Текст книги "Несносная невеста, или Удачная партия (СИ)"
Автор книги: Александра Воронцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Часть 13
Прилично попетляв по сплетению подземных ходов, мы, наконец, добрались до подвалов храма Лаисы. И чем ближе мы подходили, тем ласковее я вела себя с Шаэном, чем его изрядно нервировала, что меня только радовало.
Мой розыгрыш тоже можно считать недобрым, но человеческая жизнь не предмет для шуток. Я слишком многих потеряла на своем веку: и соратников, и друзей, двух мужей, хоть один из них и был настоящей сволочью.
На выходе из подземелья нас уже ждала Хадзима, которая, судя по всему, заняла пост с вечера и уже задремала, сидя на шаткой табуретке. Увидев нашу парочку, она еле сдержала смех, но быстро с собой справилась. Думаю, осознание, что, возможно, это последняя наша с ней встреча, придала ей сил.
– Что ищете вы в храме многоликой Лаисы? – строгим, хорошо поставленным голосом спросила она.
– Защиты и благословения, – протараторила я ритуальную фразу.
Когда-то с этими же словами я за руку привела Хадзиму в этот храм.
– Следуйте за мной, – величественно кивнула жрица в ответ и плавной поступью двинулась вглубь храма, указывая нам путь.
Шаэн даже притих, перестав посмеиваться. Все же насмехаться в доме богини – дело дурное. Хоть и считается, что Лаиса – забытое божество, но кто знает, как часто она заглядывает к тем, кто все еще ей поклоняется.
Хадзима привела нас в просторное гулкое помещение, где находились только несколько каменных алтарей, каждый у ног статуи, изображающей одну из ипостасей богини Лаисы.
– Ярость, страсть или боль терзают страждущие сердца?
Настала очередь выбора. И сделать его должен Шаэн.
Покосившись на меня, он ответил жрице:
– Страсть.
Умничка. Начитанный мальчик.
– Да будет так! – Хадзима взмахнула рукой, и откуда-то из-за колонн появились две послушницы. На вытянутых руках они бережно несли алую ткань, расшитую золотыми узорами. Расстелив ее на одном из алтарей, том, что у ног Лаисы Влюбленной, они подхватили Шаэна под руки и подвели к приготовленному ложу.
Из рук Хадзимы министр принял кубок, украшенный драгоценными камнями.
– Три глотка, – повелела она. – А потом ложись и жди.
Оглянувшись на меня и дождавшись одобрительного кивка, Шаэн последовал инструкции. Мне были понятны его сомнения. Сейчас даже меня, обиженную на богиню за несправедливость в личной жизни, пробирал трепет.
Дождавшись, пока зелье, приготовленное жрицей, подействует, я подошла к жениху. Он еще не спал, но сознание его уже путалось.
– Шаэн, дорогой, – прошептала я. – Когда ритуал завершится, я буду ждать тебя дома.
Он захотел мне ответить, но его взгляд зацепился за что-то на моей шее.
– Ты? – его глаза гневно распахнулись. – Ты обманула меня! Паучиха!
Я прикоснулась к тому месту, куда он смотрел.
Надо же, грим не выдержал сегодняшних приключений. Фальшивая кожа содралась когда-то во время наших мытарств и предъявила миру мою татуировку. Маленького милого паучка, плетущего свою паутину.
– Я тебе не лгала, милый, – прошептала я, уже заснувшему Шаэну.
Ну что ж. Зато, когда министр проснется, он совершенно точно поспешит в дом у площади Независимости. А мне только этого и надо.
– Сколько он проспит? – обернулась я к Хадзиме.
– До утра, – ответила она, и я вздрогнула.
Голос ее был потусторонним, холодным и безэмоциональным. Глаза жрицы светились в полумраке алтарной.
– Мажена, ты бегаешь от предназначения, а обижаешься на меня. Отрекаясь от моего дара, ты жалуешься в сердце на мое неблаговоление. У тебя остался последний шанс.
Я попятилась.
Нет, не хочу ничего слышать.
В растрепанных чувствах я покинула храм.
В ночи я добралась до дома внучки, сняла родовые браслеты Шаэна и оставила их в прихожей, приложив записку: «Мажена, милая! У меня для тебя подарок!»
А теперь самое время забиться в свою нору и пересидеть там денька три, не высовывая носа.
