Текст книги "Меж двух огней (СИ)"

Автор книги: Алексей Птица

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Нет, сеньор. Я был только там, куда вы меня брали с собой.

– А я был, – встрял Себастьян. – Давно, ещё мальчишкой. Там дома высокие, улицы широкие, а народу, как муравьёв в муравейнике.

– Ну вот, – сказал я. – Есть, кому нам экскурсию провести.

Себастьян хмыкнул, но промолчал.

Мы въехали в ворота постоялого двора. Я спешился, отдал поводья конюху и направился в свою комнату. Спать не хотелось. Я сел у окна, смотрел на звёзды и думал о том, что впереди меня ждут очередные проблемы. Мехико – столица, где решаются судьбы её жителей. Туда я еду не за славой, а за правом жить на своей земле и не кланяться ни американцам, ни местным богачам.

А Кукулькан… Кукулькан подождёт. В конце концов, он бог. А боги, говорят, терпеливы.

Уже лёжа в кровати и глядя на пляшущие тени, возникшие на потолке от света масляной лампы, я вдруг вспомнил Кукулькана. Интересно, что «скажет» на всё это он? Хотя, что он скажет? Он и не появляется пока. А может, и существует только в моём воображении, хотя в своём культе он реален, как стены монастыря Сан-Франциско.

Я перевернулся на другой бок и уставился в стену, где в слабом свете ночника проступали очертания старого распятия. На душе стало муторно. Слишком много забот, слишком много обещаний, слишком много обязательств.

Кукулькан… Пернатый Змей. Бог, который говорит со мной в минуты опасности и исчезает, когда всё спокойно. Иногда мне кажется, что я сам его выдумал, как защиту, как опору в этом чужом мире. Но шрам на шее, он ведь настоящий – и индейцы верят. А если верят они, значит, бог существует. Хотя бы для них.

Я провёл рукой по отметине. Кожа казалась гладкой, но под пальцами чувствовался контур того самого рисунка, профиль змея с расправленными крыльями. Кукулькан смотрел на меня, даже когда молчал.

– Ты там? – прошептал я в темноту.

Тишина. Только сверчки за окном стрекотали да где-то вдалеке лаяли собаки.

– И не надо, – сказал я сам себе. – Справлюсь сам.

Но в глубине души я знал: он рядом, и когда придёт время, он заговорит, как всегда. Лампа на столе догорала, и тени на потолке становились всё длиннее. Я закрыл глаза и попытался уснуть, но мысли не отпускали. Мехико, взятки, звание, Эванс, Исабель, Ишчель… Всё это переплелось в тугой узел, который нужно распутать. И я не знал, с какого конца за него взяться.

А ещё этот культ. Кукулькан, ишканхи, жрецы, обещания. Я поддерживал их веру, потому что это было мне выгодно. Но верил ли сам? Не знаю. Может, верил, а может, просто играл роль. Я перевернулся на спину, бездумно уставился в потолок. В голове крутились слова падре Антонио: «В Мехико все лгут. Держи язык за зубами». И ещё: «Заплатишь – станешь офицером. Не заплатишь – останешься никем».

Жёстко, но честно.

А Кукулькан? Что бы он сказал на это? Наверное, усмехнулся своим скрежещущим смехом и произнёс: «Путешественник, ты сам выбрал этот путь. Не жалуйся».

Я вздохнул и закрыл глаза.

– Ладно, – прошептал я. – Посмотрим, как будет.

За окном шумели пальмы, и где-то далеко слышалась песня. Мерида спала, а я готовился к новому дню. Впереди ждала дорога в столицу и, возможно, встреча с тем, кто изменит мою судьбу, или не изменит⁈ Кто знает?

Я ещё раз провёл рукой по шее, где темнела отметина. Шрам, след от укуса, знак Пернатого Змея. Иногда я сам в него верил, иногда нет, но индейцы верят, и это главное.

Этот культ я буду поддерживать, но в тайне, а не открыто. Есть этот дух или бог – мне без разницы. Главное, чтобы в него верили индейцы, а не я. Им нужна надежда и та сила, которая ведёт за собой. А мне нужны они. Честный обмен. Мысли кружились в моей голове, вытягивая наружу старые воспоминания.

