Текст книги "История Гиены. Хроника подлинного расследования [Книга III]"

Автор книги: Алексей Ракитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Пуля этого патрона была лёгкой, достаточно сказать, что советские пули такого калибра были тяжелее примерно на 10% и даже более (их вес начинался от 7,9 гр; имелись, разумеется, и исключения, вроде зажигательной пули, но их можно считать экзотикой). Чтобы компенсировать снижение дульной энергии из-за пониженной массы пули, метательный заряд был немного увеличен, что влекло за собой весьма важное следствие – при стрельбе из любых типов оружия, даже короткоствольного пистолета, скорость пули превышала скорость звука (надо иметь в виду, что скорость пули напрямую зависит от длины ствола). Это обуславливало неэффективность глушителей, поскольку последние хорошо снижают звук выстрела только в тех случаях, когда пуля, преодолевая дульный срез, обладает скоростью ниже звуковой.

Почему это было важно в рассматриваемом случае? Да потому, что глушитель – это аксессуар из арсенала профессионального убийцы. Полицейскому глушитель не нужен, более того, их использование правоохранительными органами в США при выполнении штатных задач прямо запрещено. То, что преступник имел в пистолете патроны «Супер Вэл» с массой пули 110 гран, однозначно свидетельствовало о том, что никаких планов, связанных с убийством Мэннинг и Оффермана, этот человек не имел. Если бы он готовился к двойному убийству ночью, то взял бы с собою глушитель и другие патроны.

Это был интересный вывод, но детективы сделали его независимо от результатов баллистической экспертизы. Последняя дополнила их предположения важным аргументом, но не более того.

А вот с судебно-медицинской экспертизой всё оказалось куда интереснее. Перво-наперво, экспертиза признала смерть обоих потерпевших именно от огнестрельных ран, что представлялось и без того довольно очевидным. Во-вторых, она констатировала отсутствие побоев или иных следов грубого принуждения, что также хорошо отвечало сложившейся в головах полицейских картине случившегося. В крови погибших были выявлены следы алкоголя, что также ничуть не удивляло, принимая во внимание тот романтический ужин, что состоялся у погибших за несколько часов до смерти.

На большом пальце правой руки убитой женщины оказалась найдена маленькая частица краски. С точным определением её цвета эксперты испытали определенные затруднения, поскольку она была слишком мала для выяснения цвета при естественном освещении, а при рассмотрении под микроскопом на неё падал сильный световой поток, способный исказить цвет. По общему мнению всех, кто видел обнаруженную частицу, она являлась зелёной или голубой, т.е. являлась достаточно тёмной. В доме Оффермана не было подобной краски, точнее говоря, там вообще не имелось краски, поскольку жильё было съёмным, и никакими работами по его благоустройству Роберт не занимался. Очень вероятно, что появление краски было связано с преступником, перенос частицы мог произойти во время связывания рук Александры, но в начале 1980 г. появление в деле этой улики особого интереса сотрудников следствия не вызвала.

Самая интересная часть экспертизы касалась выводов об имевшем месте половом акте и обнаруженной сперме. Казалось бы, детективы предполагали изнасилование Александры Мэннинг, сама поза трупа указывала на это, но… половой акт имел место между Робертом и Александрой! Никакого изнасилования не было! Сперма Оффермана найдена как в теле Мэннинг, так и на его собственном животе, погибший являлся выделителем, и группа крови, определенная по эякуляту, совпала с его собственной, так что никаких особых сомнений вывод медиков не вызвал.

Но их заключение переворачивало картину произошедшего с ног на голову.

