Текст книги "Чем черт не шутит"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Я так и думал.

– И что теперь?

– Не знаю, – честно признался я. – Есть какие-нибудь соображения?

– Есть предположение, что у одного из нас плохая карма.

– А что, если у обоих?

– Тогда это просто катастрофа.

Лоя продолжала заниматься поисками нашего незнакомца, сверяя лица с помощью антропометрической программы.

– У меня для тебя еще несколько клиентов. – Я протянул ей коммуникатор. – Это ангелы-нелегалы, находящиеся на территории Московии.

Лоя положила коммуникатор на стол, откинулась на спинку кресла и устало потерла глаза.

– Знаете, мальчики, мне кажется, что все это зря.

– Что именно?

– Мы не отыщем нашего клиента в ворохе этих ангельских лиц.

– Почему?

Лоя взяла лежавший на столе портрет подозреваемого, внимательно посмотрела на него и кинула назад.

– В Раю на каждого новорожденного ангелочка тут же заводится досье в Первом отделе. В него заносятся все биометрические данные, начиная с отпечатков пальцев и группы крови, и заканчивая сканированием сетчатки и генетическим паспортом. При желании Первый отдел может легко отыскать любого из своих сограждан. Так называемые ангелы-нелегалы – это те, кем Первый отдел не интересуется. Скорее всего, они скрываются не от райских спецслужб, а от НКГБ или милиции. Потому что уже в Московии нарушили какие-то местные законы.

В принципе, Лоя была права.

Да какое там! Она была абсолютно права!

– Тогда зачем святоши пытались сесть нам на хвост? – спросил Гамигин.

И тут на меня накатило!

Все сразу.

И то, о чем я думал, сидя у себя в кабинете и пялясь на фотографии ангелов-нелегалов. И доводы, приведенные Лоей. И последний вопрос, что задал Анс.

Все!

И я наконец поймал так долго ускользавшую мысль.

– Это не святоша!

Лоя и Анс посмотрели на меня. Один – с тревогой, другая – с сочувствием. Они были уверены, что я перетрудился, устал, мозги у меня перегрелись, а потому и мыслю я не вполне адекватно, и высказываю вслух всяческую чушь.

– Это – не святоша! – повторил я и для убедительности ткнул пальцем в фотографию подозреваемого. – Это чертовски умный и хитрый сукин сын, который заставил нас поверить в то, что он святоша! Что для этого требуется? Светлый парик и немного косметики. Он специально сделал так, чтобы мы увидели его лицо, как отражение на неровной зеркальной поверхности. В результате черты лица оказались нечеткими и искаженными. Вот и все, что требовалось! Остальное дорисовала наша фантазия. Мы увидели не истинного ангела, а свое представление о том, как должен выглядеть святоша. Точно так же мне достаточно надеть кудрявый парик и вымазать лицо ваксой, чтобы девять из десяти случайных свидетелей, мельком увидевших меня на улице, с уверенностью заявили, что видели негра!

Анс ущипнул себя за подбородок.

Лоя сложила губки бантиком. Да так красиво, что я аж сомлел. Именно в такие минуты начинаешь чувствовать, что не зря делаешь свое дело.

– Так, значит, все это время мы гонялись за призраком?

– Вот именно. И это позволило преступнику выиграть уйму времени.

– Святоши знали, что преступник не ангел, но не сказали нам этого.

– Потому что хотят сами найти его. Мы же должны лишь вывести их на след.

– Ну, хорошо, и что же нам теперь делать?

– Неправильный вопрос, – помахала пальчиком Лоя. – Вопрос номер один: зачем этому типу понадобилась мемка из камеры Хуупов? Вопрос номер два: чего ради его разыскивают святоши? Найдя ответы на эти вопросы, мы поймем, кого мы ищем.

– Вопрос номер три, – добавил я. – Почему демоны тоже интересуются этим парнем? Не так активно, как святоши, но все же?

Что я могу сказать? Вопросы ставить мы умели. Однако ж найти ответы на них было не так-то просто. Не знаю, что думали по этому поводу демоны, но лично у меня было такое ощущение, как будто мы стоим перед высоченной бетонной стеной и прикидываем, как бы нам перебраться на другую сторону. Наверное, где-то в стене имелась брешь. Но с того места, где мы находились, ее не было видно. Она могла быть всего в нескольких шагах, но, если мы пойдем не в ту сторону, то никогда ее не найдем.

