa | grdhra |
| falk | · | · | · | sakalas | sokol | sokol | сокол | · | сyenа, cakunas |
| tjader | · | tetrao | τετραξ | teterva | · | cietrzew | тетерев | teterv | tittiras |
| trast | drossel | turda | τσιχλα | strazdas | drozn, drozn | drozd | дрозд | · | · |
| korp | krahe | corax, corvus | κορακαζ | varnas, krauklys | ron, | wron | ворон | · | · |
| · | · | · | · | · | wron | · | · | · | · |
| hager | · | ardea | τσικνιαζ | garnys | capla | czapla | цапля | · | · |
| hok | · | astur accipiter | ιεραζ, γερακι | · | jastseb, jatrob | jastrzab | ястреб | · | · |
| · | zeizig | · | καναρινι | · | cyz, ciak | czyz | чиж | · | · |
| · | kiebitz | · | σχονικλοζ | · | · | · | чибис | · | · |
| stare | star | sturnus | · | · | skore | skorzek | скворец | · | · |
| · | kranich | grus | γερανοζ | gerve | · | · | журавль | · | · |
| · | · | grus [журавль], gryps [гриф] | γερακι [ястреб], γρυφ [гриф] | garnys [цапля], gerve [журавль] | · | gruf | гриф | · | garutmant |
В эпоху индоевропейского единства кочевья скотоводов неотступно сопровождали хищные птицы. По мере отделения западного и восточного индоевропейских крыльев, а окончательно процесс размежевания произошел во второй половине II тыс. до н. э., язык европейцев наполнился множеством названий мелких лесных птиц.
В Ригведе упоминается птица garutmant. В западной группе индоевропейских языков часты названия разных видов птиц со схожим названием.
Таблица 15. Охота и рыбный промысел
| · | karausche, crucian | coracinus | κυπρινοζ, χοραχινοζ | karasos | karas, kharas | karas | карась | · | kilasas |
| fisk | ruppa | · | ιχθυζ | zuvis | ryba | ryba | рыба | · | matsya |
| · | lachs (д.в.н.) | · | · | laszisza | · | · | лосось | lahs (тохар.) | · |
| karp | karpfen, carp (англ.) | · | κυπρινοζ | karpis | karpa, karp | karp | карп | · | · |
| · | salmon (англ.) | salmo | σολομοζ | lasisa | · | · | семга | · | · |
| · | aal | anguilla [anguis – змея] | μουγγρι, χελι | ungurys | hugor, wuhor | wegorz | угорь | · | · |
| leine | · | · | λινευζ | lynas | lin | lin | линь | · | · |
| gadda | hecht | esox, ocix | λουτσοζ | ungurys | hugor, wuhor | wegorz | угорь | · | · |
| hjarter, mask | wurm | vermis, rauca | σκουληκι | kirmele | cerw | czerw | червь | kirm | krmis |
| · | · | musca | μυια | · | · | · | муха | · | · |
| · | floh | pulex | φυλλα | ungurys | hugor, wuhor | wegorz | угорь | · | · |
| orm | drache | anguis, draco | οχια | · | zmija | zmija[2]2
Zemja (земля + ahi = zmija) [Закрыть] | змея, дракон | · | ahi |
| huggorm | giftige | echidna | εχιδνα, οχια | guvata | · | gad | гадюка | гюрза | · |
| palsverk | pelzwerk | pellis | · | paustis, pukas | · | puch | пушнина | pusa | pucchas |
| penna | · | penna | · | sparnas | pero, pjero | pioro | перо | parena | parnam, prcni [пестрое] |
| tand | zahn | · | δοντι, γομφοζ | dantis, zambas | zub | zab | зуб | zemb | jambhas |
| skinn, hug | · | sciria, scortum | σχυτοζ | skara | skora | skora | шкура, скора (летопись) | · | · |
| nagel | kralle, claw (англ.) | unguis | νυχι | nagas | kocht | · | коготь | · | · |
| horn | horn | cornu | κεραζ | ragas | rog, roh | rog | рог | · | · |
Карась и лососевые составляли основу рыбного промысла самых отдалённых эпох.
И вновь мы видим, как все более разнообразится круг промысловых рыб у западной группы индоевропейцев и, напротив, оскудевает у восточной.
