Текст книги "Полет мотылька"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А ты, конечно же, уверен, что это часть проводимой властями политики по свертыванию программы генетического картирования! – ответил Юлий Никандрович, с трудом сдерживая возмущение.

– Ты знаешь, Юлик, – Петлин помахал рукой, разгоняя раздражавший глаза сигаретный дым, – с тех пор как ты ощутил вкус спокойного, благополучного существования на государственных дотациях, твои суждения по многим вопросам резко изменились. Я не осуждаю тебя за это, просто пытаюсь понять, почему так происходит?

Геннадий Павлович старался внимательно следить за тем, о чем шла речь за столом, но в какой-то момент он понял, что ему становится скучно. Пиво было выпито, а раскладывать фишки для игры никто не собирался. Поскольку каждый из спорщиков стоял на своем, упорно не желая принимать во внимание аргументы противоположной стороны, разговор верно превращался в переливание из пустого в порожнее. К тому же аргументы что у тех, что у других были какими-то очень уж жиденькими. Если бы Геннадию Павловичу была предложена роль арбитра, то он бы объявил ничью. Только не в том смысле, что соперники сражались на равных, а в том, что оба проиграли. По мнению Геннадия Павловича, истина, которую каждый пытался перетянуть на свою сторону, лежала посередине. И чтобы не понять это, нужно быть либо беспросветным тупицей, либо упертым до предела догматиком. А весь фокус заключался в том, что судьба программы генетической чистки в России ни от кого не зависела. Она, как и все процессы в этой стране, будет развиваться спонтанно, направляемая то в ту, то в другую сторону внезапно возникающими факторами, ни объяснить, ни тем более уж предсказать которые было невозможно. И во что она выльется в конечном итоге – бесполезно было даже гадать. Нужно было просто подождать, чтобы увидеть, что произойдет. Хотя, скорее всего, не произойдет ничего. Все потихоньку утрясется и встанет на прежние места. Можно подумать, прежде не было революционных программ, призванных изменить все общественные устои. И чем все они закончились? Вот именно – одни названия остались! «Кончайте, наконец, заниматься ерундой, парни! – хотелось громко сказать Геннадию Павловичу. – Мы ведь все свои ребята, знаем друг друга не первый год. И с головой у нас все в порядке, слава богу, и с генами. Так чего ради пыль поднимать? Какое нам дело до всех этих генетических уродов, что бродят вокруг? Потенциальная угроза обществу – ну так пусть общество само с ними и разбирается! Нам-то до всего этого какое дело? Мы здесь собрались не для того, чтобы решать мировые проблемы, – просто поболтать. Ну так и давайте займемся своим делом – разложим фишки, закажем еще пивка! Да и горячее не помешало бы…» Но почему-то Геннадию Павловичу казалось, что реакция на его сентенцию окажется совсем не той, какую он хотел бы видеть. Ему все же хотелось быть понятым, а не просто высказаться по обсуждаемому вопросу, поэтому он счел за лучшее промолчать.

И вдруг Геннадий Павлович почувствовал, что упустил нить разговора и уже почти не понимает, о чем говорят за столом. Когда же он попытался сосредоточиться, то начало происходить и вовсе нечто странное. Фигуры людей, сидевших за одним с ним столом, стали нечеткими, лица поплыли, словно акварельные рисунки, облитые водой, сделались совершенно неузнаваемыми. Геннадий Павлович медленно провел ладонью по лбу, покрывшемуся испариной, и судорожно сглотнул подкативший к горлу кисловатый комок. «Это все жара и духота, – подумал он. – Определенно, сегодня неблагоприятный день». Геннадий Павлович откинулся на спинку стула, глубоко, судорожно вздохнул и закрыл глаза.

Алекс посмотрел на Геннадия Павловича и быстро затушил в пепельнице недокуренную сигарету.

– Он уходит от нас, – с тревогой произнес он.

– Нервный срыв? – спросил Юлий Никандрович.

– Не похоже, – качнул головой Алекс.

Подавшись вперед, он внимательно осмотрел лицо Геннадия Павловича, после чего достал из кармана крошечный датчик и приложил его к левому виску Калихина.

