Текст книги "Код розенкрейцеров"

Автор книги: Алексей Атеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

ГЛАВА 11

Устав от бесконечных поисков Коломенцева, Валерий Яковлевич Жданко вернулся в свой убогий гостиничный номер и загрустил. Он обегал весь город, побывал практически всюду, куда бы мог отправиться этот, как про себя успел его окрестить Валера, «масон». Но Коломенцев словно сквозь землю провалился. Куда же он делся, а главное, почему столь неожиданно?

Валера перебрал все вероятные ситуации. Допустим, масон узнал о его – Жданко – приезде и решил замести следы. Но какие именно следы? По всей видимости, ничего криминального он не совершил. Да и как мог узнать о нем? Олегов сообщил? Почувствовал вину и позвонил? Маловероятно. А может быть, прочитанный дневник Пеликана толкнул его к действию?

Так ничего и не решив на этот счет, Валера валялся на дребезжащей всеми пружинами гостиничной койке. Наступал вечер – самое неприятное время для командировочного вроде него. Ни знакомых, ни развлечений. Лето – мертвый сезон. Тем более в такой провинциальной дыре, как Тихореченск. Что же остается? Пойти в столовую поужинать, потом купить в киоске какой-нибудь журнальчик типа «Огонька», полистать его и завалиться спать. Перспектива, конечно, кислая.

В Валере боролись два противоположных чувства. Ему до смерти хотелось отличиться и одновременно до смерти хотелось домой, в Москву, к маме! Однако суровое напутствие начальника – сидеть в Тихореченске хоть до посинения, а добиться результатов, было равносильно приказу, ослушаться которого значило загубить карьеру на корню. И ведь он сам виноват. Не прояви идиотского рвения, не доложи о разговоре с Олеговым, сидел бы сейчас в уютной кухоньке под размеренно тикающими ходиками и уплетал бы бабушкины пироги с картошкой и рыбой…

Валера тяжело вздохнул и поднялся с опротивевшей казенной постели. В этот миг зазвонил телефон.

«Из Москвы! – екнуло сердце. – Руководство!..»

– Валерий Яковлевич? – раздался в трубке странно знакомый голос.

– Я.

– Вас беспокоит Елена Донская. Добрый вечер.

– Здравствуйте, – несколько ошарашенно ответил Валера. Он никак не ожидал, что Елена позвонит. А вдруг у нее имеется информация насчет Коломенцева?

– Вы дали свой номер телефона… – неуверенно произнесла девушка и замолчала.

– Конечно! – закричал Валера. – Где же вы?! – он подул в трубку. – Алло! Алло!

– Я вас слышу. – Донская говорила с большими паузами. – Нам нужно встретиться… Поговорить…

– Я готов! – Валера вдруг пришел в страшное возбуждение. «Только бы она не передумала! – мысленно повторял он. – Только бы не передумала».

– Хорошо. Тогда через полчаса возле парадного входа в драматический театр. Знаете? В центре, недалеко от нашего дома.

– Найду! – заверил окрыленный Валера.

В трубке раздались гудки. Валера заметался по номеру, схватил свои брюки, оглядел их со всех сторон, остался доволен, потом достал из чемодана свежую сорочку, осмотрел ее. Она была изрядно помята. Взять у коридорной утюг? Но время, время. Он понюхал уже надеванную сегодня рубашку. Потом воняет. Что же делать?! «Пойду в мятой», – решил он.

До театра было минут пять езды на троллейбусе, но Валера то и дело поглядывал на часы, боясь опоздать. Приехал он вовремя, но Елены возле входа не оказалось. Прогуливалась какая-то несерьезная молодежь. Из вестибюля раздавались звуки духового оркестра – видимо, начинались танцы. Валера помотался у входа, то и дело сталкиваясь с кем-нибудь в толпе, забежал за угол, потом вернулся… Отчаяние охватило пытливого сыщика – Елены нигде не было.

Вдруг его тронули за плечо.

– Валерий Яковлевич?

Валера узнал ее голос. Все-таки пришла? Он поспешно обернулся. Сейчас Елена казалась еще красивее, чем во время их первой встречи. Серое платье, светлые «лодочки» на высоком каблуке. Никто в толпе свистушек, отиравшихся у входа на танцульки, ей и в подметки не годился.