Таблица 16. Числительные индоевропейцев V–III тыс. до н. э.
| en, ett | ein | unus | ονιη | · | jaden, jedyn | jeden | один, един | · | · | aika | eka |
| tva | zwei, twai | due, duo | δυο | du, dvi | dwa, dwaj | dwa | два | dva | we | · | dva, duvau |
| tre | drei, treis | ires | τρειζ | trys | tso, tro | trzy | три | trayo | tri | tri | tri, trayas |
| fyra | fier | quattuor | τεσσαρεζ | keturi | styrjo | cztery | четыре | catwaro | stwar | · | catvaras |
| fem | funf | quinque | πεντε | penki | pes, pjec | piec | пять | раnса | pana | panza | panca |
| sex | sechs, saihs | sex | εξ | sesi | sesc | szesc | шесть | hsvas | sak | · | sat |
| sju | sibum, sieben | septem | επτα | septyni | sedym, sedom | siedm | семь | hapta | spadh | sipta, satta | sapta |
| atta | acht | octo | οχτω | astuoni | wosym, wosoni | osiem | восемь | asta | oliadh | · | asta, ashtau |
| nio | neun, niun | novem | εννεαζ | devyni | zewies | dziewiec, dzewjec | девять | nava | nu | nawa | nava |
| tio | zehn, taihun | decem | δεχαζ | desimt | zases, dzesac | dziesiec | десять | dasa | sak | · | daca |
| hundra | · | centum | ελεον | simtas | sto | sto | сто | satem | kandh | · | catam |
| tusen | · | · | · | tysacntis | tysas | tysiac | тысяча | · | · | · | sahasra |
В табл. 16 не случайно приведены числительные тохарского языка. И тут следует особо сказать о тохарах, язык которых является ныне мертвым. Во II в. до н. э. последняя, тохарская, волна индоевропейских кочевников долины Турана, юга Урала и Сибири хлынула на возделанные земли Бактрии, севера Афганистана и Ирана. Тохары оказались четвертыми, исторически засвидетельствованными, завоевателями земель, расположенных к югу от классической Айриана-Ваэджо. Тохарский язык удивительно близок германской и романской группам языков, что лишний раз подчеркивает древность и давнюю обособленность протославянского языка и пришлый характер на западе Европы языков кельтов, германцев, латинов, греков и балтов, истинная родина которых расположена в степях Евразии, на огромной равнине центра континента.
Итак, сравнительное языкознание достаточно рельефно рисует картину жизни индоевропейцев Евразии V–IV тыс. до н. э. И что же мы видим? В первом приближении, не вдаваясь глубоко в анализ громадного объема языкового материала, мы можем констатировать наличие весьма развитого сельского хозяйства, построенного на разведении крупного и мелкого рогатого скота (быков, овец и т. д.) и на высокотехнологичной, даже в современном понимании, обработке земель под посевы, опирающейся на пашенное земледелие (ордло-рало в упряжи быков). Широко культивировались рожь и особенно овёс.
Рекам и холмам давались названия. Человек вел войны, строил жилища, храмы[3]3
Церковь, черква – church (англ.)
[Закрыть] и даже города-громады. Уже произошло близкое знакомство с рудами, серебром. Существовали основополагающие понятия о духовном мире[4]4
Говеть – favere (лат.)
[Закрыть] человека и окружающего его космоса. Действовала десятичная система счисления.
Однако вернемся к вторжению индоевропейцев, происходившему на рубеже III–II тыс. до н. э., на земли Малой Азии, Переднего Востока и на север Египта, в дельту Нила, следствием которого явилось сложение хеттской исторической, культурной и языковой общности XX–X вв. до н. э. в Малой Азии и Сирии.
Вторжение хеттов на запад Азии, практически совпавшее по времени с громадным вторжением индоевропейцев в Европу (культуры шнуровой керамики и колоколовидных кубков), окончательно смявших культуру триполья, явилось прологом великих событий, произошедших позднее во II тыс. до н. э. Наиболее замечательными и значимыми для судеб народов континента стали вторжения ведических ариев во второй четверти II тыс. до н. э. на северо-запад Индии и следующее по времени за ним вторжение носителей индоевропейской курганной культуры в Центральную Европу, причем сокрушающей силой обоих нашествий были воспетые Ведами боевые колесницы.