Когда я уходил от ишканхи домой, у меня состоялись разговоры и с верховным вождём ишканхи, и с верховным жрецом. Да и с Кан Эком я об этом говорил не один раз. Однако окончательно решить вопрос с распространением змеиного культа я отложил на год, до свадьбы с индейской принцессой Ишчель. Такое условие поставили и вождь, и жрец, и в чём-то я их понимал. Ведь просто отсылать людей в чужую даль, не имея на то никакой надежды… ну, так себе идея. А ведь они должны ещё и подчиняться мне, как военному вождю.

Да, что-то не везёт мне на невест. Что ни попадётся, то все условия ставят. Вроде бы спас одну, спас другую, а получил от них одни… гм, страдания.

Шучу. Одни обещания. За Ишчель условия, за Исабель условия. Хотя я всё равно в плюсе. И деньги за спасение, и хорошие отношения с племенем ишканхи и семейством Камара я получил с лихвой. Но вот дальше что-то не задалось.

Неужто придется примерять на себя лавры многожёнства? Хотя, чувствую, что с Исабель ничего не получится. Мистер Эванс слишком далеко от меня, или я от него? Неважно. Могу перестараться с ним, и тогда придётся бежать в ту же сельву. А там опять Ишчель, ишканхи, Кукулькан.

Замкнутый круг, короче. Посмотрим. В череде мелькающих мыслей сон пришёл не сразу, но пришёл, тяжёлый, без сновидений, в который я провалился, как в глубокий и чёрный сенот.

Глава 12
В Мехико

Нагруженные всяческими ценностями и вещами, утром мы выехали из Мериды, направившись в сторону Кампече. Ехать нам предстояло долго и всё время верхом. Воспользоваться железной дорогой я не хотел, да и не мог: с ней могло возникнуть больше проблем, чем пользы. Однако въезжать в столицу в полном вооружении и на конях нам бы не позволили, поэтому я планировал поселить своих спутников где-нибудь в предместье.

Свои винтовки Пончо и Себастьян оставили на хранение в доме у моего дяди, взяв с собой только револьверы. Зато у каждого их стало по два, а у меня аж три штуки.

Утро выдалось ясным, без обычной для этих мест утренней дымки. Город только просыпался: лавочники открывали ставни, индианки в ярких уипилях и мексиканки в длинных светлых платьях спешили на рынок, разносчики выкрикивали цены. Мы выехали из Мериды, когда солнце уже поднялось над крышами, и сразу пустили лошадей рысью, чтобы быстрее преодолеть немалое расстояние до Кампече.

Дорога петляла среди полей хенекена, иногда ныряла в тенистые рощи, где становилось немного прохладнее. Пончо ехал впереди меня, я за ним, и замыкал наше построение Себастьян. Мы не торопились, но и не мешкали. До Кампече предстояло несколько дней пути, а от него до Мехико – ещё дольше, и везде придётся задерживаться, так как мы плохо знаем дорогу. Я вздохнул, поправил сомбреро и пришпорил коня.

Кампече встретил нас крепкими каменными стенами, возведёнными ещё в испанские времена для защиты от пиратов. Город-крепость смотрел на Мексиканский залив настороженно, словно старый воин, не привыкший доверять морю. Узкие улочки, мощённые булыжником, петляли между невысокими колониальными домами, выкрашенными в тёплые охряные и розовые тона, а кое-где виднелись и вовсе яркие, фисташковые фасады – эдакий привет из счастливого детства архитекторов, смешавших испанскую строгость с местным жизнелюбием.

Главная площадь Сокало поражала своей ухоженностью. В центре её журчал фонтан, а по бокам высились кафедральный собор и дворец правительства штата. Мы наскоро перекусили в харчевне на углу, наблюдая, как портовые грузчики тащат мешки с кофе и тюки с мексиканской пенькой на причал. Пахло здесь рыбой, солью и жареным перцем. Пончо с уважением покосился на стены форта Сан-Мигель, который охранял подходы к городу с моря.

– Крепкие стены, сеньор, – заметил он. – Давно такие не видывал.

– Это тебе не асьенда, – ответил я. – Здесь воевали с пиратами, когда отцы ишканхи ещё молились богам майя.

