332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Борисов » Смоленское направление. Книга 2 » Текст книги (страница 3)
Смоленское направление. Книга 2
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:36

Текст книги "Смоленское направление. Книга 2"


Автор книги: Алексей Борисов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Взять хотя бы Велимира, отрубившим пятидесяти кочевникам бошки на льду. Палача-профессионала, и то б стошнило, а он, как пришло время обеда, только руки помыл и кашу сёрбал за двоих. Но, как только трапеза закончилась, сразу стал воином, словно на работу пошёл.

Александр Ярославович спокойно выслушивал текст письма, которое Магнус читал по слогам.

– Достаточно, я уже читал его, не утруждайся. – Князь слез с сундука и приблизился к послу. – Если б вы не напали на ладью Пахома Ильича, то, … в общем, ты свободен, послов у нас в поруб не сажают, а вот с остальными, я так не волен поступить.

– Большего и не прошу мой конунг. У меня ничего нет, что можно было отдать в качестве выкупа из плена. – Пожилой рыцарь склонил голову, слова давались нелегко, но это было правдой.

Магнус вышел из шатра и направился к кораблю. Тяжкие мысли одолевали старого солдата. О содержании послания, которое было запечатано сургучной печатью, знал не только ромей, настаивавший на том, что он самый настоящий рус, но и Сбыслав Якунович, который почти близко к тексту процитировал часть письма. А теперь, оказывается и конунг Руссов знает о нём. Надо беречь Биргера как зеницу ока, он один из всех видел, что печать цела.

– Пелгуй, ты всё слышал, да опусти свой самострел, тут никого нет. – Александр махнул рукой своему оруженосцу, подзывая его поближе.

– Может, и нет, но так спокойнее. – Юноша приблизился к князю.

– Ты вроде из этих мест, Сбыслав расскажет тебе, где найти Пахома Ильича. Передай своему названному отцу, что мы атакуем завтра, в полдень, как и было оговорено. – Александр снял один из перстней со своего пальца и передал его ижорцу.

– Передам, только как обратно то? – Мальчик немного смутился.

– В Новгороде встретимся, оттуда направимся в Торопец, поспеши. – Князь развернулся и пошёл обратно к сундуку, где лежала карта устья Ижоры.

Почти затемно, перебравшись вплавь через речку, Пелгуй отыскал замаскированный лагерь Пахома. Всадника чуть не подстрелил Семён, чудом распознав в гонце бывшего зуйка.

– Дяденька Семён, а я вас и не увидел. – Ижорец так обрадовался, что соскочив с лошади, бросился обниматься с дозорным.

– Полно тебе зуёк, какими судьбами? – Семён по-отцовски похлопал отрока по плечу. – Заматерел, настоящий воин.

– На три вершка подрос. Во. – Пелгуй чуть-чуть привстал на цыпочки.

– Да не, больше. Ты мне по грудь был, а теперь по шею почти. Молодец.

– Мне к Пахому Ильичу надобно, да коня обтереть, чуть не заплутал, ища вас. – Ижорец погладил по шее скакуна, полез свободной рукой в сумку, пошарил там, извлёк морковку и скормил корнеплод лошадке.

Русская рать остановилась в двух верстах от поляны, где вовсю хозяйничали свеи, вбивая колышки в землю под руководством розовощёкого монаха, который для солидности таскал с собой пергамент с планом будущего острога. В это же время, Грот пытался построить паломников, вооружённых кое-как и больше заинтересованных, как бы что украсть, чем выполнять команды.

– Ублюдки! Не дай бог, кто-нибудь из вас попытается прихватить хоть горсть зерна. Лично вспорю живот и спущу кишки в реку. – Кричал Грот стаду фуражиров.

– Гавкай гавкай, нам бы только до скотницы добраться, а там посмотрим, чей ножик острее. – Ворчал кто-то из толпы.

Людская масса двинулась вдоль реки, впереди шёл отряд из пятнадцати воинов, которым было обещано по одному эре[14]14
  ore – скандинавское название весовой единицы в 1/8 марки. Скандинавская марка = 218,3 г


[Закрыть]
на двоих, в случае удачного завершения похода и по две, если будет бой.