Что же получалось? Преступник примерно в 22:45—23:00 проникает в пустой дом №767 по Авенида-Пекуэна, проводит его обыск, разблокирует все двери во дворы, находит и съедает индейку, а кости аккуратно складывает в пакет и прячет в кустах под забором. После этого, обдумывая, видимо, варианты бегства, осматривает соседний двор Добсонов, забирает у них велосипед и прячет его опять-таки, во дворе Оффермана. Видимо, во время этого осмотра преступник убедился, что рядом находящийся кондоминиум пустует, но это открытие его заинтересовало мало, и он вернулся в дом №767. Около полуночи появляются хозяева, но… ничего не происходит! Им никто не мешает и преступник не нападает. Офферман и Мэннинг занимаются сексом, благополучно заканчивают это дело и возможно засыпают, а возможно и нет – это не принципиально. Главное заключается в том, что преступник заявил о себе примерно в 2 часа ночи или даже позже, учитывая, что выстрелы прогремели в 03:04. Если рассуждать совсем уж дотошно, то на запугивание жертв и их связывание вряд ли требовалось более 10 минут, поэтому нападение вполне могло начаться и в 02:30, и в 02:45.

Отсюда рождался вполне обоснованный вопрос: а что преступник делал в интервале от полуночи до момента начала нападения, т.е. на протяжении, по меньшей мере, двух часов? Он слонялся по окрестностям, а потом решил вернуться, или же он вообще никуда не уходил из дома и наблюдал за половым актом будущих жертв из темноты?

Если последняя догадка была верна, то эта деталь сразу переводила преступление в разряд сексуальных. Главным мотивом преступника в этом случае становилось вовсе не намерение ограбить и не намерение убить.

В этой связи детективы вспомнили показания одной из соседок погибших, которая заявила, что около полуночи слышала голоса Мэннинг, Оффермана и ещё одного мужчины, чей голос был свидетельнице незнаком. Полицейские опрашивали всех друзей и знакомых погибших, и никто из них не признался в том, что был на парковке перед домом №767 около полуночи. Мог ли этим третьим быть преступник? Если этот человек не был вовлечён в преступление, то почему не нашёл времени связаться с полицией и сообщить о себе?

А кроме того, кто-то из детективов припомнил историю с нападением на Присциллу Даффи и Абеля Плайя с ночь на 1 октября 1979 г. С описания этого преступления начиналась настоящая глава. Полицейский не поленился отправиться на склад вещественных улик и попросил показать ему шнур, которым связывались Даффи и Плайя. Он увидел перед собой белый нейлоновый шпагат, свитый из трёх нитей по 16 волокон в каждой. Единственное отличие этих пут от тех, которыми связывались Мэннинг и Офферман, заключалось в том, что шнур был цельным, а не связанным из отдельных коротких кусочков.

Крайне заинтригованный этим открытием, детектив сообщил о нём руководству. Была назначена соответствующая экспертиза, которая подтвердила идентичность нейлонового шнура с мест обоих преступлений.

А о том, что в обоих случаях преступник был обут в кроссовки «adidas runner» размером 8,5 полицейские знали и без всяких экспертиз.

Глава 4. Двойное убийство в Вентуре

К концу января 1980 г. расследование, проводимое окружной прокуратурой и Департаментом полиции Голеты по факту двойного убийства Оффермана и Мэннинг, пришло к твёрдому пониманию того, что данное преступление совершено «залётным» преступником, т.е. не жителем города. Голета в конце 1970-х гг. по праву считалась городом миллионеров, который иногда даже называли «спальней Санта-Барбары», имея в виду, что состоятельные люди работали на территории округа, а жить и отдыхать возвращались в Голету. При этом криминогенная обстановка на территории округа Санта-Барбара на протяжении 1960-1970-х гг. постоянно ухудшалась. Весьма выразительно этот процесс охарактеризовала статистика, оглашенная шерифом округа Джоном Карпентером (John Carpenter) в конце января 1979 г. Эти цифры газета «Санта-Барбара ньюс-пресс» («Santa barbara News-Press») привела в выпуске от 27 января 1980 г.