– Вы меня извините, что назначила встречу здесь, совсем забыла, что сегодня танцы.

– А я бы не прочь пойти на них, – пытаясь развязностью замаскировать свое смущение, заметил Валера.

Она слабо усмехнулась.

– К сожалению, пригласила вас вовсе не за тем. Нам нужно поговорить. В прошлый раз… – она запнулась. – Может быть, следовало сказать вам все до конца?

Валера молчал, не зная, что ответить.

– Пойдемте к нам, – предложила девушка. – На улице побеседовать вряд ли удастся.

Валера, естественно, не возражал.

Идти с этой девушкой по улице было невероятно лестно. На нее обращали внимание, а она, видимо, привыкшая к откровенным взглядам мужчин, не реагировала на них. Так, во всяком случае, казалось Валере.

Жданко не производил впечатление плюгавого юнца. Напротив, он был высок и широк в плечах. Рыжеватые волосы и веснушки на бледном, не поддававшемся загару лице отнюдь не портили его облика. Но, по правде сказать, любовный опыт у Валеры, несмотря на его двадцать пять лет, был очень скромен. И сейчас, повторяя про себя, что идет он вовсе не в гости, а по делу, притом очень важному, Валера между тем испытывал некое томление, очень напоминавшее любовное.

Дорогой девушка молчала, занятая своими мыслями, лишь раз она приостановилась, заглянула своему спутнику в лицо, как будто намереваясь что-то сказать, но, видно, передумав, промолчала.

Они прошли мимо уже знакомой Валере мерзкой старухи, сидевшей у лифта. Бабка проводила их внимательным взглядом, но на этот раз ничего не сказала.

– Проходите, – сказала Елена, отворяя дверь.

Валера вошел в квартиру и уже собрался разуться, но Елена остановила его.

– Это вовсе не обязательно.

– Но ковер?

Она махнула рукой, и жест этот мог означать все что угодно – от «не обращайте внимания» до «пропади все пропадом».

Смущенный Валера проследовал в комнату и с робостью уселся на кожаный диван.

– Вы что будете пить? Чай или кофе? А может быть, поужинаете? Конечно, поужинаете. Ведь вы, наверное, голодны.

– Что вы? – засуетился Валера. – Я вовсе…

Но Елена, не слушая, вышла, но скоро вернулась.

– Сейчас нам подадут, – сообщила она.

– Но стоит ли беспокоиться?

– Пустяки. И зря вы тушуетесь, – она второй раз за вечер едва заметно улыбнулась. – Вы – мой гость, и не следует смущаться.

От этих ее слов Валера покраснел так ярко, как свойственно только рыжим.

Пожилая женщина, которая в прошлый раз открывала Валере, внесла поднос, поставила его на невиданный доселе Валерой столик на колесиках и, не говоря ни слова, удалилась. На подносе стояли две фарфоровые чашечки с кофе, на блюде лежали бутерброды с ветчиной, сыром и черной икрой.

– Закусите, – кивнула на поднос Елена.

Валера, конфузясь, потянулся к бутербродам. Рука его замерла в воздухе, не зная, какой выбрать. Наконец он взял тот, что с сыром, и, стараясь не ронять крошки, стал по-кроличьи жевать его.

Хозяйка между тем нервно ходила по комнате, потом закурила, отошла к окну и стала смотреть на улицу.

Кое-как проглотив бутерброд, Валера кашлянул. Она обернулась.

– Так вот, – словно возобновляя прерванный разговор, сказала Елена, – в прошлый раз вы спрашивали меня о Пеликане…

Валера кивнул.

– И тогда я не стала вам говорить, зачем ездила к нему в Забудкино. Что он мне сообщил… Кстати, вы видели его? Он еще жив?

– Умер.

– Ах так! – она помолчала.

– Я был в том доме, где он некогда обитал. Сейчас там проживают дачники. Один историк, преподаватель местного педвуза, с женой и детьми. И представьте себе: этот педагог случайно обнаружил дневники Пеликана.

– Неужели?! Они у вас?

– Увы, – расстроенно произнес Валера, – горе-исследователь передал их другому чудаку. Сегодня я весь день разыскивал этого человека, но безрезультатно.

