Текст книги "Боярский сын. Воин. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Да ты не его оплетай, а его ноги! – крикнула Ефросинья, пока готовила шар из молний на руках.

– Ага, попади по ним еще! – буркнул я, пытаясь накинуть еще одно кольцо на орущего и брыкающегося монстра.

Это была еще та задачка. Я чувствовал себя ковбоем на адском родео. От резкого рывка приземлился на спину кабана и вцепился в концы огненной цепи, стягивая её.

Кабан почувствовал на спине ненужный груз. Он начал прыгать из стороны в сторону, брыкаться, пытаясь сбросить меня.

– Ю-хуууу! – заорал я, поддавшись адреналину, и даже вскинул одну руку вверх, как заправский наездник. – Если уж помирать, так весело!

Кабану было явно не до веселья. Он прыгал, пытался перекатиться на спину, чтобы раздавить меня. Но я уже понял его технику. Я соскакивал ровно в тот момент, когда он начинал вертеться, пробегался по его боку, отталкивался от земли и снова запрыгивал на свою «лошадку», не выпуская из руки конец раскаленной цепи. По пути шарашил ножом по гниющей плоти. Пусть раны и зарастают, но боль-то никуда не девается!

– Пора заканчивать! – рявкнул я.

Я пробежался по хребту, наступив на открытые раны. Взвился в воздух, потянув цепь на себя. В правой руке заалел клинок.

Используя натяжение цепи как рычаг, я крутанулся в воздухе, очерчивая полукруг.

Одним ударом я всадил клинок в шею твари. Пламя с шипением прожгло серую кожу, перерубило почерневшие мышцы и перебило массивный позвоночник. Я завершил движение эффектным приземлением на шею бегущей твари.

Кабан по инерции дернул башкой. А я, вложив всю массу в ноги, ударил ботинками ему в пятачину.

От этого удара рана на шее разверзлась окончательно. Уродливая башка свиньи с чавкающим звуком оторвалась от туловища и покатилась по песку арены, разбрызгивая черную кровь.

Я тут же отпрыгнул в сторону, чтобы не оказаться раздавленным. Обезглавленная туша всё ещё продолжала мчаться по инерции вперёд. Кабан пробежал еще метров десять, прежде чем с оглушительным шлепком врезался в прозрачную стену.

Туша завалилась на бок. Похоже, нервная система твари из Опасных земель всё ещё не верила в свою гибель. Огромные ноги в конвульсиях засучили по песку, пытаясь бежать дальше, но через пару секунд монстр затих.

Адепты за прозрачной стеной взорвались криками. Равнодушных не было. Я видел, как Мишка вскинул кулак в воздух.

Я перевел дыхание и подошел к Ефросинье. Девушка стояла, опершись руками о колени.

Я галантно, насколько это позволял армейский доспех, подал ей руку.

– Позвольте проводить вас к выходу, мадам. Надеюсь, наш утренний променад не растрепал вашу прическу? – с легкой ухмылкой поинтересовался я.

Она выпрямилась, откинула визор, вложила свою ладонь в мою. В зеленых омутах плясали азартные искорки.

– Что вы, господин Ярославский, ни в коем случае, – ответила она, и ее губы дрогнули в улыбке. – Я, возможно, только ноготок сломала. Но это сущие пустяки. Вознаграждением за это служит ваша готовность прийти на помощь. Вы снова, можно сказать, спасли меня.

Я хмыкнул, помогая ей перешагнуть через дымящуюся лужу кабаньей слюны.

– Ага. Только теперь я отчетливо вижу, что спасал не вас в том баре, а тех двух несчастных молодчиков, – парировал я. – И это с них мне нужно брать благодарность, а не с вас. Судя по тому, как машете клинками, вы бы из них нарезку сделали секунд за десять.

Ефросинья рассмеялась, запрокинув голову.

В этот момент силовой купол над ареной с легким гулом растворился в воздухе. Профессор Михотов, заложив руки за спину, спустился к нам на песок. Его лицо, как всегда, оставалось непроницаемым, но в глазах читалось удовлетворение.

