Текст книги "Россия и Япония: История военных конфликтов"

Автор книги: Алексей Шишов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 46 страниц)

Оборона японских войск строилась с учетом всех выгод природно-климатических условий Дальневосточного театра военных действий. Наличие крупных горных систем и полноводных рек с болотистыми поймами вдоль советско-маньчжурской границы создавало своеобразный естественный труднопреодолимый оборонительный рубеж. Со стороны Монголии местность представляла собой обширную безводную полупустыню, необжитую и почти лишенную дорог. Большая часть Курильских островов представляла из себя естественные крепости.

Квантунскую армию поддерживал императорский флот, передовые базы которого находились в Северной Корее и на Ляодунском полуострове. Хотя львиная доля японского флота была задействована в борьбе против союзников, система базирования позволяла им сосредоточить в Японском море большие флотские силы, где главной базой являлся портовый город Майдзуру.

Японская Сунгарийская речная флотилия состояла из 5 канонерских лодок, 12 бронекатеров, 10 сторожевых кораблей и трех полков морской пехоты. Морские пехотинцы имели в своем распоряжении 50 десантных мотоботов и 60 десантных моторных лодок. Главные силы флотилии были сосредоточены близ устья Сунгари – у места ее слияния с Амуром. Главными передовыми базами были крупные речные порты Фуцзин и Цзямусы. С началом военных действий японская речная флотилия отошла в свою главную базу – Харбин.

Перед началом наступательной операции на Дальнем Востоке советские войска превосходили группировку неприятельских войск (на главных направлениях): по танкам – в 5-8 раз, артиллерии – в 4-5 раз, минометам в 10 и более раз, боевым самолетам в 3 и более раза.

На полный разгром японской Квантунской армии по плану операции отводилось всего 20-23 суток. Наступательные операции трех фронтов по глубине достигали 600-800 километров, что требовало высоких темпов продвижения советских войск.

Наступление трех советских фронтов большими силами войск оказалось полной неожиданностью не только для командования Квантунской армии, но и для императорских властей в Токио. Дело заключалось в следующем. В заявлении Советского правительства не уточнялась дата начала военных действий. Фраза "с завтрашнего дня" создавала иллюзию того, что у японской стороны есть еще время для предупреждения своих войск по всей приграничной линии.

Но в действительности такого времени просто не было. "Завтра" на Дальнем Востоке в связи с разницей во времени наступало ровно через один час (заявление Советского правительства было передано послу Японии в 17 часов 00 минут – то есть вечером) – в тот же вечер в 18.00 по московскому времени. Иными словами, японский посол фактически не имел времени ни на осмысливание врученного ему документа об объявлении войны, ни даже для информирования собственного правительства, поскольку в Токио уже наступила ночь.

Объявление Советским Союзом войны и незамедлительное начало широкой наступательной операции было неожиданным для Японии прежде всего в политическом отношении. В Токио надеялись на Пакт о нейтралитете, срок которого истекал в 1946 году, и на то, что СССР выступит посредником между Японией и союзниками в вопросе завершения войны на Тихом океане. Командование Квантунской армии не могло "проглядеть" военные приготовления на сопредельной стороне, но оно надеялось, что они носили демонстративный характер.

Бесспорно, что высшее японское командование недооценило реальность военной угрозы, ожидая активных военных действий советских войск не ранее осени 1945 года (в августе в Маньчжурии идут проливные дожди). Не случайно бывший начальник штаба Квантунской армии на допросе показал: "Мы не думали, что Советский Союз внезапно объявит войну Японии в этом году".

Вступление Советского Союза в войну значило для Японии очень многое. В тот же день 9 августа на экстренном заседании Высшего совета по руководству войной японский премьер-министр Судзуки заявил собравшимся:

"Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны".

...Дальневосточная кампания советских войск включала в себя три операции: Маньчжурскую стратегическую наступательную, Южно-Сахалинскую наступательную и Курильскую десантную.

Первоначальным планом предусматривалась десантная операция на остров Хоккайдо (с оккупацией его северной части) и размещение советского гарнизона в Токио. Однако союзники-американцы отказались "удовлетворить" такие требования советского командования и выделить необходимое число десантных кораблей. Поэтому десантная операция на остров Хоккайдо была отменена.