Из Кампече мы выехали на рассвете, когда солнце ещё только золотило крыши колониальных особняков. Город-крепость, окружённый мощными каменными стенами, провожал нас настороженным молчанием. Пончо, пришпорив коня, поравнялся со мной.

– Сеньор, сколько дней пути до Мехико?

Я достал из седельной сумки карту, которую купил в Мериде, и, сверившись с солнцем, ответил.

– Если не задерживаться, недели две, может, больше. Дороги плохие, да и расстояния большие.

Себастьян Чак, который всю жизнь провёл в Мериде и окрестностях, с сомнением покосился на юг.

– Две недели на лошадях? Это же сколько миль мы накрутим?

– Много, – коротко ответил я, – но нам не привыкать. Джунгли Юкатана позади, теперь нас ждут горы.

В ответ Себастьян лишь пожал плечами, и мы поскакали дальше на юго-восток, продвигаясь вдоль побережья. Первые дни дорога шла ровной полосой, петляя среди полей хенекена, иногда ныряя в тенистые рощи, где было немного прохладнее. На ночлег останавливались в придорожных такуэрос – дешёвых постоялых дворах, где всегда пахло перегаром и жареной фасолью.

Постепенно пейзаж менялся. Леса становились гуще, холмы выше. Мы въехали в штат Табаско, где влажность достигла такой силы, что одежда не просыхала сутками. Пончо, привыкший к сухому воздуху центрального Юкатана, то и дело чертыхался, отряхивая намокшее сомбреро.

В Вильяэрмосе, главном городе штата, мы задержались на день: лошади устали, да и самим нужно было отдохнуть. Город оказался небольшим, но шумным. Он являлся портом на реке Грихальва, где торговали какао и тропическими фруктами. Я продал пару камней голубого янтаря местному ювелиру, который, увидев камни, зауважал меня и даже угостил обедом.

– Дальше дорога пойдёт на запад, – объяснил он, показывая на карте. – Через Чьяпас, потом Оахака, а там и до Пуэблы рукой подать.

– А горы? – спросил я. – Насколько они опасны?

– Опасны не горы, – усмехнулся ювелир. – Опасны разбойники, которые там прячутся. Держитесь вместе, не сворачивайте с тракта и не доверяйте незнакомцам. Впрочем, вы, сеньор, и сами с оружием обращаться умеете.

Я кивнул и поблагодарил за совет.

Дальше дорога пошла в гору. Мы въехали в Чьяпас, где воздух стал прохладнее, а пейзажи живописнее. Горы, покрытые сосновыми лесами, сменялись глубокими ущельями, через которые приходилось перебираться по узким каменным мостам. Лошади уставали, но шли вперед, а люди тем более. Здесь на нас хотели было напасть, видимо перепутав с кем-то, но вовремя одумались, заметив, что мы хорошо вооружены.

Дело закончилось несколькими револьверными выстрелами, да с Пончо сбили неудачным выстрелом сомбреро. Ответная пальба с двух револьверов, имеющихся у каждого из нас, надолго охладила пыл неизвестных грабителей.

В Сан-Кристобаль-де-лас-Касас, очаровательном городке, застроенном белыми домами с черепичными крышами, мы решили передохнуть, остановившись на двое суток. Здесь мы впервые встретили военных, небольшой отряд федеральной армии, который нёс охрану на въезде. К нашему оружию они отнеслись спокойно, и старый усатый сержант даже похвалил револьверы моих спутников, сказав, что такие же лежат у него в казарме.

– В столицу едете? – спросил он, окинув нас внимательным взглядом.

– В столицу, – ответил я.

– Оружие там носите в кобуре, не выпячивайте, – посоветовал он, – там всё строго. А если выпишите патент, то без проблем.

– Патент? – переспросил я.

– На револьвер, сеньор. В Мехито на каждый ствол бумажка нужна. Если остановят полицейские, спросят. А если нет, то и не надо.

Из уст сержанта я впервые услышал, что столицу Мексики называют не Мехико, а Мехито, я даже переспросил у него, и как оказалось, так о ней говорят между собой простые люди, используя уменьшительно-ласкательное слово (уменьшительно-ласкательная форма от «Мехико», образованная с помощью суффикса «-ито», который часто используется в испанском языке для придания слову оттенка уменьшительности, фамильярности или даже пренебрежения).