– Весьма… нестандартный подход, господа, – произнес он, обводя взглядом разрубленную тушу и глубокие борозды на песке. – Катание на монстре не входит в условные маневры Имперской Гвардии. Однако, победителей не судят. Вы продемонстрировали отличную слаженность для людей, которые работают в паре впервые. Госпожа Преображенская, ваша скорость и контроль стихии похвальны. Господин Ярославский… ваше безрассудство порой граничит с гениальностью. Или с идиотизмом. Я до конца не решил.

– Стараемся, Вячеслав Сильвестрович, – я склонил голову. – Практика завсегда интереснее теории.

– Идите переодеваться. Оба! На сегодня ваша учёба закончена! – отрезал профессор и повернулся к притихшим адептам. – Кто следующий желает доказать, что он не зря протирает штаны в Академии? Не переживайте, на этот раз будет зверь послабее…

Мы с Ефросиньей направились к раздевалкам. На трибунах стоял гул. Мишка подпрыгивал от нетерпения.

– Еля! Это было отвал башки! – закричал он, подбегая ко мне. – Круто! Как ты его⁈ А? Раз-раз-раз! А потом прокатился как на быке! Я думал, он тебя размажет по стенке, как соплю в консервной банке! Давай помогу.

– Ну и метафоры у тебя, дружище! – усмехнулся я, пока стягивал наплечник.

Запах гнили впитался в броню, и мне не терпелось встать под горячий душ. Мишка продолжал помогать, подпрыгивая на месте от восторга.

А вот Глеб Долгополый, напротив, выглядел так, словно у него заболели все зубы. Он подскочил к Ефросинье, пытаясь помочь ей снять доспех, но больше мешал, чем помогал.

– Ефросинья Степановна, вы не ранены? Этот… – он бросил на меня злобный взгляд, – Ярославский подверг вас неоправданному риску! Он должен был принять удар на себя, а не позволять твари гоняться за вами!

Ефросинья отстранила его пальцы от застежек брони.

– Глеб, успокойтесь. В бою против тварей Опасных земель нет рыцарей и дам. Есть боевые единицы. И Елисей Святославович отработал безупречно. Если бы не он, я вряд ли стояла здесь.

Глеб покраснел, сжал кулаки и отвернулся. Ядрёна медь, как же легко задеть его эго. Мизуки вызвалась помочь снять оставшуюся броню с Ефросиньи.

Я стянул с себя остатки брони и направился в душевую.

Вскоре я стоял под тугими струями горячей воды, смывал с себя пыль арены и въедливый запах. Вода уносила напряжение.

Ефросинья… Да, она хороша. Слишком хороша. И этот ее запах…

Так, стоп! Сейчас меня должно волновать другое.

Вечер. Встреча.

Евлампия Романовна Кирюхина.

Помощница Фрола Долгополого должна вскоре выйти на связь. Если она действительно раскопала то, о чем я ее просил, то у моего рода появится оружие пострашнее любого Огненного клинка. Я вытерся жестким полотенцем, натянул академическую форму. Камзол с вышитыми языками пламени сел как влитой.

Выйдя из спорткомплекса, я нашел Гордея. Он стоял у бронированной «Стрелы», задумчиво куря сигарету. Заметив меня, он тут же щелчком отправил окурок в урну и вытянулся.

– Как прошло занятие, Ваша Милость? – спросил он, открывая передо мной дверь.

– Нормально, Гордей. Свининку порубили, – я усмехнулся, забираясь на пассажирское сиденье. – Что там с Тульскими Прорывами?

– Связался со Степаном, – Гордей сел за руль и завел мотор. – Логистика выстраивается. Через пару дней сможем выдвинуть первую ударную группу. Ребята рвутся в бой.

– Отлично. Пусть готовят снаряжение.

В отдалении я увидел, как рыжеволоска садится в машину. Она на миг блеснула белоснежными зубами и кивнула мне. Я кивнул в ответ.

Глава 10

На следующий день, когда лекции в Академии завершились, а весеннее солнце начало ощутимо припекать сквозь высокие стрельчатые окна, я собрал свою небольшую команду.