Наступление советских фронтов началось, как и планировалось, ровно в полночь с 8 на 9 августа 1945 года на земле, в воздухе и на море одновременно – на огромном фронте протяженностью в 5130 километров. Первыми перешли границу разведывательные и передовые отряды – в 00.10 минут. Они действовали совместно с советскими пограничниками. Наступление началось без привычной артиллерийской и авиационной подготовки, что еще больше усугубляло внезапность удара для японских войск в приграничье. Главные силы фронтов перешли в наступление в 4.30 9-го числа.

Ровно в полночь пересекли государственную границу 76 советских бомбардировщиков Ил-4 из состава 19-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса. Через полтора часа они нанесли бомбовый удар по крупным японским гарнизонам в городах Чанчунь и Харбин. Авиция Тихоокеанского флота подвергла бомбардировке корейские порты Юки, Расин и Сейсин.

Войскам Забайкальского фронта предстояло провести Хингано-Мукденскую наступательную операцию, 1-го Дальневосточного – Харбино-Гиринскую, 2-го Дальневосточного – Сунгарийскую. Все три фронта обязывались по времени и направлению ударов тесно взаимодействовать друг с другом.

Наступление велось стремительно – за первый день забайкальцы и кавалерия Монгольской народно-революционной армии прошли в марше свыше 150 километров и вышли к отрогам Большого Хингана. Однако на левом фланге Забайкальского фронта уже в первый день войны начались ожесточенные бои в районе Хайларского укрепленного района, который японцы обустраивали более десяти лет.

Этот укрепленный район состоял из трех узлов сопротивления и нескольких опорных пунктов, в которых имелись 116 ДОТов, 20 ДЗЛТов, 67 бронеколпаков, развитая система траншей, бетонированные подземные ходы сообщения и различного вида инженерные заграждения. Обороняли Хайларский укрепленный район части японской 119-й пехотной дивизии и смешенная бригада.

На этом участке наступала советская 36-я армия. Ее войска, не задерживаясь в наступательном порыве, блокировали Хайларский укрепленный район и повели упорные бои за его ликвидацию. Японские доты имели здесь 3-4-метровые стены и были хорошо укрыты в сопках. Доты подрывались бойцами штурмовых групп. За несколько дней упорнейшее сопротивление 6-тысячного вражеского гарнизона укрепрайона было сломлено и более 3823 вражеских солдат и офицеров вместе с комендантом УР сдались в плен.

О том, насколько упорными и затяжными оказались бои в Хайларском укрепленном районе, свидетельствует политдонесение начальника политического управления Забайкальского фронта генерал-лейтенанта Зыкова от 17 августа:

"...До сих пор продолжаются бои по ликвидации противника в опорных пунктах Хайларского укрепрайона, оказывающего ожесточенное сопротивление. На наиболее оживленных местах враг при отходе оставляет снайперов-смертников и мелкие диверсионные группы, которые обстреливают одиночных людей, проходящие машины, пытаются взорвать мосты, склады и промышленные предприятия. Диверсионной группой убит капитан медслужбы Бутылин. Пропал без вести заместитель командира дивизии по тылу подполковник Крупенников и его шофер. Найденная их машина оказалась пробитой пулями. На кладбище в районе командного пункта дивизии обнаружен японский снайпер. Он был замурован в надмогильный памятник и имел запас продовольствия и воды на десять суток. В нише другого памятника найден прикованный цепями пулеметчик".

В самом городе Хайларе японским диверсантам удалось уничтожить кожевенный завод, колбасный, пивоваренный и мясной комбинаты. Японцы под видом местных жителей активно вели разведку расположения советских воинских подразделений, которые потом подвергались внезапному ружейно-пулеметному огню.

Наступавшие войска, вошедшие в приграничный Хайлар, был приветливо встречен китайским, русским и маньчжурским населением города. У здания местной русской школы прошел стихийный митинг горожан под возгласы: "Мы русские, власть должна быть русской! Власть Советам! Ура товарищу Сталину!"