– Кошмар! – ужаснулась девушка. – Но, во всяком случае, он рассказал вам о содержании дневников?

– Очень приблизительно. Тетради исписаны по-немецки. А, как я понял, он не очень владеет языком. Вдобавок, по его утверждению, часть текста зашифрована. Речь как будто идет о перевозке неких детей из Праги сюда, в Тихореченск… Я вам уже об этом, по-моему, говорил.

– О детях? А как их фамилия?

– Десантовы. Что-то вроде этого.

– Да-да. Вы меня в прошлый раз спрашивали, не знакома ли мне эта фамилия. – Она вновь заходила из угла в угол.

Валера недоуменно следил за ней. И чего она так взволновалась?

Странное поведение хозяйки дома произвело на него совсем неожиданный эффект. Валера вдруг почувствовал себя легко и уверенно, как будто и не краснел несколько минут назад, словно нашкодивший школьник.

Он потянулся к блюду, взял с него бутерброд с икрой и принялся неторопливо жевать, вовсе не обращая внимания, чавкает или нет, следом уплел еще один, потом допил свою чашку с кофе и, увидев, что хозяйка к своей и не притронулась, опустошил и ее. Теперь он с некоторой даже снисходительностью смотрел на метания Елены, ощущая себя хозяином положения.

– Так что же ты хотела мне сообщить? – наконец произнес он, совершенно непринужденно перейдя на «доверительный» тон.

– Я? – Девушка, казалось, только что вспомнила о своем госте. – Ах да. Семейная тайна… И теперь, когда о ней может узнать еще кто-то…

– Что уж за тайна такая? – с легкой насмешкой произнес Валера. – Государственная, что ли?

– Вы, по-моему, выбираете неверный тон для беседы со мной.

– Но ведь ты сама меня пригласила. Я, понимаешь, не напрашивался. Но если не желаешь говорить… – Валера поднялся. – Большое спасибо за угощение.

– Нет, подождите! Ваше сообщение, что дневники Пеликана попали не в те руки, совершенно выбило меня из колеи. Вы – человек серьезный, вам можно доверять, а тем, в чьи руки попали дневники? Они что за люди?

Валера пожал плечами:

– Понятия не имею. Скорее всего любопытствующие. Дачник этот… Убог, трусоват к тому же. А второго я не знаю. Только просмотрел его дело в архиве. Из эмигрантов. Харбинец. Белогвардеец, похоже. Вернулся в СССР несколько лет назад. Член масонской ложи. В общем-то смутная личность.

– Я так и знала! – воскликнула Елена. – Теперь он будет нас шантажировать.

– Да чем шантажировать?! Что ты все вокруг да около? Кто ему позволит шантажировать советских людей? Да его самого в любой момент можно упечь куда подальше. Главное – найти его, подлеца. Без этого все дело встало. Но я найду обязательно. Так чем шантажировать?

– Хорошо, я расскажу. – Елена села на диван напротив Валеры. Ее бледное лицо выражало отчаяние, глаза поблескивали, и Валера вновь испытал неопределенное томление. Хотя почему неопределенное? Очень даже определенное. Ему хотелось повалить эту красотку на диване, задрать ей подол и… Он чувствовал: в эту минуту она в его власти. Но только он представил эту сцену, как вновь смутился и впал в прежнюю неуверенность. Язык внезапно окостенел, ноги задрожали, под ложечкой засосало… Красивая девушка была совсем рядом, стоило только протянуть руку. Нежный аромат незнакомых духов кружил голову, следопыт млел.

– Дело в том, – вовсе не замечая его состояния, начала Елена, – что мы с братом вовсе не Донские. Потрясающую новость и сообщил мне Пеликан. Это произошло три года назад. Я поехала к нему в Забудкино, именно в тот убогий домишко, где он доживал свои дни.

– А кто же вы? – удивился Валера.