Мысли насчёт сегодняшнего дня у меня появились еще вчера ночью, когда я лежал в кровати и прокручивал в голове варианты получения информации от Евлампии Романовны. Помощница Долгополого оказалась дамой прагматичной, так что место для передачи данных выбрали такое, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Значит так, народ, – возвестил я, перехватывая сумку с конспектами. – Сегодня на обед мы выдвигаемся за пределы нашего привычного ареала обитания. Я предлагаю съездить в один небольшой японский ресторанчик на Щёлковской. Говорят, там подают такую еду, что пальчики оближешь.

Мишка, который как раз дожевывал яблоко, поперхнулся и уставился на меня так, словно я предложил ему поучаствовать в каком-то непотребстве.

– На Щёлковской? – переспросил Морозов и вытер рот тыльной стороной ладони. – Еля, ты головой ударился, когда на свинье катался? Зачем нам пилить на другой конец Москвы, в эти пролетарские джунгли? У нас же под боком, на Тверской, есть несколько шикарных японских ресторанов! Там тебе и гейши веерами помашут и всякое-разное притаранят.

Мизуки тоже слегка нахмурила свои изящные бровки. В её темных глазах промелькнула тень возмущения:

– Елисей-сан. Сказу вам цестно: если вы хотите попробовать настоясих, истинных суси и роллов, приготовленных по всем правилам, то вам следовало бы обратиться к одной хоросей подруге из Японии. То есть, ко мне. И если вы стесняетесь напроситься в гости, то я знаю места в столице, где готовят не хузе, чем в Киото. А то, цто подают на окраинах… это мозет оказаться опасным для васего зелудка.

Я усмехнулся, глядя на её обиженное личико. Ядрёна медь, обидел подругу… Ну не скажешь же истинную цель нашей поездки?

– Мизуки-сан, – я поднял руки и выдал самую обаятельную улыбку из своего арсенала. – Вы так часто меня угощали, так часто выручали в бою, что у меня просто нет иной возможности выразить свою признательность. Считайте это моим ответным жестом. Мне очень хвалили именно это заведение. Сказали, что там готовят по каким-то секретным домашним рецептам. Позвольте мне хотя бы так попытаться загладить свою вину за то, что я постоянно втягиваю вас в неприятности. Вы согласны?

Мизуки с Мишкой переглянулись. Морозов пожал своими широкими плечами, мол, «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы его кормили», а японка чуть заметно вздохнула и плавно кивнула.

– Хоросо, Елисей-сан. Я принимаю васе пригласение. Но если рис будет переварен, я не постесняюсь об этом сказать лицно повару!

Мы погрузились по машинам. Гордей, получив координаты, только хмыкнул, но лишних вопросов задавать не стал. Пробки ещё не начали скапливаться, и мы довольно резво долетели до нужного адреса.

Ресторанчик под названием «Южная Сакура» приютился на первом этаже серой бетонной многоэтажки. Вывеска светилась розовым неоном.

Я приказал Гордею остаться снаружи и контролировать периметр, а сами мы зашли внутрь.

Внутри оказалось на удивление чисто и атмосферно. Владельцы явно постарались выжать максимум из скромного бюджета. Заведение было небольшим, выдержанным в традиционных японских тонах. Пространство делилось на уютные кабинки с помощью тростниковых занавесей и бамбуковых перегородок. Мебель тоже стилизовали под бамбук, а на стенах висели гравюры с самураями и горой Фудзи. Ароматы соевого соуса, рыбы и риса плавно перемещались по воздуху.

Нас встретил администратор и проводил за угловой столик. Персонал здесь был… колоритный. То ли буряты, то ли корейцы, то ли и в самом деле японцы – с ходу не разберешь.

Как и любой нормальный человек из среднерусской полосы, я не мог с первого взгляда отличить японца от корейца. Но, разумеется, вслух я об этом говорить не стал. Брякнешь такое при Мизуки и она может обидеться на подобный шовинизм, а мне её кунаи в печени совершенно ни к чему.

Хотя, что говорить о похожести? Азиаты тоже плохо различают европейские лица. Был в моей прошлой жизни такой эпизод из фильма «Мимино», когда Фрунзик Мкртчан и Вахтанг Кикабидзе ждали лифта. Лифт приехал, двери открылись и изнутри вышли два одинаковых японца: одинаковые костюмы, причёски, очки. И потом, когда герои зашли в лифт, то японцы переглянулись и один другому сказал: «Как же эти русские друг на друга похожи!»