– Все показатели в норме, – сказал он, взглянув на светящееся табло. – Он просто пытается закрыться.

– Мы перегрузили его информацией, – предположил Юлий Никандрович.

– Нет, – возразил Алекс. – Все дело в том, что информация, которую мы ему даем, слишком уж неоднозначная. Он не может определить свое отношение к происходящему.

– Между прочим, я предупреждал об этом, – заметил Анатолий Викторович.

– И что теперь? Попробуем дожать?

– Для начала следует добавить конкретики.

– Ты имеешь в виду историю об оборотнях?

– Не об оборотнях, а о ликантропах.

– Примитив, – презрительно скривился Алекс.

– Именно это и любит массовый зритель, – Анатолий Викторович осторожно коснулся пальцем кнопки на динамике и слегка надавил на нее, увеличивая уровень звука. – Этот, как ты выразился, «примитив» неизменно срабатывает, поскольку большинство наших сограждан, вопреки совету классика, готовы до бесконечности умножать число сущностей вообще без какой-либо на то необходимости. Вот так-то. – Анатолий Викторович хитро улыбнулся и еще немного увеличил уровень звука.

– Осторожно! – нервно дернулся Юлий Никандрович.

– Я похож на дилетанта? – умильно посмотрел на него Анатолий Викторович.

– Прямо уж и сказать ничего нельзя, – обиженно насупился Юлий Никандрович.

– Хватит болтать, – Алекс коснулся датчиком левого виска Геннадия Павловича. – Он уже на пределе. Надо вытаскивать, или он совсем уйдет.

– Нет проблем, – усмехнулся Анатолий Викторович и еще раз надавил на кнопку динамика. – Оператор! – громко произнес он. – Дайте пленку «Ликантропия»!

«Мы уже не раз получали сообщения о страшных в своей бессмысленной жестокости случаях нападения на людей, имевших место в Вологодской области, – раздался из динамика голос популярного ведущего телешоу. – Сегодня мы имеем возможность рассказать вам, дорогие телезрители, всю правду о том, что происходило там на самом деле».

Алекс толкнул Геннадия Павловича в плечо:

– Генка, ты о чем задумался?

Геннадий Павлович открыл глаза и растерянно посмотрел по сторонам:

– Я?..

Он чувствовал себя как-то странно. Как будто спросонья, когда сон и явь накладываются друг на друга, создавая сюрреалистическую картину мира, которая живет всего лишь миг. И еще Геннадию Павловичу казалось, что он не помнит, что произошло перед тем, как Алекс толкнул его. Вроде как Юлик и Алекс спорили о чем-то… Да, о листовке, которую он им показал!.. А что же было потом? Чем закончился спор? Кажется, они так и не смогли прийти к согласию…

– Смотрите, ребята! – воскликнул Анатолий Викторович. – Я видел эту передачу вчера!

Мгновенно потеряв тонкую, как паутинка, нить размышлений, Геннадий Павлович повернулся, чтобы только мельком взглянуть на экран. И больше уже не мог отвести взгляд в сторону.

Глава 9

Ведущий в белой рубашке с аккуратно подвернутыми манжетами, в узких черных брюках, из-под которых выглядывали носки черных лаковых штиблет, ступил на подиум и оказался рядом со стулом без подлокотников, но с высокой резной спинкой. На стуле сидел человек в темно-зеленой солдатской форме, которую принято называть парадной. Красные погоны на кителе перечеркнуты тремя узкими золотистыми полосками сержантских лычек. Лицо сержанта скрывала дурацкая клоунская маска с длинным красным носом и растянутым до ушей ртом. То ли сидеть ему было неудобно, то ли чувствовал он себя неуютно, только поза у него была как у приговоренного к казни на электрическом стуле – прямая, напряженная спина плотно прижата к спинке, ноги упираются пятками в основания ножек, руки лежат на коленях ладонями вниз.

