Текст книги "Объединяй и властвуй. Том I (СИ)"

Автор книги: Алексей Пислегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6
Размер имеет значение

День третий

Уровень 57

Статус: Потомок предателей

До Штурма тридцать восемь дней

– Мать твою, Гера, – произнёс я холодно. – Ты меня к боссу привела?

Рысь на секунду подняла на меня виноватый взгляд – и снова уткнулась в мой живот.

– Стыдно? – рыкнул я. – Ладно, дома поговорим.

Трёхрогий змей действительно был великим. У меня традиция сложилась – описывать размер гигантских змей по их головам. У гадюки башка вот не больше микроволновки, у элитного мохнатого змея была с легковушку, у двуглавого Привратника – с «Газель».

Великий их обошёл. Обошёл всех вместе взятых. С чем сравнить его башку? С двумя стоящими рядом двухэтажными автобусами? Ну, пожалуй, да –что-то около.

Целиком из колодца он не показался, просто высунул голову – и теперь возвышался над нами на тридцать метров. Его покрывала чешуя: серо-коричневая, светлеющая на животе. Чешуйки были неровные, будто покрытые неаккуратными наростами, и больше напоминали плоские булыжники, невероятно прочные даже на вид.

Смотрелся змей… потаскано. И из-за неровной, топоршащейся чешуи, и из многочисленных белёсых шрамов на теле и на морде – огроменных таких шрамов. Мне даже сложно представить, что могло их нанести.

Глаза гиганта – совершенно чёрные, будто залитые нефтью, были лишены зрачков. Сплошной мрак – и всё. И ассоциировалась эта дрянь в первую очередь со Зверобогом, будь он неладен.

Ну, ничего удивительного, имя босса: Осквернённый Великий Змей.

И тут раздался голос:

«Последний нефилим? Вот ты какой, смертный. Я ждал тебя».

Раздался прямо в моей голове.

– Так, шиза пришла – буркнул я себе под нос. Босс-телепат? А чего бы нет, мне только его и не хватало до кучи. Я заорал – уже змею. – Это ты что ли разговариваешь⁈

«Я не знаю, кто такая Шиза, но говорю именно с тобой, смертный».

Голос его мне не нравился, пусть я воспринимал его не ушами. Какой-то тонкий, вкрадчивый, даже немного слащавый. К внушительной титанической внешности Великого он не подходил совершенно.

«Мы должны были встретиться, – продолжил змей. – Меня предали, смертный. Мои Жрицы связались с Вестником Безумного короля. Этот враг у нас с тобой – общий».

М-мать, ну что за бред то? Огромный змей-телепат, говорящий в моей голове, предлагает союз?

Ладно, ладно. Я за эти дни чего только не повидал, так что нехрен удивляться. У нас же тут переговоры, у нас – «враг моего врага мой друг». Этой огромной херне от меня что-то нужно – значит, нужно разобраться, что.

– Зачем я тебе? Не сможешь сам убить Вестника?

Честно – я не очень хотел задавать этот вопрос. Наведу его на мысль, что я не нужен – реакция будет непредсказуемой. Хотя, с другой стороны – я с самого начала рассчитывал на бой. За здоровяка должны дать много опыта, плюс – будет выполнено задание Системы. Это – с одной стороны.

С другой – если он разумный и не агрессивный, зачем его вообще убивать? Есть черта, перейти за которую я не готов. Просто…

Змея? Блин, мне сложно воспринимать его разумным существом. Нужно разобраться во всей этой фигне, очень уж всё подозрительно.

И ещё немного тупо.

«Меня заперли, предали мои же Жрицы. Спутались со Скверной, – голос в моей голове задрожал, в нём появились неприятные визгливые нотки. – Какая ирония, смертный. Кровавые Жрицы не признали меня из-за Скверны – а теперь сами используют её, чтобы избавиться от меня. Может быть, они тоже уже сошли с ума. Здесь все рано или поздно сходят с ума, смертный».

М-да, дикие сильфы, дикие наги… Одичали все – это однозначно.