В авангарде Забайкальского фронта наступала 6-я гвардейская танковая армия, которая за пять суток наступления продвинулась вперед на 450 километров и с ходу преодолела хребет Большого Хингана. Советские танкисты на сутки раньше запланированного срока вышли на Центральную Маньчжурскую равнину и оказались в глубоком тылу Квантунской армии. Японские войска контр-атаковали, но всюду безуспешно. Так под ударом наступавших забайкальцев оказались такие важные центры Маньчжурии, как города Мукден (Шэньян) – "объект № 1" всей Маньчжурской наступательной операции, Чанчунь, Цицикар.

Однако танковая армия в наступательном порыве далеко оторвалась от своих тылов. Автомашинами не удавалось обеспечить танкистов-гвардейцев прежде всего горючим. Тогда на помощь пришли две транспортные авиационные дивизии, доставившие по воздуху только одного танкового топлива 940 тонн. 6-я гвардейская армия продолжила свое наступление от Лубэя и Тацианя.

В итоговом отчете командования Забайкальского фронта говорилось, что его войска пленили более 220 тысяч японских военнослужащих, в том числе 64 генерала и 7440 офицеров. Из них к 20 августа было сформировано 52 строительных батальона по одной тысяче человек каждый, из которых 51 батальон был отправлен на работу в СССР. Огромными оказались трофеи – 87 тысяч винтовок, почти 10 тысяч легких и тяжелых пулеметов, 860 орудий и много другой боевой техники и военного имущества.

Наступление 1-го Дальневосточного фронта в начале Маньчжурской операции велось в замедленном темпе. Здесь советские войска сразу же столкнулись с сильным сопротивлением японцев на рубежах Пограничненского, Дуннинского, Хотоуского укрепленных районов. Японское сторожевое охранение во время сильного ливня с грозой обнаружило противника только на подходе к передовой линии окопов, но было уже поздно. После короткого рукопашного боя японские пехотинцы бежали из траншеи.

Здесь советские войска столкнулись с проблемой "оживавших" огневых точек в японских укрепрайонах, которые в наступлении были уже пройдены и оказывались в тылу наступавших. В приказе командующего 1-м Дальневосточным фронтом говорилось:

"...Установлено, что в бывших укрепленных районах и, кроме того, в горах и скалах осталось еще много недобитых гарнизонов, ДОТов и огневых точек. Распыленные по лесам и сопкам мелкие группы противника возвращаются в не разрушенные огневые точки, ведут из них огонь по нашим проходящим войскам и одиночным военнослужащим и получают там продовольствие и патроны".

Командующий фронтом приказал проводить прочесывание вражеских укрепленных районов, а захваченные укрепления уничтожать. Для этой цели использовались саперы и тяжелая артиллерия. Блокированные доты расстреливались из орудий больших калибров.

Особенно упорные бои прошли за овладение укреплениями скалистых высот "Верблюд" и "Острая" Хутоуского укрепленного района. Подходы к ним с фронта прикрывались речками и болотами. Высоты были усилены экскарпами, шестью рядами проволочных заграждений на металлических кольях. Огневые точки японцы вырубили прямо в гранитных скалах. Железобетонные доты имели стены толщиной в полтора метра, из амбразуры прикрывали стальные щитки. Все доты были соединены подземными галереями, выдолбленными в камне.

Высоту "Верблюд", наиболее сильно укрепленную, удалось взять только при помощи подведенных ночью самоходных орудий и тяжелой артиллерии. Уцелевшие доты штурмовые группы подрывали ящиками с толом. После этого в бой вступали автоматчики, завершавшие "чистку" вражеской позиции.

Трагическая судьба постигла японский гарнизон опорного пункта на высоте "Острая". Ультиматум советского командования о сдаче, переданный через парламентеров из числа местных жителей, был категорически отвергнут. Вышедший им навстречу из патерны японский поручик взял пакет с ультиматумом и сказал парламентерам: "Ничего общего с Красной Армией иметь мы не хотим" и отрубил самурайским мечом голову старику-китайцу, подавшему пакет. Остальные парламентеры-китайцы обратились в бегство.

Японцы на "Острой" сражались до конца, с мужеством обреченных. Подземные сооружения один за другим подрывались зарядами взрывчатки. В бетонированные патерны заливалось горючее (бензин), которое потом поджигалось. После боев в подземных казематах были обнаружены трупы 500 японских солдат и офицеров, а рядом с ними – трупы 160 женщин и детей, членов семей японских военнослужащих. Часть женщин была вооружена кинжалами, гранатами и винтовками. До конца преданные императору и своему воинскому долгу, они сознательно избрали смерть, отказавшись от капитуляции и позорного плена.