В XIV–XIII вв. до н. э. в степях Евразии произошел новый этнорелигиозный взрыв, вылившийся в эпический поход иранцев-огнепоклонников, шедших с равнин Нижней Волги, юга Урала и Средней Азии через долину реки Теджен-Герируд в Афганистан и далее в Иран, воспетый собранием священных книг зороастризма Авестой. В Европе рождение этой великой индоевропейской религии центра Евразии отозвалось господством культуры полей погребений, одними из внешних проявлений которой были сожжение умершего и захоронение останков в бронзовой или керамической, обычно биконической, урне.
События II тыс. до н. э. были решающими в сложении исторически засвидетельствованных индоевропейских общностей Евразии. Так мы вплотную подошли к вопросу о месте и времени зарождения великих вторжений, религий и языков индоевропейского мира последних четырех тысячелетий.
Район сложения, долгого совместного развития и выработки общего языка, культуры и духовно-этического мировоззрения индоевропейцев локализуется на достаточно обширной территории Евразии. В нее входят районы Ирана, юга Туркмении, равнины юга Восточной Европы, Урала и Сибири и конечно же равнины Средней Азии. Кроме того, древнейшим индоевропейским населением континента следует считать охотников-великанов севера Европы. К ним следует отнести и носителей загадочной днепро-донецкой культуры юга России, самых крупных из известных нам людей, когда-либо населявших континент.
С V тыс. до н. э. индоевропейский мир Евразии пришел в движение, и его население, по преимуществу пастушеское, совершило ряд крупных вторжений в Месопотамию, положив тем самым начало великому расцвету индоевропейского мира Передней Азии.
В IV тыс. до н. э. индоевропейские кочевники совершили несколько крупных вторжений в Европу (начало им было также положено ещё в V тыс. до н. э.), и началось широкое распространение курганной степной традиции в доиндоевропейской средиземноморской Европе.
Тем временем в IV тыс. до н. э. индоевропейцы, населявшие земли Ирана и юга Туркмении, освоили земли Афганистана и Белуджистана, выстроив на них города и многочисленные селения земледельцев и скотоводов.
В III тыс. до н. э. был совершен ряд крупных вторжений индоевропейцев в центр Европы и в лесную полосу севера Европы. Далее из центра Европы последовали вторжения в Грецию (Ранняя Эллада) и на крайний запад и север континента в Британию и Скандинавию. В Элладе, в Малой Азии (Троя), на Кавказе и в степях Северного Причерноморья сложились яркие и мощные провинции индоевропейского мира с собственными центрами производящей экономики высочайшего для данной эпохи уровня.
Тогда же, в III тыс. до н. э., в долине реки Инд родилась величественная цивилизация городов Хараппа и Мохенджо-Даро.
Важнейшей и непосредственной причиной индоевропейских вторжений середины III–II тыс. до н. э. на территории тогдашних культурных и экономических окраин Евразии, как отмечалось выше, явился глубочайший экономический кризис, ставший следствием чудовищной засухи, душащей начиная с середины III тыс. до н. э. земли северо-востока Ирана, юга Туркмении и Туранской долины Средней Азии.
Интересно проследить экспорт изделий из металла, идущий из центров Ирана и юга Туркмении в различные области Евразии.
Уже в IV тыс. до н. э. ромбовидные ножи, производимые на юге Туркмении, минуя равнины Средней Азии, попадали на юг Урала. Их доставляли сюда подвижные кочевники-скотоводы. Более того, южнотуркменские ножи в IV–III тыс. до н. э. распространились и на юге Западной Сибири и в Киргизии. В IV тыс. до н. э. в степях Евразии распространились также черешковые кинжалы, ведущие происхождение из центров юга Туркмении и Ирана.
Однако одно из главных обстоятельств евразийской истории заключается в том, что начиная с середины III тыс. до н. э. (начало великой засухи на юге Туркмении) на огромных пространствах Средней Азии, юга России и Сибири перешли к развитию собственной металлургии. Начались широкая разработка рудников и овладение техникой литья в двусоставных формах.
С конца III тыс. до н. э. началась эпоха активной, исторически засвидетельствованной индоевропейской экспансии, шедшей с севера, из степей Евразии, на юг Средней Азии и далее в Переднюю и Малую Азию. В период, прошедший с середины III до середины I I тыс. до н. э., в степях Евразии сложился величайший центр силы континента. Наиболее богатым сырьем для металлургических горнов районом великой степи оказался юг Урала, где начиная с XVIII в. до н. э. родился первый, петровский, этап археологической андроновской культуры.