Из Чьяпаса мы двинулись в Оахаку. Дорога становилась всё труднее: горные перевалы, узкие тропы, где двум всадникам разъехаться невозможно. Я, привыкший к джунглям и полупустыне, чувствовал себя здесь неуверенно, а Пончо и Себастьян держались молодцами.

В Оахаке, городе, известном своей кухней и ремесленниками, мы задержались на три дня. Я продал здесь ещё несколько украшений из недрагоценных материалов и полудрагоценных камней. Здесь, вдали от столицы, цены оказались ниже, но я не хотел везти всё в Мехико, где могли возникнуть ко мне лишние вопросы.

– Сеньор, – спросил меня Пончо, когда мы ужинали в таверне, – а сколько нам ещё ехать?

– Дней пять, если повезёт, – ответил я. – Это до Пуэблы, а оттуда до Мехико рукой подать.

– А что там, в Пуэбле?

– Большой город, – вмешался Себастьян, который когда-то бывал в этих краях. – Собор, университет, много церквей. И солдат много, там казармы стоят.

Я пожал плечами, мне всё равно. Из Оахаки мы двинулись на северо-запад. Дорога постепенно стала ровнее, холмы ниже. Мы въехали в штат Пуэбла, и вдоль дороги потянулись бесконечные поля агавы и кукурузы. Пуэбла поразила нас своими размерами. После сельвы и маленьких городов она казалась огромной, ещё город славился своими церквями и обилием духовенства, что внушало надежду: уж здесь-то падре Лукас чувствовал бы себя как рыба в воде.

Мы остановились на окраине, в недорогой гостинице, где у постояльцев не спрашивали документов. Здесь я не задержался, стараясь побыстрее достичь столицы, только продал ещё несколько тяжёлых вещей, найденных в пирамиде.

– Завтра выезжаем на рассвете, – сказал я. – До Мехико ещё полтора дня пути.

– А оружие? – спросил Себастьян. – В столицу с револьверами можно?

– Можно, – ответил я, – но не выпячивать. И патенты… Я постараюсь их оформить.

Очертания Мехико мы увидели на вторые сутки. Сначала потянулись окраины, неказистые домишки, пустыри, копошащиеся в пыли дети. Потом пошли широкие улицы, каменные особняки и, наконец, появились величественные здания в центре.

Правила здесь оказались строгие. Въезжать в столицу в полном вооружении на конях не разрешалось, за это можно было угодить под арест или получить штраф. Кстати, с револьверами в городе ходить не возбранялось, но спрятанными в кобуре и без их лишнего выпячивания. Конституция 1857 года гарантировала право на ношение оружия в собственном доме, а за его пределами – с разрешения властей. В столице к этому относились спокойно, если ты не нарушал порядок.

Город поражал суетой. После тишины сельвы и размеренности провинциальной Мериды он казался мне муравейником. Извозчики, конки, редкие всадники, кареты, пешеходы – все куда-то спешили. В воздухе стоял густой запах бензола и лошадиного навоза. Мы оставили коней и вещи в дешёвой гостинице «VentadelaPalma» и, наняв извозчика, отправились на нём в центр.

Через полчаса мы въехали на главную площадь Сокало, и я замер, разглядывая кафедральный собор, дворец правительства, старые колониальные здания. На углу стояли полицейские в синих мундирах, с револьверами на поясах. Они бросили на нас короткий взгляд, но не окликнули.

– К гостинице «Дель Коррео»! – скомандовал я извозчику, и мы двинулись дальше.

Гостиница «Дель Коррео», которую посоветовал падре Антонио, располагалась на улице Сан-Франциско, недалеко от центра. Двухэтажное здание с внутренним двориком, в центре которого журчал фонтан. Хозяин, пожилой метис с пышными усами, узнав имя падре, сразу стал приветливее.

– Комната для вас есть, сеньор, – сказал он. – На втором этаже, окнами во двор.

– Хорошо, – ответил я, – я остановлюсь здесь, мне всё нравится.