Документы свидетельствуют о многочисленных фактах ожесточенного сопротивления японских солдат и небольших воинских подразделений даже в безвыходных ситуациях. В подобных случаях сказывалась воинская духовная закалка японских военнослужащих с ее самоотречением и самопожертвованием.

Наиболее ожесточенные бои велись вокруг важного транспорт-ного узла города Муданьцзян. Охваченный к 14 августа наступающими советскими войсками с юга, он представлял из себя опору внутреннего обвода японской обороны в Маньчжурии, которая шла отсюда к Линькоу. Только к исходу 16 августа войска 1-й Краснознаменной и 5-й армий овладели хорошо укрепленным Муданьцзяном. В полосе наступления фронта на Муданьзцянском направлении было обнаружено 1269 вражеских дотов, каждый из которых пришлось брать приступом.

Наступающему 1-му Дальневосточному фронту пришлось столкнуться уже в первые дни боев не только с сильным сопротивлением японских войск на укрепленных позициях, но и с массовым применением смертников. Такие диверсанты пытались холодным оружием уничтожать советских офицеров командного состава. Часто они прятались в полях гаоляна и, обвязавшись взрывчаткой или гранатами, неожиданно бросались под танки или автомашины. Или такие камикадзе подкрадывались к группам солдат и подрывали себя среди них.

Большие группы японских солдат-смертников, привязав к себе противотанковые мины, образовывали подвижные минные поля, перекрывая путь советским танковым колоннам. На подступах к городу Муданьцзяну был отмечен случай, когда 200 человек смертников, распластавшись в густой траве, попытались на поле боя преградить путь советским танкам.

В тылу советских войск активно действовали японские диверсионные группы, отряды смертников и просто фанатики-одиночки. Проводимые ими террористические акты в отношении советских военнослужащих отличались крайней жестокостью и садизмом, сопровождались бесчеловечными пытками и издевательствами, надругательством над телами погибших.

Однако такая тактика не принесла успеха японскому командованию: атакующие повысили бдительность и смертников обычно расстреливали из автоматов еще до того, как они успевали приблизиться к намеченной цели. Удачных действий камикадзе из Квантунской армии оказалось сравнительно немного.

В самом тесном взаимодействии с войсками 1-го Дальневосточного фронта проводил свои десантные операции Тихоокеанский флот. Первоначальный план Маньчжурской стратегической наступательной операции был несколько изменен, и захват портовых городов на Севере Кореи был поручен морякам-тихоокеанцам. Для этой цели на флоте были созданы специальные десантные отряды с кораблями огневой поддержки и сформированы батальоны морской пехоты.

Тихоокеанский флот с началом боевых действий приступил к выполнению возложенных на него задач. В Японском море были развернуты подводные лодки, корабельные отряды находились в состоянии немедленной готовности выхода в море, разведывательная авиация совершала вылет за вылетом. Под Владивостоком выставили оборонительные минные заграждения.

Десантные операции на корейское побережье прошли успешно. 11 августа силами морского десанта был занят порт Юки, 13 августа – порт Расин, 16 августа – порт Сейсин. Занятие их позволяло выйти к портам Южной Кореи, и после их захвата можно было наносить сильные удары по отдаленным базам противника.

Для проведения этих десантных операций было решено использовать только соединения быстроходных кораблей, в том числе бригаду торпедных катеров, и морскую авиацию. Внезапность при проведении десантных операций давала японскому командованию мало шансов для успешного отражения удара со стороны моря.

Авиация Тихоокеанского флота (командующий генерал-лейтенант П.Н. Лемешко) подвергла бомбардировке вражеские порты на северокорейском побережье. Удары с воздуха наносились бомбардировщиками и штурмовиками под прикрытием истребителей. Были подавлены зенитные батареи японцев, а в портах потоплено и повреждено немало кораблей и транспортов. За два дня воздушных налетов на город и порт Расин советская авиация потеряла 8 самолетов (главным образом от огня зенитной артиллерии), при этом на военные объекты противника было сброшено около 1500 различных авиационных бомб.