Грот был уверен на все сто процентов, что охрана давно разбежалась. Шум от лагеря стоял жуткий, и наверняка, какой-нибудь любопытный решит проверить, что ж там происходит, а обозрев тысячу воинов – пустится наутёк. Вскоре отряд дошёл до места, где затонули шнеки, на берегу лежало несколько трупов, стая ворон вспорхнула, прокричала что-то обидное и немного покружась, уселась на ветки деревьев. За поворотом, насколько Грот помнил, была небольшая отмель, которая вела вглубь леса к полянке.

– Почти пришли. Хальвдан, смотри по сторонам, не хватало ещё стрелу схлопотать. Новгородские стрелки белке в глаз бьют за сто шагов. – Свей пропустил вперёд нанятых охранников.

Через семьдесят шагов показалась небольшая полянка с остывшими кострищами, а ближе к лесу стоял огромный навес забитый мешками. Толпа нищих ринулась вперёд, расталкивая, друг дружку.

– Стоять! – Только и успел прокричать Хальвдан.

Земля перед навесом провалилась, десятки людей рухнули в яму, напарываясь на острые колья, вслед за этим, позади, рухнуло дерево, за ним ещё одно перекрывая выход с поляны смерти. Пятнадцать арбалетных болтов и несколько пуль сразили наёмников одновременно.

– Ааа! Не хочу! – Грот упал на попу и стал сучить ногами, пытаясь отползти назад, к поваленным деревьям.

– Кто хочет остаться в живых – не шевелиться! – Раздался голос из леса.

– Жить, жить. – Грот вскочил и, петляя как заяц, бросился наутёк, за ним побежали оставшиеся в живых паломники.

Свей споткнулся, зашиб колено, но нашёл в себе силы, снова поднялся и побежал. Впереди мчался обезумевший человек в рубище, прокладывая сквозь молодую поросль деревьев дорогу. Вдруг он упал, причём как-то странно, словно что-то ударило его по ногам. Тонкая капроновая верёвка была натянута по всему периметру поляны.

– Тебе же сказали не шевелиться. – Тихий юношеский голос прозвучал за спиной Грота.

Двадцать паломников, во главе со своим командиром попали в плен. Их посадили в землянку, вырытую невдалеке от ложного склада. Дверь подпёрли бревном, бросив предварительно узникам остатки каши, вываленных в корыто, да бочонок с водой.

– Пахом Ильич, надо спешить. Нам, ещё полверсты по лесу пробежать да знак Бренко падать, скоро начнётся. – Напомнил купцу, который старательно потрошил широкий пояс Грота.

– Погодь Лексей, вот! Смотри, как знал. – Ильич вытащил золотую пластинку. – У меня дома точно такая, в чулане схована.

– Покажи ка, … вот это номер. – На моей ладони лежал треугольник с вычеканенным глазом на его вершине.

– Как возвернёмся, мы владельца пояска на муравейник посадим, всё скажет. – Пахом потряс в воздухе поясом, и отшвырнул его в кучу доспехов и оружия, сложенных под ёлкой.

Сбыслав, Меша и Гаврила Алексич стояли перед Александром. Последние наставления перед атакой были даны и, полагаясь на воинское умение своего князя, новгородцы лишь кивнули головами. Русская рать была разделена на четыре отряда.

Конная дружина Ярославовича стала скапливаться на правом фланге, проскочить сквозь лес и ударить единым кулаком – было невозможно. Для этого, был придуман отвлекающий манёвр: – Гаврила Алексич, на тебя вся надежда, как можно больше шума, выскочил из леса, наскочил и сразу назад.

Солнце встало в зенит, протяжный вой волка вспугнул лесных птиц, двое дозорных, расположившись у самого леса, так и остались сидеть в теньке дуба. Столетнее дерево прошуршало листьями, приветствуя детей своей земли.

– Спасибо родной. – Ратмир погладил рукой кору дерева, вытер нож, подмигнул Сааве, который подбирал добрый топор, рядом со вторым убитым.

– Тревога! – Заорал Гунгир. – Старый кормчий, залез на крышу дома ижорца, с целью вырезать защитные руны, как со стороны леса блеснуло железо брони. Никто, кроме дежурного отряда облачён не был, значит – враг.

Лагерь всполошился, все ожидали возвращения паломников с продовольствием, а тут, совершенно с другой стороны, да ещё так не вовремя.

Фаси сидел на походном раскладном стуле в шатре и отбрёхивался от рыцарей, которые тонко намекали о необходимости получения аванса за доблестную службу. По условию найма, четверть была выплачена перед отплытием, вторая четверть должна была осесть в кошелях по прибытию на место, оставшаяся половина отдавалась в конце похода.