«Они должны были приносить мне жертвы. МНЕ, смертный, – продолжил змей, повышая тон. Да, он не говорил по-настоящему – вряд ли со змеиной гортанью можно нормально разговаривать, – но в голову речь передавалась живой. Возможно, даже слишком: в голосе Великого появились обвиняющие нотки. – Но я прозябал. Я столько прозябал тут – один. Не приносили жертвы. Не шли спариваться. Эти никчёмные наги, эти Жрицы…»

– Постой, наги? Они одичали, это точно, – волновало, правда, другое. Он сказал «спариваться»? Вот эта огромная херобора – и наги? Они же совсем крошечные рядом с ним. Ещё и антропоморфные. Это всё офигительно неправильно. – Ни одной Жрицы я в подземелье не видел, только диких.

«Ты не знаешь, о чём говоришь, – отозвался змей. – Они были тут, все эти столетия. Вырастили меня, да. Тогда – оберегали. Я был болен, слаб, Скверна коснулась и меня. Ты последний нефилим, смертный, а я последний из кладки. Но Жрицы бросили меня – а теперь предали, переметнулись к злейшему нашему врагу. К убийце моего отца, прежнего Великого – к этому кровавому безумцу, к Орилебу-Истребителю».

Ну вот, а у короля-то ещё прозвища есть, однако.

– Почему Орилеб убил твоего отца? – спросил я. Да, ещё один вопрос на грани. По голосу хорошо слышно, что гигант нестабилен, у него и у самого фляга, похоже, посвистывает, но нельзя не спросить. Это мой шанс узнать больше о происходящем.

Но, в моей голове раздался лишь смех – тонкий, истеричный.

«Смертный захотел ответов, ха! Если хочешь ответов – я дам их тебе, но только после нашей победы. Ты откроешь проход, мы сметём Вестника и вернём моих Жриц – и тогда я расскажу тебе. Ты ведь и сам хочешь спешить, тебе нельзя ждать долго. Слуга безумца отнял кое-что у тебя, и принёс к алтарю для жертвоприношений. Успеешь ли ты вернуть своё, смертный? И не только своё – мои Жрицы помогали Вестнику, они уходили в горы – и возвращались с добычей. С перепуганным сладким мясом из другого мира».

Я почувствовал, как моё лицо каменеет. Да, ещё один ублюдок шантажирует меня близкими мне людьми – но конкретно этот ублюдок даже частично прав.

– С чего бы мне тебе доверять?

«С того, что я до сих пор не отнял твою маленькую жизнь, смертный. С того, что я не знаю на вкус твою кровь».

– Обнадёживает, – хмыкнул я. – Так какой план? Врываемся и всех ломаем? В целом – звучит в моём стиле.

«Да-а-а, – протянул змей довольно. – Но сначала ты откроешь проход».

– Нет, – спокойно отозвался я. – Мы должны выяснить ещё два вопроса.

«Ты мне дерзишь?»

– Я выясняю условия нашего партнёрства, Великий, – поправил я. От «Великого» самого малость покоробило – но ничего, сделаю монстряке приятно. Нефиг ему напрягаться лишний раз. «П» – переговоры. – И, во-первых, меня интересует, о каких жертвах ты говоришь. Кто должен был достаться тебе – но отошёл Орилебу?

На самом деле, я на девяносто процентов был уверен, что знаю ответ на свой вопрос. Просто, лучше выяснить точно, закрыть все непонятки.

«Разумные, смертный, – насмешливо ответил змей. – Безмозглые твари годятся в жертву только мелким духам и слабым демонам. Мне нужны Герои – других разумных на Небесном Острове всё равно почти не осталось. Вестник подойдет идеально, смертный. Он принесёт мне много сил. В жертву его принесёшь ты».

Н-да, кто бы сомневался. Глаза сами собой пробежали по мощной чешуе, шрамированной рогатой башке и рогам. Чувствую, пробить ублюдка удастся только в уязвимых местах: пасть, глаза. Будет непросто, но у меня есть клёвое Валино пончо и смекалочка.

И выбросы маны, конечно. На него они подействуют, интересно, или всё будет впитано, как и мохнатым змеем?

Убивать ублюдка-то придётся однозначно. Просто – не сразу.