– Не перебивайте, пожалуйста. Я все расскажу. Так вот. Приехала я в Забудкино. По-моему, был май. Все цвело. А его халупа… Просто нора какая-то. Притон не притон. И он. Пеликан! Монстр! Я таких до этого не встречала. К тому же не русский. – Елену передернуло. – Он мне руку поцеловал при встрече. Этакое чучело – и руку целует. Впрочем, в нем чувствовалось европейское воспитание. Тут он меня сразу и огорошил. Говорит: и ты, и Станислав вовсе не Донские. И стал рассказывать, будто бы в войну, вернее, чуть раньше, из Польши… или Чехословакии он привез сюда детей. От немцев спасал. Вы об этом в прошлый ваш визит упоминали. Мальчика и девочку. Годика по три… И детей нужно было куда-нибудь пристроить. Не в детдом же их сдавать. Лучше всего в какую-нибудь благополучную семью. Вот. И тогда каким-то образом Пеликан вышел на Десантова. Тот в исполкоме высокий пост занимал. – Елена замолчала и снова, в который уже раз, закурила.

– А дальше? – спросил Валера.

– У Десантовых тоже было двое детей, и тоже мальчик и девочка, почти того же возраста, что и дети, привезенные из-за рубежа, а Донские были бездетны. У матери имелись какие-то расстройства, не знаю подробностей, да они и неважны. Мои родители, Донские то есть, мечтали о собственных детях. В ту пору Донские и Десантовы были очень дружны. Вроде бы еще раньше, в двадцатых годах, в Ленинграде столкнула их жизнь. Позже Донские перебрались в Тихореченск, здесь возводился крупный завод, и отец был направлен на стройку. Десантовы же приехали в Тихореченск позже, в конце тридцатых, и дружба их возобновилась.

Короче, Десантов и говорит моему отцу: бери этих детишек себе, а документы я подготовлю. Никто и знать не будет, что они привезены из-за границы. Сказано – сделано. И Донские нас усыновили. Вернее, не усыновили, а стали считать своими детьми. И для всех мы были Донские.

– Позволь, позволь, – встрепенулся Валера. – Так не бывает. То не было детей, а то вдруг появляются. Тем более не грудные, а уже большие. Я допускаю – можно подделать документы, но как объяснить внезапное появление детей? Ты же сама говорила: у матери детей быть не могло. Ведь об этом знали. Хотя бы те медики, к которым она обращалась.

– Вот то же самое я и сказала Пеликану. Я вначале ему вообще не поверила. Но он предъявил доказательства.

– Какие, интересно?

– Дело в том, что у моего брата Станислава имеется на левой груди не то родимое пятно странной формы, не то татуировка. Он описал мне ее.

– И что же из этого следует?! Мало ли каким образом он мог узнать о родимом пятне.

– И все-таки он описал его совершенно точно.

– Допустим, Пеликан прав. И что же из этого следует? Родные или не родные, вы – дети Донских. Какая разница? Родители ваши, настоящие или приемные, умерли…

– Однако же вы почему-то интересуетесь именно детьми, которых привез Пеликан, то есть нами. Приехали из Москвы. Каким-то образом вышли на нашу семью?

– Допустим, получил анонимное письмо.

– Вот! О нашей тайне знает еще кто-то!

«А может быть, она права, – подумал Валера, – ведь в анонимке утверждалось, что искать нужно в семействе Донских. Эх, найти бы дневник Пеликана».

– Кстати, – вслух вспомнил Валера, – среди бумаг, найденных на даче, были корешки почтовых переводов на адрес Десантовых. Этот Пеликан переводил регулярно им небольшие суммы. Зачем? Если он заботился о детях, то должен был переводить деньги не Десантовым, а вам.

– Нам его деньги были ни к чему, у нас и своих хватало, а вот Десантовым приходилось туго. Вы, наверное, в курсе: их отец и мать были репрессированы. Почему он переводил деньги именно им, я не знаю. Возможно, имел какие-то обязательства перед этой семьей.

– Но в донесении тоже упоминаются Десантовы, – неожиданно вспомнил Валера и осекся.

– В каком донесении?

– Неважно. Допустим, у меня имеется информация, что встретить детей должны были именно Десантовы.

– А если поподробнее?

«Не желает ли эта красотка выведать у меня информацию? – пришло в голову Валере. – Для этого и разыгрывает отчаяние. Ведь все, что она говорит, шито белыми нитками».

– К сожалению, более подробной информации сообщить не могу, я и так выложил больше чем достаточно.