– Есть предложение, – сказал Анс. – Поскольку с идеями у нас туго, давайте закроем офис и сходим в кино. А заодно поужинаем.

В сложившейся ситуации это было самое разумное предложение.

Лоя тут же принялась изучать репертуар кинотеатров. Но выбор оказался настолько скуден и убог, что, посовещавшись, мы решили обойтись только ужином. Зато в хорошем ресторане. Я высказался в пользу адской кухни, Лоя с Ансом отдали предпочтение китайской. Пришлось идти в расположенную неподалеку от метро забегаловку, которую демоны считали лучшим заведением во всей Москве, специализирующимся на китайской кухне.

Насчет качества кухни ничего сказать не могу. На мой неискушенный взгляд, вся китайская кулинария – это пустая трата продуктов. Но столики в этом милом чертям заведении были покрыты бумажными скатертями. А тарелки, стаканы и столовые приборы – одноразовые.

Но несмотря на это вечер удался. Мы сидели за маленьким столиком в уголке, слушали китайские перепевки эстрадных хитов, ели палочками всякую ерунду с экзотическими названиями и весело болтали обо всем на свете. Как в старые добрые времена.

И мы понятия не имели, что ждет нас завтра.

Глава 16

Утром мне позвонил полковник Малинин.

Я только что умылся, почистил зубы, приготовил себе на завтрак пару замечательных горячих бутербродов с помидорами, лучком, чесноком и сыром – не чета китайским вяленым улиткам. Правда, чай я все же заварил китайский. Следует признать, что ранней осенью, когда в воздухе еще только витает предчувствие грядущих ненастий, а затем и холодов, нет ничего лучше чашки крепко заваренного юньнаньского красного чая. Я заварил маленький чайник и как раз взял его в руки, чтобы наполнить ароматной жидкостью чашку.

Как вдруг зазвонил коммуникатор.

С грустью взглянув на незавершенное дело рук своих, я поставил чайник на стол, накрыл его специальным теплоизоляционным колпаком и взял коммуникатор в руку.

Номер звонившего не определялся.

Что уже о многом говорило.

– Слушаю, Каштаков.

– Ты чо так долго, Каштаков? На толчке, что ли, сидел?

Вполне традиционное приветствие для полковника Малинина. В принципе, не требующее ответа.

– Здравствуйте, Вячеслав Семенович.

– Здоров, коль не шутишь!

Судя по голосу, настроение у чекиста на редкость бодрое. Я бы даже сказал, приподнятое. И это в девять утра. С чего бы вдруг?

– Замечательная сегодня погода, а, Вячеслав Семенович?

За окном сыпал мелкий, нудный дождик; небо было затянуто серой, беспросветной пеленой. Погода строго на любителя.

– В окно смотришь? – догадался бывалый чекист.

– Я телевизор уже лет пять как выкинул.

– А что так?

– У меня от него голова болит и давление подскакивает.

– Понимаю. Значит, новостей не слышал?

Я насторожился.

– А что, есть новости?

– Новости всегда есть, Каштаков, – назидательным тоном произнес полковник Малинин. – Только иногда они хорошие, а чаще – плохие.

– И какие же на этот раз?

– Ну, это смотря с какой стороны глянуть.

Понятно, Малинин решил поиграть. В кои-то веки ему стало известно что-то, о чем я еще не слышал.

– Не томите, Вячеслав Семенович.

– Короче, Каштаков, ты мне денег должен.

– Денег? – я был искренне удивлен.

Чего-чего, а вот денег с меня полковник Малинин никогда не требовал. В отличие от многих других.

– А что, ты думал, я задаром стану за тебя твою работу делать?

– Могу взять вас в штат, только скажите.

– На фиг мне твой штат, Каштаков! У тебя там, в штате, чертей полно!

– Уверен, вы сработаетесь. Черти – они ведь не ангелы – порядочные люди.

– Когда ты последний раз видел порядочного человека, Каштаков? – усмехнулся Малинин.

Да вот только как-то совсем уж не весело. Так что сразу стало понято, что в его окружении с порядочными людьми напряженно. Поэтому я счел за лучшее не вдаваться в детали – промычал в ответ нечто невразумительное.