Удар морской авиации завершили своими набегами отряды торпедных катеров. Действовали они из залива Посьет в условиях плохой видимости. В портах Сейсин и Расин было торпедировано свыше десятка вражеских судов. После занятия этих двух портов в их гаванях было обнаружено потопленных 14 транспортов, танкер и буксир.

Десант в порт Юки (разведотряд штаба флота, батальон морской пехоты и отряд автоматчиков-171 человек) не встретил противодействия противника. Японское командование заблаговременно отвело свои войска к северу на 10-15 километров от горящего города, подвергшегося налету морской авиации.

После этого начались действия против порта Расин, который тоже подвергся сильным ударам морской авиации. Здесь японцы имели до полка пехоты, укрывшегося в окрестных горах. Десант был встречен огнем с островов Хам и Аввакум. На дороге близ города десантниками был разгромлен батальон японской пехоты, причем в ходе завязавшегося боя десантники вели огонь из трофейных орудий.

При проведении десантной операции в порту Расин морякам-тихоокеанцам пришлось столкнуться с минной опасностью. На минах при подходе к порту подорвались 3 торпедных катера (один из них затонул, а из его экипажа 4 человека погибли и 10 получили ранения), 2 транспорта, тральщик, танкер и морской охотник. Район Расина был закрыт для плавания и началось траление фарватера и сброс глубинных бомб для подрыва донных мин. В ходе этой операции только торпедные катера уничтожили 116 неконтактных мин.

Всего в боях за порт и город Расин десантные силы потеряли 7 человек убитыми и 37 ранеными. Японские потери составили 277 человек убитыми и 292 – пленными. Ожидавшего упорного сопротивления десантный отряд не встретил.

Наиболее серьезной десантной операцией стала Сейсинская. Город Сейсин был крупнейшим портом Северной Кореи и важным узлом железных и шоссейных дорог, базой легких сил японского флота. Его оборонительные сооружения состояли из свыше 120 дотов и дзотов, а основу гарнизона – батальон курсантов и офицеров Рананской офицерской школы. Город был заблаговременно подготовлен для ведения уличных боев, для чего могли использоваться каменные строения, мосты, бетонные трубы, многочисленные блиндажи, заборы.

Численность десантного отряда превышала пять тысяч человек. Расин был подвергнут удару с воздуха, а торпедные катера со стороны моря атаковали японские суда в порту. Высадка десанта производилась прямо на мол. Японские батареи с большим запозданием открыли огонь, который оказался малоэффективным. Подошедшие поздно вечером 13 августа к Сейсину японские войска вынудили часть десантных сил отступить к порту, а одна из групп десантников приняла бой в окружении.

На полуострове Камацу японцы силами курсантского и пехотного батальонов перешли в атаку. Десантники стали нести большие потери в людях. Так, в роте автоматчиков в строю осталось всего 39 человек. Положение спас отряд из 25 моряков с кораблей, который сумел зайти в тыл атакующим японцам и внести в их ряды переполох. 14 августа десантный отряд вел бой уже на подступах к сейсинской гавани. Противник стремился отрезать его от причалов, чтобы лишить возможности получить помощь с кораблей.

За ночь японцы, например, атаковали позиции одной их стрелковых рот десантировавшегося батальона морской пехоты под командованием майора Бараболько 15 раз. Советские корабли, стоявшие у причалов (сторожевой корабль и тральщик), вели артиллерийский огонь прямой наводкой по наступавшим японцам на дистанции 500-600 метров. К 23.00 14 августа десантники были оттеснены из города в порт и там вели бой, удерживая лишь пирсы. К тому времени они израсходовали имевшийся боезапас на 90 процентов.

Решающей фазой боя за портовый город Сейсин стали высадка бригады морской пехоты с артиллерией и новые удары морской авиации. Морским пехотинцам пришлось вести бой с противником силой до двух пехотных полков, которые поддерживал бронепоезд. На подходах к Сейсину подорвались тральщик и два транспорта с десантниками, которые потеряли ход и их пришлось буксировать к пирсам. Из Владивостока на поддержку десанта был перевезен стрелковый полк. Бои за Сейсин завершились 17 августа. Японцы потеряли в них убитыми, ранеными и пленными свыше 3 тысяч солдат и офицеров.