Согласно данным Карпентера в 1979 г. на территории округа были убиты 27 человек, из них 4 погибли в результате двойных убийств. В обоих случаях двойных убийств погибали разнополые пары. По расовому признаку жертвы распределялись в следующих соотношениях: 13 погибших белые, 8 – латиноамериканцы, 5 – чернокожие, 1 – индеец. В результате применения огнестрельного оружия погибли 16 человек, от ран, нанесенных холодным оружием, 10. Ещё 1 человек был задушен. Средний возраст погибших составил 32 года. Джон Карпентер, занимавший должность шерифа округа с 1971 г., констатировал, что минувший 1979 г. явился самым неблагополучным на его памяти. По числу тяжких насильственных преступлений этот год оказался рекордным. Динамика и в самом деле выглядела пугающей: в период 1960—1978 гг. включительно на территории округа было убиты 171 человек, т.е. в среднем погибали 9 в год, а в одном только 1979 г. – 27. Налицо был трёхкратный рост от усредненного показателя за 19 предшествующих лет.

Перебрав всех горожан, имевших более или менее значимый криминальный опыт, Департамент полиции Голеты вполне обоснованно обратил свой взор на окружавшую его территорию, т.е. город Санта-Барбару и одноименный округ. Именно оттуда мог и, скорее всего, приехал убийца Оффермана и Мэннинг, и именно туда он, по-видимому, отбыл после совершения преступления. Работать на территории, не входившей в пределы городской черты, полиция Голеты не могла, поэтому привлечение к расследованию службы шерифа выглядело не только логичным, но и неизбежным. На этом этапе, т.е. в конце января 1980 г., двойное убийство в Голете привлекло внимание и полиции штата Калифорния, сотрудники которой прекрасно помнили о похождениях Гиены на территории округов Сакраменто, Санта-Моника, Йоло, Аламида и др., описанные в предыдущих частях этой книги. Запросив копии некоторых документов расследования и внимательно их изучив, сотрудники полиции штата рекомендовали занятым расследованием детективам связаться с Группой «Западня» из округа Сакраменто, точнее, тем, что от неё осталось.

К февралю 1980 г. от прежде многочисленной и хорошо финансируемой группы мало что осталось. Последнее нападение на территории округа Сакраменто, которое в то время связывалось с активностью Гиены, относилось к апрелю 1978 г. (эпизод №31, нападение вечером 14 апреля на девушку-няню), т.е. уже почти два года столица штата и прилегавшие к ней территории жили в условиях относительного покоя. Сотрудники Группы «Западня» переключались на другие дела, что следует признать совершенно оправданным, финансирование сворачивалось, и в начале 1980 г. лишь три детектива продолжали расследовать серию изнасилований, произошедших в восточном Сакраменто с июня 1976 г. по апрель 1978 г.

Среди них был и сержант Джеймс Бивенс (James D. Bevins), упоминавшийся уже на страницах этой книги. Получив сообщение о необычном двойном убийстве в Голете, сержант в первой декаде февраля 1980 г. отправился туда. Изучив документы, связанные как с убийством Оффермана и Мэннинг, так и случаями проникновений в жилые дома, имевшими место вечером 29 декабря 1979 г., Бивенс задал вполне резонный вопрос: известно ли что-то об анонимных телефонных звонках в домах потерпевших? В сопровождении местных полицейских Бивенс объехал все дома, в которые вторгался неизвестный, и поговорил с их обитателями. Оказалось, что по одному из адресов непристойный телефонный звонок действительно имел место примерно за месяц до описываемых событий (т.е. в первой декаде января 1980 г.). Телефонную трубку подняла хозяйка дома, она услышала бессвязный набор скабрезных фраз и, решив, что звонит какой-то гиперсексуальный школяр, положила трубку. Более звонков не раздавалось. Бивенс уточнил, мог ли узнать телефонный номер вор-«домушник», проникший вечером 29 декабря в дом? Оказалось, что мог, поскольку он был написан на стикере, помещенном под небольшое стекло прямо на телефонном диске.

