Текст книги "Ополченцы (СИ)"

Автор книги: Алексей Дягилев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Когда фрицы прекратили артобстрел, и стали редко стрелять сериями по нескольку снарядов, я поначалу даже обрадовался, но оказалось что зря. После доклада Емели, а потом и дяди Фёдора о потерях, я пришёл в громкий ужас. Поэтому от души выматерившись на свою тупорылость, приказал, всю оставшуюся в живых пешмергу, отвести с западной опушки, на восточную. Оказалось, что за полчаса этого огневого противостояния, мы потеряли троих, из них ранило только одного. Бойцы увлекались, азартно перестреливаясь с фрицами, прямо из своих стрелковых ячеек, а корректировщики их засекали, накрывая в ответ артиллерийским или миномётным огнём. Кому-то везло, и после обстрела он оставался жив, а кому-то и нет. Так что на фланги наблюдателями пошли старые кадры, а все остальные составляли резерв, и должны были занять окопы по сигналу белой ракеты. В отместку, уже не обращая внимания на расход боеприпасов, сначала обрабатываю из пулемёта рощу и, выпустив один осколочный, переключаюсь на опушку леса справа, прореживая её короткими очередями.

Нам пока везло, основная атака опять велась по нашим основным силам, но они всё-таки отбились, и теперь фрицы навалились уже на нас, причём как пехотой, так и танками, так что весь бой я помню урывками. Сначала по танку лупят осколочно-фугасными, уже не понять из чего… Видимости почти никакой, в ушах стоит сплошной звон… Под прикрытием артогня, немецкие танки и пехота подбираются довольно близко, так что стреляю по силуэтам, уже не разбирая тип снаряда… Что я, что Витька, оглохли, башню заклинило, все прицелы разбило, моё лицо всё саднит, от отскочившей окалины, корма танка чадно дымит чёрным дымом… Последнее, что я помню, это как мы наводим орудие через ствол, и стреляем в четвёрку, дошедшую до середины реки…

Глава 10
Мелкие пакости или диверсантами не рождаются

Очнулся я уже в сумерках, где-то в лесу. Голова кружилась и трещала как с перепою, во рту было сухо и погано, всё тело ломило. С трудом утвердившись на пятой точке, я прислонился спиной к ближайшему дереву и приготовился, «дать дуба». Спас меня дядя Фёдор, протянув флягу с водой. После нескольких глотков, мне стало ещё хуже и выпитая вода запросилась обратно, причём тем же путём. Успеваю отвернуть морду лица в сторону, чтобы не обгадить форму, и делаю бе-е. После того как я напугал окружающую среду, мне полегчало, поэтому встаю и, умывшись в ближайшей луже, и прополоскав рот из той же фляжки, уже спокойно пью. Закончив с гигиеническими процедурами, оглядываю своё оставшееся воинство.

Да, не густо, вместе со мной – четыре танкиста, правда, без собаки.

– Что с танком? И где мы? – спрашиваю я у «Гуслика», он же Витёк.

– Танк загорелся, мы выстрелили в последний раз, а потом вылезли через люк мехвода, и ты потерял сознание, сюда мы тебя уже вместе с Федей тащили, а позже и Емеля нас нашёл.

– Фёдор, что с молодёжью?

– Все там остались. – Проглотив комок и мотнув головой куда-то в сторону, отвечает он.

– Немцы где?

– Были за речкой, сейчас не знаю.

– Танк вы прямо на переправе подбили, гусеницу он размотал, и его развернуло. А когда фрицы через люки полезли, тут я их и поджарил из пулемёта, а потом пехоту на том берегу приголубил. – Вставляет свои пять копеек Малыш. – Правда, пулемёт того, не сберёг. – Тут же сокрушается он.