– Наш сегодняшний гость, – таинственным полушепотом начал ведущий, – сержант сверхсрочной службы. Часть, в которой он служит, дислоцируется в Вологодской области, неподалеку от того самого района, в котором не так давно произошла серия убийств, небывалых по своей жестокости. По понятной причине, мы не можем назвать ни имени нашего гостя, ни номера части, в которой он служит, ни даже название района, в котором происходили леденящие кровь события. Также мы пригласили в студию научного консультанта, который поможет нам понять истинную суть того, что случилось.

Ведущий сделал шаг в строну. Камера последовала за ним и поймала в объектив человека, сидевшего в глубоком кресле типа «морской еж» с безумно голубой плюшевой обивкой. Колени консультанта были подняты высоко вверх, а носки ботинок едва доставали до пола, по причине чего человек чувствовал себя крайне неудобно, – но именно в этом и заключалось назначение кресла, в которое его усадили. Модный светло-серый костюм гостя студии свидетельствовал о респектабельности, а небольшая, чуть рыжеватая бородка и маленькие круглые очки в металлической оправе придавали лицу интеллигентность.

– Перед вами, уважаемые зрители, доктор медицины Семен Северинович Вертер, – представил гостя ведущий.

Семен Северинович попытался подняться из кресла, но, не добившись успеха с первого раза, счел за лучшее оставить все как есть и просто помахал телезрителям рукой.

– Семен Северинович, я уверен, что в своих оценках вы будете беспристрастны, – обратился к доктору ведущий.

– Конечно, – вальяжно кивнул тот. – Не забывайте, что я медик, а следовательно, давал клятву Гиппократа.

– И все же, – подозрительно прищурился ведущий, – прежде чем мы начнем наше телешоу, я должен задать вам один вопрос. Скажите, Семен Северинович, знаком ли вам этот человек? – выбросив руку в сторону, ведущий указал на сержанта.

Приподнявшись, насколько это было возможно, Семен Северинович внимательно посмотрел на клоунскую маску.

– Первый раз вижу, – произнес он.

– Вы уверены? – недоверчиво глянул на него ведущий.

– Вне всяких сомнений, – уверенно заявил Семен Северинович.

– Отлично, – ведущий ловко перекинул микрофон в другую руку. – Итак, мы начинаем наше шоу! И я обращаюсь с первым вопросом к нашему главному гостю. Скажите, пожалуйста, – обратился он к клоунской маске, – что именно заставило вас прийти на нашу передачу?

– Я больше не могу молчать, – монотонно, как по заученному, забубнил сержант. Голос его, искаженный вокодером, звучал как из трубы, – глухо и не очень разборчиво. – Вашу передачу смотрит вся страна, и я хочу, чтобы вся страна узнала правду. То, что произошло в Вологодской области, завтра может случиться где угодно.

– Что же произошло? – загадочно прищурился ведущий. – Что за серия зверских убийств потрясла не так давно это некогда тихое место?

– Это все ликантропы, – глухо произнес сержант.

– Ликантропы? – обратился к доктору ведущий. – Что это такое?

– Слово «ликантроп» происходит от греческого и буквально означает «человек-волк», – объяснил Семен Северинович. – Иначе говоря, ликантроп – это оборотень.

– Оборотень? – играя на публику, ведущий удивленно вскинул брови. – Вы хотите сказать, что оборотни существуют в действительности?

– Я хочу сказать только то, что данный термин иногда используется для обозначения оборотней, – недовольно буркнул Семен Северинович. – И не более того. Об остальном пусть ваш гость рассказывает.

– Простите, – ведущий обратил взор на человека в клоунской маске. – Я не могу называть вас по имени. Но в таком случае как мне к вам обращаться?

– Обыкновенно как, – пожал плечами военный. – Товарищ сержант.

– Товарищ сержант? – наклонив голову, ведущий выжидающе посмотрел на человека в маске. – Хорошо, продолжим. Итак, товарищ сержант, когда вы впервые встретились с ликантропами?

– Полгода назад.

– Именно тогда в районе начались убийства?

– Да, именно тогда, – подтвердил сержант.

– И как это произошло?

– Что? – не понял сержант.

– Ваша встреча с ликантропами, – уточнил ведущий.