– Для меня будет честью убить Вестника во славу твою, Великий, – отозвался я пафосно. – Но, есть ещё и во-вторых. Я тебе нужен, чтобы открыть проход и принести жертву. Зачем мне ты? Я могу с Орилебовым подсосом справиться и сам.

В голове опять зазвучал смех.

«Он приносит жертвы прямо сейчас, смертный. Он делает сильнее своего господина – и становится сильнее сам. Тебе с ним не совладать одному. Пока ты торгуешься, очередь может дойти и до твоей самки».

Ошибка

Ярость на пределе

– Откуда об этом знаешь ты? – спросил я холодно. Свои настоящие эмоции я показывать не собирался. Главное, чтобы ублюдок не читал мысли.

«В Утопии для меня нет тайн. Я – Великий Змей, что бы не решили глупые Жрицы. Они ещё будут наказаны, мы сделаем это вместе. А когда я верну их – позволю и тебе спариваться с ними, смертный».

Я чуть не подавился воздухом. Вспомнились сисястые змеебабы, и мысль в голове промелькнула только одна: «Спасибо, я лучше подрочу».

– Я буду счастлив, Великий, – отозвался я, надеясь, что прозвучало не слишком саркастично. Хомяк внутри требовал, чтобы я дожимал змеюку, популярно объясняя ему, что в нашем тандеме он заинтересован больше, чем я, и требовал награду – только нахрена мне это? Змея я всё-равно убью. – Ты убедил меня. Куда нам дальше?

«Ты сделал верный выбор, смертный, – змей качнулся вперёд, опуская голову к полу, и приблизился к балкону. Я на миг решил, что он мне кланяется, но нет: Великий приглашал прокатиться. – давай же поспешим».

– Эй, Гера Сусанина – давай на борт, – кивнул я рыси. Она снова бросила на меня пристыженный взгляд – и, легко перемахнув в прыжке бортик балкона, заскочила на гигантскую рогатую голову.

Я покосился на енотов, вздохнул – и просто сгрёб их сам, зажав подмышками, как две сумки. Тануки крепко прифигел и повис в руке, не сопротивляясь. Мико – заворчал, и попытался меня тяпнуть. В итоге, правда, только без толку потрепал зубами пончо своей же хозяйки.

Тряхнув енота, чтобы не наглел, я запрыгнул на змеиную башку.

– Трогай, шеф! – не удержался я. В голове начало навязчиво крутиться: «Вообще-то я Великий Змей, а таксую так, для души».

«Не упади, смертный. Мне ещё нужна твоя жизнь», – раздалось в голове.

Ох уж мне это многообещающее «ещё»…

Рогатый поднял нас выше, выпрямляя шею – а потом как лифт начал опускаться в колодец. Смертельно опасный титанический лифт девяносто девятого левела, да.

Туман внизу был непроглядным, я и быстро потерял ориентацию в пространстве. Не видно было ни стен, ни пола – только монструозную башку подо мной и троицу духов. Енотов я опустил, взяв в руки глефу, призвал ещё несколько Светлячков, следующих за мной – но видимость лучше не стала.

Великому, правда, это не мешало.

Наконец, мы замерли, и впереди из тумана выглянула глянцевая чёрная пелена. Один в один – хтоническое нефтяное тело Зверобога.

«Вот он – барьер, поставленный Жрицами, – голос снова залез мне в голову. – Скверна. Я не могу коснуться её, я уже осквернён. Риск потерять разум слишком велик. Даже моя магия – и та пропитана Скверной, и она лишь усилит барьер. Освободи путь, смертный».

Я хмыкнул, один за другим призвал ещё пару десятков светляков, пытаясь оценить размеры чёрной дряни. Края так и не увидел, из тумана получилось отвоевать кусок пять на пять метров, не больше.

Ладно, что будем делать? Выброс маны? Таким я избавлялся от туши Зверобога.

Нет, паршивая идея. Впереди бой с Вестником, потом, скорее всего – с долбаным змеекайдзю. То, что такой здоровенный змей должен сдохнуть от собственного же веса, уже толком не трогало. Фэнтези и фэнтези, я принял правила игры.

Если солью сейчас ману в ноль – смогу восстановить за счёт свободных очков характеристик. У меня их восемь, это на один раз – а потом останусь без резерва на крайний случай.