Появление в степях Евразии значительного числа оседлого населения центров культуры и производства юга Туркмении и севера Ирана (Геоксюр, Анау, Намазга, Тепе-Гиссар) объясняет практически мгновенный, невиданный ни до ни после расцвет юга Урала XVIII–XV вв. до н. э. В богатых металлургическим сырьём землях tora Урала сложилась не просто своеобразная кузница великой степи, тут сформировалась своего рода столица военной аристократии индоевропейской кочевой стихии Евразии. Именно южноуральская степная элита явилась непосредственной преемницей древней переднеазиатской и южнотуркменской индоевропейской цивилизаций VI–III тыс. до н. э., главным духовным символом которых с V тыс. до н. э. являлся классический крест, ставший в дальнейшем олицетворением христианства.
Коснёмся внимательнее легендарной цивилизации Южного Урала XVIII–XV вв. до н. э. Внезапно начиная с рубежа XVIII–XVII вв. до н. э. на далекой периферии степного мира Евразии (центрами которого дотоле являлись долина Турана в Средней Азии, низовья Волги, Дона и Днепра) в верховьях рек Урал, Белая и Тобол возникло большое число укрепленных поселений. Здания, невиданные ни до ни после в здешних краях, представляли собой наземные бревенчатые срубы плошадью от 25 до 100 м, с сенями-выходом в середине стены. Внутри сруба сооружалось до двух очагов. Застройка поселений велась плотно, но с наличием необходимого числа улиц и площадей. Обязательным для всех поселков условием было возведение оборонительных сооружений, представлявших собой расположенную по периметру селения замкнутую систему рвов глубиной до 2, 5 м, и валов с обрамляющим их частоколом. Поселки практически всегда располагались вдоль рек, и часто при их строительстве использовались защищенные природой мысы коренного берега. Площадь поселений колебалась от 5000 до 9000 м2.
Андроновская эпоха. Томское Приобье. Черноозерско-томский вариант андроновской общности
Андроновская эпоха в Томско-Чулымском регионе. Андропоидный культурный массив. Еловская культура
Одной из наиболее замечательных черт первого, петровского, этапа андроновской культуры (XVIII–XV вв. до н. э.) явилось широкое распространение на ее территории боевых колесниц, воспетых «Ригведой». Их сохранили для нас захоронения андроновской культуры XVIII–XV вв. до н. э.
Для погребения воина в центре подкурганной площадки сооружалась камера-склеп (4х2,5 м) глубиной до 1,5 м, ориентированный по линии восток – запад. Стены камеры, основанием которой служило несколько бревенчатых венцов, облицовывались либо деревом, либо камнем, либо кирпичом-сырцом. Перекрытием служили бревна, при этом всегда сохранялся открытым доступ в склеп. В мужскую могилу помещалась боевая колесница, ориентированная дышлом на запад (видимо, по направлению генерального движения), диаметр колес составлял 1,2 м, ширина колесницы до 1,5 м. По краю склепа укладывали двух лошадей с бегущими ногами, ориентированных головами на запад. Оба колеса на четверть закапывались в грунт, сохранивший и поныне отпечатки обода и спиц. Кроме того, трупоположение сопровождалось богатым инвентарем из оружия и керамики.
Погребения разнились по возрасту и статусу захороненных. Детей хоронили на особом кладбище. Были индивидуальные курганные погребения воинов с колесницей, лошадьми и оружием; были богатые женские погребения и были родовые или фамильные погребения с расположенным в центре курганом, скрывающим останки патриарха – основателя рода, и захоронениями по кольцу диаметром около 15 м представителей основанной им фамилии.
В XVII–XV вв. до н. э. шла активная разработка медных месторождений юга Урала, Сибири и Казахстана. Никогда позже во II–I тыс. до н. э. степи Евразии не видели такого обилия изделий из бронзы, меди, золота, серебра.
Наряду с разведением крупного и мелкого рогатого скота носители андроновской культуры XVII–XV вв. до н. э. активно занимались пашенным земледелием. Климат южноуральских широт той эпохи благоприятствовал процветанию сельского хозяйства.