– Серебро на моей шнеке, как закончим насыпать вал, сразу рассчитаюсь. – Отдавать марки жутко не хотелось.

– Корыто с лопатами наверно потонуло, у меня течь до сих пор заделать не могут, а моя шнека самая крепкая из всех. – Рыцарь в щёгольской шёлковой рубахе пренебрежительно окинул собравшихся взглядом.

– Рагнар правильно говорит, без лопат ни рва, ни вала в ближайшее время нам не видать. А значит и обещанной платы. Ярл, платить надо сейчас, как обещал. – Голос с сильным швабским акцентом раздался из угла шатра.

Фаси прислушался, зычный голос своего старого друга он не спутал бы ни с чьим, Гунгир мог орать в шторм, да так, что на носу было отчётливо слышно. Однажды, в лесу, на охоте кормчий своим рыком отогнал разярённого медведя, который чуть не прибил неловкого оруженосца. Ульф часто вспоминал тот неприятный момент в своей жизни, и очень гордился своим другом.

– А ну тихо! Вы слышали?

– Тревога! – Гунгир прокричал ещё раз и ловко сполз по крыши домика на землю.

Двадцать два ушкуйника во главе с Гаврилой Алексичем высыпали из леса, крича и размахивая топорами, обрушились на свеев, которые побросав колышки с верёвками, бросились к лагерю. Розовощёкий монах успел ойкнуть и упал на землю, лишившись чувств.

– Господи! Сколько же их тут. – Гаврюша окинул взглядом кишащий людьми свейский лагерь, и внизу живота стало неуютно. Вроде, когда смотрел из леса, неприятеля было в разы меньше.

Свой меч Алексич обнажил, да вот только воспользоваться им не пришлось. Шесть полуголых тел лежали на земле. Гаврила попятился назад, первая часть плана выполнена, внимание привлекли, теперь обратно в лес.

– Мммы. – Новгородец наступил на лежащего ничком на траве монаха, тот пришёл в себя, попытался заорать от боли, но вовремя зажал рот рукой, – притворившись убитым.

– Отходим ребята! – Подал команду Гаврила. – А ты дружок, побежишь со мной. – Алексич перекинул круглый щит за спину, поддал пинка монаху, схватил левой рукой за верёвку рясы и поволок к зарослям.

– Они схватили отца Лоренцо. – Завопил молоденький свей, с коим священник проводил куда больше времени, чем с остальными.

Шведский дежурный отряд в пятьдесят бойцов бросился в догонку за ушкуйниками. Не будь рыцарей на важном совещании по выколачиванию денег, может и обошлось бы. Бежать в малознакомый лесной массив, где за каждым деревом поджидала верная смерть, было безрассудно. Но дать правильный приказ было некому, а нападавших было явное меньшинство, вот и помчались сыны фьордов на выручку римскому монаху.

Стрелки Меши смогли дать по три выстрела, прежде чем оставшиеся в живых свеи сообразили, что их всего семеро. Гаврила Алексич снова повёл своих бойцов в атаку. Короткая стычка, и последний противник, отбросив щитом ушкуйника, крутанул секирой вокруг себя.

– Не подходи! – Почему-то по-русски прорычал швед.

– Где-то я тебя иуда видел? – Гаврюша приблизился к свею, пытаясь рассмотреть черты лица через полумаску шлема.

– Выпустите. Христом Богом клянусь, никого не убью. – Спиридон немного попятился, поигрывая топором.

– По голосу узнал! Ты у моего вощанника воск в долг взял. Ну гнида, плати долги! – Гаврюша рубанул наискось, пытаясь одним ударом закончить дело.

– Я, боярин Ярослава Владимировича … Спиридон, давил вас и буду давить как клопов. – Предатель принял удар на щит, отводя меч в сторону, и ухнул секирой в разрез.

– Вжжик. – Чешуйка с панциря Алексича слетела, словно бритвой срезало. Новгородец еле успел отскочить. Спиридон ещё раз обвёл секирой вокруг себя, что б никто не приближался. И тут, щит с руки Гаврилы слетел, с силой врезаясь в коленную чашечку медной окантовкой.

– Ах! – Нога Спиридона подломилась. Алексич медведя мог заломать, настолько был силён. Щит подобно камню, брошенному из пращи, сломал кость. Предатель осел на траву, опираясь на одну ногу и щит, который уткнулся в землю.