– В общем, так, Каштаков, не думай, что ты умнее всех. Мы у себя на Лубянке тоже не дуршлагом кисель мешаем!

Надо же! Какая яркая идиома!

– И что же, позвольте полюбопытствовать, попалось вам в дуршлаг на этот раз?

– Убийца Степана Виевича Хмаренко.

– Да вы что? – искренне удивился я.

Честно признаться, в первый момент, когда я услышал, что убийца Макака найден, мои ощущения были двоякими. Я испытывал некоторое недовольство из-за того, что преступление раскрыл кто-то другой. И в то же время был рад, что всей этой непонятной бодяге с ангелами, демонами, секретным институтом, работающим в нем эстонцем и его замечательными родителями, у которых похитили воспоминания, все-таки пришел конец.

Полковник же, судя по голосу, испытывал распирающее его во все стороны чувство гордости. Вполне законное, следует признать. На этот раз.

– Квартира у Макака, ты сам видел, хуже, чем хлев после нашествия варваров. Однако ж мои ребята как следует покопались в этом авгиевом стойле и, представь себе, Каштаков, на осколке граненого стакана нашли свеженький отпечаток большого пальца правой руки. Не принадлежавший, заметь, убитому, однако ж успевший отметиться в нашей богатой картотеке. Пальчик принадлежал, – я затаил дыхание, – Петикарпову Игорю Геннадиевичу. Мелкому вору, известному так же под кличкой Иван-Рыбак. Через черточку пишется.

Я почувствовал легкое разочарование. В моем представлении, человек, которого мы искали, не был похож на мелкого вора. Скорее всего, он вообще не был связан с криминальным миром. Он работал в одиночку. Очень профессионально и четко. А тут вдруг, на́ тебе – Иван-Рыбак. Да еще и через черточку.

– Почему Иван?

– Это ты у него, Каштаков, сам при случае спроси.

– А случай представится?

– Конечно. Он сейчас в ментовке сидит. Попал туда три дня назад, в ночь после убийства.

– За что?

– За драку с милицией. Пьяный был, а потому не ведал, что творил.

– Так он во всем сознался?

– Легко. Говорит, что встретил Макака в день убийства. Тот был в весьма приподнятом настроении, хотя и трезвый. А Иван-Рыбак, значица, мрачный, потому что с бодуна. Макак сам пригласил его к себе домой, чтобы дельце какое-то успешное обмыть. Дома же, выпив как следует, Макак показал Петикарпову видеокамеру. Сказал, что спер ее по заказу и вскорости отвалят ему за нее огромные деньжищи. Дальше Рыбак начинает путаться в показаниях. Видимо, к этому моменту от выпитого крыша у него совсем съехала. Говорит, что, вроде бы, они из-за чего-то поссорились с Макаком, а вот из-за чего именно – не помнит. Макак его, вроде бы, табуретом огрел. Петикарпов такого унижения снести не смог и полоснул приятеля ножиком по горлу.

– Нож нашли?

– Да, он с ним же и на ментов кинулся. Вполне соответствует разрезу на шее Макака.

– Я думал, это работа профессионала.

– Ну, не знаю, может быть, Петикарпов только прикидывается любителем. Не зря ведь, наверное, нож с собой повсюду таскает. В общем, прирезав Макака, Иван-Рыбак прихватил видеокамеру, разумно рассудив, что покойнику она уже ни к чему, а заодно и остававшуюся в доме выпивку, и отправился на ВДНХ.

– Почему туда?

– Макак сказал, что там у него намечена встреча с заказчиком. Ни времени, ни места встречи Петикарпов не знал, однако, будучи в стельку пьяным, уверенно отправился среди ночи на выставку, рассчитывая выручить хорошие деньги за украденную Макаком камеру. Прибыв на место, он присел на скамеечку и начал убивать принесенное с собой спиртное. Там-то на него и налетел милицейский патруль. Плохо соображая, что к чему, Рыбак бросил видеокамеру на лавочке и полез в драку. После чего получил дубинкой по затылку, уже поврежденному табуретом, был обезоружен и доставлен в участок. Где и пребывает по настоящее время. А камеру, видимо, кто-то прихватил.