Собрав воедино все отрывочные сведения, я смог восстановить картину боя почти полностью. Сначала по нам стреляли пушки, причём весь свой огонь они сосредоточили по тридцатьчетвёрке, потом, видимо заняв удобную позицию, к ним присоединился и Pz-IV, который бил уже прямой наводкой. Но так как стрелял он с расстояния превышающего полкилометра, то и нашу броню пробить не мог. Да и разрывы фугасов мешали как нам, так и немцам. Хуже стало, когда в атаку пошли немецкие «чехи», и хоть броню они нам пробить не могли, но под градом тридцатисемимиллиметровых бронебойных снарядов, нам было «весело». Мы тоже не сидели без дела, и как сказал Федя, пару танков уконтрапупили. Но скоро количество перешло в качество, и башню нам заклинили, да и прицелы расколотили, хорошо, что орудие было направлено на брод, да и вертикальная наводка ещё работала. Дядя Фёдор аккуратно отстреливал экипажи подбитых танков, а потом, так и не дождавшись сигнала, вернулось на позиции наше пехотное прикрытие, и для гансов нашлись новые цели. Зря я бойцов «пешмергой» обозвал, в буквальном переводе, – «идущие на смерть», может, не всплыви у меня в памяти это слово, кто-нибудь из них бы да выжил, хотя вряд ли. Когда после очередного попадания, Т-34 зачадил, фрицы совсем обнаглели, и их «четвёрка» поехала по броду, который днём было хорошо видно. А вот тут мы их уже и подловили, выпустив последний снаряд, а главное попав. Точку же в немецкой атаке поставил Малыш. Он выжидал до последнего, никак не проявляя себя, а потом, предварительно уничтожив экипаж подбитого танка, обрушился на скучковавшуюся на берегу пехоту, и стрелял, пока не опустошил весь короб с пулемётной лентой. Он успел нырнуть в свой окоп с первыми разрывами снарядов. Хорошо, что из танков остались одни только «чехи», и прямых попаданий в окоп не было, но бруствер они срыли капитально, и Емельян едва выбрался, из-под засыпавшей его земли. Фёдор же, увидев, что наш танк горит, поспешил на выручку, и перетащил нас с «Гусликом» в безопасное место, причём успел вовремя, так как минут через пять, немцы снова засыпали танк своими осколочными гранатами. Я видимо угорел с непривычки, а когда глотнул свежего воздуха, срубился. Витька продержался чуть дольше, но в конце концов, и его пришлось тащить. Вот дядя Фёдор и челночил, волоча сначала одного, а потом другого, по грязи, на моей плащ-палатке.

Первым делом я спросил насчёт имеющегося в наличии оружия. Оказалось не густо. Одна винтовка и автомат на четверых, правда с короткостволом и гранатами, был даже излишек. Пять пистолетов и два десятка гранат. Оказалось, что в полубреду я приказал Витьку, забрать все «лимонки» из танка, ну а Малыш притащил все «колотушки», не используемые в этом бою. Можно было конечно пошарить в оставленных окопах, и поискать там винтовки, но вот кто там сейчас, мы не знали, да и толку от этих «берданок» я не видел. Во-первых, хэзэ, как они пристреляны, а во-вторых, надвигалась ночь, и от пистолетов, да ещё в лесу, было гораздо больше пользы. Осадки в виде дождя и мокрого снега наконец-то прекратились, правда, заметно похолодало, поэтому топаем в деревушку, чтобы погреться и немного обсушиться. Полкилометра до Павловки, мы одолели минут за пять и, увидев свет в оконце одной из ближайших хат, а главное дым из печной трубы, стучимся в дом.

– Кто там? – раздаётся из-за дверей грудной женский голос.

– Тётенька, дозвольте водички напиться, а то так есть хочется, что даже переночевать негде. – Изрекаю я тоненьким голоском, известную байку.

– Входите уже сиротки, только что-то маловато вас осталось. С утра вроде больше было? – говорит, вышедшая в сени с настольной лампой хозяйка.

– Так уж получилось. – Виновато развожу я руками.

– Ну, так и не стойте на пороге заходьте в хату, только сначала ноги хорошо вытирайте, и в дверях не толпитесь, а то всю избу выстудите. – Много времени наведение марафета у нас не заняло, мы только скинули мокрые и грязные плащ-палатки, у кого они были, а сапоги у нас и так блестели, как у кота тестикулы. По следам гусениц танка мы в этот раз не пошли, а после ходьбы по мокрой, местами покрытой снегом луговине, с некошеной, но полёгшей травой, всю грязь с сапог как корова языком слизала. Да и в деревню мы вошли, пробираясь обочиной.