– Поспешай, Гаврила Алексич! – Фёдор, правая рука боярина, заметил, что свеи один за другим стали облачаться, выдвигая деревянные рогатки навстречу предполагаемой атаке.

– Тридцать серебряников, за воск – оставь себе. – Меч описал дугу и снёс голову Спиридону.

Как только голова командира охранения водрузилась на копьё, Збыслав Якунович повёл свой отряд с четырьмя десятками ладожан на свейский лагерь. Стрелки Меши пускали срезни навесом, прямо в толпу суетившихся людей, особо не целясь. Главное скорость и количество, одна из трёх-четырёх стрел обязательно найдёт свою жертву. И вот, вопли, переходящие в стоны оглашают побережье Ижоры.

– Гоните их к шнекам! – Сбыслав орал сидя на коне, размахивая огромным топором. Тем самым, с которым предок посетил Сигтуну. И теперь внук продолжал славные подвиги своего деда, начатые пятьдесят три года назад на берегу озера Меларен.

Пока свеи были наполовину вооружены и одеты, всё шло точно по плану. Новгородское ополчение смяло жидкие ряды шведских воинов, и уже орудовало рядом с палатками, когда нарисовался грозный противник. Фаси на редкость быстро сумел оценить угрозу, не стал спасать избиваемые первые ряды лагеря. Спешно отойдя к кораблям, построил наиболее опытных воинов и повёл их в контратаку.

– Гунгир! Возьми два десятка гребцов и живо отходи от берега. На тебе казна. – Ульф терпеливо ждал, пока застегнут поножи, успевая подавать команды. – Коня! Мне надо всё видеть самому.

Сотня закалённых в боях ветеранов вгрызлась в новгородцев, которые из плотного строя превратились в одиночных грабителей, настолько было велико искушение пошурудить в оставленных палатках. Пятеро ладожан были моментально убиты, трое ранены.

– Строй! Держать строй! – Сбыслав ударил обухом топора по голове подвернувшегося под руку свея, пришпорил подаренную Пахомом Ильичом лошадь и неожиданно оказался в самой гуще врагов. Бывший жеребец Генриха вдохнул ноздрями запах битвы. Теперь он не был беззащитен, как недавно, под жадным ливонцем. Пластинчатый доспех прикрывал грудь, толстая переплетённая кожа – бока, отборный овёс и заботливая рука конюха сделали из коня красавца. Отчего б не послужить новому хозяину? Переднее копыто опустились на чей-то щит, подминая храброго шведского воина, пытавшегося встать на пути Якуновича. Дестриэ почувствовал одновременный лёгкий толчок в свои бока, наездник потянул на себя уздечку.

– Хозяин предлагает поиграть в солдатиков. – Подумал конь, вставая на задние ноги.

Лошадь боярина одним своим видом сеяла ужас в рядах неприятеля. Бронированное чудовище било копытами по головам свеев, почище богатырской палицы. За пять секунд боя, возле Сбыслова образовался островок свободного пространства, куда боялась ступить нога неприятеля.

– Наших бьют! – Яков, видя как пали первые ладожане просто озверел. Бросившись вслед за Сбыславом, сразил двух шведов мечом и встал по левую руку от своего родича. За ним устремились его братья. Контратака свеев захлебнулась, но и новгородцы не смогли продвинуться вперёд. На мгновенье настало шаткое равновесие сил. Резерв, брошенный в центр сражения, мог решить битву в пользу шведов, этим и воспользовался Фаси. Пять рыцарей повели свои отряды, выстраивая новую линию обороны, пропуская сквозь свои ряды деморализованных свейских воинов, стараясь свежими силами опрокинуть новгородцев.

– Вперёд! Бей! – Конная дружина Александра выскочив из леса, склонила чашу весов сражения в сторону Русского воинства. Одновременно с княжьей дружиной, с левого фланга, вперёд пошли ушкуйники Меши и Гаврилы Алексича. Часть кораблей, которые находились со стороны Невы, оказались отрезаны от шведского воиска. Началась страшная сеча, копейный удар конницы прорвал правый фланг. Трое рыцарей, попытавшихся сдержать конную лаву были убиты. Ярославович неумолимо продвигался к центру, шатёр Ульфа был уже в сорока шагах.