В понедельник 11 февраля Бивенс принял участие в совещании, посвященном ходу расследования двойного убийства в Голете. В нём также участвовали представители Департамента полиции Голеты, службы шерифа округа Санта-Барбара, а также помощник окружного прокурора (тут следует иметь в виду, что нарезка прокурорских округов не совпадает с границами шерифских, кроме того, помимо прокуроров, числящихся за департаментами юстиции штатов, на той же самой территории действуют и прокуроры федерального подчинения. Поэтому хотя город Голета в административном отношении и не входил в состав округа Санта-Барбара, расследование тяжких преступлений на его территории относилось к компетенции одноименной окружной прокуратуры. Полиция же Голеты и служба окружного шерифа принимали на себя функцию исполнения поручений помощника прокурора по следствию и обеспечивали оперативное сопровождение розыскных мероприятий.)

Совещание получилось неожиданно конфликтным. Бивенс доказывал, что таинственным вором-«домушником», совершим набег на Голету вечером 29 декабря, и убийцей Оффермана и Мэннинг, является тот самый насильник из восточного Сакраменто, которого Группа «Западня» безрезультатно ловила уже не первый год. Преступник мигрировал из округа Сакраменто сначала в область залива Сан-Франциско, а теперь спустился к югу более чем на 400 км и принялся действовать в одном из самых богатых районов Калифорнии. Свою точку зрения Бивенс обосновывал большим количеством совпадений криминального поведения Гиены с тем, что продемонстрировал убийца из Голеты вечером 29 декабря и в ночь на 30 число. А именно: способ связывания жертв, проникновение через стеклянные двери со стороны заднего двора, заблаговременное обеспечение возможности отхода из здания в разных направлениях (в доме №767 по Авенида-Пекуэна были открыты все 3 двери в оба дворика), подсматривание за половым актом проживающих в доме и последующее нападение (что демонстрировал Гиена), маскировка сексуального мотива и оставление связанных жертв в одиночестве (что позволило Александре Мэннинг спрятать украшения). Список совпадений, оглашенный Бивенсом, превышал 30 пунктов, там упоминалась и спортивная обувь, и реакция служебной собаки на странный запах преступника, и многое другое.

Присутствовавшие выслушали сержанта без особого удовольствия, и их реакцию можно понять. Нет такого должностного лица, которому пришлась бы по нраву гипотеза о появлении в зоне его ответственности серийного насильника, а теперь уже и убийцы! Оппонировать Бивенсу взялся сержант Службы шерифа округа Санта-Барбара Уилльям Бейкер (William Baker). Следует признать, что сделал он это не без некоторого изящества.

Бейкер справедливо указал на то, что возраст Оффермана и Мэннинг явно превышает возраст лиц из «диапазона приемлемости» Гиены. Сержант полюбопытствовал у Бивенса, многие ли из жертв насильника из восточного Сакраменто имели возраст 35 и более лет (напомним, что возраст Александры Мэннинг 35 лет, а Роберта Оффермана – 44). Бивенс ответил, что ему известно о двух таких случаях, очевидно, он имел в виду нападения на 41-летнюю Роуз Скотт (эпизод №3) и Дениз Кент, 56 лет (эпизод №27). Но подумав немного, признал, что в этих случаях женщины в возрасте не являлись главными объектами посягательств, поскольку рядом с ними находились совсем юные дочери. Матери просто являлись преградами, которые преступник был вынужден устранять, поэтому зрелых женщин следовало признать случайными жертвами. У Гиены существовала чёткая ориентация на молодых женщин и юных девушек, что Бивенс и был вынужден признать.

Правда, нельзя было полностью исключить возможность ошибочного определения преступником возраста Александры Мэннинг. Она очень хорошо выглядела, имела прекрасную ухоженную кожу, и если преступник увидел её в сумерках, скажем, когда она выходила из автомашины Оффермана, то вполне мог посчитать её гораздо моложе, нежели это было на самом деле. Кроме того, если Гиена действительно подсматривал за половым актом будущих жертв, то испытанное им сексуальное возбуждение могло до некоторой степени повлиять на принятие решения о нападении.