То есть, не вариант.

Что ещё? Кровавыми лезвиями бросаться? Бред же. Но… А если так?

Злое пламя!

Я зажёг на наконечнике глефы багряный огонь. Осторожно пробрался к самому краю огромной морды и, ухватившись за рог на носу, свесился ближе к барьеру.

Ткнул в черноту Клементиной – и усилил Злое пламя через пассивку Яростный натиск. ОЯ начали проседать, тут же восстанавливаясь – где-то внутри меня всё ещё сидела лютая, ледяная злоба. И уходить она никуда не собиралась, раз за разом восстанавливая мне шкалу ярости и не давая погаснуть Пламени души.

Пару секунд ничего не происходило, лишь барьер дрожал, и по нему расходились неровные круги – как на воде, от брошенного камня.

А потом чёрный глянец полыхнул, и багровое пламя стремительно распространилось, поедая дрянь. Мне даже показалось, я слышу отвратительный, высокий и отчаянный писк – правда, на самой грани слышимости. Могла просто примешаться и моя фантазия.

«Ты справился, смертный. Я знал, что поступил верно, не убив тебя сразу».

– Рад служить, Великий, – ответил я.

«Да-а-а, твоя служба не будет забыта».

Мы понеслись вперёд – с грохотом и скрежетом, сквозь туман и темноту. Позади нас непрерывно что-то рушилось, стучало, гремело… Змею было пофиг – он снова лез в мою голову:

«Истребитель никогда ни знал ни чести, ни мудрости, ни великодушия. И теперь он покусился на мои жертвы, отобрал моих Жриц. Мне нужны все силы, смертный. Все. Я выберусь из Утопии, и сам сражусь с Орилебом. А ты – послужишь этому».

Я ощутил, что мы резко начали подниматься вверх. Пара секунд – и стал виден стремительно приближающийся потолок. Блинк!

Я выскочил в воздухе у правого уголка пасти змея, глефа растворилась в белой вспышке – а я обеими руками повис на жёсткой шершавой чешуе. Ощутил, как погасла связь с Герой – ублюдок развоплотил её. Да и енотов, скорее всего, тоже. Лишь бы сложенный к ним лут не пропал.

Вверху загрохотало, я ругнулся сквозь зубы и накинул Багряную твердь. Вовремя – по спине долбануло камнем, тут же прилетело в плечо, по касательной задело голову… Сцуко!

Держался я, впрочем, мёртвой хваткой: падать в непроглядном тумане чёрт знает где, мне чертовски не хотелось.

«Умри, смертный, стань ступенькой на моём пути к освобождению Острова от тирании безумца. Жизнь вернётся сюда – а ко мне вернутся мои жертвы. Я не позволю Орилебу стать богом, и сделаю всё, чтобы стать богом самому».

Ох, а ведь ублюдка понесло. Про бога – бред это, интересно, или реальная цель Орилеба? Плевать! Будет ещё время осмыслить.

Змей понёсся уже вправо. Всё ещё хочет расплющить меня, только теперь об стену? Хрен там плавал!

Блинк!

Я телепортировался обратно на голову, выхватил Клементину…

Высвобождение!

Злое пламя!

Фантомный удар!

Ураган!

Всю эту мощь я обрушил на глаз ублюдка – и в голове разразилась целая какофония его визгов и криков. Бессвязных, истеричных:

«Смертный, не смей! Ты – пыль перед моим тысячелетним величием. Умри-умри-умри! Ты тоже предал меня, тоже оставил. Ещё один… Вы все… И Скверна – шепчет! Всегда рядом! Умри, смертный, я положу твою жизнь во благо Утопии!»

Хуже всего то, что его глаз, похоже, покрывало прозрачное сросшееся веко. Ну, нормальная тема для рептилии, чего уж. И оно оказалось чертовски прочным – мой натиск оставил всего пару ран и подпалин.

– М-мать!

Высвобождение!

Злое пламя!

Фантомный удар!

Ураган!

Я повторился, обрушивая удары в одно и то же место, в голове бушевал сходящий с ума Великий… Когда в глазу наконец появилась большая прореха – размером с вход в палатку, – наружу жидким потоком хлынула чернота.