Фаси обернулся к реке, верный друг уже отходил от берега, спасая драгоценную казну. Проклятый швабец вместе с Рагнаром, погрузившись на свои корабли, улепётывали вслед за Гунгиром.

– Трусы! – В сердцах воскликнул Ульф. Вот она, помощь союзничков. Как запахло жаренным – сразу в кусты. – Римлянин, выше крест. Стоять насмерть!

– Гривну на шею, кто захватит шатёр! – Звонкий голос Александра разнёсся над рядами дружинников.

– Ратмир, ты слышал? – Савва бился плечо к плечу со своим другом. – Я первый! Две метко пущенные сулицы вонзились в шведских воинов. Друзья бросили своих коней в образовавшуюся брешь. Савве повезло, его лошадь сумела проскочить, конь Ратмира споткнулся и рухнул на траву, поражённый несколькими копьями. Княжий ловчий вылетел из седла, упал на свея, сбив того с ног, и тут же получил удар секирой. Кончик лезвия вспорол кольчугу на спине, нанося глубокую рану.

– Совсем не больно. – Сдавливая стон, прохрипел Ратмир. – Мне не больно. Ловчий выхватил короткий нож и бросился на шведа, чья секира была окрашена его кровью.

– Волк Одина! – Заорал перепугавшийся свей. Он видел, как его топор вонзился в спину русского, но тот, словно не почувствовал смертельной раны. Наёмники прыснули в разные стороны от Ратмира. Троих из них ловчий зарезал ножом, последнее, что увидел герой, отвлекая на себя охрану командирской палатки, как конь Саввы смял шатёр.

– Твоя гривна. – Врагов рядом не было. Ратмир сделал ещё один шаг, качнулся и упал. Бой продолжался.

– Первый! – Савва обернулся, друга детства рядом не оказалось, рубанул трофейным топором зазевавшегося свея, да так удачно, что противник отлетел на шатёр и надломил шест, на котором крепилась верхушка. – Ратмир! Наша взяла! Ратмир … ты что? – Друг стоял весь в крови, улыбался и что-то прошептал, заваливаясь на спину.

Падение шатра ослабило дух шведского войска. Сражение длилось почти час, люди начали уставать. Всё чаще, бойцы первых линий отходили назад, перевести дыхание. Свеев осталось не более пятисот человек. Казалось, ещё один напор, и неприятель не выдержит, побежит искать спасения на своих кораблях.

– Поднажмём! – Сбыслав подбадривал новгородцев. Правая рука уже еле держала топор, рубаха прилипла к спине от пота.

– Якунович, надо что-то придумать. Свеи стеной стали, не пробиться. – Яша уже не столько атаковал шведов, как пытался уберечь своих братьев, от ловких выпадов неприятеля.

Дружина Ярославовича, покрошив львиную долю неприятеля – выдохлась, и стала отходить, пытаясь перестроиться для нового таранного удара.

Пахом Ильич вывел своих людей на правый берег устья реки. До противоположного берега всего двадцать пять саженей – рукой подать. Стоя на невысоком холмике, сражение было видно, почти, как на ладони. Три шнеки спешно отходили в сторону Невы, и если на первой были только гребцы, то две последующих, плотно набиты людьми.

– Лексей! Уйдут ведь. Чего ждёшь? – Пахом видел, как я чиркал зажигалкой, пытаясь поджечь бересту, чтобы бросить её в заранее приготовленный горшок с топливом. Заметив столб чёрного дыма, Бренко должен был спешить к устью, дабы перехватить суда, на которых, по моему мнению, должны были перевозить деньги.

– Да ща! Не кричи под руку, Пахом Ильич. – Бензино-масляная смесь наконец-то полыхнула, обдав меня едким дымом. Сигнал устремился в небо.

– Так ребята, подсобим нашему ушкуйнику. Слишком вольготно свеи на наших речках устроились. – Пахом приложил приклад самострела к плечу, старательно выцеливая загребного.

Команда Ильича изготовила к бою арбалеты. Пелгуй лишь покачал головой, для его малютки, расстояние слишком велико. Шнеке Гунгнира не повезло, выпущенные болты ополовинили её экипаж. Из двадцати гребцов, продолжали работать вёслами только семь человек. Но корабль, подгоняемый течением, уже вышел из устья.

– Гуннар, помоги раненым. – Гунгнир обернулся к враждебному берегу и потряс кулаком. На лодке швабца, этот жест приняли по свою душу.