– А, встреча, – сержант поднял руку, намереваясь почесать кончик носа, но пальцы его ухватились за тряпичный нос клоунской маски. – Черт!.. Встреча произошла, когда комбат отправил нашу роту лес прочесывать…

– Простите, – перебил рассказчика ведущий. – А для чего нужно было прочесывать лес?

– Да один «дух» сбежал из расположения части, – сержант коротко хмыкнул. Вернее, можно было только догадаться, что он хмыкнул, – звук после вокодера получился ни на что не похожим.

– Дух? – удивленно переспросил ведущий.

– Ну, «дух» – это значит молодой боец, не прослуживший полгода, – объяснил свою терминологию сержант. – У нас в части их так называют.

– Понятно, – кивнул ведущий. – И почему же этот «дух» убежал?

– Ну, это отношения к делу не имеет, – ушел от ответа сержант. – Суть в том, что нашу роту уже после отбоя отправили лес прочесывать, чтобы, значит, этого самого «духа» отыскать.

– И вы его нашли?

– Само собой. – Человек под маской вновь издал странный звук, похожий на бульканье закипающей в чайнике воды. – Уже на рассвете. Километрах в пятнадцати от части. Мертвого.

– Мертвого! – воскликнул ведущий, едва не подпрыгнув при этом на месте.

Что это должно было означать, испуг или крайнюю степень восторга, понять было трудно. С одинаковой вероятностью это могло быть как одно, так и другое. Или же и то и другое одновременно.

– Мертвого, – не в пример ведущему, спокойно повторил сержант. – У него было перегрызено горло и съедены все потроха.

– То есть внутренние органы брюшной полости? – уточнил ведущий.

– Ну да, – как-то не очень уверенно подтвердил сержант в клоунской маске. – И еще сердце съедено.

– Ужасно! – передернул плечами ведущий. – Представляю, что вы пережили в тот момент, когда увидели на земле растерзанное тело своего товарища. Кстати, как его звали?

– Ну, я его почти не знал, – помявшись, ответил сержант.

– Но зрелище было ужасным? – продолжал настаивать ведущий.

– Да нет, – дернул плечом сержант. – Скорее уж мерзким.

– Представляю себе ваше состояние в тот момент, – сочувственно покачал головой диктор. – И что же вы решили, увидев растерзанное тело своего товарища?

– Ну, мы подумали, что, видно, псих какой в округе завелся.

– Должно быть, вы решили найти его, чтобы отомстить за убитого друга? – задал наводящий вопрос ведущий.

Сержант в клоунской маске сначала задумался, а затем отрицательно качнул головой.

– Нет. Мы решили, что с придурком лучше не связываться. Он местный, вот пусть местные сами с ним и разбираются.

– А как вы поняли, что на вашего товарища напал не дикий зверь, а человек? – тут же сменил тему ведущий. – Ведь, как вы сами сказали, у жертвы было не перерезано, а перегрызено горло и внутренние органы, по вашим же словам, были съедены. Кстати, почему вы решили, что их съели?

– Да куски же повсюду разбросаны были! – Сержант взмахнул рукой, словно сеятель, чтобы показать, как именно все это происходило. – Разве что только на деревьях не висели.

– Так все же почему вы решили, что убийцей был человек?

Сержант снова задумался. И на этот раз надолго.

– Быть может, это было уже не первое подобное убийство? – Ведущий приподнял руку и слегка пошевелил кончиками пальцев, призывая гостя быть активнее.

– Точно! – радостно хлопнул себя по коленке сержант. – До этого было пять или шесть убийств в соседних поселках! И все одинаковые – горло перегрызено и кишки наружу. Нам на политзанятиях об этом рассказывали.