– Здравствуй хозяйка, ты уж не взыщи, но промокли мы, да и продрогли.

– Ну, тогда проходите ближе к огню, грейтесь, а шинельки свои можете снять, и к печи повесить, да и сапоги тоже, хоть портянки просушите. – Хозяйка открывает заслонку, и подбрасывает в зёв русской печи ещё несколько полешек. Заслонку она так и не закрывает, поэтому скинув сапоги, идём к самому шестку, и протягиваем покрасневшие руки к устью печи.

– Ладно, давайте по двое на печь. – Видя, как нас начинает колотить крупной дрожью, командует хозяйка. Первыми залазим я, и скинувший свой комбез танкист. Я прямо в форме ложусь на полати, и через пять минут от одежды начинает валить пар, а ещё через десять, мы сами валим вниз, так как на горячих кирпичах невозможно ни сидеть, ни лежать. Дядя Фёдор, залёгший греться после нас, не продержался и десяти минут. Малыш на печку не полез, он в это время как раз «окучивал» хозяйку, ну как окучивал, просто вёл с ней непринуждённый, степенный разговор, помогая чистить картошку. Я кажется за всю совместную службу, не услышал от него столько слов, сколько он выдал «на гора», за время разговора с селянкой. Да и особой рассудительностью Малыш не страдал, выполняя все команды без нареканий и лишних суждений, больше смахивая на Иванушку-дурачка. Зато сегодня он предстал совсем другим человеком, и хоть и был молодой, но вот если его не знать, и наблюдать за ним только со спины, то судя по разговору ему можно было дать лет сорок.

Судя по всему, Емельян запал на селянку, и надо сказать было от чего. Статная, фигуристая женщина лет тридцати, как ростом, так и остальными размерами не уступающая Малышу. Особой красотой не отличалась, обычная русская баба, которая слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт. Такая Нонна Мордюкова и Фрося Бурлакова в одном флаконе. Статями почти как Нонна, ну а лицом и русоволосой косой, да и голосом – Фрося. В общем, закончив помогать хозяйке, которая представилась как Мария Ивановна, Малыш накидал на лежанку шинелей, и завалился на полати. Ну, чистый Емеля, только ещё щуки не хватало, кажется он сразу заснул, как только прилёг. Пока хозяйка хлопотала на кухне, а Емеля бессовестно дрых на печи, мы обсуждали наши дальнейшие планы. Кто виноват? Что дальше делать? И где достать водки. Виноваты во всём, оказались естественно фрицы. Бутылку водки выставила на стол хозяйка. А вот что конкретно делать? Решили обсудить после ужина. Стол «просто Мария» собрала богатый, конечно смотря с чем сравнивать. Но на скорую руку и это неплохо. Кроме чугунка с варёной картошкой, тут был и хлеб, сало, яйца, всякие соленья, варенья и мёд. Объесть хозяйку я не боялся, всё равно через день, два тут будут фрицы, и простоят на реке Нара, которая в пяти километрах отсюда, вплоть до Нового года, а это два месяца, так что нечего добро, на немецкое говно переводить. Лучше уж мы червячка заморим. Распив на пятерых запотевшую поллитровку, хорошенько поели, и под травяной чай с мёдом, стали обсуждать наши дальнейшие планы кровной мести. Привлекли и хозяйку, как знавшую местные реалии, насчёт скрытых переправ через речку, да и про рельеф местности не мешало бы узнать. Действовать решили в час ночи, так что отбиваемся до полпервого. В караул вызвались Малыш да Марья, так что отдав Емеле часы, со спокойной совестью засыпаю. Чего они там накараулят мне по барабану, лишь бы вовремя разбудили. Главный наш караульщик это Филька (помесь овчарки с волком), который сейчас бегает по двору. Правда, повстречав этого Филю на лесной тропинке, можно обделаться не только легким, но и тяжёлым испугом, так что с таким защитником, хозяйка никого и не боялась. А нас она увидела в окно ещё на лугу, когда по сумеркам мы пробирались в деревню, вот на всякий случай и закрыла пса в сарае.