– Марки на том корыте! – Немец кричал Рагнару, который плыл рядом и даже не удосужился переодеться для боя, так и стоял на корме в своей щёгольской шёлковой рубахе. Для него поход уже закончился. Нет обещанной платы – до свидания, пишите грамоты до востребования. Наёмники пригодятся чуть позже, в сентябре, когда Орден выйдет к Изборску. У Рагнара был полный план укреплений, который ему продал Спиридон, при активном посредничестве Грота.

– Аа. – Раздалось в ответ. Крик Рагнара повторили ещё с десяток наёмников.

– Щиты на борт! Живо! – Швабец моментально среагировал на угрозу, спрятавшись за слугу, который стоял чуть позади него. – Быстрее гребите, чёрт бы вас побрал!

Щиты, конечно, смогли обеспечить небольшую защиту от арбалетных болтов, да только в бреши, от убитых пулями искателей удачи, влетали всё новые посланцы смерти.

– Немца, немца с крестом не убейте! Живой он мне нужен. – Переживал Пахом.

Через пару минут шнеки вышли из-под обстрела. Пулять вдогонку уже было бессмысленно, болт не пробьёт деревянную обшивку, а тратить патроны – не хотелось и вовсе. Если б я знал, что швабец планирует напасть на лодку Гунгнира, как только она отойдёт подальше от устья, то видит Бог, помог бы последнему отбиться. Теперь, Бренко мог полагаться только наудачу. В одном из трёх судов находилась казна, взять одновременно на абордаж все удирающие шнеки – нереально.

– Господин, никто не посмеет сказать, что вы сознательно покинули поле боя. – Амброзат[15]15
  Староста наёмников, являлся представителем рядовых кнехтов перед рыцарем, ходатайствовал за них, предоставлял жалобы. Аналог в современной армии – старшина роты


[Закрыть]
наёмников перетягивал ремнём, чуть повыше локтя, раненую руку Рагнара.

– Поменьше мели языком, Фаси не уплатил ни одного эре, которые мне причитались. Иди, подготовь своих Готландских бродяг к бою. Мы заберём сами, даже сверх того, что было обещано. – Браги обрезал кончик болта с наконечником, заботливо положил в свой кошель на поясе, и выдернул деревяшку из раны.

– Наёмники Гутна славятся тем, что не только всегда верны присяге, мы никому не позволяем себя обманывать. – Староста ухмыльнулся, потрогал свой кошелёк и качающейся походкой побрёл на нос шнеки.

Рагнар выставил по договору[16]16
  Образцом договоров – своего рода подрядов на феодальное ополчение является первый из них – договор короля английского Генриха I (сына Вильгельма Завоевателя) с графом Робертом Фландрским (1103 г.). Последний обязался за сумму в 400 марок, уплачиваемую ежегодно, выставлять в случае нужды в распоряжение английского короля 1000 рыцарей, каждого с 3 конями. Договор был недействителен против короля Франции, вассалом коего являлся граф Фландрский. Рыцари должны быть готовы к посадке на суда через 40 дней по предъявлении требования к графу Фландрскому.


[Закрыть]
с Ульфом шестьдесят пять мечников, полностью экипированных и обеспеченных продовольствием. По одной марке серебром, за каждого бойца и четыре – за рыцаря. И заплати Ульф Фаси вовремя, крепкий отряд был бы хорошим подспорьем.

Корабли встретились на середине Невы. Оставшиеся в живых гребцы Гунгнира начали ставить парус, когда Гуннар обратил внимание кормчего на странное поведение воинов приближающихся шнек.

– Они изготовились к бою, Гунгнир! Может, сможем договориться? – Двоюродный брат кормчего не питал иллюзий, но уж слишком невыгодным было их положение.

– Эй, помощь не нужна? А то, я смотрю вас совсем мало, а шнека явно перегружена. – Рагнар, с раненой рукой на перевязи стоял на носу судна и откровенно издевался.

– Ульф всё узнает. – Гунгнир выложил свой последний козырь, надеясь, что с берега будет всё видно.

– Отдай то, что принадлежит мне, и клянусь, мы уйдём. – В это время, лодка швабца заходила с правой стороны, беря шнеку с казной в клещи.

– Я скорее прорублю дно своего корабля, чем отдам сундук, проклятый ублюдок! – Гунгнир погладил на прощанье стир, выхватил из-за пояса короткий топор и бросился в трюм.