– Камера у меня.

– Да ты что! Ну, ты и шустряга, Каштаков!

– Но в камере нет мемки. Из-за которой как раз и убиваются несчастные эстонцы.

– Ну, правильно. Петикарпов, он же Иван-Рыбак, вынул мемори-карту из камеры и сунул в карман. Хотя при допросе и не смог объяснить смысл своих действий. До недавних пор мемори-карта сия хранилась среди вещей, изъятых у гражданина Петикарпова при аресте.

– А сейчас?

– Сейчас она у меня. И, знаешь что, Каштаков?.. Я готов ее тебе отдать.

Я едва не задохнулся от восторга.

– Вячеслав Семенович! Вы и представить себе не можете, насколько я вам благодарен!

– Не меня благодари, – полковник Малинин понизил голос. – Меня попросил об этом наш общий знакомый, – пауза, – Сергей Викентьевич очень радеет за московский туристический бизнес. Я же не стал возражать, поскольку, скажу тебе честно, Каштаков, мои молодцы несколько раз просмотрели все записи на этой мемке. Сперва от начала к концу, потом в обратную сторону. И не нашли там ровным счетом ничего интересного. Понимаешь? Абсолютно ни-че-го! Обычная любительская съемка. Туристы стараются запечатлеть все, что попадается на глаза. Вот так-то, Каштаков. Не знаю, рад ты этому или нет, но, в любом случае, с тебя причитается.

– В любое время, Вячеслав Семенович, – совершенно искренне заверил я Малинина. – Когда мне к вам за мемкой заехать?

– Не, заезжать ко мне не стоит. У нас тут сегодня… Ну, в общем, дел полно. Я ее тебе с курьером пришлю. Будет у тебя через сорок минут.

– Огромное вам спасибо, Вячеслав Семенович!

– Соломона поблагодарить не забудь. Бывай, Каштаков.

И, как обычно, не дожидаясь ответа, Малинин нажал кнопку отбоя.

Какое-то время я стоял и ошарашенно слушал доносящиеся из коммуникатора, а, может быть, из далеких, неведомых глубин вселенной, короткие гудки.

Затем я выключил коммуникатор, сел за стол и налил себе чашку чая.

Чай был все еще горячий. А вот бутерброды остыли.

Но мне было все равно.

Странная штука под названием жизнь в очередной раз выкинула коленце, перевернув все с ног на голову.

Через сорок минут мемори-карта будет у меня в руках, и дело можно будет считать закрытым.

Или же еще нет?

Похищенное найдено. Убийца Макака пойман и посажен за решетку. Но по-прежнему для нас оставался загадкой таинственный заказчик похищения, которого разыскивали святоши и демоны. И мне жутко хотелось знать, кто он такой и зачем он всем им нужен?

Но кто мог дать мне ответы на эти вопросы?

Только я сам.

Проблема, однако, заключалась лишь в том, что продолжение истории могло оказаться слишком непредсказуемым и опасным. Как сказал в свое время великий Император Ху: «Если слишком долго всматриваться в бездну, то, в конце концов, в нее свалишься».

Глава 17

Мне не терпелось поделиться новостью с друзьями. Но я все же закончил завтрак. И только после этого спустился в офис.

Лоя и Анс были уже на месте. И, расположившись за столиком в приемной, мило о чем-то болтали. Быть может, обсуждали вчерашний поход в китайскую закусочную. Если так, то говорили они, конечно, не о еде, а о том, как неумело я обращаюсь с палочками. Почему я так подумал? Потому что при моем появлении Лоя бросила на стол два карандаша, которые она держала в руке. Зачем, скажите мне на милость, нужно брать в руку сразу два карандаша?

Ладно, я сделал вид, что ничего не заметил. Тем более что есть палочками я, на самом деле, не умею. Зато у меня есть, чем огорошить своих партнеров по бизнесу.

– Лоя! – Я прицельно кинул шляпу на вешалку. – Будь добра, детка, найди мне полное досье на Игоря Геннадиевича Петикарпова.

Лоя удивленно вскинула бровь. Но спросила только:

– В какой базе искать?

– Криминал.

Я оттянул рукав и посмотрел на часы. До прибытия курьера из НКГБ оставалось чуть меньше двадцати минут.