В общем, сержант Бивенс пытался доказать, что двойное убийство в Голете явилось делом рук насильника из восточного Сакраменто, мигрировавшего далеко на юг, а сержант Бейкер ему оппонировал. По результатом совещания 11 февраля было принято решение считать убийство Оффермана и Мэннинг не связанным с Гиеной и в последующем расследовании исходить из того, что преступник действует в схожей с насильником манере, но имеет другие возрастные предпочтения и склонен к большей жестокости.

Информацию о проведенном в понедельник совещании скрыть от средств массовой информации не удалось. Сначала репортаж о нём дало местное телевидение, а потом журналист «Сакраменто би» обратился за разъяснениями в офис шерифа округа Сакраменто. С разъяснениями взялся выступать хорошо знакомый нам по первой части «Истории Гиены» пресс-секретарь Билл Миллер. Этот златоуст в присущей ему манере наговорил много такого, чего говорить на самом деле не следовало. 16 февраля в газете появилась статья, посвященная командировке сержанта Бивенса в Голету. По текстовому объёму эта публикация явилась, пожалуй, самой большой из числа всего, опубликованного ранее по теме нападений Гиены. Пресс-секретарь разливался соловьём и демонстрировал совсем ненужную осведомленность в деталях. В частности, он не только подтвердил факт проведения совещания 11 февраля, но и сообщил о возникших там разногласиях, чего делать нельзя было ни в каком виде. Преступник оставался на свободе, следил за всеми сообщениями средств массовой информации о себе самом и своих деяниях, и предоставление ему информации о разногласиях между следственными работниками следовало признать недопустимо опрометчивым. Не остановившись на этом, многословный пресс-секретарь для чего-то упомянул о том, что Гиена ещё на первом этапе своей активности грозил перейти к убийствам жертв, в частности, во время нападения 17 мая 1977 г. он прямо заявил, что «в следующий раз убьёт двоих». Непонятно, для чего Миллер говорил всё это, ничего кроме паники населения такого рода воспоминания вызвать не могли.

Несмотря на несовпадение взглядов на возможное наличие связи между преступлениями в округе Сакраменто и двойным убийством в Голете, взаимодействие правоохранительных органов не прекратилось. Поскольку детективы служба шерифа округа Санта-Барбара считали убийцу приезжим, то почему бы не проверить подозрительных людей, перебравшихся из Сакраменто и его окрестностей на юг? В течение четырёх недель проверялись бывшие тюремные сидельцы, жившие в северных округах штата и выехавшие во второй половине 1979 г. для проживания либо в округ Санта-Барбара, либо в соседние округа. Почти два десятка человек прошли необходимые проверочные мероприятия, включавшие в себя опросы, изучение alibi, в случае отсутствия такового – допрос с использованием полиграфа и т. п. Нескольких человек отыскать не удалось, причём не всегда можно было быстро понять, скрывается ли разыскиваемый, или его планы попросту изменились, и он уехал вовсе не туда, куда планировал. Такое, кстати, тоже происходит довольно часто, поскольку население в Америке очень мобильно, и люди с завидной регулярностью переезжают с место на место, меняя работу. Понятно, что человеку без постоянной работы и не владеющему сколько-нибудь ценной недвижимостью, бросить всё и решиться на переезд гораздо проще, нежели тому, кто обременён ипотекой, скован семьёй, необходимостью обучать детей в хороших школах и т. п. суетными проблемами.

Тут нельзя не отметить и то, что проверке подвергались не только жители округов Сакраменто, Йоло, Санта-Клара и других северных районов, перебравшиеся в Голету или Санта-Барбару, но также и выходцы из южной и восточной Калифорнии. Главным критерием отбора подозреваемых являлось наличие судимости по комбинации нескольких обвинений, а именно: проникновение в жилища, сопряженное с насилием, либо с угрозой насилием в отношении проживающих, и плюс к этому – правонарушения на сексуальной почве.