– Убийства происходили в поселках, а потому следователи сделали вывод, что убийцей был не зверь, а человек, имитирующий повадки хищника, – обратился к зрителям ведущий. Должно быть, ему надоело вытягивать информацию из оказавшегося не очень-то словоохотливым гостя, и он решил сам рассказать всю предысторию. – Чтобы вы могли составить впечатление о том, с какой невероятной жестокостью совершались убийства, мы сейчас покажем вам несколько снимков из следственных дел, которые нам удалось достать по нашим конфиденциальным каналам. Хочу заранее предупредить, что зрелище это не для слабонервных. Если сейчас рядом с вами находятся дети, советую вам убрать их от экранов телевизоров. Итак…

На экране возник черно-белый, не очень качественный снимок, запечатлевший залитую неровным асфальтом улицу небольшого поселка городского типа, каких тысячи по всей России. Вдоль улицы тянулись обшарпанные двух– и трехэтажные блочные дома, обнесенные деревянными изгородями, за которыми буйно цвела картошка. Камера начала медленно наезжать на фотоснимок. Изображение делалось все более крупным и зернистым. В тот момент, когда картинка на экране превратилась в совершенно неразборчивое сочетание темных и светлых пятен, камера остановилась. После того как на изображении появился черный круг, отмечавший то, на что следовало обратить внимание, человек, наделенный воображением, наверное, смог бы рассмотреть нечто похожее на безжизненное тело, съехавшее ногами в кювет.

– Перед вами первая жертва безжалостного убийцы, – прокомментировал изображение на экране загробный голос ведущего. – Убийство произошло… Простите, но в интересах следствия мы не имеем права называть место, где произошло это неслыханное по своей жестокости убийство, и имя жертвы. Но, – голос диктора понизился до конфиденциального шепота, призывая тем самым зрителей внимательнее прислушиваться к его словам, – я все же несколько отступлюсь от правил и сообщу вам, что убитому было пятьдесят четыре года и звали его Иваном. И это было только началом…

На экране замелькали фотоснимки, цветные и черно-белые, четко снятые и совершенно неразборчивые. На большинстве из них были изображены человеческие тела, но что за увечья были им нанесены, рассмотреть не представлялось возможным – кадры столь быстро сменяли один другой, что взгляд не успевал фиксировать детали. Тем не менее следует отдать должное тому, кто составлял этот фотоколлаж, – в целом впечатление создавалось довольно мрачное и даже жуткое. Хотя не исключено, что причиной тому являлось вовсе не то, что было изображено на снимках, а раздражающее взгляд мелькание. Или, что так же нельзя было исключить, пресловутый двадцать пятый кадр.

– Итак, – вновь появился на экране ведущий, – вы видели страшные свидетельства того, что происходило в Вологодской области, на территории которой расположена воинская часть, где служит нас сегодняшний гость. Всего было тридцать пять жертв. Самой старшей из них было сто два года, самой младшей – девять месяцев. И убийство сослуживца нашего гостя стало, увы, не последним. Об этих страшных трагедиях сообщалось не только в областной, но и в центральной прессе. Конечно же, очень коротко и без тех подробностей, которыми сегодня мы поделились с вами, дорогие телезрители. По официальной версии следствия, в области работал убийца-маньяк, который к настоящему времени обезврежен. Но если это так, почему наш гость пожелал скрыть свое лицо под маской? Давайте же, наконец, спросим его об этом. – Ведущий повернулся к сержанту в клоунской маске. – Что вы ответите на это, товарищ сержант?

– Я давал подписку о неразглашении, – пробубнил голос из-под маски.

– О неразглашении? – на этот раз ведущий почти натурально изобразил удивление. – Вы хотите сказать, что на этом деле стоит печать государственной тайны?

– Ну, государственной или еще какой, точно не скажу, – сержант передернул плечами, как будто ему вдруг сделалось зябко, – но только все мы подписку о неразглашении давали.

– Все – это кто? – немного лукаво прищурился ведущий.

– Все, кто принимали участие…

– Стоп! – вскинув руку, остановил гостя ведущий, полагая, что таким образом подогревает интерес телезрителей к тому, что он собирался сказать. – И тем не менее вы рискнули нарушить запрет. Почему?

– Мы об этом уже говорили в самом начале, – напомнил ведущему сержант. – То, что сегодня случилось там, где я служу, завтра может произойти где угодно. Я хочу, чтобы все знали о нависшей над нами опасности.