Ничего, это мы тоже уже проходили.

Злое пламя!

Эта дрянь вспыхнула быстрее барьера, и за пару секунд глазница стала пустой. Просто – вонючая и обожжённая чёрная дыра. Чёрная – без всяких инфернальных и хтонических подтекстов.

Змей рванул вверх, я ругнулся. План-то был, но… Ладно, плевать, я всё равно в крови с головы до ног.

Клементину в руках сменили Клык и Рубака, полыхнули багровым огнём. Я разогнался – и щучкой прыгнул прямо в глазницу. Через миг змей долбанулся башкой об потолок – но было уже поздно.

– Держись, ублюдок. Сейчас будет охренитительно больно.

Интерлюдия II
Травка

День третий

Уровень 29

Статус: Призванный

До Штурма тридцать восемь дней

Валю колотило. И, что самое удивительное – колотило не от страха. По крайней мере, не за себя. Жуткие змееженщины сняли с крюка в стене последнего пленника. Последнего, если не считать её.

Это был худой высокий парень в очках. Блондин в изгвазданной белой футболке, бриджах – и в кожаной броне вроде той, что у Максима, только с металлическими пластинами.

Он ревел и просил не убивать его – и от этого сердце сжималось до боли, и хотелось вырваться и наброситься на Вестника и наг. Пусть девушка и понимала, что у неё нет шансов.

Как и у тех четырёх Героев, которых уже сбросили с высоченной лестницы в туман внизу, как какой-то мусор. Двух девушек, двух парней.

Очкарика ловко и умело распяли на алтаре: закрепили кандалы в верхней части, связали каждую ногу отдельно в нижней. В руках у вестника появился кинжал – кривой, широкий, матово-чёрный. Он будто поглощал свет, и от этого казался особенно жутким. Даже кровь в него впитывалась без остатка.

Валя закрыла глаза. На убийство она посмотрела один раз, на самое первое. Заплаканную шатенку лет шестнадцати Вестник вскрыл без жалости, как рыбу – и Валя не отводила глаза.

Чтобы запомнить.

Чтобы точно знать, за что Вестник будет умирать, когда придёт Максим. А в том, что он придёт, девушка не сомневалась. Он сможет всё.

Тем более, что она ощущала, что её еноты где-то рядом, и постепенно приближаются.

Новые правила, да. Максим говорил жестокие вещи, и заставлял её делать то, что психолог, с которым она занималась, назвала бы гарантированными психологическими травмами.

Валя до сих пор помнила, как ужасно было, когда её клинок пробил кожу и плоть той худенькой дикой сильфиды, отдалённо похожей на ребёнка…

Но, Максим был прав. Если хочешь выжить – нужно меняться, и объяснить это он сумел доходчиво. Бой с волками же показал, каково это – быть сильной, справляться со своими бедами самой.

И это пьянило – как и тот нечаянный поцелуй…

Валя жалела погибших ребят, но в то же время понимала, что имеет теперь внутри что-то, чего не было ни у кого из них. Что-то, что позволит биться до конца и не умолять этого маньяка о пощаде.

А ещё, каким бы жёстким Максим ни был с врагами – о ней он заботился, и на неё ему было не плевать. В отличии от родителей, которые всю жизнь считали её постыдной ошибкой. В отличии от одноклассников, что не понимали её замкнутости. В отличии от психолога, что просто отрабатывала часы, скучая в компании одинокой клептоманки.

С ним было легко и спокойно, даже не как за каменной стеной – а будто в бронированном бункере с пулемётами.

В этот момент парень в очках закричал особенно громко, отчаянно. Валя жмурилась из-за всех сил, но уши закрыть не могла. Когда послышался треск вырываемых рёбер, пленник затих, и Валя выдохнула.

Сейчас её очередь – но Мико и Тануки рядом. Они какое-то время уходили куда-то далеко, вниз и в сторону – а теперь приближались, и приближались быстро.

Значит, Максим успеет.

И у неё тоже припасена своя, фирменная пакость. Почему-то девушка полностью потеряла доступ к Системе, к инвентарю и способностям. Может, из-за Вестника, или из-за этого места с алтарём, из-за змееженщин или выкручивающих запястья кандалов… Чего угодно, да и не важно это.