Мы уселись на мягкие диванчики. Официант тут же принес меню, влажные теплые полотенца-осибори и расстелил перед нами бамбуковые циновки.

Я ещё по пути заказал огромный сет из разных роллов и суши, которые пробовал ранее, плюс зеленый чай. Так что выбор у меня уже был сделан. Мизуки же, взяв меню в руки, принялась изучать его с прищуром профессионального критика. И вдруг её брови поползли вверх.

– Елисей-сан… – протянула она, не отрывая взгляда от глянцевой страницы. – А ты и в самом деле знаесь толк в выборе заведений. Посмотри-ка. У них здесь в меню есть рыба фугу. Весьма неозиданно для такого… скромного места на окраине.

Мишка тут же вытянул шею, заглядывая в её меню.

– Фугу? Это та самая, от которой ласты склеить можно, если повар криворукий? – спросил он, и в его глазах загорелся нездоровый азарт.

– Любезный, – я повернулся к подошедшему официанту, изобразив легкое недоверие. – Неужели тут ни разу никто не травился? Вы же понимаете, что это яд?

Официант, паренек с непроницаемым азиатским лицом, даже не моргнул.

– Никак нет, господин, – ответил он с легким поклоном. – Наш повар – великий мастер своего дела. Он проходил обучение в Осаке и имеет лицензию. Никто и ни разу в его собственном заведении не был отравлен. Он владеет невероятным мастерством приготовления этой рыбы. Риск равен нулю.

Я усмехнулся:

– Мишка, не хочешь побыть на краю гибели? Заодно проверим, как твоя ледяная живица с нейротоксином справляется.

Мишка самодовольно усмехнулся, поправил воротник рубашки:

– Да я и так постоянно на краю! А с тобой, Еля, так вообще за эту грань регулярно заглядываю. Так что меня какой-то рыбешкой не напугать!

– Ой-ой-ой, какие мы бесстрашные, – заржал я, похлопав друга по плечу. – Ну что же. Ладно. Заказ мы сделали, ждем. Ребята, я пойду пока руки помою. Дорога была пыльная.

Мизуки аккуратно разложила влажное полотенце:

– Так вот зе принесли теплые полотенца, Елисей-сан. Можно протереть руки.

– Да мне как-то привычнее водой с мылом, – отмахнулся я, вставая из-за стола. – К тому же, есть желание попудрить носик.

Мишка гыгыкнул на весь зал:

– Осторожнее там, носик не запудривай до смерти! А то тебе он еще может пригодиться!

– Не стоит беспокоиться о моем носике, Михаил, – парировал я. – Да и свой не стоит совать куда не следует. Так что увидишь красную капусту, то не втягивай её ноздрями!

– Благоразумное замечание, – кивнула Мизуки. – Имбирь лучсе совать в рот.

Я развернулся и направился вглубь коридора.

Конечно же, цели моего визита были далеки от гастрономических изысков.

После того, как зашёл в небольшую туалетную комнату, я первым делом закрыл дверь на задвижку. Включил воду в раковине на полную мощность и тем самым создал шумовую завесу. Затем подошел к унитазу.

Обычный белый фаянс. Никакой магии, никаких сложных замков. Приподнял крышку бачка. Вода внутри была холодной. Засучив рукав рубашки, я опустил руку на самое дно.

Пальцы нащупали что-то инородное. Есть!

Я вытащил запаянный пластиковый зип-пакет. Внутри четко прощупывался продолговатый предмет. Флешка. То, что нужно. В пакетике лежал ключ к грязному белью империи Долгополых. Я обтер пакет бумажным полотенцем и сунул его во внутренний карман куртки.

Затем достал из другого кармана заранее подготовленный и упакованный в пластик пакет. Там лежали имперские купюры – вторая часть оплаты для Евлампии Романовны за её работу. Я опустил пакет с деньгами на дно бачка, убедился, что он надежно скрыт под водой, и аккуратно установил крышку на место.