– И кто такой этот Игорь Геннадиевич Петикарпов? – поинтересовался Анс, когда мы остались вдвоем.

– Он также известен под псевдонимом Иван-Рыбак. Пишется через черточку.

– А также, Рыбка, Рыбчинский и Фишер. Родился в тысяча девятьсот восьмидесятом. Не женат. Трижды судим. За карманную кражу, квартирную кражу и покушение на убийство. Последний раз вышел из тюрьмы восемь месяцев назад. – Лоя вручила мне распечатанное досье. – Оно лежит практически в свободном доступе.

Меня интересовала не биография Петикарпова, а его фотография.

Снимок на первой странице досье, датированный прошлым голом, был настолько отчетлив и выразителен, что не оставалось никаких сомнений в том, что Иван-Рыбак – это не маскирующийся под ангела человек, наблюдавший за Макаком в ГУМе. Когда смотришь на подобные лица, невольно склоняешься к мысли о том, что Ломброзо в своих выводах был не так уж неправ.

– Это новый исполнитель роли монстра Франкенштейна? – спросил, взглянув на фотографию Петикарпова, Анс.

– Это человек, убивший Макака, – ответил я.

Голос мой звучал невозмутимо спокойно, даже с некоторой ленцой. Как будто сам я давно уже если не знал, так уж точно догадывался об этом. А молчал только потому, что не хотел беспокоить коллег по пустякам.

– Серьезно? – Лоя теперь уже с интересом посмотрела на фотографию убийцы. – И откуда нам это стало известно?

– Нам об этом сообщил полковник Малинин.

– О! – с показным благоговением демон с демоницей вскинули руки к небесам.

Не знаю, на какую реакцию с моей стороны они рассчитывали, но я вновь остался спокоен. Я не торопился. Вскоре у меня на руках должен оказаться главный козырь. Который доставит посыльный из НКГБ. И вот тогда я сполна наслажусь своим триумфом.

– Это было убийство с целью завладеть видеокамерой? – спросил Анс.

– Нет, это была пьяная драка. Заказчик камеру так и не получил. Петикарпов бросил ее на скамейке, когда его забрал милицейский патруль.

– А куда делась мемка?

Я театральным жестом поднял руку, оттянул рукав и посмотрел на часы. До прибытия курьера оставалось около пяти минут.

– Полагаю, через несколько минут мы получим ответ на этот вопрос.

Анс и Лоя удивленно переглянулись.

Мне же оставалось только уповать на пунктуальность курьера, отправленного полковником Малининым. И на то, что с мигалкой на крыше его машине удастся благополучно миновать все встретившиеся на пути заторы и пробки.

Анс и Лоя молча глядели на меня. Они ждали комментариев по поводу сделанного заявления.

Я же хранил молчание.

Увы, я не был гениальным актером и не мог держать паузу в течение пяти минут. Моих талантов хватило лишь на пятнадцать секунд. После этого я вскочил со стула и принялся нервно расхаживать по приемной. По ходу дела я включил электрический чайник, смахнул несколько невидимых пылинок со стола. Ну и что делать дальше? Оставалось только достать из кобуры пистолет и начать перебирать его. Ствол почистить, патроны посчитать… Идиотизм полный. Чистый и ничем не замутненный.

Я подошел к окну и, слегка раздвинув пальцами жалюзи, выглянул во двор. Старенький «Москвич» с тонированными стеклами стоял на прежнем месте. Выходит, агенты Службы специальных расследований Сатаны так же, как и я, считали, что дело еще не закрыто. Надо думать, святоши во главе с ангелом первой ступени Метатроном Хадисским были с нами согласны.

И в этот момент я почувствовал то, что буддисты называют просветлением. Я понял, что мы все делаем правильно и в конце концов окажемся в той точке нашего жизненного Пути, которая была определена задолго до нашего рождения. Мне все стало ясно, как в светлый, солнечный день. Но если бы я попытался объяснить это словами, то, скорее всего, наговорил бы только кучу глупостей. И, как ни странно, это было хорошо.

Я обернулся и посмотрел на друзей.

Должно быть, они увидели что-то в моем лице, заметили какую-то перемену, произошедшую за те полминуты, что я глядел в окно. Полагаю, у них было ко мне множество вопросов. Но я услышал лишь один:

– Так дело еще не закрыто?