– Умоляю! Почему все-таки заинтересовались нашим семейством? – Елена придвинулась почти вплотную к Валере.

– Да отстань ты! – неожиданно грубо заявил тот. – Чего привязалась!

– Оказывается, вы хам! – вскочив, воскликнула девушка. – Я, видимо, ошиблась, считая, что передо мной приличный светский человек.

– Светский человек, – передразнил Валера. – То, чем я занимаюсь, является государственной тайной. Расскажи ей все! Не выйдет, гражданка Донская! – Он тоже поднялся. – Прощайте, хотя, возможно, мы увидимся в другом месте.

Елена, ничего не ответив, отвернулась от своего гостя, закрыла лицо руками.

«Как в мелодраме, – пришло в голову Валере. – Целый спектакль на сцене провинциального театрика. Что в таком случае делает простак? Видимо, подобное амплуа отведено мне. Простак убегает топиться, но если роль простака сочетается с ролью героя-любовника, то он начинает успокаивать героиню. Попробуем».

Валера приблизился к Елене и осторожно дотронулся до ее плеча, ожидая получить пощечину.

– Простите меня, – со всей возможной мягкостью проговорил он, – я вовсе не хотел вас обидеть. Но вы должны понять, что я выполняю весьма важное задание и не имею права разглашать детали.

Донская отняла от лица руки и взглянула на следопыта. Валере показалось, что он понял значение этого взгляда.

Валера взял девушку за плечи и привлек к себе. Против всяких ожиданий, Елена не отпрыгнула, не двинула хама по морде, а доверчиво прильнула к его могучему плечу. Видимо, она простила некоторую бестактность нашего героя, осознав всю важность его миссии.

Окрыленный удачным началом, Валера решил закрепить успех и сунулся губами вперед, ища наиболее доступные точки лица своей новой знакомой.

Внезапно Елена резко оттолкнула следопыта, да так сильно, что он рухнул на кожаный диван.

– Всегда так! – закричала она. – Всегда! Всем нужно только одно…

– Но я… – забормотал Валера, – мне… Пожалуйста…

– Я понимаю, – высоким звенящим голосом произнесла девушка, – вы занимаетесь серьезным делом, ведь просто так из Москвы не присылают. Но поймите и меня. Вам мои переживания кажутся надуманными, а для меня это трагедия. Ломается вся жизнь. Мало того, что брат мой – мука моя, горе мое – тяжко, неизлечимо болен, мало того, что родители погибли в одночасье, и вот новая напасть. Почему беды обрушиваются именно на нашу семью?! Почему?! Неужели вы не понимаете, во мне говорит вовсе не праздное любопытство, а желание разобраться, что с нами происходит?

Произнеся свою патетическую тираду, Елена присела на диванчик напротив следопыта и вопросительно взглянула в его лицо.

Между тем начало смеркаться. Полумрак, сильный запах ароматного табака и терпких духов кружили Валере голову. Вдобавок на него сильно подействовали слова, а главное – тон хозяйки. Он готов был упасть к ее ногам. Недавние подозрения пропали. Перед ним действительно сидела несчастная девушка, перенесшая в своей весьма короткой жизни столько горя.

«Расскажу ей все, что знаю», – решил Валера. Он уже хотел было открыть рот, но Елена начала первой.

– Понимаешь, – сказала она и доверительно взяла Валеру за руку, – ты – хороший парень и понравился мне, несмотря на некое… Не стоит продолжать. И я хотела, как это ни странно, попытаться найти в тебе опору. Ты, возможно, удивишься, но как только я тебя увидела, сказала себе: «Вот тот, кто мне нужен». Это не какой-нибудь придурок из органов вроде нашего участкового, чья масленая рожа мне опротивела, и не такой тюфяк, какие окружают меня на работе. В большинстве своем они – похотливые животные или инфантильные ничтожества. Ты правильно заметил: Тихореченск – глубокая провинция со всеми вытекающими из этого понятия последствиями. Здесь нет никакой духовной жизни, нет приличного общества, то есть я хочу сказать – общения. Жизнь здесь тускла и однообразна. Я создана для другой жизни. Не улыбайся, – строго сказала она, хотя Валера и не думал улыбаться. – Когда я приезжаю в Москву или Ленинград, а там я бываю довольно часто, мне кажется, я перерождаюсь. Да что там говорить… – она вздохнула. – Нет слов, одни междометия. И тут встреча с этим самым Пеликаном. Я ведь тебе не все рассказала. Пеликан открыл мне не только тайну нашего рождения. Он рассказал и о нашем происхождении.