Карманные кражи были активны. Может, ей повезёт, и получится потянуть время.

В этот момент девушку дёрнуло вверх, железо ещё сильнее врезалось в руки, и она стиснула от боли зубы.

Нет, не кричать! Они не получат этого удовольствия.

Валю тоже растянули на алтаре, и Вестник завис над ней, глядя прямо в лицо безжизненными оранжевыми огоньками на маске.

– Берёг тебя напоследок, – сказал он вдруг. Искажённый маской голос звучал неприятно, так он ещё и говорил с такой показной лаской, что захотелось ему врезать. – Вместе дождёмся Икара.

Валя хотела ответить, выплюнуть этому маньяку в маску всё, что она думает о нём, но тут откуда-то снизу раздался жуткий грохот. Вроде бы, он доносился издалека, но быстро приближался, нарастал и эхом катался по залу.

Наги заволновались, с белыми вспышками выхватили луки – по два штуки каждая. Змееженщин было четыре, и все были пятидесятого уровня.

Вестник начал свой мерзкий ритуал на шестидесятом уровне, но после пяти убийств поднялся до семьдесят пятого. Брал по три повышения уровня за одну жертву.

Алтарь начал дрожать от приближения чего-то большого… вместе с чем двигались и её еноты.

– Максим, – шепнула Валя едва слышно, и улыбнулась.

Он пришёл за ней.

Так смешно: они вдвоём в лесу тоже ждали, когда примчится что-то огромное и страшное – и теперь он так же идёт спасать её. Ответил Вестнику на его же манер.

В этот миг связь с енотами пропала, и сердце пропустило удар. Неужели… Нет! Он точно справится, она в него верит!

Раздался рёв – невыносимо-громкий, совсем рядом. Так, наверное, воет подходящий к твоему дому ураган или падающая на город ядерная бомба. Вестник что-то отчаянно зашипел нагам на их языке, опёрся руками об алтарь – и Валя коснулась его локтём.

Всё.

Получилось.

Улыбка девушки стала ярче.

Рёв же стал совсем невыносимым, внизу, где-то под лестницей, с грохотом посыпался камень – судя по звукам, огромные блоки. А потом в поле зрения распятой девушки попала до невероятного гигантская трёхрогая змея.

Осквернённый Великий Змей

Уровень 99

Огромный, как башня, он выл, рычал и отчаянно метался из стороны в сторону. Вместо правого глаза у монстра была кровоточащая дыра – может, это и причиняло ему столько боли.

Чудовищная пасть распахнулась шире – и из неё, как дракон, он дохнул. Не огнём только, а будто концентрированной темнотой, липкой чёрной жижей.

В этом было даже что-то красивое, как в буйстве стихии. Ярость змея-великана – как красота тяжёлых грозовых туч и вспышек молний, как бьющие в скалу чёрные морские волны, как извержение вулкана.

Змей явно ни в кого не целился, бил не наугад даже – просто от злости и боли. Тьма ударила в стены зала, откалывая огромные куски камня, разбрасывая осколки и поднимая пыль.

Наги начали стрелять в него из луков сияющими синими стрелами – но великан это словно не заметил. Вдруг – дёрнулся, прекратил изрыгать тьму. На пару долгих мгновений замер на месте, как статуя… Обмяк и рухнул – прямо на ступени, разом их перекрыв. Огромная голова, подняв облако пыли, с грохотом упала рядом с алтарём.

Мир, словно впечатлённый представлением, укутался в тишину. Внизу ещё грохотало что-то, но после воя монстра казалось несущественной мелочью. И в этой тишине отчётливо прозвучала приглушённая ругань:

– М-мать, сцуко, жопное говно…

Правая глазница змея вдруг снова взорвалась кровавыми брызгами и тошнотворными ошмётками – и наружу выбрался…

Икар

Уровень 24

…Максим!

С головы до ног уделанный смесью крови и мозгов, со светящимися красным глазами, горящий призрачным багровым пламенем. Он вскинул на плечо глефу и небрежно бросил:

– Ну что, твари, не ждали?