– О нет! – многообещающе улыбнулся я.

Анс сделал жест рукой, который можно было истолковать по-разному. Я понял его так: ну, что ж, я ничего другого и не ожидал.

Щелкнул закипевший чайник.

– Заварить чай? – предложила Лоя.

Выпить чаю всегда неплохо. Но на этот раз дело до чая так и не дошло. Потому что, не успел я ответить Лое, как пропел свою песню дверной звонок.

Я давно уже замечал, что один и тот же звонок звучит совершенно по-разному, в зависимости от очень многих факторов. Ждешь ли ты кого-то в гости или нет. Предвкушаешь ли интересную встречу или скучнейшее времяпровождение в компании званых или незваных гостей. Оторвал ли тебя звонок от интересного занятия или же ты уже битый час тупо пялился в телевизор, нажимая на кнопки пульта в тщетной надежде найти хоть что-то заслуживающее внимания. От всего этого, плюс от множества других, зачастую совершенно не поддающихся учету факторов, зависит то, как прозвучит для тебя звонок.

На этот раз трель звонка напомнила мне о звуках фанфар, которые сопровождали увенчанного лаврами Цезаря, вступающего под своды триумфальной арки.

И это снова было хорошо.

Дверь открыла Лоя.

На пороге стоял невысокий, плюгавенький человечек в темно-синем костюме, сидевшем на нем так, будто был с чужого плеча. Роста в нем было чуть больше ста пятидесяти сантиметров. Серые, щедро набриолиненные волосы зачесаны назад. Маленькие глазки близоруко щурились за линзами толстых, круглых очков в пластиковой оправе.

Лоя, неизменно вежливая с любым посетителям – а кого ей только не довелось повидать в нашей конторе! – непонимающе смотрела сверху вниз на сие чудо природы.

– Простите, это детективное агентство «Каштаков, Гамигин и Розье»? – спросил человечек на удивление сочным, густым баритоном, звучащим солидно, уверенно и убедительно.

Вопрос был чисто риторический, поскольку название агентства было написано на двери, перед которой он стоял. И, тем не менее, он дождался, когда Лоя кивнула в ответ. После чего задал следующий вопрос:

– Вы позволите?

Лоя сделала шаг в сторону, и странный посетитель вошел в прихожую. Внимательно посмотрев на нас с Гамигином, он снова обратился к Лое:

– Могу я видеть Дмитрия Алексеевича Каштакова?

Я уже готов был подать голос, но Лоя так сверкнула на меня глазами, что я язык прикусил.

– Вы договаривались о встрече? – спросила она у гостя.

– У меня пакет для Дмитрия Алексеевича. Полагаю, он в курсе того, что я должен его доставить.

– Могу я взглянуть на ваши документы?

– Конечно.

Посетитель достал из кармана удостоверение в малиновых корочках, ловко раскрыл его одной рукой и показал Лое.

Мне уже становилось не по себе. Я думал, что еще потребует демоница от посыльного, прежде чем допустит его к моему телу?

По счастью, удостоверения оказалось достаточно. Закончив изучение предъявленного ей документа, Лоя коротко кивнула посыльному и махнула мне рукой:

– Дима!

Я почувствовал себя песиком, вызываемым на арену придирчивой дрессировщицей. Мне нужно было подбежать к ней на задних лапках и тявкнуть ровно три раза. И не дай бог ошибиться!

Посыльный тоже повернулся в мою сторону. Прищурившись больше, чем прежде, он окинул меня оценивающим взглядом. И – мне это показалось, или же он на самом деле усмехнулся?

Я протянул руку и взмахнул кончиками пальцев.

– Давайте, что там у вас?

– Простите, но я хотел бы взглянуть на ваши документы.

Посыльный смотрел на меня так, будто был абсолютно уверен в том, что я не тот, за кого себя выдаю. Должно быть, ему на самом деле страшно этого хотелось. Какой посыльный не мечтает разоблачить скрытого врага?

Я сунул ему под нос карточку частного детектива.

Посыльный достал из кармана миниатюрный элнот и приложил штрих-код моего документа к считывающей ячейке. Внимательно изучив высветившиеся на дисплее данные, он наконец-то вручил мне небольшой квадратный конверт из плотной, глянцевой бумаги.