С выходом мы задержались. Нет, разбудили нас вовремя, да и нищему собраться – только подпоясаться. А вот когда мы вышли со двора, то тут и обнаружили процессию, подходящую к селу. Мы встретились с остатками своей батареи, или теперь уже взвода, во главе с лейтенантом. Голова у Ваньки была перевязана, да и пешком он не шёл, а ехал на передке рядом с ездовым. Объяснив командиру в двух словах свою задумку, и сказав, что мы пошли на разведку, я, передав с рук на руки Манюне одновзводников, со своей шайкой-лейкой продолжил начатое.

– Федя, ты хоть найдёшь в такой темени ящик с бутылками? – спрашиваю я бойца.

– Ну, если танк найдём, то и ящик тоже.

– Тогда ладно, главное чтобы фрицы свой танк никуда не утащили, а то все наши планы прахом пойдут. – Тридцатьчетвёрку мы нашли, дядя Фёдор выкопал также и ящик с «зажигалками», но на этом наши успехи по «добыче полезных ископаемых» закончились. В ходе дальнейшего лазанья по опушке выяснилось, что немцы на этом берегу побывали, и всё оружие забрали с собой, даже побитое. Конечно, если заняться раскопками по окопам, то кое-что можно было и нарыть, но лишнего времени не было, да и смысла в этом я не видел. Фрицы оставаться в лесу, на этой стороне реки побоялись, да и зачем им это, когда в полутора километрах отсюда находится деревня с тёплыми печками. Самые невезучие, правда, остались охранять брод и подбитый на нём танк, только охранники ещё не знают, как им «повезло». Я приготовил пяток бутылок с горючей смесью, а Емеля десяток колотушек, с надетыми на них осколочными рубашками. Гансы совсем расслабились и, разведя костёр прямо на берегу, греются возле огня. Вот они и являются основной мишенью Малыша, так как находятся в пятидесяти метрах. Моя цель поближе, метрах в двадцати пяти, но и побольше, так что думаю, не промахнусь. Прикрывают нас дядя Фёдор из самозарядки и «Гуслик» из автомата. Немцы ракетами не увлекаются, но нам пока и отсветов от костра хватает, а скоро тут будет ещё светлее. Расходимся в стороны и начинаем, – Малыш первым, я за ним. После разрыва гранаты, разметавшей костёр, кидаю свою бутылку в танк, потом ещё одну и ещё. Мне кажется, что я даже слышу звон разбитого стекла, и после того как разгорается огонь, оставшимися стеклянными гранатами, стараюсь попасть в корму ближе к двигателю, чтобы танк уже точно никто не смог отремонтировать.

В конце концов, у немцев нашёлся какой-то «гений», который запулил в ночное небо осветительную ракету на парашюте, тем самым только усугубив бедственное положение своих камрадов. Теперь мечущихся по берегу фрицев, стало видно как на ладони, так что оставшиеся «толкушки», Малыш метал уже по хорошо видимым целям. Мы расположились на опушке, и звуков, а также вспышек от выстрелов с нашей стороны, никто не видел и не слышал. А предположить, что кто-то может докинуть гранаты на расстояние 50–60 метров, немцы и думать не могли. Наше прикрытие, тоже никак себя не проявило, так как прикрывать нас, было не от кого, поэтому так же тихонько, как и пришли, мы сваливаем. Пару растяжек на лесной дороге мы всё же поставили, только уже на самом выходе из леска, чисто на всякий случай, вместо сигналки. Мало ли какому-нибудь гансику взбредёт в голову, прогуляться ночью, вот мы и услышим. Сами же берём ноги в руки и сваливаем в деревню.

Немцы опомнились достаточно быстро, когда мы уже подходили к Павловке, палить во все стороны из стрелкового оружия они перестали, зато их артиллерия стала садить по лесу, видимо пытаясь, нащупать «наши миномёты». Но основной «миномёт» с позывным «Малыш» шёл впереди меня, поэтому на этот обстрел нам было плевать. Зато благодаря этой стрельбе, я выяснил, что пушки находятся уже в другом месте, а не там, где были днём. Так что наши планы придётся менять, тем более канонада слышалась не только на севере, но и на северо-востоке, а это уже почти в нашем тылу.