– Неужели?

– Именно. В этом-то все и дело. И твой приезд я восприняла как подтверждение его слов.

– Что же он говорил? – осторожно спросил Валера. Следопыт вновь взял в нем верх над влюбленным.

– А ты разве не знаешь?

– Ну… – замялся Валера, – кое-какая информация у меня имеется…

– Ладно, не стоит ходить вокруг да около. Пеликан сообщил, что мы с братом – наследники очень крупного состояния.

– И все? – удивился Валера.

– А разве этого мало? Представь себе, где-то там, на Западе, как будто в одном из швейцарских банков, дожидается нас весьма кругленькая сумма. Я всегда знала, что не создана для нынешней жизни. Видать, правду говорят: мол, кровь отзовется.

– Но ты, по-моему, и так живешь неплохо, – сказал Валера, окинув взглядом обстановку комнаты.

– Ты прав. Но это мизер по сравнению с тем, что я могу иметь. Даже не мизер, а так – фу-фу.

– Допустим, ты наследница. Но каким образом?

– А на тебя можно положиться? Не выдашь?

Валера развел руками.

– Так вот. Настоящие наши родители – некие еврейские богачи, заключенные фашистами в концлагерь и уничтоженные. В последний момент им удалось отправить нас с братом из оккупированной Чехословакии сначала в Польшу, а потом уж, по стечению обстоятельств, мы очутились в России. Пеликан – доверенное лицо моего настоящего отца. Именно на него и была возложена операция по нашему спасению. Родители, хотя и не успели сбежать от фашистов, тем не менее сумели перевести большую часть своих средств в швейцарский банк. Так, во всяком случае, рассказывал Пеликан.

– Позволь, но почему же он не сообщил об этом твоим приемным родителям?

– Чего уж проще. Вспомни, какое время было. За подобную информацию его скорее всего отправили бы в лагерь, а денежки наши постарались бы изъять из банка.

– Пускай так. А сейчас ты что собираешься делать?

– Посмотрим, – неопределенно отозвалась Елена. – Во всяком случае, сидеть сложа руки не собираюсь. Предъявлю права на наследство. Я уже выяснила: в Министерстве иностранных дел существует инюрколлегия, которая занимается подобными вопросами. Обращусь туда… Но меня беспокоит другое. Вокруг нас разыгрывается некий странный спектакль. Ты приехал. Дневники Пеликана исчезли. Теперь твоя очередь рассказывать.

Так, лихорадочно соображал Валера, что же ей можно сообщить, а что не стоит? Лучше всего отделаться полуправдой.

– Ладно, – произнес он, – расскажу. Таких данных, которые сообщила мне ты, у меня не было. Про наследство и так далее. Руководство, как ты понимаешь, не раскрывает все карты полностью. Короче говоря, не так давно в Праге случайно был обнаружен один документ – донесение в гестапо о вывезенных детях, которые должны были проследовать в Тихореченск. Там упоминался и Пеликан. Но о том, чьи это дети и почему они транспортируются именно в ваш город, не сообщалось. Я должен отыскать след детей и Пеликана и разобраться в ситуации. Вот, собственно, и все.

– И только-то?

– А чего ты удивляешься? Обычная оперативная работа. Сведений ждут от меня.

– Ну что ж. Это только доказывает, что нами усиленно интересуются. Ты говорил, что о нашем существовании узнал из анонимки, – значит, еще кто-то ведет за нами охоту.

– Но зачем было наталкивать меня, представителя властей?

– Не знаю. Вот в этом должен разобраться ты сам.

– Я надеюсь…

Елена взяла руку Валеры своей маленькой ладошкой и осторожно провела по своему лицу. Она нежно коснулась пальцев губами, потом притянула к себе голову нашего героя и нежно поцеловала. До сих пор его никто так не целовал. Валера судорожно рванулся в бой.