В марте полемика между сержантами Бейкером и Бивенсом вспыхнула с новой силой. То есть, на самом деле, быть может, никакого обострения и не было, но журналисты «Сакраменто би» взяли у них интервью и скомпоновали довольно острый материал, который и был тиснут в номере от 13 марта. Помимо Бивенса в эту статью попал и лейтенант Рэй Рут, начальник Группы «Западня», точнее, того, что от неё к тому времени осталось. Лейтенант поддерживал, кстати, точку зрения подчинённого и доказывал, что подозрения в причастности Гиены к двойному убийству в Голете весьма обоснованы. Изложенный в статье обмен мнениями трудно назвать продуктивным ввиду того, что происходил он заочно, а кроме того, публично. Озвучивать детали преступлений, составляющих служебную тайну ещё незаконченного расследования, вряд ли было умно. Оправдать такое поведение сложно. Особенно неуместными явились рассуждения о том, что следственным органам известна обувь, в которой ходил преступник во время убийства в Голете, причём оказались озвучены как фирма-производитель, так и размер. Размер, правда, был указан неправильный – это, видима, была тонкая полицейская игра! – но сам по себе факт разглашения таких деталей представляется вопиющим. Никакая полицейская «многоходовочка» не оправдывает подобную болтливость должностных лиц. Понятно, что преступник, прочитав эту статью, немедленно уничтожил обувь, тем самым лишив правоохранительные органы весьма весомой улики.

По иронии Судьбы, точнее, по её мрачному капризу, в тот самый день, когда «Сакраменто би» опубликовала упомянутую статью, в городе Вентура, административном центре одноименного округа, произошли драматические события, имевшие непосредственное отношение к затронутой газетой теме.

Округ Вентура, вместе с примыкающим к нему с запада округом Санта-Барбара, иногда называют «золотым побережьем» Калифорнии или «золотой дугой», имея в виду полукруглый контур прибрежной полосы. Эпитет «золотой» в этих словосочетаниях вряд ли требует пояснения – это территории, где селятся богатые и влиятельные, там низкая преступность, дорогая недвижимость, прекрасные климат и природа. В городе Вентура в доме №573 по Хайт-Пойнт-драйв (High Point drive) в первой половине марта 1980 г. проживала семейная пара – Лаймен и Шарлин Смит (Lyman Smith, Charlene Smith).

Эти люди заслуживают того, чтобы сказать о них несколько слов. В этой книге немало уже рассказано невыдуманных историй из американской жизни, но история Смитов интересна тем, что принадлежит к числу тех, которые символизируют «американский успех».

Лаймен Смит родился 7 апреля 1936 г. в Айдахо, штате гор и лесов. Закончив там школу, Лаймен сумел поступить в престижную юридическую школу в Беркли, штат Калифорния, известную под названием «Боалт холл» («Boalt Hall»). Название это, кстати, очень интересно само по себе, почитайте историю калифорнийского юриста Джона Генри Боалта (John Henry Boalt), доказывавшего в 1870-х гг. интеллектуальное превосходство белых американцев над китайцами и инициировавшего принятие первого в США закона, ограничивавшего иммиграцию по расовому признаку. Закончив обучение в юридической школе в 1961 г., Лаймен Смит в октябре того же года устроился в окружную прокуратуру Вентуры, в январе следующего года получил должность помощника прокурора, а в октябре 1963 г. из прокуратуры ушёл. Вместе с товарищами по учёбе в «Боалт холл» он создал юридическую фирму «Бич, Стоун и Смит» («Beach, Stone & Smith»), названную по фамилиям соучредителей. В последующие годы в качестве партнёра к этой троице присоединился Филипп Дресчер (Phil Drescher), а Бич и Стоун отделились. Чуть позже к Смиту и Дресчеру присоединились женщина-адвокат Бикси Ромни, в результате чего компания преобразовалась в «Ромни, Смит и Дресчер» («Romney, Smith & Drescher»).