Всё заняло не больше минуты. Я вымыл руки с мылом, посмотрел на себя в зеркало. Лицо спокойное, глаза холодные. Ну и нормально. Выключив воду, я вышел из туалета.

Когда я вернулся за столик, перед ребятами уже стояли огромные деревянные подносы. Ядрёна медь, а готовят тут и в самом деле быстро! Либо у них заготовки были сделаны, либо повара тут со скоростью Мизуки работают.

– О, а вот и еда! – я потер руки, усаживаясь на свое место.

В этот момент Мизуки как раз проводила для Мишки мастер-класс по правильному поеданию японской кухни. Морозов, вооружённый деревянными палочками, смотрел на роллы с легким подозрением, словно те могли на него напасть.

– Миса-сан, – терпеливо, как учительница младших классов, говорила Мизуки. – Ролл следует брать так, стобы палоцки касались только той цасти, где есть водоросли или рис. Вот так, с боков. Затем его нузно слегка окунуть в соевый соус. Но только неболсую цасть! Не стоит купать его там, как младенца в ванноцке! Рис впитает слиском много соли, и вкус потеряется.

Мишка послушно кивнул, попытался захватить ролл «Филадельфия», но тот предательски выскользнул и шлепнулся обратно на поднос.

– Дальсе, – продолжала японка, – Ролл засовываесь себе в рот. Не стоит его откусывать по цастям. Иначе он развалится, и тебе придется собирать рис по всему столу. Вот так

Она изящно подцепила палочками суши с лососем, слегка коснулась рыбой соуса и отправила в рот, прикрыв глаза от удовольствия.

Мишка, кряхтя и высунув кончик языка от усердия, наконец-то смог зафиксировать ролл между палочками. Он смахнул остатки прилипшего риса на салфетку, убрал её прочь и посмотрел на кучки приправ на краю подноса.

– А после того, как попробуесь суси, нузно освезить вкусовые рецепторы кусоцком маринованного имбиря, – добавила Мизуки, указывая на розоватые лепестки.

– Понял-принял, – прогудел Морозов. – А вот это что за зеленая хрень? Похоже на фисташковое мороженое.

Он ткнул палочкой в сторону аккуратной горки васаби.

– О, Миша-сан, это васаби, – ответила Мизуки. – Это специальный усилитель вкуса. Оцень пикантный. Цем больсе его полозись, тем вкус рыбы будет сильнее и ярце раскрываться.

Ядрёна медь, Мизуки, что ты несешь⁈ И ведь с таким серьёзным выражением лица!

Но я не стал вмешиваться. Я же не думал, что мой легковерный друг воспримет её слова настолько буквально!

Мишка, с энтузиазмом исследователя, зачерпнул палочками хороший такой, жирный кусок васаби – размером с крупный лесной орех! Он водрузил зеленую пакость сверху на ролл.

Мизуки улыбнулась и хотела его остановить, но я под столом легонько пнул её по ноге и сделал страшные глаза. Мол, сиди и смотри. Пусть попробует. Опыт ведь завсегда лучший учитель.

Мишка, ничего не подозревая, аккуратненько взял палочками всю эту конструкцию (при этом чуть не выронив её снова), макнул в соевый соус, как показывала Мизуки, и с довольным видом отправил себе в рот. Целиком!

Мы с Мизуки замерли, превратившись в зрителей захватывающего спектакля.

Первые две секунды лицо Морозова выражало гастрономическое наслаждение. Он жевал.

На третью секунду его глаза слегка расширились.

После четвёртой секунды челюсти остановились и начали постепенно открываться.

На пятую секунду лицо Мишки начало стремительно менять цвета. Сначала оно стало розовым, потом пунцовым, а затем приобрело насыщенный свекольный оттенок. Глаза моментально наполнились слезами, став похожими на два влажных блюдца. Казалось, из его ушей сейчас повалит пар, как из закипевшего чайника. Я даже почувствовал, как от него потянуло легким морозным холодком. Неужели ледяная живица попыталась охладить пылающую ротовую полость?