– Убедитесь, что конверт не вскрыт.

Голубой, неподписанный конверт был опечатан личной голограммой полковника Малинина.

– Распишитесь.

Посыльный протянул мне световое перо.

Я поставил свою закорючку на дисплее элнота.

И – задумался.

Нужно ли давать чаевые посыльному с Лубянки?

А если нужно, то сколько?

Пока я раздумывал да сомневался, Лоя протянула посыльному сложенную вчетверо и зажатую меж двух пальцев купюру. Тот улыбнулся, как фокусник, сделал не движение, а пас рукой, и купюра будто сама собой исчезла из Лоиных пальцев. Словно ее там никогда и не было. А посыльный учтиво поклонился демонице и скрылся за дверью. Мы с Ансом не были удостоены даже взгляда на прощанье.

Да, собственно, не очень-то и хотелось!

Все, что мне сейчас было нужно, я держал в руках.

Во всяком случае, мне очень хотелось верить в то, что в конверте, опечатанном личной голограммой полковника Малинина, находилось именно то, что я и ожидал.

Я прошелся по прихожей, небрежно помахивая пакетом. Как будто не находил ничего необычного в его почти чудесном появлении в нашем офисе. И, в принципе, был не уверен, стоит ли его вскрывать?

Я снова включил чайник. Зашел в свой кабинет и вернулся с любимой кружкой с надписью «Скрытое послание». Снял крышку с заварочного чайника и всыпал в него три щепотки сухого чая. Я даже не посмотрел, что за чай собираюсь заваривать. Хотя обычно я весьма щепетилен в подобном вопросе – на каждое время суток у меня свой сорт чая. Залил чайник кипятком, аккуратно положил на место крышечку. И только после этого обернулся.

Как я уже говорил, актер из меня никудышный. Двое зрителей, наблюдавшие за моим импровизированным этюдом на тему «Полное безразличие», едва удерживались от смеха. Мне, глядя на них, оставалось только радоваться тому, что мы не держим в офисе тухлых яиц и гнилых помидоров.

– Ну, хорошо! – Я решительно сорвал голографическую печать с пакета и вытряхнул из него на ладонь мемори-карту. – Вот! Мемори-карта из видеокамеры Хуупов! Изъята доблестными служителями закона у убийцы Макака Петикарпова!

– Что, серьезно? – удивленно прищурился Гамигин.

– Проверь. – Я вложил мемку в ладонь малость все же присмиревшей Лои. – А мы с Ансом прогуляемся. Недолго.

Одной рукой я схватил шляпу с вешалки, другой подцепил Анса за локоть и, несмотря на вялые попытки сопротивления, потащил демона к выходу.

– Куда ты собрался? – спросил Анс, когда мы оказались на лестничной площадке.

– Хочу пометить твоих бывших коллег. – Я провел ладонью по тулье шляпы и аккуратно водрузил ее на голову. – Если ты, конечно, не возражаешь.

– Да иди ты в рай, – недовольно скривился Гамигин. – Лучше объясни, зачем это нужно? Мемка, если это действительно та самая мемка…

– Я уверен, что та самая.

– Выходит, дело закрыто?

– Ничего подобного. – Двумя пальцами я проверил узел галстука и, убедившись, что все в порядке, побежал вниз по лестнице.

Между этажами я внезапно остановился и повернулся лицом к демону:

– Нет, ты видел, что она вытворяет?

– Кто? – опешил Гамигин.

– Лоя!

– Ты это о чем?

– Она снова выставила меня на посмешище!

– Когда?

– Сегодня! Несколько минут назад!

– Это было при мне?

Если бы я разговаривал с человеком, то не сомневался бы в том, что он валяет дурака. Но рядом со мной стоял демон. Который искренне не понимал причину моего возмущения! И, черт возьми! От этого мне хотелось орать еще громче и возмущеннее! Ну, с кем, скажите мне на милость, я мог еще обсудить свои личные проблемы, как не с лучшим другом? Который, черт его дери, отказывался меня понимать!

– Ты видел, как она разговаривала с посыльным?

– По-моему, нормально. То есть, корректно и вежливо.

– Да, но он пришел ко мне!