Керамика андроновской культуры во многом по форме и орнаменту повторяла южнотуркменскую. Орнамент являлся геометрическим, с элементами древней индоевропейской крестовой традиции V–IV тыс. до н. э., согласно которой тулово и донце сосудов украшались изображениями крестов. Наряду с этим в керамике и орнаментации юга Урала и Средней Азии второй четверти II тыс. до н. э. присутствовали классические степные мотивы, выражавшиеся в треугольных расчесах, украшавших верх и низ сосудов, и в чисто степной традиции чуть сузить верхнее тулово, словно боясь расплескать содержимое. Вся керамика андроновской культуры плоскодонная, что является следованием классической индоевропейской традиции предыдущих и последующих тысячелетий.
Во второй четверти II тыс. до н. э. в степях Евразии окончательно встала на ноги собственная металлургия, производящая присущие ей одной формы, причем символом ее во многом становится отсутствующий в центрах Ирана и юга Туркмении знаменитый топор-кельт. Появление топора-кельта ознаменовало собой начало новой эпохи, продлившейся до начала железного века (X–VIII вв. до н. э.), эпохи великих индоевропейских завоеваний в Малой и Передней Азии, Индии и Европе, совершенных вооруженными боевыми колесницами и лучшим для данного времени бронзовым оружием индоевропейскими кочевниками – носителями ведического религиозного мировоззрения и мифологии. Причем юг Урала во II тыс. до н. э. оказался не только главным производителем вооружений, но во многом стал местом сосредоточения интеллектуальной и духовной мощи евразийской степи, местом формирования основ будущих великих религий Индии, Ирана и самой Европы.
С точки зрения общего хода событий южноуральский центр XVIII–XV вв. до н. э., концентрирующий материальную силу и ведические знания индоевропейского мира, явился своеобразным этапом в переходе от древних высокоразвитых оседлых цивилизаций Ирана, юга Туркмении, Месопотамии VIII–III тыс. до н. э. к новым индоевропейским центрам Малой и Передней Азии, Индии и Европы.
Молодой индоевропейский мир Западной и Центральной Европы к началу II тыс. до н. э. возмужал, однако все еле оставался ребенком в сравнении с древнейшими городами Месопотамии, Ирана и юга Туркмении.
Около середины II тыс. до н. э. наступила эпоха окончательного перелома, перераспределения энергии индоевропейского мира от старых, переживающих катастрофическую засуху центров Передней Азии и юга Туркмении к новым, подчас уже заложенным предшествующими вторжениями индоевропейцев, но еще не принявшим современной классической формы центрам. Южный Урал явился важнейшим плацдармом кочевого индоевропейского мира в создании великих цивилизаций Евразии, засвидетельствованных уже не только археологией, но и создавших нетленные памятники мировой литературы.
Южный Урал XVIII–XV вв. до н. э. вовсе не был оторван от огромных просторов окружавшей его равнины. К XV в. до н. э. восточная граница андроновской культуры достигла верховий Иртыша, а южная касалась оазисов юга Туркмении. Западный фланг индоевропейского степного мира с XV в. до н. э. представляли носители срубной культуры, занимавшие Нижнее Поднепровье, Подонье и Поволжье. Они сменили в степях юга России своих предшественников, носителей катакомбной культуры XX–XVI вв. до н. э.
Топонимика Северного Причерноморья, Приазовья, Восточного Крыма, Поднепровья, Подонья и Поволжья наряду с югом Урала, Сибири и Средней Азией сохранила до наших дней множество древних индоиранских названий рек, озер, гор, отдельных селений и местностей.
В значительной мере именно степи Евразии стали местом сложения прежде всего протоиндоевропейского языка, а затем, уже в IV–III тыс. до н. э., выделения из него восточной его ветви протомитанийско-индийского и иранского арийского языков хеттских надписей, Ригведы и Авесты II–I тыс. до н. э.
В степях Евразии около последней четверти III тыс. до н. э. и первой четверти II тыс. до н. э. произошло разделение восточной группы индоевропейских языков на митанийско-индийскую и иранскую группы.
Язык выходцев из развитых оседлых центров юга Туркмении и Ирана был близок восточной ветви индоевропейских языков и особого революционного воздействия на них оказать не мог, хотя наверняка и привнес в него множество родившихся в городах юга слов, связанных с опережающим развитием экономики.
Огромная подвижность индоевропейского населения Евразии предопределила широту распространения индоевропейского языка таким, каким мы его видим из сравнительного языкознания, ещё в V–III тыс. до н. э., а во II–I тыс. до н. э. и митанийского, индийского и иранского языков континента.
Ввиду серьезных отличий славянского и индоиранского языков можно сделать вывод о том, что в IV–III тыс. до н. э. протославянская общность центра и востока Европы уже начала складываться, хотя и далеко не в окончательно сформированной форме. Начало сложения балтской языковой и культурной общности северо-востока Европы было положено вторжениями носителей индоевропейской культуры шнуровой керамики в последней четверти III тыс. до н. э. – первой четверти II тыс. до н. э. в лесную полосу Европы.
Протославянский язык в V–IV тыс. до н. э. мог являться западным флангом протоиндоевропейского языка, и носителями его могло быть население днепро-донецкой культуры юга России V–IV тыс. до н. э. Дальнейшие наслоения индоевропейских кочевников, шедших начиная с середины V тыс. до н. э. из степей Нижней Волги и Восточного Прикаспия в Поднепровье, несли новые диалекты, родственные протославянскому, и потому не менявшие его основы, но лишь развивавшие и дополнявшие общеиндоевропейскими оборотами.
К западу от Среднего и Нижнего Днепра в центре Европы в VII–IV тыс. до н. э. располагались поселения генетически чуждых индоевропейцам средиземноморских народов. Таким образом, в VII–IV тыс. до н. э. центр Европы не мог служить местом сложения не только протославянского, но и вообще какого-либо индоевропейского языка. На близких протославянам Восточной Европы индоевропейских диалектах могли говорить лишь североевропейские охотники, населявшие леса Белоруссии, Польши, севера Германии, Дании и юга Скандинавии (культура Эртебеле).
С середины IV тыс. до н. э. индоевропейские диалекты начали распространяться и утверждаться в Европе, главным образом на ее севере (культура воронковидных кубков). Сначала III тыс. до н. э. индоевропейские слоговые и глагольные формы начинают основательно утверждаться в центре Европы (культура баденская, шаровидных амфор) и на её западе (культура Уиндмилл-Хилл). При этом основой пока еще неустойчивых, но утвердившихся на тысячелетия на европейской почве диалектов вчерашних кочевников служит язык индоевропейцев крайнего запада евразийской степи, то есть юга России, извечного плацдарма для вторжений кочевников в Европу. Это означает, что в IV–III тыс. до н. э. именно здесь закладывалась общность западной индоевропейской ветви общей языковой семьи в противовес восточному его крылу, вынашивавшему митанийский, протоиндийский и иранский языки.
Таким образом, начиная с середины IV тыс. до н. э. и на протяжении всего III тыс. до н. э. шла эпоха активного разделения общей индоевропейской протокультуры, религии и языка на западную и восточную группы. Европа, земли которой полнились подвижными индоевропейскими группами, в III тыс. до н. э. вынашивала основы будущих кельтского, латинского, греческого, германского, славянского, иллирийского и фракийского языков.
Именно на III тыс. до н. э. указывают параллели в славянском, латинском и греческом языках. На рубеже III–II тыс. до н. э. в результате движения носителей культуры шнуровой керамики зародились основы будущего балтского языка.
На III тыс. до н. э. помимо языковых параллелей в латыни, греческом и славянском языках указывает еще и то, что именно около XXV в. до н. э. были заложены основы Ранней Эллады и именно в III тыс. до н. э. индоевропейские кочевники, проникшие на Апеннины из центра Европы, привнесли древнейший металл на полуостров. Именно в течение всего III тыс. до н. э. развивалась культура Уиндмилл-Хилл на островах Британии.
И хотя уже к концу III тыс. до н. э. индоевропейское население различных районов Европы могло лишь с определённым трудом понимать друг друга, такие примеры, как: бык – bovis (лат.) – gaus (Веды), указывающие на III тыс. до н. э. как на эпоху конца былой консолидации индоевропейцев, служили в дальнейшем красноречивым указанием на достаточно недавнюю общность.
Во второй половине IV тыс. до н. э. и в течение III тыс. до н. э. закладывались основы будущих германских, кельтских, латинских и эллинских протоязыков, в III тыс. до н. э. пока еще весьма близких к протославянскому. Однако обособление различных индоевропейских языков, западной ветви, в III тыс. до н. э. уже произошло и век от века набирало силу.
И тут мы подходим ко II тыс. до н. э., времени, определившему не только расстановку современных или уже успевших погибнуть, но оставивших яркие памятники культур и языков индоевропейского мира Евразии, но и времени, во многом поставившему точку в сложении основных форм различных языков индоевропейского ряда Европы и Азии.