Бренко был в полумиле от сцепившихся крючьями шнек, когда за борт полетели тела убитых. Окровавленного кормчего, почти без сознания вышвырнули последним: – Иди, ха, ха, ха … послужи своему Ньерду, проклятый язычник.

Казна свейского войска досталась швабцу и Рагнару. Сундук с серебром стоял на залитой кровью палубе и ждал дележа. Ещё минуту назад, резавшие вместе гребцов Гунгнира, наёмники были друзьями. Но теперь, их разделяло богатство, и достаточно было маленькой искры, чтобы вспыхнуло пламя вражды.

– Как будем делить марки, Гюнтер? – Рагнар сбил замок и распахнул крышку.

– У меня больше людей, значит, и серебра я заберу соответственно. – Швабец запустил руку в сундук, наслаждаясь холодом металла.

– Предлагаю пополам. Так будет по-честному. – Рагнар незаметно подмигнул своему Амброзату.

– По-честному …, тебе достанется треть. – Это была не искра, слова произнесённые Гюнтером были равносильны зажженному факелу.

Рагнар молча, рубанул топором по своему недавнему другу. Левой рукой действовать было неудобно, и удар вышел корявым. Панцирь под холщёвым налатником защитил швабца, секира прорубила железную пластину, рассекла несколько колец кольчуги, но дальше – не прошла. Гюнтер свалился от удара, рёбра затрещали, грудь опалило огнём боли.

– Браги! Сундук! – Рагнар бросив топор в теле швабца, отступил за строй своих воинов.

Готландцы рванули через шнеку Гунгнира на судно швабца. На кону стоял сундук полный серебра, наёмники бились отчаянно, никакой пощады. Гюнтер блефовал, численного превосходства у него не было. Наоборот, сорок головорезов, собранных с миру по нитке, противостояли пятидесяти морским разбойникам, привыкшим к бою на палубе. В ход пошло всё: мечи, топоры, копья, ножи, обломок весла и даже зубы.

– Они что, не видят нас? – Ладья Бренко подошла к сцепившимся судам настолько близко, что можно было метать крючья. – Начнём, други.

Андрей сдёрнул брезент с огнемёта, чиркнул колёсиком зажигалки и направил сопло прямо по центру шнеки. Новгородские лучники дали залп, стреляли в общую массу ревущих наёмников, не разбирая, кто островитянин, а кто швабец. Две струи пламени прошлись по головам, вопли ужаса и боли обожженных врагов слились со стонами раненых от стрел.

Гюнтер очнулся от дикой боли в груди, дышать было тяжело, на его животе лежала нога Браги. Ушлый староста получил маленький метательный топор точно в затылок, как раз в тот момент, когда своими загребущими руками пытался отнести сундук на свой корабль.

– Молодец бургундец. – Прошептал Гюнтер, вспоминая вечно молчаливого воина, который в свободное время не предавался распитию бражки, а всегда тренировался в метании своего бродекса.

Швабец приподнялся, и увидел руссов. Одинаково одетые воины освобождали от доспехов, как раненых, так и убитых, складывая их на палубу, ближе к корме судна. Сейчас очередь дойдёт и до него. Ловкие руки бородатого ушкуйника расстегнули ремень, задрали холщёвую накидку, и перевернули швабца на живот. – Добрый панцирь, не иначе воевода, Сеня, подсоби стянуть. – Новгородец разрезал ножом ремешки, и с помощью друга стал стягивать бронь. Сознание вновь покинуло Гюнтера, одна только мысль: – откуда здесь могли взяться руссы, – лишила его чувств.

– Вроде дышит, этого на нос. – Сеня сдёрнул сапоги, перевязал их за голенища обрезком кожаного шнура, перекинул через плечо и вместе с Жданом поволок тело швабца к кучке раненых.

Притулив пленного к борту, Ждан и Сеня пошли продолжать увлекательное занятие, за двадцать минут боя ушкуйники стали богачами. По скромным оценкам Якова, который больше врачевал, нежели воевал, от продажи одного оружия и доспехов, на брата выходило по десять гривен. А ведь ещё был целый сундук с серебром.

– Слышь, Ждан, я на будущий год к Пахому Ильичу напрошусь снова, думаю, не откажет. – Сеня высматривал, кого б ещё обыскать на предмет ценных вещей, не обратив внимания, что Гюнтер уже переваливался через борт, стараясь избежать рабства.