– Отлично! – похвалил гостя ведущий. – Я склоняю голову перед вашим мужеством, товарищ сержант! – Это была всего лишь расхожая фраза, поскольку никаких конкретных действий за ней не последовало. – Я говорю так, уважаемые телезрители, – вновь обратился он к тем, кто сидел дома и смотрел передачу, – потому что уже в общих чертах знаю то, о чем собирается поведать наш сегодняшний гость. Итак, – повернулся он к стулу, на котором сидел сержант, – мы готовы услышать вашу историю.

– После того как мы нашли труп «духа»… Ну, то есть молодого бойца, – размеренно и спокойно начал рассказывать сержант, – к нам в часть приехала следственная группа из Минбеза. Все выспрашивали, – мол, что да как и не видел ли кто чего странного. А кончилось все тем, что договорились они с нашим комбатом о том, что мы будем патрулировать в ночное время окрестности трех поселков, что поблизости. Ну и на третью ночь на один из наших патрулей напали ликантропы. Ребята рассказывали, что было их штук десять. Троих они пристрелили, еще одного в ногу ранили, а остальные в лес убежали. Мертвых и раненых притащили в часть. Мертвых в дежурке положили, а раненого в камере временного задержания заперли. В тот же день, под вечер, снова парни из Минбеза прикатили. Только не те, что прежде, – другие. Мертвых в ящики специальные упаковали, с охлаждением, а раненого в клетку посадили и увезли – куда уж, не знаю. Ну, а после несколько дней над нами все вертолеты минбезовские кружили. Порою стрельба была слышна. Один капитан, имя которого я называть не могу, сообщил мне по секрету, что минбезовцы ликантропов, как волков, с вертолетов отстреливали. Так оно или нет, не знаю, да только убийства в районе после этого прекратились.

– Ликантропия, – глядя прямо в камеру, задумчиво произнес ведущий. – Что это? Миф или реальность, в которую трудно поверить? Сказка или оживший кошмар? Сегодня, с помощью гостей нашей студии, мы попытаемся ответить на эти вопросы.

Ведущий исчез с экрана, смытый кадрами какого-то третьесортного ужастика. Огромный мохнатый зверь, не похожий ни на что, существующее в природе, стоял на задних лапах, разинув пасть с окровавленными клыками, и дико рычал. В двух шагах от него вопила симпатичная блондиночка, да так истошно, что уши закладывало. Оборотню все это, похоже, надоело, и, зловеще сверкнув налитыми кровью глазами, он клацнул зубами, опустился на четвереньки и кинулся на обезумевшую от ужаса девицу. В этот момент кадр остановился, и на фоне замершего в прыжке чудовища появился довольно улыбающийся ведущий.

– Оборотни, – произнес он голосом профессора, читающего лекцию студентам выпускного курса университета, – или, говоря научным языком, ликантропы. Что мы знаем о них? Как ни странно, наши представления об оборотнях базируются, по большей части, на классических фильмах ужасов. Итак, – ведущий поднял руку и приготовился загибать пальцы, – оборотни превращаются в волков по ночам. Особенно они любят ночи полнолуния. Убить оборотня можно лишь серебряной пулей. Человек, укушенный оборотнем, сам со временем превращается в оборотня. Еще существуют истории о неких амулетах, помогающих оборотню оставаться человеком, но мнения на сей счет весьма противоречивы. Вот, пожалуй, и все, что могут рассказать об оборотнях фильмы, которые все мы видели. Но кто же они такие на самом деле? За ответом на этот вопрос мы обратимся к нашим гостям.

Картинка с вервольфом исчезла, и ведущий вновь оказался в студии. Гости уже начинали скучать. В особенности доктор Вертер. Провалившись в глубокое кресло, с бесформенностью которого он уже не пытался бороться, и пребывая в состоянии глубокомысленной задумчивости, научный консультант изучал потолок студии.

– Семен Северинович, у вас есть что сказать по интересующему нас вопросу?

– А? – рассеянно глянул на ведущего эксперт от медицины.

– Каково ваше мнение о ликантропах?