– Лоя всего лишь хотела убедиться в том, что это действительно посыльный.

– А кто же еще? Наемный убийца?

– Да мало ли кто… Мы живем в неспокойное время. А ты… То ты недоволен тем, что Лоя игнорирует тебя. Теперь ты заводишься из-за того, что она проявляет к тебе внимание. Ты, братец, непоследователен.

– Женщина может проявить внимание к мужчине, налив ему чашку чая. Или – подав шляпу. В крайнем случае – пистолет перезарядив.

– Ну, братец, – недоверчиво прищурился Гамигин. – Это ты, по-моему, хватил.

– Мне не нужна жена-телохранитель.

– А что, ты уже сделал Лое предложение?

– Нет. Но, в принципе, собираюсь.

– Ну, так не тяни. – Анс заговорщицки подмигнул мне. – Такая девушка, как Лоя, долго ждать не станет.

– Ну, да. – Я смущенно потупил взгляд. – А что, если она согласится?

– Так разве не этого ты хочешь?

– Этого… Но не совсем так.

В глазах у Анса непонимание. Отчетливое, как водяные знаки на пятитысячной купюре. Но, как настоящий друг, он все равно кладет мне руку на плечо и поизносит:

– Приятель, я всецело на твоей стороне.

Спасибо, Анс!

Похоже, мы уперлись в стену.

Но в том нет твоей вины.

С точки зрения демона, Лоя вела себя так, как и подобает истинной демонице.

А мне что было делать?

Я поправил шляпу, улыбнулся, подмигнул Ансу и побежал дальше. Вниз по лестнице.

Работа – лучшее лекарство от душевных недугов. Если, конечно, они не слишком запущены.

Выйдя из подъезда мы направились к «Хэлл-мобилю» Анса.

– Куда едем? – спросил демон, открывая дверцу.

– Недалеко. Так, прокатимся.

Анс сел на место водителя.

Я обошел машину сзади. Посмотрел на колеса. Стукнул по правому ногой, как будто хотел убедиться, что шина не спущена.

– Что там? – выглянул из машины Анс.

– Порядок!

Я махнул напарнику рукой, обошел «Хэлл-мобиль» с другой стороны и как бы случайно оказался рядом с припаркованным неподалеку крепко поюзанным «Москвичом» с тонированными стеклами.

Быстро сделав шаг в сторону, я дернул на себя ручку дверцы, которая оказалась не заперта, и, улыбаясь во всю рожу, как дурной, сунул голову в кабину «Москвича».

Думаете, я удивился, увидев в кабине двух демонов?

А вот они, похоже, несколько подрастерялись.

Но я вовсе не собирался ставить их в неловкое положение.

– О! А я думал, это Витькина машина! – Я положил руку на плечо сидевшему возле открытой дверцы демону. – Прости, приятель, обознался!

Тот натянуто улыбнулся и молча кивнул.

– Извини!

Я быстро коснулся ладонью его плеча и, хлопнув дверцей, удалился.

– Получилось? – спросил Гамигин, когда я сел рядом с ним в «Хэлл-мобиль».

– Сейчас увидим. Поехали!

Анс положил руки на руль.

– Куда?

– Прямо.

Мы выехали со двора. Обогнули что-то отдаленно напоминающее сквер, с нелепой песочницей, сломанными качелями, покосившейся пластиковой горкой, скатиться с которой мог решиться разве что только отъявленный экстремал, и тремя чахлыми кипарисами, непонятно кем и зачем воткнутыми в землю. На краю песочницы сидели двое «зулусов». Одному лет двадцать пять, другой примерно вдвое старше. Оба смотрели на небо. Видели они там ворон, нескладно, но громко прославляющих принцип отрицания отрицаний, или парящих драконов, присматривающих за несметными сокровищами под горой, – кому какая разница. Главное, что им самим ни до кого не было дела.

Удачно вписавшись в плотный транспортный поток, по сравнению с которым Ниагара – тихая деревенская речушка, в которой пацаны раков ловят, Анс прибавил скорость.

Посмотрев в зеркало заднего вида, можно было увидеть тянущийся за нами следом «Москвич». Это он только с виду развалюха, а под капотом – форсированный движок. На ралли такого мутанта не выставишь, но в уличных гонках поучаствовать можно.