Фирма предоставляла комплексное юридическое обслуживание как по гражданским, так и уголовным делам. Лаймен специализировался на гражданском праве, прежде всего корпоративном, защищая интересы клиентов в судах всех уровней. Дела у фирмы шли сначала хорошо, а потом – очень хорошо. Помимо основной работы в юридической фирме, Лаймен Смит, подкопивший к началу 1970-х гг. серьёзный капиталец, принялся инвестировать его в недвижимость, скупая дома в округе Вентура на этапе строительства и перепродавая, либо сдавая их в аренду после окончания стройки. К концу 1970-х гг. Лаймен стал владельцем ряда кондоминиумов, сдача которых в аренду также приносила стабильный доход.

В общем, не зря же говорится, что деньги идут к деньгам!

В 1955 г., в возрасте 19 лет, Смит женился, в браке родилось трое детей: в 1962 г. – дочь Дженни, в 1965 – сын Джей, а в 1968 г. – ещё один сын, Гэри. Марджори, жена Лаймена, женщиной была очень привлекательной и притом неглупой, но как это часто бывает именно с неглупыми женщинами, она испытала на себе последствия того специфического явления, что принято обтекаемо называть «кризисом среднего возраста успешных мужчин». Речь идёт о потребности состоявшихся бизнесменов, творческих личностей и наделенных высоким самомнением богатых мужчин найти замену постаревшей супруге в лице молодой и не отягощенной нравственными принципами стервочки. При этом ни общие дети, ни совместно нажитое имущество, ни репутационные потери мужчину не останавливают, для него молодая, или условно молодая новая жена, является статусным приобретением вроде спорткара или яхты. Эта позорнейшая мужская слабость сродни предательству, и хотя автор сам является немолодым уже мужчиной, он должен признать, что оправданий такому поведению не находит. Вообще никаких!

Не обошла упомянутая слабость и Лаймена Смита. В 1972 г. после 17 лет брака он оставил Марджори с детьми, опеки над которыми не добивался. К этому времени у успешного адвоката развивался бурный роман с Шарлин Дойл (Charlene Doyle), носившей в девичестве фамилию Херценберг (Herzenberg). Об этой даме тоже следует сказать несколько слов, поскольку она имеет к дальнейшему повествованию непосредственное отношение.

Шарлин Херценберг родилась в апреле 1946 г., т.е. она была ровно на 10 лет младше Лаймена Смита. Она рано осталась без родителей, трагически погибших в ДТП, и воспитывалась бабушкой, проживавшей в городе Камарилло, расположенном в непосредственной близости от Вентуры. В 1964 г. она закончила школу, поступила в колледж в Вентуре, отучилась там один год и… правильно рассудив, что красивой девушке диплом в обузу, учёбу забросила. Шарлин подалась в секретари и, сменив два места работы, устроилась в юридическую фирму «Тэйлор, Стоун и Сторч» («Taylor, Stone and Storch»). Внимательные читатели наверняка в этом месте напрягутся – и недаром! Стоун, чья фамилия фигурировала в названии фирмы, являлся тем самым Стивеном Стоуном, что учился вместе с Лайменом Смитом в школе «Боалт холл», а потом создал с ним совместную фирму. Чуть позже Стоун ушёл из этой фирмы, но отнюдь не из нашего повествования, в своём месте мы ещё его попомним…

Итак, в 1967 г. Шарлин устроилась в адвокатскую контору и с удивлением поняла, что ей нравятся «законники». Нет, ну в самом же деле, юную девушку можно понять: люди с юридическим образованием хорошо говорят, отлично воспитаны, носят костюмы и галстуки, а самое главное – у них много денег! Разумеется, у тех, кто успешен. У Шарлин в тот самый год закрутился роман с Майклом Дойлом (Michael Doyle), автомехаником и любителем мотоциклов. Шарлин провела с возлюбленным воспитательно-просветительскую работу, доходчиво разъяснила ему, что обветренное лицо, идиотская бандана и запах машинного масла не красят мужчину и – вуаля! – Майкл снял бандану, облачился в рубашку с галстуком и отправился на собеседование в полицейскую академию. Смеяться не надо, всё так и было.