Разместившись в гостинице, я вышел на улицу вместе со своими спутниками, чтобы пройтись по городу и вдохнуть полной грудью ароматы древней столицы Мексики. Ароматы эти не всегда оказывались приятными, здесь мешались запахи жареной пищи, лошадиного навоза и дешёвого табака, но всё же в них чувствовался сам дух древности, величие и жизнь этого огромного города.

Нагулявшись вволю, я отправил Себастьяна и Пончо на извозчике в их гостиницу «Ventade la Palma», строго наказав не напиваться и без крайней нужды на улицу не высовываться. Сам же вернулся в «Дель Коррео».

Вечером, сидя у окна и глядя, как зажигаются огни Мехико, я думал о том, что самое трудное ещё впереди. Столица встретила нас настороженно, но без враждебности. Теперь необходимо увидеться с адвокатом Ангиано, передать письмо от падре и начать оформление звания. А затем: визит к генералу, взятки, патент или наоборот, сначала визит к генералу, взятки, патент, а потом к адвокату?

Мысли путались, но постепенно обретали порядок. Впереди ждали встречи с людьми, от которых зависела моя дальнейшая судьба. Но, с другой стороны, никто, кроме меня, не мог её изменить. Всё в руках человеческих, но и о Боге забывать нельзя.

Разложив на столе бумаги, полученные от дяди и падре, я определил для себя порядок действий на завтра и, успокоившись, заснул с лёгким сердцем.

С первыми лучами солнца я проснулся, оделся в новый, чистый костюм, который специально вёз для этого случая, и, оглядев себя в зеркало, вышел из комнаты.

С собой я взял лишь один револьвер, короткоствольный, удобный для скрытого ношения. Я купил его по случаю в оружейном магазине в Мериде. Всё же, я отвык ходить без оружия, чувствуя себя, как будто голым посреди сельвы, поэтому и пришлось обзавестись этим надёжным другом, который теперь удобно покоился под жилеткой сюртука.

Выйдя за порог гостиницы, я быстро поймал свободного извозчика и, коротко бросив адрес военной академии, тронулся в путь. Я решил, что лучше попытаться сразу поехать на аудиенцию к генералу, так как он всё равно уже должен обо мне знать, а если не получится, то тогда запущу тяжёлую артиллерию в лице адвоката. Может, это и неправильно, но я ни разу не попадал в подобные ситуации и, поколебавшись, решил поступить именно так.

Ехать оказалось не очень далеко, и вскоре я уже стоял на небольшой площади перед внушительным зданием. Постояв перед входом в парк, за которым виднелось массивное здание, где когда-то учился мой визави, я вошёл в приоткрытые железные ворота.

Замок Чапультепек, где располагалась Военная академия Мексики, возвышался на холме, поросшем старыми кипарисами. Оказавшись на внутренней территории, я невольно замер, разглядывая величественное здание, массивные стены, зубчатые башни, длинные галереи. Здесь когда-то жили императоры, а теперь учились офицеры.

У ворот меня остановили часовые. Я предъявил письма от падре Антонио и дона Альберто, а также рекомендацию полковника Моралеса. Солдаты пропустили меня, указав, куда идти.

Секретариат располагался на втором этаже, в конце длинного коридора. Я поднялся по широкой лестнице, постучал в дверь с табличкой и вошёл. Внутри, за большим столом, заваленным бумагами, сидел чиновник, невысокий полный метис с пышными бакенбардами и юркими, хитрыми глазами. Он окинул меня быстрым взглядом, задержался на моём костюме и спросил.

– Чем могу служить, сеньор?

– Я дон Эрнесто де ла Барра. Мне нужно передать письма начальнику академии.

– Начальник академии, генерал Состенес Роча, принимает только по предварительной записи.

– У меня есть рекомендации от падре Антонио, настоятеля монастыря Сан-Франциско в Мериде, и от дона Альберто Вальдеромаро, заместителя губернатора Юкатана.

Я положил на стол конверты. Чиновник взял их, повертел в руках, но вскрывать не стал.

– Это не освобождает вас от процедуры, сеньор. Нужно заполнить формуляр, подождать, пока его рассмотрят… неделя, может, две.

– У меня нет двух недель, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, и… я готов заплатить за ускорение.