– А какое у меня может быть мнение? – безразлично пожал плечами Семен Северинович. – Я врач, а не продюсер фильмов ужаса.

– В таком случае, я предлагаю вам послушать то, что расскажет нам товарищ сержант, – загадочно улыбнулся ведущий.

– С удовольствием.

Семен Северинович попытался принять сидячее положение. Но кресло было устроено таким образом, что в нем можно было только лежать. Отчаянный взмах руками не помог доктору удержать равновесие, и он снова завалился на спину, предоставив оператору прекрасную возможность фиксировать крупным планом свои коленки.

– Товарищ сержант, – обратился ведущий к гостю номер один. – Вы видели тех существ, что напали на патруль?

– Конечно, видел, – кивнул сержант. Длинный тряпичный нос, похожий на стручок красного перца, взлетел вверх и снова упал. – Мы этих тварей рассматривали, пока минбезовцы их не забрали.

– На кого они были похожи?

– А черт их знает, – подумав, пожал плечами сержант. – Ни на кого. Я ничего подобного в жизни не видел.

– Но это были люди или животные?

Сержант задумчиво потеребил пальцами кончик тряпичного носа.

– Ни то и ни другое. Что-то среднее. Одним словом – ликантропы.

– Вы можете описать этих существ?

– Ну, тело у них вроде как человеческое. Но все покрытое коростой и пятнами…

– Пятнами? – удивленно переспросил ведущий.

– Да. Большие такие, неровные пятна на коже. Белые, красные и коричневые.

– И это все?

– Что «все»? – непонимающе переспросил сержант.

– Это был единственный признак, который отличал их от людей?

– Ну, вы сказали! – сержант даже руками взмахнул. – Единственный! Я же говорю: они вообще не были похожи на людей!.. В смысле, на таких людей, как мы с вами, – добавил он после паузы. – Не знаю, может, где и живут такие «люди»… – Сержант повел плечами не то немного растерянно, не то совсем уж безнадежно, после чего еще раз произнес: – Не знаю.

– Ну, так расскажите нам об этих невиданных существах! – деликатно подтолкнул собеседника в требуемом направлении ведущий. – Как все же они выглядели?

– Все они, с ног до головы, были покрыты пятнами. – Видимо, желая дать наглядно представление о расположении пятен на кожных покровах странных существ, сержант в нескольких местах коснулся своего тела широко расставленными пальцами. – Разноцветные такие, размером с ладонь… Кто-то из ребят еще сказал, что они на леопардов похожи.

– Действительно похожи? – тут же задал вопрос ведущий.

– Нет, – махнул рукой гость. – Леопарда я по телевизору видел. Леопард – он красивый. А эти… – должно быть, в этот момент на лице под маской появилось гримаса отвращения. – Обезьяны и те симпатичнее. Мало, что пятна у них, так вся кожа еще и шрамами покрыта, как будто их каждый день кнутом пороли до крови. Зубы красные, даже скорее красно-коричневые. Волосы на головах нечесаные, колтуном стоят. А у мужиков еще и бороды, – такие, что лица не видно…

– Значит, среди них была и женщина? – перебил рассказчика ведущий.

– Ну, само собой, была! – Красный тряпичный нос качнулся вверх-вниз. – Один из тех ликантропов, что мертвыми в часть приволокли, точно был женщиной.

– Простите, а по каким признакам вы это определили? – задал вопрос доктор.

– Бороды у нее не было. Ну, а потом… И все остальное. – Сержант быстро, как будто стесняясь, провел руками вдоль туловища, сверху вниз. – Сами должны понимать…

Фраза осталась незаконченной, хотя благодаря вокодеру смущения в голосе рассказчика слышно не было.

– Да, благодарю вас, мне все ясно. – Семен Северинович двумя пальцами поправил очки и снова провалился в кресло.

– Что еще необычного было в этих существах, которых вы называете ликантропами? – обратился к гостю ведущий.

– Руки у них были странные, – сержант поднял левую руку с растопыренной пятерней. – Пальцев тоже пять, но короткие. Примерно вот такие, – указательный палец правой руки сержант приложил к середине второй фаланги среднего пальца левой. – И ногтей на них не было.