У этого самого Майкла Дойла ранее имелось кое-какие столкновения с законом и недопонимание некоторых его положений, что теоретически должно было закрыть дорожку в правоохранительные органы, но удивительным образом прежние стычки с полицией не помешали ему поступить в академию. Автор имеет очень сильные подозрения, что знакомство Шарлин Херценберг со Стивеном Стоуном сильно облегчило путь Майкла в правоохранительную систему, но… это всего лишь догадка. Как бы там ни было, байкер и автомеханик бодро отучился в академии и после её окончания пошёл в патрульные в службу шерифа округа Вентура. Шарлин вышла замуж за Дойла, но довольно быстро убедилась, что сотрудник службы шерифа – это, конечно, здорово, но не настолько, как известный адвокат вроде тех, что день за днём сновали вокруг предприимчивой секретарши. Сновал где-то неподалёку, кстати, и Лаймен Смит, который сохранил прекрасные отношения с прежним деловым партнёром Стивеном Стоуном и регулярно виделся с последним. В один из мимолётных визитов в офис Стоуна он повстречался с красивой секретаршей и… в этом месте приходит на ум анекдот про стюардессу упавшего в джунглях самолёта⁶.

Итак, завязался бурный роман, который окончился тем, что Шарлин Дойл развелась с Майклом Дойлом в мае 1972 г., а Лаймен Смит оставил Марджори с детьми. В 1975 г. он закончил бракоразводный процесс и через несколько месяцев женился на Шарлин. Обосновалась пара в прекрасном доме №573 по Хайт-Пойнт-драйв, стоявшем на террасе, врезанной в косогор. Из-за перепада высот в этой части улицы не существовало сплошной застройки, к дому примыкало лишь одно домовладение. Место было тихим, даже интимным, с прекрасным видом из окон – настоящее любовное гнёздышко!

Карьера Лаймена Смита во второй половине 1970-х гг. шла в гору. Он стал руководителем отделения Демократической партии в округе Вентура, сделался главой местного «Ротари-клуба», а также некоторых других клубов, на ниве партийной работы близко познакомился с Джерри Брауном (Edmund Gerald «Jerry» Brown), ставшим губернатором Калифорнии в 1975 г. Стивен Стоун, бывший деловой партнёр Смита, тоже сильно рос в профессиональном плане и стал членом Верховного суда штата. Вполне ожидаемо он принялся подтягивать Лаймена Смита за собой. В начале 1980 г. последний был включен в «короткий список» кандидатов в члены Верховного суда, состоявший всего из 4 фамилий. Шансы Смита расценивались в сравнении с другими кандидатами как наибольшие в силу его большого опыта и личных связей. Нового судью в Верховный суд штата должен был выбрать из предложенного «короткого списка» губернатор, который принадлежал к той же Демократической партии, что и Смит, так что сомнений в скором карьерном рывке Лаймена практически ни у кого не возникало.

Поменялась к лучшему и жизнь Шарлин Смит (той самой, что ранее была Дойл, а ещё ранее – Херценберг). Шарлин более не занималась секретарской работой в офисе юридической фирмы, она стала именовать себя «декоратором» и с упоением взялась за украшательство таунхаузов, принадлежавших её мужу. Используя связи Лаймена, она устроилась на хорошую должность в компанию «The gold cellar», занимавшуюся торговлей ювелирными изделиями, но в августе 1979 г. работу эту оставила. Поскольку в то время Лаймена Смита уже стали прочить на должность судьи в Верховный суд штата, возникла необходимость чуть-чуть подчистить биографию его самого и его близких. Чтобы не возникало подозрений относительно возможного конфликта интересов судьи, его жена не должна была иметь связей с крупным бизнесом. Поэтому Шарлин уволилась из ювелирной компании и устроилась на незаметную должность секретаря в муниципальном суде.