– Не спеши, – тихо проворковала Донская, – не спеши, товарищ Жданко.

Она медленно расстегнула его рубашку.

Хорошо, что надел свежую, пронеслось в голове у Валеры, и душ днем принимал… Какая она красивая и интеллигентная… Настоящая дама. Такой не место в глуши. А что, если?.. Нет-нет. И думать не моги. А все же? Если бы у него была такая вот жена. И не нужны ему ее миллионы. Да и есть ли они?.. Неважно.

Между тем Елена осторожно дотронулась до его соска, отчего по телу Валеры пробежала мгновенная дрожь. Он нащупал рукой грудь, скрытую под платьем. Елена прижалась к нему, словно хотела вдавить в диван.

Как же сорвать платье, соображал Валера, шаря руками по спине девушки, где же застежки?

– Подожди, тут не место, – тихо произнесла Елена, – пойдем в спальню.

– А как же?.. Та женщина? Твой брат?.. Неудобно, – забеспокоился Валера.

– Не волнуйся, квартира у нас большая, комнат на всех хватает. Пожалуйста, за мной.

Стараясь двигаться бесшумно, как настоящий разведчик, он на цыпочках последовал за своей прекрасной дамой. Как там у Блока: «Дыша духами и туманами…»

Она вела его за руку по каким-то темным коридорам и наконец втащила в комнату. Вспыхнул неяркий свет, он только успел заметить плотные шторы на окнах, широкую кровать, ковры…

Елена выгнулась, словно кошка, стаскивая через голову платье. Валера непослушными руками сдергивал брюки вместе с трусами, срывал несвежие носки. Он плохо представлял, как будет вести себя с такой женщиной, поскольку слово «перепихон», которым обычно пользовались его знакомые, тут явно не годилось. Комкая свои одежки, он поднял голову. Елена стояла перед ним совсем голая и, неопределенно усмехаясь, брезгливо, с похотливой улыбкой внимательно разглядывала его тело.

– Одну минуту, – вдруг сказала она, – ты не волнуйся…

Вспыхнул яркий свет, женщина встала перед ним на колени и коснулась рукой члена.

Валера обмер. Вот сейчас случится то, о чем он так много слышал. Но того, чего он ждал, не последовало.

– Все в порядке, – будничным и, как показалось Валере, профессиональным тоном сказала Елена. – Не обижайся, я все-таки врач, мало ли что.

Это она проверяла меня «на вшивость», догадался следопыт. Его словно окатили ледяной водой. Всякое желание пропало.

Елена заметила это, хмыкнула.

– Ничего, лапочка, сейчас все наладим.

Щелкнул выключатель. И началось…

Все было очень здорово, но Валеру не покидало чувство, что происходящее хотя и блестяще исполнено, но слишком профессионально, что ли, слишком технически выверено. Впрочем, он не особенно сокрушался по этому поводу, а предпочел наслаждаться.

– А ты ничего, – сказала после Елена, закуривая сигаретку. – Пылкий. Не хочешь курить? А может, выпьешь? Сейчас я принесу шампанское. Ледяное. Можно было бы и раньше, но алкоголь действует непредсказуемо. Я имею в виду – в постели. Чего же ты замер? А может, ждал, что я окажусь девственницей? Уж извини. Не знала, что встречу тебя, а то бы, конечно, потерпела. Так пьем шампанское?

Она набросила халат и вышла.

– Стерва, – прошептал Валера.

Потом было ледяное шампанское, хрусталь, полумрак, неясные тени, скользящие в зеркалах. Новые прикосновения, новые ласки. Алкоголь произвел на нашего героя самое благоприятное действие. После двух бокалов шампанского он чувствовал себя намного уверенней и как бы опытней. Елена, судя по ее страстным вздохам и стонам, осталась вполне довольна. Теперь же, после всех кувырканий, она мирно посапывала рядом с Валерой.

Но следопыту не спалось. Он еще переживал свою невероятную победу. Кто бы мог подумать? Теперь Валера чувствовал себя значительно опытней и умудреннее. Он словно повзрослел лет эдак на двадцать.