Чиновник поднял бровь. Я достал из кармана стодолларовую купюру (да именно долларовую) и положил на стол, прикрыв ладонью.

– Это за ваши труды, сеньор.

Он посмотрел на купюру, потом на меня. Поколебался ровно секунду, затем быстро сунул деньги в ящик стола.

– Понимаю, дон Эрнесто. Хорошо, я попробую устроить вам встречу сегодня. Погодите немного.

Он вышел. Я остался один. В приёмной было тихо, только часы на стене мерно тикали, отсчитывая минуты и часы.

Минут через двадцать чиновник вернулся.

– Генерал согласен вас принять. Через час. Вас проводят.

– Благодарю, – ответил я, доставая ещё одну купюру, гораздо меньшего достоинства, и незаметно перекладывая ему. – Это за вашу оперативность.

Он взял деньги, не глядя, и спрятал в карман.

– Проходите, присаживайтесь. Я распоряжусь, чтобы вам принесли кофе.

Я благодарно кивнул и остался ждать в приёмной. Кофе оказался крепким, горьким, но я пил его, стараясь успокоить волнение, вызванное непредсказуемостью дальнейших событий.

Ровно через час появился адъютант, молодой лейтенант в безупречном мундире.

– Сеньор де ла Барра? Генерал вас ждёт.

Я поднялся, одёрнул сюртук и шагнул в кабинет.

Генерал Состенес Роча восседал за массивным столом, заваленным картами и отчётами. Это был мужчина лет сорока пяти, с густыми седыми усами и пронзительным взглядом чёрных глаз. Мундир сидел на нём безупречно, на груди поблёскивали ордена. Перед ним лежали вскрытые конверты писем, что я привёз с собой и передал секретарю.

– Дон Эрнесто де ла Барра? – спросил он, не поднимаясь.

– Так точно, сеньор генерал.

– Садитесь, – он указал на стул напротив. – Ваши бумаги я видел. Рекомендации от полковника Моралеса. Письма от падре Антонио и дона Альберто Вальдеромаро. Неплохо. Но почему вы не закончили академию?

– Болезнь, сеньор генерал, я заболел оспой, от которой умерли мои достопочтенные родителя, да и сам я, признаться, чуть не отправился им вслед. Пришлось уйти с последнего курса. Но два года учёбы дали мне основы тактики и научили обращаться с оружием.

– А практика? – спросил он, и в его глазах мелькнул интерес.

– Я командую отрядом асьендадос в Кастовой войне. Участвовал в перехвате контрабандного оружия, в рейдах на селения крусоб. Полковник Моралес в курсе.

Генерал кивнул, взял со стола рапорт и перечитал его.

– Похвально. Но звание лейтенанта – это ведь ещё и ответственность. Вы готовы к ней?

– Я готов, сеньор генерал. И я готов заплатить за то, чтобы процесс оформления прошёл, как можно быстрее.

Я достал из кармана конверт с тысячей песо и положил на стол. Генерал посмотрел на него, потом на меня. Молчание длилось несколько секунд.

– Вы настойчивы, дон Эрнесто, – сказал он, наконец. – Это очень хорошее качество в наше нелёгкое время. Ведь настойчивость – достоинство настоящего офицера!

Он взял конверт и, не открывая, положил в ящик стола. Я хмыкнул про себя, но лицо держал сугубо доброжелательным и, можно сказать, даже отзывчивым словам генерала.

– Через неделю документы будут готовы. Придёте к секретарю, он выдаст вам патент и рекомендации для присяги, – продолжал лить бальзам на мою душу генерал.

– Благодарю, сеньор генерал.

– Не благодарите. Я делаю это не ради вас, а ради дела. Нам нужны офицеры, которые не боятся войны. А вы, как я понял, в джунглях чувствуете себя как дома.

– Да, сеньор генерал. Сельва для меня как открытая книга, книга опасная, но зато понятная до жути.

– Гм, чувствуется, что вы знаете, о чём говорите. Ну, что же, значит, я не ошибся в вас, сеньор де ла Барра. Вы можете быть свободны.

Я уважительно склонил голову и по наитию щёлкнул каблуками ярко начищенных сапог, после чего вышел из кабинета.