Во время переговоров в Сейсине об условиях капитуляции командующий Центральной группой японских войск генерал-лейтенант Нисевани Соуничи дал высокую оценку действиям советского десанта: "...в мире самые храбрые солдаты – это японцы, а на втором месте – это русские солдаты". Из советского оружия, примененного в боях за город-порт, неприятельские офицеры особенно отметили противотанковую гранату, которая оставила у защитников Сейсина "хорошее впечатление".

В ходе боя за Сейсин японский флот попытался было подать помощь его защитникам. Но отряд, состоящий из линейного корабля и 4 эскадренных миноносцев, обнаруженных советской подводной лодкой, отказался от задуманного и изменил свой курс.

При проведении этих десантных операций Тихоокеанский флот неожиданно столкнулся с серьезной опасностью в виде американских минных постановок. Так, непосредственно перед вступлением Советского Союза в войну на Тихом океане американская авиация произвела массовую постановку магнитных и акустических мин на подходах к портам Сейсин и Расин. Это привело к тому, что советские корабли и транспорты стали подрываться на минах союзников во время проведения десантных операций и при дальнейшем использовании портов Северной Кореи для снабжения своих войск.

Главное командование Советских Вооруженных Сил запросило союзную сторону о выставленных ею минных заграждений. В ответ морское министерство США ответило, что авиацией у Сейсина выставлено 200, а у Расина – около 270 донных магнитных, акустических мин и мин с комбинированными акустико-гидродинамическими взрывателями. Борьба с первыми двумя видами из них велась с помощью тралов. Средств борьбы с минами, которые имели комбинированные взрыватели, по сообщению Морского министерства США, не имелось.

Точных координат выставленных армейской авиацией минных заграждений близ портов Северной Кореи американское морское командование не имело. Но союзники официально сообщили, что они не ставили мины в районе Сахалина, в проливе Лаперуза, у западного побережья острова Хоккайдо и у Курильских островов, то есть там, где по разграничительной линии между морскими силами Советского Союза и США могли действовать американские подводные лодки.

Американская сторона в самом конце войны еще несколько раз давала дополнительные сведения о своих минных постановках с воздуха. В результате обобщенных данных получалась весьма любопытная картина: американские мины были везде, где действовал или должен был действовать советский флот. Зато морских мин союзников не было там, где хотя бы временно пребывали американские корабли и где была зона американской оккупации.

Наиболее обширные минные поля из магнитных, акустических и мин с гидродинамическими взрывателями оказались в районах Гензан – Канан, Фузан, Масан и Рейсуй, Гейдзицу – Ван и в районах, прилегающих к Цусимскому проливу. В результате на минных полях, выставленных американской авиацией, подорвалось несколько советских кораблей и транспортов.

Свое наступление войска 2-го Дальневосточного фронта начали с успешного форсирования рек Амур и Уссури. После этого они повели наступление вдоль берегов реки Сунгари в направлении на город Харбин, содействуя соседним фронтам. Вместе с фронтом в глубь Маньчжурии продвигалась и Краснознаменная Амурская флотилия.

Противник, опасавшийся охвата с юга и полного окружения, отходил с боями, оказывая серьезное сопротивление только в укрепленных районах. Исключением стали только бои за город Фугдин, который советским войскам пришлось подвергнуть настоящему штурму. Оборонительные сооружения Фугдина состояли из хорошо замаскированных под жилые дома дотов, рвов, проволочных заграждений и двадцатиметровых металлических вышек с бетонированными колпаками. На вышках сидели пулеметчики-смерт-ники, для большей надежности прикованные к своим пулеметам.

Бои за Фугдин продолжались два дня, отличались редкой ожесточенностью, в том числе рукопашными схватками на улицах города. Японская оборона с большим числом пулеметных точек атакующими советскими войсками была уничтожена по частям.

Войскам 2-го Дальневосточного фронта одновременно с участием в Маньчжурской стратегической операции пришлось проводить и собственную наступательную Сахалинскую. Она началась на Южном Сахалине 11 августа и проводилась совместно с северной Тихоокеанской военной флотилией.

Бои за Южный Сахалин вел 56-й стрелковый корпус, который завершил операцию к 25 августа. Особенно тяжелыми оказались бои за Харамитогский укрепленный район. Главную полосу японской обороны удалось прорвать за семь дней, в тылу которой высаживались морские десанты. Действия обороняющихся порой отличались откровенным коварством. Окруженные у горы Хаппо японцы несколько раз выкидывали белый флаг, после чего неожиданно открывался огонь. Во время своего отступления на южную оконечность острова японцы взрывали мосты через реки и портили дороги, чтобы затруднить продвижение за ними советских войск..