В изголовье кровати горел ночник. Валера повернулся и посмотрел на Елену. Девушка спала, полуоткрыв рот, и даже похрапывала. Лицо ее во сне казалось детским и каким-то незащищенным. Особенно умилило Валеру это похрапывание. Она была вовсе не похожа на коварную искусительницу, совсем наоборот. Милая школьница. Валера от избытка чувств подвинулся и поцеловал ее в нос. Она капризно дернула губкой, но не проснулась. Ах-ах!

И все же следопыт оставался следопытом. Он задумался. Почему все-таки она ничего не сказала о мистической стороне? Или не знала? В донесении, напротив, ничего не упоминается о богатстве. Может быть, Пеликан не посвятил ее в эту сторону проблемы? Не рассказал о тайных способностях ее и брата? А может быть, она все выдумала? Никакого наследства и не существует? Все очень запутанно. Ответ могут дать дневники Пеликана. Но как их найти? А найти все равно нужно. Завтра он продолжит поиски.

Валера снова посмотрел на спящую девушку. Одеяло сползло чуть в сторону, и обнажилась грудь. Валера осторожно дотронулся до соска. Желание искоркой зажглось в паху. Он провел ладонью по ее груди. Неудобно как-то будить, и к тому же очень хочется в уборную. Шампанское, проклятое шампанское… Как же быть?

Чем больше он думал о столь ничтожной проблеме, тем больше ему хотелось в туалет. Придется вставать.

Он спустил ноги на пол, осторожно встал и ощупью начал искать брюки. Света от ночника хватало лишь на то, чтобы освещать изголовье кровати. Кажется, нашел. Валера оделся и крадучись пошел к выходу.

Дверь даже не скрипнула. «Умеют же жить в провинции!» – отметил он. Коридор вел в бесконечность. Следопыт двинулся на поиски унитаза. Тьма обступала нашего героя, а во тьме может таиться что угодно. Куда же идти? Он решил двинуть направо. Коридор был длинен, как путь в преисподнюю. Какая-то дверь. Он осторожно толкнул ее. Закрыто. Еще дверь. Темно же, черт! Валера пошарил по стене. Есть выключатель. Вспыхнул свет, сверкнул ослепительно белый кафель. Ванная. Значит, он на правильном пути. За следующей дверью оказался искомый туалет. Победа! Здесь также все было в высшей степени стерильно. И!.. Он не верил глазам – стульчак обшит малиновым плюшем. Это уже извращение! На него и садиться страшно. Потрясенный следопыт тем не менее справил малую нужду и двинулся в обратный путь. Теперь главное – не ошибиться дверью. Туда ли он идет? Ага. Вот какая-то дверь. Та ли? Из-под нее пробивается свет.

Он вошел. Это была совсем другая комната.

На столе лампа, нет, свечи! И неясная фигура в кресле. Валера собрался ретироваться, но услышал голос:

– Постой, не уходи.

Он замер.

– Останься, – повторил голос, – побудь немного со мной.

– Извините, я, кажется, ошибся.

– Ошибся не ошибся… Какое это имеет значение? Я же сказал, побудь немного со мной, потом пойдешь к своей…

Неожиданные слова, неожиданное предложение. Кто перед ним? И почему он так грубо обозвал Елену?

– Я Станислав, брат, – обозначила себя неясная фигура. – А ты? Ленку е… сестрицу мою. Ну подойди, не бойся.

Валера приблизился. В инвалидном кресле сидел молодой парень и с интересом смотрел на него.

Брат, понял Валера, тот самый… больной.

– Понимаешь, – сказал Станислав, – я по ночам почти не сплю, сижу вот… Скучно, конечно. Поговорить не с кем. А тут ты. Останься, – в голосе его зазвучали просительные нотки, – останься. Она все равно спит. Успеешь. – Подсвечник на три свечи давал тусклый, неверный свет. Освещена была только поверхность стола да пространство рядом. По углам гнездилась тьма.

– Почему ты пользуешься свечами? – полюбопытствовал следопыт.

– Не знаю. Привык. Свечи как-то живее. Не мешают. Теплые.

– И так всю ночь сидишь?

– Бывает. А то нянька придет, уложит… Но все равно не сплю. Мыслей много. Думаю.

– О чем же ты думаешь? – подстраиваясь в тон, поинтересовался Валера.

– Да о разном. Вот сейчас буду думать о тебе.