Когда мы пришли в Павловку, то там уже все были готовы. Тот переполох, что мы устроили на переправе, а так же немецкий артобстрел, поднял всех на ноги. Мы отсутствовали около часа, так что бойцы в деревне успели только поесть и слегка передохнуть. А в наличии нас теперь было, если ещё подсчитать танкиста, Марью и собаку – тринадцать штыков, или клыков. От всего личного состава батареи осталось десять человек и одна запряжка с зарядным ящиком. Махры вообще выжило не больше одной трети, причём вместе с ранеными, а так как свою задачу отряд выполнил, а больше никаких приказаний нам не поступало, то Иван и отправил всех пехотинцев с ранеными в тыл, на соединение с дивизией. Тем более, на теперь уже бывшие наши позиции, с юго-запада отошли подразделения 5-й ДНО, но видимо задерживаться там они не собирались, просто ждали, когда подтянутся и соберутся отставшие. Лейтенант, не поверив слухам о нашей преждевременной смерти, решил выяснить. Что же с нами случилось на самом деле? Поэтому, с оставшимися батарейцами, он и отправился на поиски. Про распространителя слухов мне рассказал Кешка, пока мы, перекуривая, ждали, когда взводный даст команду на выход.

– Прибегает значит от вас этот паникёр (голова обвязана, кровь на рукаве) и орёт. – Товарищ лейтенант, всё пропало, танк спалили, всех наших убили, я один только чудом живой остался… – Ванька ему сперва не поверил, а когда над лесом поднялся чёрный дым, и с вашей стороны перестали стрелять, видимо подумал что всё плохо, тем более сигнал ракетами вы не дали…

– Нечем было давать, ракетница в танке осталась. – Вставляю я свои пять копеек.

– Ну, я и говорю, что не поверил, а этот Недрищев опять за своё. – Всех убили, никого не осталось… Так мы от него ничего путного и не добились, – контуженный, что с него взять, да ещё в руку поцарапанный. А потом дел навалилось, мы сами с трудом отбились, пока всех раненых собрали, убитых похоронили, уже и стемнело. Ну а когда ополченцы из пятой дэнэо подошли, взводный и решил вас поискать. Да и я ему говорил, что наш сержант и не из таких передряг выбирался, да и все остальные из наших, кадровых.

– Лейтенанту хуже стало. – Сказал, подошедший к нам Мишка. – Пока сюда добирались, он ещё держался, а как в избу зашли, так он и сомлел. Прилёг отдохнуть и потерял сознание. Маша сейчас его обихаживает. Что делать будем?

– Что делать? Что делать? Сухари сушить. – Ворчу я. – До переправы у села Каменское нам пять километров, это час ходьбы, плюс неизбежные на море случайности, добавим ещё один, сейчас третий час ночи, до утра нам желательно добраться до своих. Итого на раззвиздяйство у нас максимум час, потом может быть поздно. Что в зарядном ящике?

– Да всего понемногу: две укупорки с осколочными снарядами, готовальни с инструментом, немного патронов, десяток гранат и чутка продуктов. – Рапортует сержант Волохов.

– Лошадей распрячь, боеприпасы и хавчик раздать бойцам, инструмент во вьюки и на лошадей. Передки со снарядами придётся оставить, по лесу с ними не походишь. Пять минут. Время пошло. Лейтенанта если что понесём. Так что насчёт носилок сообразите. – Принимаю на себя командование и иду в дом. Чуйка у меня в очередной раз вещала недоброе, так что друзья младшие командиры прониклись и без лишних вопросов пошли озадачивать личный состав.

– Что с ним? – прямо с порога спрашиваю я у хозяйки.

– Сейчас вроде спит.

– Уходить надо отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Мы на Каменское, прямо через лес, сможем пройти?

– Люди пройдут. А телеги ваши без дорог вряд ли, там в основном тропинки.

– Ну, от дорог нам желательно подальше держаться, так что Марья Ивановна, ведите нас своими тайными тропами. – Между делом конфискую у Ваньки свой дважды трофейный ППД и, отцепив у него с пояса запасной диск, приторачиваю себе на ремень.

Глава 11
Чертова дюжина или крупные неприятности

Через пять минут всё было готово, и когда колонна нашего взвода двинулась в путь, то со стороны деревни Шилово раздалась ружейно-пулемётная перестрелка. Причём стреляли в основном немецкие пулемёты и карабины. А когда мы подошли к опушке леса, сработала наша петарда с сюрпризом, и заполошная пальба началась уже со стороны брода. А вот это уже хуже, так что, спросив у просто Марии, в каком направлении она поведёт отряд, прикинул азимут и, оставив за старшего – сержанта Волохова, беру с собой дядю Фёдора, и вдоль южной опушки леса бежим на позицию.

Деревня Павловка располагалась в лесном массиве, но деревья к ней подходили не вплотную, а описывали вокруг окружность, радиусом около трёхсот метров, и только на западе от населённого пункта, примерно в полукилометре от него, текла река. С юга, со стороны Шилово шла просёлочная дорога, вот возле этого просёлка на опушке, мы с Федей и зашкерились. Была у меня одна интересная мысль, использовать опыт боевиков-террористов. Пока мы бежали на позицию, немцы нашли и второй сюрприз. Ну как нашли, бумкнуло вот и нашли. Второй наш «сюрпрайз» был веселее, если первая растяжка состояла просто из гранаты, то на второе мы подали ещё и коктейль, названный именем одного известного товарища. А когда бутылка разбилась, то в том месте в лесу, стало гораздо светлее, ну и теплее. Когда фрицы вдоволь настрелялись и погрелись у сотворённого нами костерка, то они уже целенаправленно двинулись вперёд, подсвечивая свой путь осветительными ракетами на парашютах, но двигались они теперь не по дороге, а рядом с ней, по луговине. Кстати правильно делали, на лугу было меньше грязи. А вот насчёт подсветки, это они вообще молодцы, и будет им за это от нас презент.

Головной дозор, когда он подошёл к самой деревне, мы трогать не стали, а вот по главным силам открыли огонь. Стрелял в основном Федя из самозарядки, я его только поддерживал, короткими очередями из ППД, всё-таки расстояние было приличным, метров триста, и не о какой точности попаданий не могло быть и речи. Но такой цели я перед собой и не ставил, важно было создать у немцев видимость, что их атакует с фланга какое-то подразделение русских, причём не меньше отделения. Вот мы с Федей и меняли позиции, после нескольких выстрелов, создавая эту иллюзию. Дождавшись ответного огня в нашу сторону, мы оттянулись ближе к дороге, и Федя продолжал постреливать в сторону немцев, а я отполз чуть дальше, и занял позицию на обочине, поджидая фрицев с юга из Шилово, но теперь уже других. Ждать пришлось недолго, всего минут пять, за это время я, поменяв опустошённый магазин на запасной, успел перезарядить его патронами и изготовиться к бою.

Боевой дозор «южных фрицев», крадущийся по противоположной от меня обочине, я подпустил ближе, и уничтожил из автомата. Потом подполз к дяде Фёдору, и уже совместными усилиями мы расшевелили гансов, находящихся на севере от нас. Под зарождающееся веселье, мы «делаем ноги», сваливая на восток, сначала на пузе, потом гуськом, ну а дальше уже бегом.

Добравшись до Марьиной стёжки, немного понаблюдали с опушки, за разгорающимся боем между норд и зюйд гансами. Заняв позиции на окраине деревни, взвод немцев усиленно молотил по опушке из всех стволов, а оттуда отвечали уже по деревне, и с каждой минутой отвечающих становилось всё больше, скорее всего с юга подходила целая рота, и вступала в бой. Я уже начинал сомневаться. А немцы ли это? Но дозор в форме противника я видел отчётливо, да и команды, после моих выстрелов, с той стороны раздавались на немецком, наш русский командный, я бы узнал. Ну, а такого количества трофейных пулемётов и патронов, у отступающей, разбитой дивизии, не могло быть в принципе. Понимали это скорее всего и фрицы, но очень трудно удержаться, и не стрелять в ответ, когда по тебе лупят со всех стволов, и пули свистят над головой, тем более ночью все кошки серют.

Долго любоваться на устроенный нами сабантуй нам было недосуг, поэтому идём следом за нашими по тропе. Хоть тропка и виляла между деревьями, но заблудиться мы не боялись, так как свежие следы от лошадиных копыт, отчётливо выделялись на влажной земле. Прошедший накануне отряд оставил не только отпечатки сапог и подков, но ещё и мины, вот на одну из них Федя и наступил. Я уже хотел приколоться и сказать известный афоризм насчёт вступления в дерьмо и в партию, но вовремя «прикусил язык», всё-таки партия тут была одна, и отношение к ней было определённым. Через полчаса нашей погони, когда мы пересекли просеку, а потом и лесную дорогу, догнали своих, которые как раз остановились на привал.

Взводный пришёл в себя, и передвигаться самостоятельно, хоть и мог, но его приходилось поддерживать с двух сторон. Хотя половина отделения у нас считай, что освободилась, и теперь мы двигались следующим образом. В боевом дозоре у нас бежал Трезор, он же Филя потом шёл Малыш с пулемётом и проводницей, дальше друг за дружкой все остальные, ну и замыкал наше шествие конный обоз, а в тыловом охранении топал танкист с эмпэхой. Так как мы шли не особо быстро, то Филька успевал навернуть вокруг нас несколько кругов, заменяя так же и боковое охранение. Лошади, конечно, побаивались волка, и всхрапывали, чуя его приближение, но со временем привыкли, да и сам охранник на виду не маячил, а челночил с фланга на фланг в основном впереди. Оружие у нас было у всех, причём пятьдесят на пятьдесят, как трофейное, так и наше. Такой же расклад был и по автоматическому, и даже Маша шагала вооружённая двустволкой. Как оказалось, она работала хомячихой, тьфу ты лесничихой, заменяя ушедшего на фронт, и погибшего в самом начале войны мужа.

Удачно проскочив через ещё одну лесную дорогу, мы что называется, попали. Нам оставалось пройти совсем немного, когда из головного дозора прибежала Машка, и почему-то шёпотом произнесла только одно слово. – Немцы. – Останавливаю отделение и, приказав бойцам рассредоточиться и занять круговую оборону, крадусь, в указанном проводницей направлении, осторожно перемещаясь от дерева к дереву. При моём приближении, занявший позицию для стрельбы Малыш, негромко цикнул, и я, присоединившись к нему, узнал в чём дело. Со слов Емели выходило, что нам оставалось пересечь ещё одну дорогу, а также просеку и, пройдя километр, мы бы оказались у переправы, или выйти на Каменскую дорогу, и уже по ней двигаться к мосту, но просеку тоже нужно было пересечь. А вот как раз на этой-то просеке, сейчас и окапывались фрицы. Самих их было конечно не видно, мешали как деревья, так и густой подлесок, но вот слышно было хорошо, причём как стук лопат по грунту и корням деревьев, так и гортанные голоса. Вместе с Емелей возвращаемся к основным силам, и отходим метров на сто назад. С одного советуюсь с проводницей, чтобы выяснить, в какую глубокую засаду мы попали. Поговорив с Машей, высылаю людей в ту сторону, откуда мы пришли, чтобы проверить пути отхода, а сам беру дядю Фёдора и идём на юг. Обходить просеку с севера было бесполезно, она выходила к реке, да и оттуда как раз раздавалась стрельба, а вот с юга можно было попробовать. Только для этого нужно было пересечь дорогу и, сделав крюк, подойти к переправе в нужном нам месте, или пройти ещё дальше на юг, а потом, повернув на восток, выйти к реке южнее.

Мы с Федей сходили удачно, противника не обнаружили, а вот разведка наткнулась на колонну немецких машин, которые натужно рыча моторами, ехали по просёлку. Бойцы не спалились только потому, что сначала услышали рёв двигателей, а потом увидели проблески от фар, ну и на дорогу естественно не полезли. Пока есть возможность, решаем проскочить в единственном направлении, так что топаем на юг, но почти дойдя до дороги, обламываемся. Звук моторов доносится уже рядом с тем местом, где мы хотели пройти. Плюнув на всякую осторожность, всё равно движемся вперёд, и останавливаемся в пятидесяти метрах от трассы. После прохождения по ней танков и отступления массы войск, дорога действительно напоминает трассу для «Кэмел-трофи». Решив узнать в чём дело, подбираюсь ближе к обочине и наблюдаю, как немцы борются с этим верблюдом. Слава богу, их немного, всего два грузовика, с прицепленными на буксире орудиями. И хоть трёхмостовые трёхтонки, и являются вездеходами, но раскисшая от дождей трасса, в этом месте пошла в горку, и колёса первого грузовика, начинают бессильно прокручиваться на месте, после десяти метров подъёма. Машину удаётся вытолкать на ровное место, только усилиями обоих расчётов, так как толкать приходится около ста метров. Пока «цыгане пестрою толпой, толкали жопой паровоз, не потому что он тяжёлый, а потому что без колёс», у меня созрел «коварный» план, и я иду рассказать про него командиру и озадачить бойцов.

Бояться и болтаться как оно в проруби, уже надоело, поэтому собрав «Тимура и команду», озвучиваю своё решение. Нас немногим меньше чем фрицев, так что когда они начнут толкать второй «паровоз» и будут немножко заняты, закидать их гранатами, а первый грузовик захватить и прорваться на нём сквозь позиции противника. Водила у нас был, да и сам я на таком вездеходе пару раз ездил. Распределяем оставшиеся бутылки и гранаты между бойцами и идём совершать диверсию. Взводный опять скис, так что оставляем его на попечение одного из ездовых. Вся остальная «банда» у нас в деле. Основной группой у нас командует Мишка, я же в группе угонщиков автотранспорта. Группа состоит почти из одного меня, поэтому надеваю немецкую каску и плащ-палатку и, поменявшись автоматами с Кешей, по опушке леса крадусь к угоняемой машине. Рядом со мной пробирается Маша со своим питомцем. Немцам толкать свой «паровоз», около ста метров, и после небольшого перекура, они только что приступили к этому мероприятию, так что разобраться с ними, мы успеваем. Наши начнут действовать, только после моих выстрелов из револьвера, хлопки в принципе не громкие, так что за рёвом мотора фрицы их расслышать не должны, а если и услышат, то будет уже поздно. Сделать уже по любому ничего не успеют.

Заняв позицию за деревом, в нескольких шагах от машины киваю Маше, а она уже отдаёт команду своему зверю. – Вперёд. – И когда Филя выскакивает на середину дороги, негромко командует. – Сидеть. – Волк усаживается в свете фар и, разинув пасть и вывалив на сторону язык, начинает часто дышать. Водитель и старший машины, увидев такую картину маслом, «немного» удивились, так удивлёнными они и умерли, секунды через две – три, а потом началось основное веселье. С первым разрывом гранаты я выдыхаю и, выкинув из машины трупы смертельно удивлённых, по очереди освобождаю их от «денег» и документов. С водилой всё просто, у него только «права» и подсумки с патронами, а вот офицерик уже побогаче будет. Акромя автомата и пистолета, у него ещё планшетка с картой и бинокль. Парабеллум вместе с кобурой я отдаю «просто Марии», а вот четвероногого друга, отблагодарить нечем, автомат ему не надо, а дать погрызть дохлых гансов, думаю, хозяйка не позволит. Заглянув в кузов, нахожу там снаряды, а также ручной пулемёт, не знакомый МГ-34, а какой-то другой, с секторным магазином сверху.

По одному подтягиваются бойцы, сначала с карабинами, а чуть позже и с автоматами, самым последним подходит Малыш, он должен был придержать огнём пулемёта нежелательных свидетелей, если они появятся, чтобы те не помешали нашим противоправным действиям. Ну а когда в загоревшейся машине, начали рваться снаряды, Емеле пришлось сделать крюк по лесу, чтобы обойти неожиданное препятствие. Всех бойцов предупредили ещё на берегу, чтобы близко к грузовику не совались, а сразу после броска бутылки или гранаты, по быстроляну сваливали оттуда. Гранаты перекидывали через машину, чтобы накрыло «толкачей» с той стороны, бутылки закидывали в кузов и кабину, ну и автоматчики покосили всех фрицев с нашей стороны. В прихватизированном авто делаем небольшой апгрейд, ящики со снарядами и зарядами быстро распихиваем по бортам кузова, будет хоть какая-то защита от пуль, то что у гансов будет пушка, об этом не хотелось даже думать.