Но надо отдать должное моему другу – он был настоящим бойцом. Аристократ до мозга костей! Мишка не выплюнул еду, не заорал, не стал хватать ртом воздух. Он сжал губы, зажмурился так, что на лбу проступили вены, и мощным глотательным движением отправил ядерный ролл в желудок.

Он даже не потянулся за чаем, чтобы запить!

Выдохнув через нос (при этом мне показалось, что из ноздрей вырвалось зеленое пламя), Мишка промокнул выступившие слезы салфеткой. К нему начал возвращаться нормальный цвет лица.

Он посмотрел на нас с Мизуки, которые сидели, затаив дыхание, и проговорил:

– Ну, что я могу сказать… Вот когда я в деревне у деда сало с хреном ел, примерно такие же вкусовые ощущения были. Но у нас хрен всё-таки поострее будет, пожёстче. А это так… баловство одно. Зеленая горчица.

Я не выдержал и заржал в голос. Мизуки прикрыла рот ладошкой, её плечи сотрясались от беззвучного смеха.

– Миш, ну ты кремень! – выдавил я сквозь смех. – Слушай, так может быть, ты под эту «зеленую горчицу» еще и саке попробуешь? Раз уж пошла такая пьянка!

– А чего бы и нет? – Морозов шмыгнул носом, окончательно приходя в себя. – А что это такое?

– Ну, это традиционный японский алкогольный напиток, – пояснил я. – Рисовое вино. Часто встречается в японской кухне. Наверное, мы с тобой начнем с легкого.

– Это что значит – с легкого? – возмутился Мишка, выпятив грудь. – Гулять так гулять! Тем более, рот я уже вашей горчицей продезинфицировал. Я готов! Давай попробуем!

Я подозвал официанта и заказал кувшинчик саке.

Через пару минут на столе появилась небольшая фарфоровая бутылочка белого цвета и три крошечные пиалочки, больше похожие на наперстки.

Мишка взял одну такую чашечку двумя пальцами, покрутил её на свету, посмотрел на меня, потом на Мизуки.

– Слушайте, я вот что не пойму, – проворчал он. – Почему у вас, японцев, всё такое маленькое? Ну что это за посуда? Мне бы стаканчик граненый, ну или на худой конец рюмочку нормальную, чтобы в руке чувствовалась! А это что? Тьфу, а не размер.

Мизуки с достоинством выпрямилась.

– Миша-сан, это потому, цто мы ценим красоту. И красоту в миниатюре, – менторским тоном произнесла она. – Вот вспомни васи русские статуи. Они зе огромные, монументальные! Памятники размером с дом. А потом вспомни про наси маленькие статуэтки – нэцке. Они изящные, небольсие, в них проработана каздая деталь. Каздому своё. Мозет быть, это потому, цто мы небольсой, островной народ. И мы видим красоту в деталях, а не в масстабах.

– Ладненько, философ ты наш, – усмехнулся Мишка, подставляя свою микро-чашку. – Я всё понял. Давайте пробовать ваше саке. Посмотрим, сколько монументальности в этой детали.

Я разлил теплый прозрачный напиток по чашечкам. Мы подняли их.

– Ну, давайте! Будем! Попробуем, что это за штука такая, – провозгласил Морозов и махом опрокинул содержимое в рот.

Он почмокал губами, прислушиваясь к послевкусию. Посмотрел на пустую пиалку, потом перевел взгляд на меня.

– Ну и как? – поинтересовался я.

– Знаешь, Еля… – Мишка почесал затылок. – Похоже на теплую самогонку. Вроде как на рисе настоянная. Градус есть, но слабенько.

Мизуки удовлетворенно кивнула:

– Да, это она и есть. Рис, вода и кодзи. Есть есё фруктовые, сладкие сорта, но вряд ли здесь, на окраине, подают такие изыски.

Мишка потянулся палочками к очередному роллу, на этот раз благоразумно проигнорировав васаби.

– Ну а вашу рыбу фугу? – спросил он с набитым ртом. – Что, будем сегодня пробовать или как? Я уже готов ко всему!

– Не, Миша, я думаю, что на сегодня с тебя хватит гастрономического экстрима, – проговорил я, попивая зеленый чай. – Удовольствие мы получили, потом как-нибудь попробуем.