В приёмной меня уже никто не ждал. Я спустился по лестнице, сел к извозчику и назвал адрес своей гостиницы. По дороге я думал о том, что в Мехико всё решают деньги и связи. И это, пожалуй, главное, что я вынес из сегодняшнего визита.

Но на этом день не заканчивался. Теперь нужно ехать к адвокату Мигелю Ангиано, а после него – посетить местных ювелиров, о которых говорили мне дядя и падре, и распродать всё самое неценное. Ну и к антикварам зайти тоже, но это скорее завтра, чтобы сбыть всё громоздкое.

Адрес адвоката у меня есть, записанный на листке, вернее, на визитке. Сверившись с ним, я велел извозчику следовать в нужном направлении. Ехать пришлось долго, больше часа, потому что небольшой особняк, в котором проживал сеньор Мигель Ангиано, находился на окраине города. Но окраина эта оказалась весьма фешенебельной: судя по внешнему облику домов и ухоженному виду улиц, здесь селились люди сплошь состоятельные.

Нужный мне дом стоял почти в конце улицы, им оказался небольшой аккуратный особняк в неоколониальном стиле, с высокими стенами, сложенными из светлого туфа, и выбеленными сверху известью. Посередине внешней сены виднелась небольшая калитка центрального входа, украшенная ручкой в виде головы орла.

Я аккуратно взялся за кольцо, торчавшее из клюва, и несколько раз громко постучал. Извозчика пока не отпускал, а то, мало ли что. В небольшом окошке показалось лицо привратника: с моей стороны я мог различить только пышные вислые усы да крупный нос. Голос осведомился, кто я такой и по какому поводу явился. Я назвался и упомянул, что меня прислал падре Антонио. Окошко захлопнулось, и минуты через три калитка приотворилась. Слуга, пожилой метис с седыми бакенбардами, впустил меня внутрь, сказав, что сеньор адвокат меня ожидает. Извозчика я тут же отпустил.

Внутренний дворик особняка оказался утопающим в зелени. Журчал небольшой фонтан, в тени под пальмами стояли плетёные кресла. Слуга сразу провёл меня в кабинет на втором этаже, нигде не задерживаясь.

Кабинет дона Мигеля был обставлен со вкусом: тяжёлая мебель красного дерева, стены, обитые тёмной тканью, несколько портретов в золочёных рамах. Сам хозяин, моложавый мужчина лет сорока с короткими усами и умными, цепкими глазами, поднялся из-за стола навстречу.

– Дон Эрнесто де ла Барра? – спросил он, пожимая мне руку.

– Да, сеньор.

– Присаживайтесь, – он указал на кресло напротив. – Падре Антонио предупреждал меня о вашем визите. Говорил, что вы человек деловой, очень обязательный и серьёзный. Кстати, у меня есть для вас кое-какие новости. Письмо от падре, надеюсь, при вас?

– Да, конечно! – ответил я и протянул ему конверт, который не вскрывал, так как письмо как раз и предназначалось адвокату. Дон Мигель взял его, надорвал, пробежал глазами несколько строк и удовлетворённо кивнул.

– Да, – сказал он, откладывая письмо в сторону. – Падре не теряет времени даром.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил.

– Во-первых, ваше звание. Генерал Роча о вас знает, так как я по просьбе падре через своих людей уведомил его о вашей просьбе, это не стоило мне много денег, но…

– Благодарю, сеньор, я уже был у него, сделал несколько «укусов», и через неделю, как сказал генерал, я могу забирать офицерский патент. И сколько я вам должен?

– Понятно, не стоит благодарности. Это всё падре Антонио, он человек, который умеет убеждать. Я сделал лишь то, что он просил. Что же касается потраченных мною денег, то нисколько! Я лишь попрошу вас оказать мне одну небольшую услугу либо в скором времени, либо позже, когда представится такая возможность.

Я насторожился, но раз полез уже в этот гадюшник, то поздно отыгрывать назад. Надеюсь, что ничего запредельного от меня не потребуется. Ну, я так думаю.

– Какую услугу?