– Вы хотите сказать, что у них были когти? – уточнил ведущий.

– Нет, – качнул головой сержант. – Ни ногтей, ни когтей – вообще ничего. У них на концах пальцев вроде как культи, оставшиеся после ампутации. А тот ликантроп, что только ранен был, когда ходил, то и дело наклонялся, как будто ему трудно было спину прямой держать, и опирался на эти самые обрубки пальцев.

– А на что были похожи их лица? – спросил ведущий.

– Лица у них плоские. – Гость провел раскрытой ладонью перед маской, что скрывала его лицо, едва не зацепив конец длинного шутовского носа. – Носы – провалившиеся. У одного, того, что был женщиной, так и вовсе дырка вместо носа. И уши вроде как оборванные. А у того, что в камере сидел, – вы не поверите! – Сержант клятвенно приложил руку к груди. – Век не было! Мы с ребятами сколько за ним ни наблюдали, он так ни разу и не моргнул – все пялился на нас красными, налитыми кровью глазищами!

– А что вы можете сказать о поведении ликантропа, который был заперт в камере?

– Дикий он был совсем. Смотрел зверем, то и дело зубы скалил да слюну пускал… Пару раз на решетку бросался…

Подумав секунду-другую и не зная, что еще сказать, сержант развел руками.

– Вы пытались с ним заговорить? – тут же задал еще один заранее подготовленный вопрос ведущий.

– Само собой. Да только не понимал он ничего из того, что мы говорили. Мычал что-то в ответ да временами рыкал по-звериному. Когда же мы его покормить решили, тут же успокоился, сел на корточки и есть начал.

– И что же он ел?

– Да все, что ему кидали: хлеб, сахар, сала кусок, листья капустные… Жрал так, словно ни разу в жизни досыта не ел.

– Скажите, товарищ сержант, – медленно, намеренно нагнетая обстановку, произнес ведущий, – а не сделал ли кто-нибудь из ваших знакомых снимка этого удивительного существа?

Ведущий загадочно прищурился и замер в позе напряженного ожидания, хотя только законченный глупец мог поверить в то, что ответ не был известен ему заранее.

– Конечно. – Сержант сунул руку во внутренний карман кителя. – Фотография не очень четкая, но она единственная, оставшаяся после того случая. Все остальные изъяли минбезовцы.

Взглянув на фотографию, что передал ему гость, ведущий картинно вскинул брови.

– Признаться, я не ожидал увидеть такое. – Он едва не дрожал от волнения. Повернувшись к гостю спиной, ведущий обратился к зрителям: – Я хочу, чтобы вы тоже увидели это, – произнес он голосом, в котором теперь уже клокотало праведное возмущение. – Вот что пытается скрыть от всех нас Министерство безопасности!

Вытянув руку вперед, он приблизил фотографию к объективу снимавшей его камеры. Небольшой квадратный снимок, сделанный любительским «Полароидом» в затемненном помещении, да еще и против света, был на редкость плохого качества. В фокусе находились лишь толстые прутья вертикальной решетки, расположенной на первом плане. Но все же, при огромном желании, на втором плане можно было рассмотреть нечеткую коричневатую тень, отдаленно напоминающую силуэт человека, стоящего на полусогнутых ногах, с согбенной спиной и опущенными к полу руками.

Оператор держал фотографию на экране минуты три. Все это время ведущий за кадром хранил гробовое молчание. Скорее всего, потому, что комментировать тут, собственно, было нечего. Человек, наделенный воображением, мог увидеть на снимке все, что душе угодно, – хоть снежного человека, хоть пьяного соседа. Прочим же, для того чтобы внутренне содрогнуться, довольно было знать, что перед ними уникальное, существующее в единственном экземпляре изображение загадочного в своей неопознанности и зловещего в своей необъяснимости ликантропа. Когда же ведущий вновь появился на экране, он стоял уже рядом с креслом, в котором совершал странные телодвижения научный консультант, пытавшийся принять хотя бы относительно устойчивое положение.