– Да чего уж там! – не унимался ледяной маг. – Давайте попробуем сейчас!

Но тут вмешалась Мизуки.

– Миса-сан, – отрезала она. – Эта рыба готовится порядка двадцати минут. Она долзна правильно готовиться. И для её приготовления нузен действительно высококвалифицированный повар. Я, к созалению, не могу допустить, цтобы ты попробовал блюдо из рук целовека, про которого мы ницего не знаем. Я не хоцу потерять друга из-за глупой бравады. Если ты так хоцесь попробовать, то я могу вызвать к себе в поместье специального целовека, который приготовит для тебя этот деликатес. И тогда я буду уверена, цто ты не умресь в корцах.

Мишка посмотрел на её лицо, вздохнул и сдался.

– Раз так… Ладно. Видом я не подам, что расстроился, – проговорил он, подцепляя кусок лосося. – Вкусно, конечно. Ничего не скажу. Но, ребята, наша жареная картошечка с укропчиком, да еще под салатик из свежих овощей со сметаной, да с котлеткой… Это же гораздо вкуснее! И безопаснее!

– Дазе спорить не буду, – улыбнулась Мизуки, отпивая чай, – Каздому своё.

Мишка с важным видом кивнул и дальше зачавкал, уничтожая сет со скоростью промышленного комбайна. Я тоже присоединился к трапезе, чувствуя, как приятная тяжесть в кармане греет душу.

* * *

После того как мы посидели в ресторане, и попрощались до завтра, я приказал Гордею гнать в Красногорск.

Родовое поместье Ярославских словно ждало нас. Хотя, так оно и было. Наш «город в городе» жил своей размеренной жизнью. Проехав через аллеи старого парка, машина остановилась у парадного крыльца главного особняка.

Я взлетел по мраморным ступеням, кивнул охране и направился прямиком в кабинет отца.

Святослав Васильевич находился у себя. Отец сидел за массивным столом из красного дерева.

– Здравствуй, Елисей, – пробасил он. – Ты сегодня рановато. Есть новости?

– Доброго дня, отец, – я подошел к столу и положил перед ним пластиковый пакет с флешкой. – Есть. И весьма жирные. Пчёлка из улья Долгополых записала нам песенку. Здесь есть то, что нас заинтересует. Вернее, та часть, которую Фрол Терентьевич так старательно прячет от Имперской Канцелярии и своих акционеров.

Брови отца слегка дрогнули. Он взял пакет, повертел его в руках.

– Неплохо поработал, сын. Сейчас вызову юристов. Посмотрим, что за козыри легли к нам в руки.

Через пять минут в кабинет вошли двое лучших юристов: сухопарый Игнат Петрович и молодой очкарик Виктор Валентинович. Оба в костюмах, оба с ноутбуками.

Мы вставили флешку в изолированный ноутбук. Виктор запустил антивирусные протоколы, проверил на наличие магических и цифровых закладок-уничтожителей. Все было чисто. Евлампия не обманула наши ожидания.

Началась работа.

Спустя два часа тщательного изучения таблиц, теневых реестров и сканов договоров, картина начала проясняться. И картина для Долгополых вырисовывалась с весьма неприглядной стороны.

Мы получили представление о том, где именно строительная компания Долгополых накалывала своих акционеров, завышая сметы на материалы втрое. Мы видели, где Долгополые имели незаконные налоговые послабления через подкупленных чиновников в мэрии. И, самое главное, мы нашли офшорные «помойки», куда выводились тысячи имперских рублей, украденных у дольщиков.

Отец откинулся на спинку кресла, сложил руки домиком на груди. Его лицо озарилось улыбкой.

– Да, Елисей… – протянул он, глядя на меня с нескрываемым уважением. – Работу ты проделал колоссальную. Чтобы выявить такие схемы официальным путем, через аудит и шпионаж, нам потребовалось бы не меньше полугода копать. Да и потом еще неизвестно, правильно бы мы сложили пазл или нет. Фрол хитер, но его жадность и уверенность в безнаказанности сыграли с ним злую шутку.

– Стараюсь во славу Рода, отец, – я чуть склонил голову.