– Пока необходимости в ней нет, это на будущее. Вы, я вижу, весьма опытный человек в военном деле, судя по вашему внешнему облику и особому взгляду. Я сразу чувствую людей, которые не раз смотрели в глаза смерти. По вашим глазам видно, что вы прошли через многое и остались живы.

– Возможно, – не стал спорить я.

Адвокат закурил сигару и выпустил струю дыма к потолку, немного помолчал, после чего продолжил.

– Так, и во-вторых, собственно, о продаже ваших сокровищ. В Мехико есть несколько ювелиров и антикваров, которые не задают лишних вопросов. Я дам вам список, на кого можно положиться, а кого лучше обходить стороной. Падре просил передать, что лучше продавать всё частями, и не сразу, чтобы не привлекать ненужного внимания.

– Я понимаю, – кивнул я.

– В-третьих… – Ангиано помолчал, взвешивая слова. – В Мехико сейчас неспокойно. Президент Диас начал свой новый срок и переизбрался с подавляющим большинством, как вы, наверное, знаете. Но это только видимость. На самом деле в правительстве происходят серьёзные разногласия. У Диаса есть враги, и они не дремлют.

– Какое это имеет отношение ко мне? – спросил я.

– Самое прямое, – дон Мигель подался вперёд, понижая голос. – Ваш противник, мистер Эванс, сумел заручиться поддержкой некоторых людей из окружения президента. Я не знаю имён, но падре Антонио предполагает, что это генералы, которые давно уже мечтают о куске пирога, что делит Диас. Они продают свой голос за золото. А у Эванса золота много.

– Что же мне делать?

– Пока не делать ничего. Просто не лезьте на рожон. Вам нужно получить звание, вернуться на Юкатан и укреплять свои позиции. Падре считает, что сейчас самое главное – не дать Эвансу захватить вашу асьенду. А в этом поможет ваш статус офицера, воюющего на Кастовой войне.

– А если Эванс всё же доберётся до меня?

– Ваше положение сыграет вам на руку. Вы будете офицером мексиканской армии, а не просто командиром вольного отряда. С этим считаются. И вас окажется не так просто убить или арестовать, хотя за деньги возможно всё, поэтому вы, тем не менее, должны держаться настороже.

Дон Мигель замолчал, выдерживая паузу.

– И ещё. В Мехико есть люди, которые захотят договориться с вами. Не сейчас, позже. После того, как вы докажете, что на вас можно положиться.

– Кто? – спросил я.

– Пока не могу сказать. Падре просил не опережать события. Но будьте готовы. Вас ждёт не только война с индейцами и борьба с американцем. Вас ждёт большая игра, и от того, как вы в неё войдёте, зависит многое.

Я молчал, переваривая услышанное.

– Что вы скажете на это, дон Эрнесто?

– Я скажу, что готов, – ответил я. – Я не искал этой игры, но раз уж она началась, стану играть по своим правилам.

– Это правильно, – кивнул он. – Только помните: в большой игре мелкими фигурами жертвуют. Станьте крупной.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. Я тоже встал.

– Вот список ювелиров и антикваров, – он протянул мне лист бумаги. – Начинайте с дона Родриго, это на улице Такуба. Скажете, что от меня. Он человек надёжный, не обманет.

– Благодарю, сеньор.

– Ступайте, и да поможет вам Иезус Мария!

Я поклонился и вышел, чувствуя на себе его внимательный взгляд. Секретарь, молодой человек в толстых очках, молча проводил меня до калитки. На улице я глубоко вздохнул. В голове крутились мысли о большом заговоре, о генералах, о деньгах. Мехико оказался не просто столицей, а огромным муравейником, где каждый хотел урвать свой кусок.

«Станьте крупной фигурой», – вспомнил я слова адвоката.

Что ж, посмотрим, смогу ли я стать хотя бы просто фигурой, а не обыкновенной пешкой, ещё теперь и услугу какую-то стал должен. Ладно, разберусь, у меня ещё есть время.

Выйдя за ворота, я поймал извозчика и назвал адрес дона Родриго, что жил на улице Такуба, и через час добрался до нужного здания. Ювелирная лавка располагалась на первом этаже старого колониального дома с узкими окнами, забранными коваными решётками. Внутри пахло металлом, полировочной пастой и ещё чем-то неуловимо дорогим.