В ходе Сахалинской наступательной операции Тихоокеанский флот высадил крупные десанты в портах Торо, Эсутору, Маока, Хонто и Отомари. Высадка почти 3500 десантников в порту Маока проходила при сильном противодействии японцев. Бой за небольшой город и порт длился два часа. Сложил свое оружие гарнизон военно-морской базы Отомари, насчитывавший 3400 солдат и офицеров. К полудню 25 августа все японские войска на Южном Сахалине капитулировали и моряки-десантники соединились с наступавшими с севера частями 56-го стрелкового корпуса.

Вступление Советского Союза в войну против Японии резко изменило военно-стратегическую ситуацию на Дальнем Востоке. В Токио началась нешуточная борьба между противниками и сторонниками капитуляции страны Восходящего Солнца в войне на Тихом океане. Один из лидеров последних, бывший премьер-министр князь Коноэ, в меморандуме, направленном императору, писал:

"Как ни прискорбно признать это, я считаю, что Япония проиграла войну. Хотя поражение тяжко запятнает нашу честь, оно не должно вызывать необоснованного беспокойства, ибо общественное мнение в США и Англии еще не требует изменения государственного строя Японии. Следовательно, с этой точки зрения поражения бояться не следует. Наиболее опасным для будущего государственного строя страны является не сколько поражение, сколько коммунистическая революция, которая может произойти в случае поражения. Сейчас советские войска наступают по всему фронту. Если это будет продолжаться, то они в конце концов придут в Японию. Поэтому именно сейчас необходимо капитулировать перед США и Англией".

Дебаты в Токио шли почти неделю. Крайне правые требовали дать последний и решительный бой врагу на самих Японских островах, не считаясь ни с какими жертвами среди мирного населения. В ответ на запрос японского правительства о возможности предварительных условий капитуляции американская сторона ответила, что это невозможно.

12 августа все командующие японскими войсками на местах получили телеграмму с требованием продолжать вооруженную борьбу. Телеграмма была подписана военным министром и начальником генерального штаба. После этого высшее военное руководство Японии в лице военного министра Анами, начальника генерального штаба генерала Умэдзу и начальника главного морского штаба адмирала Тоеда открыто заявили правительству, что для них условия капитуляции неприемлемы.

Однако император дал указание принять Потсдамскую декларацию, которая оговаривала условия капитуляции милитаристской Японии во Второй мировой войне. Высшее военное командование попыталось было выступить против подобного хода событий.

Начальники генерального штаба и главного морского штаба поздно вечером 13 августа пригласили к себе на совещание министра иностранных дел Японии С. Того. Генерал Умэдзу и адмирал Тоеда стали убеждать его в правоте своей позиции, но безрезультатно.

Внезапно в кабинет, где проходило совещание этих трех лиц, ворвался адмирал Ониси, возведенный незадолго до этого на пост заместителя начальника главного морского штаба. Он считался "крестным отцом" корпуса камикадзе и был фанатично преданным императору человеком. Адмирал Ониси заявил собравшимся:

"Давайте составим план неизбежной победы, представим его на утверждение императора и посвятим свои усилия его выполнению. Если мы пожертвуем жизнями 20 миллионов японцев в специальных атаках (камикадзе. А.Ш.), победа будет за нами".

От такого жертвенного предложения министр иностранных дел Японии остолбенел. Придя в себя, Того в очередной раз повторил собеседникам, что император уже высказался за капитуляцию, и вежливо раскланявшись со всеми присутствовавшими в кабинете, покинул их.

Далее события в японской столице развивались следующим образом. В военном министерстве составился заговор. Группа фанатично настроенных офицеров ("молодых тигров") взяла на свои плечи непосильное бремя "спасения" отечества и решила "защитить" императора от "предательства" правительства Судзуки. Поздно вечером 14 августа офицеры явились к командиру дивизии императорской гвардии генералу Мори с предложением присоединиться с дивизией к заговору. Мори колебался и в конце разговора его просто пристрелили.