– Ну что же, – Святослав Васильевич перевел взгляд на юристов, которые сидели с горящими глазами, понимая, какую бомбу они только что раскопали. – Игнат, Виктор. Забирайте копии файлов. Начинайте готовить юридическое обоснование. Ищите связи, готовьте иски в Имперский суд через подставные фирмы. Мы должны будем обложить Долгополого красными флажками со всех сторон. Но пока – полная секретность.

– Слушаемся, Ваша Милость, – хором ответили юристы, собирая технику.

Они поклонились и покинули кабинет.

Мы остались вдвоем. Я подошел к бару, налил стакан минеральной воды. Горло пересохло от долгого обсуждения цифр.

– А мы пока разработаем план действий на тот случай, если суды затянутся, – произнес отец, барабаня пальцами по столешнице. – Фрол будет изворачиваться. У него везде свои люди.

– На этот случай, отец, – я повернулся к нему, опираясь бедром о барную стойку, – у меня есть идея. Мы можем вполне себе взять и заработать на этой грязи. Заодно устроим небольшое, но очень болезненное обезвоживание бюджета Долгополых. Прямо сейчас, не дожидаясь судов.

Отец нахмурился, его стальной взгляд сфокусировался на мне.

– В каком смысле? Что ты задумал, Елисей?

Я подошел к столу, развернул к нему монитор ноутбука и ткнул пальцем в одну из таблиц.

– Смотри. Вот тут, в третьем реестре, есть сеть небольших компаний, зарегистрированных в Воронежской области. Склады, логистические центры. По документам убыточные предприятия. Они генерируют одни долги. Неизвестно, как они вообще держатся на плаву и не банкротятся.

– И что с того? Обычные фирмы-однодневки для списания налогов, – пожал плечами Святослав Васильевич.

– А вот и нет, – я хищно усмехнулся. – Если посмотреть их выписки по счетам, то выясняется интересная деталь. Они исправно, месяц за месяцем, платят головной корпорации Долгополого нехилые суммы за аренду оборудования и консалтинговые услуги. По сути, Фрол перекачивает через них грязный нал, легализуя его как доход от аренды.

– И что ты предлагаешь? – отец подался вперед, явно заинтересовавшись.

Я допил воду, поставил стакан на стол и оперся руками о спинку кресла.

– Я предлагаю вот что. Эти компании-пустышки обременены долгами перед мелкими подрядчиками. Долги копеечные по меркам аристократов, но они есть. Если мы, через подставных лиц, быстро скупим эти долги, то сможем предложить владельцам выкупить их территории. Вроде как заинтересованы в постройке новых заводов на этом месте. Чтобы приблизить производство к линии Рубежа с юга.

Отец кивнул, его глаза сузились.

– Продолжай.

– Как только нам продадут эти склады и центры, то выплаты Долгополому за «аренду» мгновенно прекратятся. Денежный кран перекроется. Фрол лишится стабильного потока легализованного нала. Но это еще не всё.

Я сделал паузу:

– Долгополый не сможет ничего сделать, потому что официально он не владеет этими компаниями, он лишь предоставляет им услуги! Если он сунется защищать их, ему придется признать свою связь с этой отмывочной сетью. А это ведь уголовное дело и позор на всю Империю. Но он может купить эти компании! И в итоге заплатит столько, сколько ему бы не хотелось. Нам они всё равно не нужны, а так…

Святослав Васильевич молчал около минуты. В кабинете было слышно тиканье напольных часов. Затем он откинул голову назад и разразился смехом.

– А ведь неплохо, Елисей! – произнес он. – Да в тебе спит гениальный рейдер! Ты хочешь продать ему то, что ему совсем не нужно!

– Именно так, отец. Ударим по больному месту. Без больших денег он не сможет финансировать своих наемников и покупать лояльность чиновников. А когда он ослабнет… тогда мы ударим по нему в другом месте.

Отец кивнул:

– Я горжусь тобой, сын. Ты мыслишь не как юнец, а как опытный стратег. Запускай этот план. Я выделю тебе нужные средства из фонда рода для скупки долгов. Действуй!

– Будет сделано, – я кивнул в ответ и пожал крепкую руку.