– Держи! Уйдёт нехристь! – Но было уже поздно, в одних портках и накидке с крестом, швабец нырнул в Неву. В отличие от своих наёмников, Гюнтер умел плавать. Как ни странны, бывают жизненные обстоятельства, но искусству надолго задерживать дыхание и плыть под водой, его научил русс, долго живший в замке отца. Гюнтер Штауфен плыл под водой, стараясь оказаться как можно дальше от проклятого места, где разбились все смелые мечты авантюриста.

– Ну почему я самый младший в семье? – Пронеслось в голове рыцаря. До берега, где ушкуйники Меши грабили корабли, отбиваясь от наседавших свеев, оставалось двести пятьдесят саженей.

– Отходить надо, Ярославович. Дружину за зря положим. – Яков Полочанин подъехал к князю передал новый щит и протянул флягу с ключевой водой.

– Крепко встали. – Александр утолил жажду, отдал флягу своему ловчему, посмотрел на червленое поле нового щита и задумался. Бой почти прекратился, возле дома ижорца Фаси организовал непробиваемый для конницы строй копейщиков, окружив себя личной дружиной. На левом фланге новгородцы так и не смогли продвинуться вглубь, хотя и оттеснили свеев от берега к устью. Сбыслав Якунович со своими людьми стоял в центре подобно скале, но стоял, а не двигался вперёд.

– Победит не тот, за кем останется поле, а тот – кто выполнил всё задуманное в бою. – Яков процитировал одно из высказываний учителя Александра, Фёдора Даниловича, который наставлял молодого князя несколько лет назад, в Торопце.

Внезапно взревел боевой рог. Со стороны свеев отделился всадник без оружия и поскакал в сторону князя, рядом с которым развивался стяг.

– Герольд. – Тихо высказал вслух своё предположение знаменосец.

– Кто? – Переспросил князь, не расслышав из-за звука рога своего дружинника.

– Переговорщик! Пропустите его! – Яков громко крикнул, что бы все слышали.

– Ярл Ульф Фаси предлагает прекратить кровопролитие. Позвольте нам похоронить павших воинов. На рассвете мы уйдём. Во сколько конунг оценивает нанесённую ему обиду? – Герольд говорил на хорошем русском, очень гордо, но было заметно, что переговорщик волнуется.

Вопрос был задан очень щекотливый. По сути, претензии мог предъявить только владелец земель, на которые высадились свеи, то есть Ярослав, а значит, новгородцы оставались не у дел, хотя и участвовали в бою. Но, с другой стороны, если бы Фаси воплотил мечту шведов, о возведении укрепления на Неве, то Новгород оказался бы в проигрыше, а Александр, как приглашённый князь, по сути, оказал городу неоценимую услугу, выполняя свою работу.

– Хорошо, сначала мы заберём своих и отойдём на три полёта стрелы. Передай Фаси, что мне нужен договор о мире, на десять лет. – Если в этом году свеи подпишут мирный договор, то новгородцы получат козырного туза в противостоянии с Твердилой Иванковичем, который спит и видит свой Псков в католических объятиях Ордена.

Герольд вернулся к дому ижорца, сообщил ответ, крест возле Ульфа несколько раз дёрнулся, и вскоре, переговорщик прискакал снова. Фаси принял все условия, но с одной просьбой: – отдайте отца Лоренцо, монах мол, не воин, гулял, цветы собирал.

– Если он в полоне, то с рассветом, отдадим. Яков, труби отход. – Александр развернул коня и отправился в сторону леса.

Новгородское ополчение отходило с поля боя, унося убитых и раненых. В это время из воды, на четвереньках выполз Гюнтер. Возле полу затопленной шнеки валялись тела убитых, берег был красный от крови.

– Вяжи его, ребята! Как раз на Снорьку сменяю. – Микула подскочил к обессиленному швабцу, ловко связал ему руки, накинул петлю на шею и поволок за собой.

– Господи! Что ж не везёт мне так? – Гюнтер, только что, чудом освободившись из плена, снова оказался у руссов, только теперь весь мокрый и связанный.

– В шнеке, что посерёдке, прорублено дно, вода так и хлещет. Если не законопатить, к утру затонет. Дальняя – не протянет и до конца года, гниль. – Ждан докладывал Бренко, когда тот осматривал собранные трофеи.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю