Текст книги "Архимаг Вестероса (СИ)"

Автор книги: Алексей Буслаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

– Здравствуй, – решил я нарушить покой подземелий. Якен слабо дернулся и уставился на меня пронзительным взглядом карих глаз.

– Приветствую тебя. Что тебе нужно от человека?

– Человек наверняка много видел и знает.

– Правда. Как я могу к тебе обращаться? – спросил Якен, и я ощутил слабенькое давление, призванное немного развязать мне язык. Все интереснее и интереснее.

– А я как могу к тебе?

– Человек может называться Якеном Х`гаром.

Аура отчетливо дернулась, выдавая ложь. Кто же ты такой?

– А человек не лжет магу? – спросил я.

– Возможно, – ответил Безликий.

– Человек, наверное, хочет выйти отсюда? Вновь вдохнуть морской воздух, ощутить под ногами песок и вернуться в родные пенаты на другом континенте.

– Человек быть родом из Лората. Человек не хочет туда. Ему лучше в Вестеросе.

– Опять лжешь. Тебе не надоело мне врать? Я ведь пришел с благими намерениями.

– Маг лучше знает, куда ведут в итоге благие намерения.

– Возможно, но ты, «Якен Х`гар», сейчас находишься в весьма незавидном положении.

– Смерть это избавление, – убежденно проговорил Безликий. Аура Якена взбурлила, но тотчас же успокоилась. Он очень хорошо владел собой.

– Смерть тела? Или души?

– О чем ты? – спросил Якен. Его глаза отчетливо засияли во мраке. Или же это отсвет от факела Вариса?

– Видишь ли, я не тот человек, который просто убьет или же перед смертью будет наслаждаться муками жертвы. Нет. Я могу сделать куда хуже. Я могу вырвать душу и заточить её в свой посох, а оттуда нет выхода никому без моего дозволения.

В моих руках сверкнул черным светом обсидиан. Варис отошел чуть глубже в тень, а Якен наоборот потянулся к свету. Решетка и два шага разделяли нас.

– Ну так что? Будем говорить сейчас? Или чуть позднее?

– Человек не быть Якен Х`гар, человек никогда не быть в Лорате.

– Кто же ты? – спросил Варис. «Лоратиец» дернулся от неожиданности.

– Никто, – ответил Безликий. Я же удивился. Аура не лжет.

– Паук, этого человека никуда не отпускать. Он нам может еще пригодиться.

– Как вам будет угодно, – любезно ответил Паук и закрыл дверь перед решеткой. Мне было о чем подумать. Варису я еще раз напомнил о важности содержания этого пленника и отбыл.

Мои стопы привели меня на рынок, где я закупался различными товарами для создания зелий и артефактов, а также для последующего их зачарования. Сейчас же мне пригодилось всевидящее зеркало. Заодно по нему можно было выискивать магов или аномальные зоны, не считая поиска различных ресурсов, в частности золота, так любимого Ланнистерами. Рассуждая сам с собой, я не обращал внимание на прочий люд, гулял по Королевской гавани. Эйгон Завоеватель выбрал хорошее место для столицы. Тут тебе и хороший климат, и выход к морю, рядом леса и поля. Одним словом – конфетка.

Может, стоит проверить будущую Матерь Драконов? Если, а точнее когда вылупятся драконы, их надо будет проверить на предмет их вида. Настоящие драконы обладают высоким интеллектом, видят магию, чувствуют ауры и ищут сильных разумных, желательно магов, хотя могут обойтись без них. Виверны, а они тоже есть, очень похожи на драконов, в основном тем, что их огонь ненамного слабее, но их интеллект максимум на уровне умной собаки, несмотря на огромный мозг. Размеры истинных драконов могут быть реально большими, такими, что одним крылом он способен накрыть средних размеров поле. Таковым был дракон Эйгона Завоевателя – Балерион Черный Ужас. Если верить описаниям, то это был не просто дракон, а настоящее летающее стихийное бедствие. С таким даже архимаг вряд ли сладил бы, а у Таргариена они были в качестве любимцев. Возможно, что драконы и виверны, дабы не вымереть, наплодили смесков, но в итоге они остались либо в виде костей, либо в виде окаменелых яиц, пробудить которые может магия. Вообще идеально, если получится выцыганить одного из драконов, желательно Дрогона. Он был среди остальных самым сильным и разумным.

Телепорт в Эссос, вернее в Ваэс Дотрак, был быстрым. У первого попавшегося дотракийца я спросил, мол, где кхаласар Дрого, тот гнусаво расхохотался и указал на юго-запад, в земли лхазарян. Мол, ушли они несколько дней назад. Припомнив по канону, что оттуда Дени выдвинется в Кварт, а потом в Астапор, я прикинул примерное расстояние, что в связи с отсутствием нормальной карты было сделать довольно трудно, я вытащил паланкин, прекрасно себя зарекомендовавший в полетах над Травяным морем и морем обыкновенным.

Полет над новыми землями был познавателен. Изредка попадались редкие деревеньки, увы, пустые. Огромный кхалассар не мог не зайти туда и угнать жителей в рабство. Рабы стоят дорого, а само понятие гуманизм здесь явно не к месту.

Солнце постепенно садилось на запад, и я решил прикорнуть на одинокой скале, стоящей прямо посреди растянутого на десятки километров луга. Я посадил паланкин на землю, уменьшил его и убрал в карман. Следующие пару часов я наблюдал, как солнце скрывается за горизонтом, а с востока медленно и неотвратимо наступает тьма. Звезды в небе зажигались с невероятной яркостью, а луна ярким фонарем освещала округу. Я без опаски прилег на теплый камень и уставился в небо. Сон пришел далеко не сразу, но спал я замечательно.

Встав с камней на ноги, я принялся разгонять ману и прану по изрядно затекшему телу и усваивать ману хтонического чудовища. Чем больше маны я смогу усваивать сам, тем сильнее я стану в итоге. Вообще стоило задуматься о получении Восьмой оболочки души. Учитель Фэйд рассказывал о способах получить её.

Способ первый – поймать джинна, желательно Ифрита, и убить его, предварительно вырвав силой эту оболочку. Так как джинны полуматериальны, сделать это немного сложнее.

Способ второй – уснуть сном тех же джиннов, но тут без гарантии результата. Дело в том, что испытатель может получить Восьмую оболочку, а может попросту Ме вечной жизни, что в принципе тоже неплохо.

Способ третий – нарастить Восьмую оболочку самому, используя ресурсы для подпитки души.

Помнится, Инанна как-то сказала Креолу: «Каждый сперматозоид – это потенциальный человек, а каждый человек – потенциальный бог». То есть, если взять за основу её слова плюс прибавить знания по росту оболочек, можно попробовать прогонять массивные объемы маны, но делать это нужно аккуратно. Восьмая оболочка, как и Девятая, в общем-то, толком магами не изучена, и все знают, что она дает столь желанное долголетие и еще некоторые возможности. А вот на каких принципах эта оболочка построена и как функционирует, это большой вопрос, требующий максимального внимания.

Закончив утренний моцион, я позавтракал и вновь полетел по направлению на юг. Стоит отметить, что земли подо мной были несколько богаче на растения, а иногда я даже видел стада животных, увлеченно жующих траву. Ради любопытства я подлетел поближе и увидел грустного пастуха, жующего травинку, но она упала на землю, когда он увидел летающий паланкин, а потом и меня.

– Доброе утро, уважаемый пастух! – вежливо поздоровался я с ним. Вежливость наше все. Тем более, что он был старше, чем я.

– Эм… доброе. Чем могу быть полезен? – удивленно протянул владыка коров.

– Скажите, не проходил ли здесь большой кхаласар дотракийцев?

Пастух сжал зубы, а аура отчетливо выдала гнев. Видимо, я был прав.

– Проходил, а как же! – зло ответил он, – Моя милая Желен, её забрали эти скотоложцы. Великий пастырь, за что? – воскликнул он, возведя руки. Бог ничего не ответил своему апостолу.

– Так, успокойся, пока не началась истерика. Кто такая Желен?

– Моя внучка, – выдавил из себя старик, мужественно стараясь не заплакать.

– Сколько ей было лет? – участливо спросил я.

– Едва пятнадцать исполнилось. Через год хотели уже начать мужа ей искать. Девочка хорошая, работящая, быстро схватывает.

– Как она выглядит? Я хочу помочь тебе, старик.

– Зачем? – убитым голосом ответил он. – У меня ничего нет. Денег нет, только это стадо осталось, дома нет. Возвращаться некуда.

– Давай так. Я верну тебе внучку и отпущу на все четыре стороны. Как твое имя?

– Жекор моё имя.

– Тогда жди здесь, а лучше иди к берегу реки неподалеку. Как, кстати, река называется?

– Скахазадхан, – ответил пастух и вкратце пересказал, как выглядит его внучка.

Отлично, значит я близко к намеченной цели. Драконы, я иду к вам.

Пролетев несколько километров, я наткнулся на преинтереснейшее зрелище. Одна из лхазарянских деревушек в данный момент подвергалась нещадному разграблению, девушки почти всех возрастов подвергались изнасилованиям, стариков вовсе убивали да и мужчин тоже не особо жаловали. Нападение сорокатысячного войска и это не считая женщин, рабов, рабынь, детей и умудрившихся дожить до седых волос стариков не оставляло шансов даже такому гиганту, как Пентос, удумай дотракийцы напасть на этот город. Магистры Пентоса всегда откупались от дотракийской орды, справедливо считая, что золото – малая плата за собственные жизни.

Небольшое здание со странным постаментом, изображающим пастуха с посохом, было почти разрушено, а на статую испражнялось около десятка дотракийцев и, что неожиданно, дотракиек. Отвратительное зрелище. Дрого и Дейенерис я узнал почти сразу. Еще бы, беловолосая девочка, точнее, уже девушка, ведь её фигура приятно округлилась в нужных местах. Портил внешний вид только выпирающий из-под небогатого платья живот, причем основательно увеличившийся. Может, в этом мире беременность проходит быстрее, чем в нормальных мирах? Дрого же не отличался от остальных лошадников практически ничем, кроме исполинского роста, длинной косы аж до задницы и множества золотых кругляшей на поясе. Видимо, это знак почета кхала. А то, как собственнически он обнимал Дени, явно выдавало в нем вождя, ведь никто иной даже подумать об этом не мог. Даже кровные всадники не могли быть с кхалиси.

Приземлившись в километре от остановившегося кхаласара, я убрал паланкин в карман, посох тоже, и неспешной походкой пошел в разрушенную деревню. Как целителю мне было безумно жаль всех людей, которых изувечили эти уроды на конях. Как только Дрого умрет, я возьму Дени под своё крыло. Аурное зрение видело в ней множество дефектов, но пока они не мешали Дени нормально жить. Вот ближе к среднему возрасту у неё могли начаться проблемы в области зрения, пищеварения и с легкими. Дышать пылью из-под копыт не менее вредно, чем бензином или краской. Сердце было молодое и крепкое, исправно гоняло кровь по организму, а вот плод в животе заставил меня вздрогнуть. Там зарождалось что-то, чего я не знаю. По крайней мере, ни в одном мире я этого не встречал. Плод был жив и активно ворочался в пузе, вызывая у Дрого и Дени чувство любви и симпатии.

Ага, как только он родится, Дени казнят как ведьму в лучшем случае. В худшем я даже представить боюсь. Может слегка подправить ток беременности? И повлиять на плод, пока он формируется?Дрого все равно умрет, так что жалеть его я вряд ли буду.

Магическое зрение обозревало округу, в частности, пленных девушек. Одна аура показалась мне довольно знакомой, и я напрямую пошел к ней. Пленница – молодая девушка лет шестнадцати была привязана, как скотина. Руки связаны, ноги связаны, одежды нет, есть рубище, которым бомж не факт, что соблазнится. Дотракийцы поблизости недовольно скалились, видя, как я подошел к их трофеям. Один из них, причем явно поддатый, подошел и попытался мне что-то объяснить на дотракийском языке, который я не знал. Судя по активной жестикуляции и периодическим поглаживанием аракха, он явно хотел, чтобы я ушел отсюда как можно дальше и не появлялся как можно дольше.

Меня искренне забавляло мнение местных, что он может просто так подойти к абсолютно незнакомому человеку и сходу начать ему хамить и выпроваживать с того места, где он стоит. Когда по его мнению я должен был свалить в ужасе, но не свалил, он замахнулся аракхом. В тот же миг он осознал себя парящим над землей, а шею сжимала невидимая удавка. Остальные дотракийцы тоже вытащили мечи и решили меня проучить. Итог закономерен: три парящих в воздухе тела, держась за горло и хрипя от удушения, летят за мной, а иду я напрямую к кхалу. У остальных дотракийцев хватало мозгов не загораживать дорогу, а сам кхал и его собеседница, сиречь Дейенерис, очень удивились.

Дени как раз выговаривала Дрого за тотальный беспредел в кхаласаре, но замолкла на полуслове, увидев меня и трех идиотов, летящих за мной. Кхал встал во весь свой могучий рост, а Дени встала от него по правую руку. Впечатление умеет производить, не отнимешь. Потом кхал заговорил что-то на своем дикарском наречии, а потом, видимо, понял, что я ни черта не понимаю, что-то пробормотал кхалиси.

– Мое солнце и звезды интересуется, почему его люди висят в воздухе и дергаются, словно их душат, – неуверенно сказала Дейенерис, поглядывая на Дрого и Джораха Мормонта, стоящего чуть дальше кхала. Вышеуказанные люди продолжали трепыхаться и хрипеть, но умирать явно не собирались.

– Они посмели оскорбить меня, причем несколько раз, за что были наказаны. Заметьте, я не убил их из уважения к кхалу, – ответил я, пристально наблюдая за самим Дрого.

Дейенерис перевела мои слова, не догадавшись, что уважения к кхалу у меня нет ни на грамм. А вот Джорах, походу, понял. Но да ничего. Кхал внимательно посмотрел на меня, потом пробормотал еще несколько слов. Дейенерис вновь поработала переводчиком.

– Кхал Дрого просит освободить его людей. С ними он поговорит сам, а тебе ожидать решения, – поведала мне Дейенерис, с любопытством оглядывая меня, в частности, осматривая мою прическу и внешний вид. Судя по её лицу, она была мной довольна. Сам же кхал глядел на меня настороженно, но хоть без откровенной вражды. Уже хорошо.

Драчуны немедленно упали на земляной пол, все еще держась за глотки, в которые воздух поступал уже как положено. Кровные всадники подошли к ним, недоверчиво смотря на меня, подошли к собратьям, рывком подняв их, и потащили к Дрого на ковер. Кхал ушел в свой шатер, а я и Дейенерис остались на свежем воздухе. Не одни, конечно, вокруг нас было еще довольно много народа, тот же Джорах Мормонт. Он, по-моему, прилип к ней как банный лист к неприличному месту. Сам опальный рыцарь выглядел лет на пятьдесят, что соответствовало его ауре. В душе Джораха был Ад и Израиль. Множество темных пятен, а светлых маловато. Плюс аура буквально источала зависть от интереса ко мне Матери Драконов. А еще интересный факт: аура Мормонта оказалась не совсем человеческая. Примерно на три четверти человеческая, а остальное неясно.

– Приветствую вас, кхалиси, – поздоровался я, но не склонив голову даже на миллиметр. Это немного задело Джораха, однако Дейенерис не обратила внимания.

– Приветствую вас, чародей, – глубоким голосом ответила Дени.

– Я маг, а не чародей, – поправил я.

– А разве есть разница? – удивилась она.

– Конечно. Есть волшебники, то есть слабые маги с плохо раскрытым даром. Есть те, чей дар раскрыт, тех именуют магами. Чародеи – это те, кто зациклился на определенной области Искусства и не желают учиться другому. Правда, стоит отметить, что в выбранном направлении они достигают довольно серьезных высот. Есть колдуны – те разумные, заключившие контракты с темным миром или демоном оттуда же. Не лучшие личности.

– А вы?

– А я тот, кто перерос мага и стал архимагом.

– И кто же такой архимаг? – чуть язвительно спросил Джорах, щурясь от солнца. Кожа вокруг глаз Мормонта съежилась, визуально состарив его на пару лет. Дейенерис недовольно зыркнула на своего рыцаря, но промолчала. Самой интересно.

– Я могу многое, – кратко ответил я. Дейенерис этот ответ не устроил.

– Можете вызвать дождь? Здесь ужасная жара, – насмешливо высказался Джорах. Я же задумался, собственно, почему бы и нет. Лично я ничего не теряю, скорее наоборот. Дейенерис смотрит на меня с непонятным окрасом ауры, но враждебности нет. Так, теперь пора заняться магией. Всего в нескольких десятках километров, если верить карте, начиналась Красная пустыня в которой судя по заверению Дейенерис дождь там капал последний раз за сотни лет до прибытия этого дотракийского кхалассара. Так что небольшой дождик ей не повредит.

Метеомагия не совсем мой профиль, но дисциплину знаю. Как-никак несколько раз поправлял погоду в Шумере. Я скучал по настоящей русской зиме, поэтому Шахшанор на пару недель в году превращался в огромный снежный холм. Внутри было тепло, а снаружи изредка бушевала метель, но, в основном, падал белый, пушистый снег. Э-эх… ностальгия. Идеально было бы выполнить Длань Адада, но в степи вряд ли нашлось что-нибудь подходящее под условия заклинания. Поэтому я достал Книгу и, порывшись в оглавлении, нашел нужное заклинание. Вбухав маны слегка с запасом, я произнес речитатив на шумерском языке. Мне ни к чему закладывать это заклинание в ауру, поэтому эффект не замедлил проявиться. Пару минут стояла тишина, но Дейенерис посмотрела вверх и её глаза округлились от удивления. Со всех сторон прямо над нами скапливались тучи, а когда кольцо облаков сомкнулось, хлынул мощный ливень.

«М-да…видимо, маны надо было поменьше», – подумалось мне. Дейенерис и Джорах спешно убежали в шатры, а Дрого, выглянув на улицу, немало удивился неожиданному дождю. Для лошадей и растений этот дождь стал манной небесной, так как местные растения умудрялись расти, только поглощая воду из грунта, уходя корнями глубоко вниз. А лошади просто хотели пить.

– Не знала, что есть такие заклинания на высоком валирийском, – задумчиво произнесла Дени, глядя на стену ливня.

– В смысле? – не понял я.

– Вы же сейчас говорили заклинание на высоком валирийском. Я сама потомок Валирии и этот язык изучила даже раньше, чем общий диалект Семи Королевств.

Тут я застыл как вкопанный. Я читал заклинание на чистом шумерском языке. То есть получается, кто-то из шумеров прибыл в этот мир и положил начало огромной империи. Дейенерис не лгала, но это не так уж и важно. Главное то, что в этом мире были шумеры, правда, судя по тому, что Валирия как государство не существует уже очень давно, то и шумеры были здесь очень долго. Ведь Валирия просуществовала несколько тысяч лет. Как и Шумер, в общем-то.

Прочитав заклинание дождя наоборот, я прекратил его. Джорах и Дени смотрели на меня с возросшим уважением и опаской. Еще бы, не каждый день они видят что-то эдакое. Тяжелые капли перестали капать на землю, а на небе вновь воцарилось яркое солнце. Лучи его отражались от крупных луж слепя лхазарян и прочих людей подвида 'дотракиец обыкновенный". Многочисленные лужи говорили о недавнем ливне, женщины быстро оголяли телеса, дабы смыть с себя пыль, успевшую налипнуть на кожу. Дотракийцы, увидев, что дождь резко закончился, выходили из шатров и чудом уцелевших зданий лхазарян. Самих жителей оставили на улице, чему те к слову не возражали.. Кхал Дрого подошел ко мне на расстояние вытянутой руки и вновь начал что-то говорить. Нападения я не опасался. Телекинез всегда со мной, да и целых шесть Личных защит в моей ауре и еще двенадцать в посохе давали +100 к уверенности.

– Кхал Дрого спрашивает насчет дождя, – перевел мне Джорах, незаметно оказавшись по левую руку от лидера табунщиков.

– Да, это сделал я, а если кхал желает повторения, то о цене договоримся.

Джорах перевел мои слова Дрого, отчего тот задумчиво почесал затылок, аки Наруто, и ушел обратно на импровизированный трон. Там его, кстати, уже ожидал какой-то дотракиец с довольно большим аракхом и надменной ухмылкой на лице.

Дрого уселся на трон, кровные всадники встали за спиной своего лидера, а Дейенерис села по левую руку от кхала. Молодой дотракиец начал что-то выговаривать Дрого, указывая аракхом на Дени и рабынь, которых зачем-то притащили сюда. Мокрые грязные, одетые в рубище женщины неопределенного возраста, кроме ранее замеченной мною девушки. Она, кстати, держалась вполне спокойно, в отличие от остальных.

Внезапно между кхалом и тем молодым дотракийцем завязалась драка. Что интересно, Дрого дрался без оружия, но все равно заработал небольшую рану на груди, но спустя несколько секунд боя убил своего соперника его же мечом, вырвав тому язык через рану на шее. Кровь бурным потоком хлынула на пол, обильно орошая землю. Кхал, отбросив язык жертвы в сторону, спокойно уселся на трон. Сердобольная Дейенерис, заметив кровоточащую рану у кхала, начала охаживать его, но Дрого сначала отмахивался, мол ерунда, а потом голос подала какая-то пожилая женщина в грязно-коричневой хламиде. Разбирать что она болтала я не стал.

Дотракийский язык был мне непонятен, но судя по всему, это была Мирри Маз Дуур. Целительница, лхазарянка и колдунья. Приземистая женщина с копной антрацитовых волос и проблеска и седины на висаах и затылке. Аура выдавала в ней довольно слабого мага крови,сила её была примерно на уровне Джона Сноу. Ведь Сноу немного вырос в силе за время обучения. После данного Дейенерис разрешения, ведьма подошла к кхалу и внимательно изучила рану. Мне же было достаточно прикоснуться к ране рукой или даже посмотреть на неё, чтобы она зажила полностью. Но моих услуг никто не спрашивал, а навязываться неохота. Кхал должен умереть.

Ведьма что-то сказала Дени на дотракийском языке, на что кхалиси закивала, а ведьма ушла куда-то.

– Кто это? – ради проформы спросил я у несостоявшейся королевы.

– Это местная целительница. Её имя Мирри Маз Дуур. Она поможет моему солнцу и звездам вылечиться.

– Ну-ну, – скептично ответил я, поглядывая на ауру колдуньи. Разговор затух сам собой.

Волшебница сделала свою работу относительно качественно, что я могу подтвердить как целитель. Но реально стоило бы отправить эту недоучку на курсы повышения квалификации. Рана на груди Дрого была чуть коряво зашита, а сверху Мирри положила комплекс трав, обладающих регенеративным эффектом. Но она их не промывала, инструменты не кипятила и в целом работа топорная. С самой колдуньей я тоже познакомился и сделал своеобразный обмен знаниями. Ну а вдруг?! Она поделилась секретом создания артефакта – атейма, как она его назвала. На деле же это нож, выкованный из странного металла, напоминающий по характеристикам бронзу. Как сказала сама ведьма – это асшайский нож для ритуалов, связанных с кровью и тенями, но руны на самом ноже больше напоминали иероглифы, напоминающие японский или китайский язык. Точнее сказать не могу, да и сама Мирри не может.

Через мою новую знакомую я нашел среди рабынь внучку Жекора – Желен. Девушка выглядела очень плохо, несмотря на молодость. Множество следов насилия, а также наливающихся чернотой синяков на лице и в интимных местах, фингал под глазом, вырванный клок волос и куча мелких царапин отнюдь не прибавляла красоты девушке. Набросив на неё и себя невидимость, я телепортировался вместе с ней к её деду.

Жекор был на том же месте, где я его оставил. Стадо худощавых коров безобидно паслось рядом с пастухом, но Жекор не особо сейчас обращал внимание на них. Грустное лицо, травинка во рту, а в душе полный раздрай. Печаль, гнев, осознание бессилия, вот примерный коктейль, который варился в ауре старика.

– Дедушка! – крикнула Желен, а Жекор, услышав знакомый голос, резво поднялся с места в попытках увидеть внучку. Хлопнув себя по лбу, я снял невидимость, и Жекор увидел ковыляющую к нему девушку.

– Желен?! Пастырь милосердный, что случилось?? – недоверчиво протер глаза старикан, но секунду спустя. – Что с моей внучкой?

– Подожди, Жекор, – властно взмахнул я рукой, параллельно начитав высшее исцеление в посох. Можно было обойтись и средним, оно уступает высшему по насыщению маной, но отчего-то меня потянуло на благотворительность. Тело Желен выгнуло дугой от принимаемой дозы маны. Синяки и царапины начали стремительно исчезать. Волосы выросли, перестав напоминать половую тряпку, а хромота исчезла без следа. Перед Жекором в недоумении стояла пышущая здоровьем и молодостью девушка. Старик подбежал к внучке и порывисто обнял её. Ауры обоих источали счастье и благодарность. Отчасти поэтому мне полюбилось целительство. Благодарность от пациентов благотворно влияет на ауру и чистит её от шлаков и черноты. Ключевое слово благодарность. Не каждый пациент благодарен целителю, в большинстве случаев, если болезнь не смертельная, то вся благодарность ограничивается простым «спасибо» и то не всегда.

Оставив деда и внучку наедине, я переместился обратно в лагерь табунщиков, где уже вовсю собирали лагерь для дальнейшего путешествия. Дрого выглядел слегка осунувшимся, но кхал держался бодрячком, в ауре я уже начал замечать признаки начинающейся болезни. Тело Дрого было молодым, сильным и здоровым, но тем не менее иммунитет и прана не бесконечны. Надо было слушать рекомендации Мирри Маз Дуур. Кхал же наплевал на все предписания и вот сейчас мучился.

В начале следующего дня кхаласар вновь двинулся в путь. Держались мы границ Лхазарянских земель и шли вдоль реки Скахазадхан, периодически пополняя бурдюки с водой для лошадей и людей. Для Дейенерис я трансмутировал серебряную посуду и преподнес ей как запоздалый подарок на свадьбу. Подарок был торжественно вручен, а удостоился благодарности будущей Матери Драконов.

Параллельно, в кхалассаре я наблюдал за кхалом, вернее, за его состоянием. Оно постепенно ухудшалось с каждым прожитым днем, но Дрого упрямо цеплялся за жизнь. Прана в его теле буйствовала, пытаясь убрать заразу, но это не особо помогало. К концу седьмого дня блуждания по степи он ослабел настолько, что потерял сознание и упал с коня. Дени, несмотря на приличного размера пузо, первая ринулась к мужу. Дотракийцы, увидев своего лидера лежащего на земле, прониклись к нему неким презрением. Это было отчетливо видно в ауре каждого, кроме кровных всадников. Им же было попросту страшно. По обычаям дотракийцев, если кхал умер, то они должны убить его убийцу, отвести кхалиси обратно в Ваэс Дотрак и потом совершить самоубийство. Вот только небольшой затык. Кому мстить, если кхал не убит в бою? Дикари они есть дикари.

Дейенерис спешно велит разложить временный лагерь. Мол, Дрого нужно восстановить силы. А дела у него были, мягко говоря, очень плохи. Рана загноилась, источая крайне неприятный запах, а кхал мучился галлюцинациями. Если ему не помочь в ближайшее время, то он откинет копыта без посторонней помощи. Предлагать свою помощь я не желал. Вообще я сделался невидимым и наблюдал за творящимся хаосом в кхалассаре. Дейенерис отчаялась настолько, что прибегла к помощи Мирри Маз Дуур, которую никто не думал отпускать из рабства. Еще бы, тетка 45+, кому она нужна? Разве что какому-нибудь извращенцу из числа Мудрых, Добрых или Великих Господ из залива работорговцев.

Мирри Маз Дуур согласилась вернуть кхалу здоровье и силу с помощью магии. Несколько дотракийцев встали на дыбы, но кровные всадники были готовы поверить даже Йог-Сотхотху, лишь бы обожаемый вождь снова был на коне. В наспех собранный шатер отволокли еще живое тело Дрого, а Мирри Маз Дуур приказала привести его коня. Дейенерис приходилось тяжко, ведь кроме кровных всадников Дрого и Джораха у неё не было защитников. Я под невидимостью проник в шатер Дрого, и было видно, что кхал не жилец. Вонь стояла невыносимая, глаза сверкали безумием, но Дрого все еще цеплялся за жизнь. В шатер вошла ведьма, вслед за ней ввели здоровенного черного жеребца, личного коня Дрого. Конь брыкался, словно чувствовал опасность от этой женщины. В узде его держали три дотракийца.

– Серебряная госпожа должна выйти, – ровным голосом проговорила колдунья, проверяя пальцем заточку своего ножа. Дейенерис нехотя вышла из шатра, а ведьма запела на асшайском языке какой-то речитатив, от которого отчетливо повеяло опасностью даже для меня. Дотракийцы, увидев смерть, в панике выбежали из шатра. Отточенным движением Мирри ударила вставшего на дыбы коня прямо по шее, кровь жеребца хлынула на землю, а туша лошади стала стремительно иссушаться. Я сбросил невидимость и был готов активировать массу заклинаний. Увидев меня посреди шатра, Мирри Маз Дуур несказанно удивилась, а еще по стенам шатра начали плясать тени. Я окружил себя парой личных защит, одна из которых лопнула буквально сразу же, но активированный щит Света не пускал враждебную магию. Магия теней этого мира на самом деле была ослабленной версией демонологии. Только эти недоучки призывают демонов на прану. Идиоты. Тени высосали кровь и жизнь из коня, затем я почувствовал, что теневой демон ринулся наружу.

– Твоя душа – моя,– выставив посох острием, поймал я первого демона этого мира. Обычный демонический зверь-вампир, едиственная задача которого в высасывании праны из того, на кого укажут. Ребенка Дейенерис я спасу, вот только роды надо принять самому, а мелкого никому не показывать.. А то местные могут запросто линчевать девушку, так как у неё в утробе кто угодно, но не человек.

Что же, это было… познавательно. Впредь буду аккуратнее с местными магами. А ЛЗ (Личная защита) ныне постоянно будет на мне не меньше, чем в шести экземплярах. Что до Дрого, то ведьма свое обещание выполнила. Рана затянулась и подсохла, лицо приобрело здоровый цвет, но… Большое и жирное НО. У кхала не было мыслей. Никаких. Вообще. Ведьма удалила память Дрого. Он сейчас даже не знал, как двигаться, получалось лишь дышать. Поэтому лежал пластом на мягких подушках. Снова уйдя в невидимость, я наблюдал концерт от Дейенерис, её роды начались преждевременно, ребенок, к счастью живой, лез наружу. Вот блин, не вовремя. Ведьма как единственная, кроме меня, кто худо-бедно разбирается в акушерстве, попыталась принять роды, как я её согнал с места и укатил вместе с дико орущей Дейенерис в паланкине далеко наверх.

– А-А-А!!! – кричала Дени от дикой боли. Плод пытался выбраться сам, но он был слишком большим для её чрева. Пришлось Дени обезболить и дополнительно усыпить. Мышцы девушки расслабились и плод относительно свободно вылез из утробы.

То что я увидел напоминало гомункул или эксперимент безумного химеролога. Объект был слеп, покрыт серой чешуёй, словно ящерица, с коротким хвостом и маленькими кожаными крылышками, как у летучей мыши. Бессильная Дени была без сознания от болевого шока и не видела, что произвела на свет. Я с любопытством рассматривал продукт производства Дрого. Вот как? Аура у младенца не напоминала ничего из ранее виденного мной. Больше всего меня беспокоила аура мальца. Она была просто переполнена магией. Если ничего не сделать, то ребенок умрет от переизбытка магии в теле.

Решив использовать школу магии вампиризма, дабы стабилизировать бесконтрольные мелкие выбросы сырой магической силы. Они не опасны для меня или окружающих, но вот самому ребенку они вредят довольно сильно, расшатывают ауру. Высасывание маны, словно насосом откачивает излишки магической силы, постепенно приводя ауру младенца в норму. К слову говоря, аура, когда более-менее стабилизировалась начала сама по себе скручивать какой-то конструкт, который я распознал как превращение во что-то. Это странно