Три дня спустя
Трое суток я отсиживалась в собственном доме, игнорируя штурм, который устроили внучка и Шаэн. Они по очереди приходили к воротам моего особняка, но слугам было запрещено открывать кому бы то ни было.
Я отсыпалась, приводила себя в порядок, любовалась артефактом, который спустя столько лет удалось вернуть, и… зализывала раны, нанесенные словами богини.
Только гневные послания Владыки я, прочитав, складывала стопочкой на столе.
И вот сегодня я, наконец, почувствовала в себе силы, встретиться со всеми лицом к лицу.
Ну что, Мажена? Это была твоя самая удачная партия! И она закончена.
Настроившись подобным образом, я велела заложить карету и отправилась в Зеленый дом у площади Независимости.
Я все сделала правильно, я дала им шанс и дала им выбор. А уж как они им распорядятся, дело их.
Внучка открыла мне дверь, и первое, что я увидела, это родовые браслеты Шаэна на ее руках.
Хмыкнула.
Ясно.
Какую бы головомойку мне Мажена-младшая сейчас не устроила, это будет немного фальшиво. Раз они браслеты не сняли, значит, обоих все устроило.
– Как ты могла? – налетела на меня Мажена.
– А что тебе не нравится? – я сделала каменное лицо. – Я устала слушать, какой Шаэн замечательный, какой он прекрасный, умный, дальновидный.
– Что? Чужие достоинства глаза колят? – склочно спросила Мажена. Характерец у нее в меня.
– Нет, надоело, что свои не спешишь показать. Ты сколько лет по Шаэну сохнешь? Кажется, с момента прохождения практики во дворце? Ты хоть раз показалась ему на глаза?
– Я не из тех, кто вешается на шею! – запальчиво возразила внучка.
– Вешаться на шею и хотя бы познакомиться, это не одно и то же.
– Он должен был сам меня заметить!
– Как? – округлила я глаза. – Как он мог тебя заметить, если ты прячешься, стоит ему оказаться на расстоянии двухсот метров!
– Тебя же он разглядел? Даже с фальшивыми морщинами!
Я обалдела от этой претензии:
– Ты, что, приревновала Шаэна ко мне? Учитывая, что мы с тобой на одно лицо? Да родная дочь на меня меньше похожа!
Мажена и в самом деле была копией меня в юности, удивительно, но внучка была со мной на одно лицо, на то самое, что я показывала Шаэну в старых документах.
Внезапно губы Мажены задрожали:
– А если он меня не полюбит? Ба, что мне тогда делать?
Вздохнув, я присела рядом с ней на диванчик, на котором не так давно лежал подбитый Шаэн.
– Дай ему шанс. Никто же не заставляет вас жениться! Это только повод присмотреться! Ну, чего ты ревешь?
– Он еще и с чувством юмора…
– Это тебя огорчает? – растерялась я.
– Нет, просто он почти совершенство.
– Только ты ему об этом не говори, – совершенно серьезно прошу я.
По своему опыту сужу: мужчинам ни к чему такие знания, они их портят.
– Даже и не думала, – утерев слезы, ворчит Мажена. – Он решил, что я не умею готовить, как и ты, и заказывает мне еду.
– Это он, конечно, молодец, – хмыкаю я. – Но меня больше волнует, что я вижу из торчащий из шкафа рукав камзола.
Мажена краснеет.
– В общем, дети мои, где-то я может и не права в своих кардинальных способах решения проблем, но решать все равно вам. Браслеты, как я вижу на тебе, – усмехнулась я. – Он не взял, или ты не отдала?
– После того, как мы поскандалили, я сказала ему забирать их, но он гордо отказался. Теперь я и сама не хочу их возвращать Шаэну. Если отдам, он может предложить кому-нибудь еще.
Логично. Я сосредоточилась и сохранила серьезное лицо. Мажена – известный ученый, магистр с ученой степенью, умница, но стоит зайти речи о Шаэне, как она становится похожа на взбалмошного подростка.
Ну вот чувствовала я, что эта парочка создана друг для друга.
Все сложилось просто прекрасно: я утерла нос Фиджассе, добыв его переписку с парендскими торговцами оружием, забрала свой артефакт, устроила личную жизнь внучки… И, судя по донесениям моего адъютанта, Шаэн вернулся на службу. Все просто великолепно.
Осталось пережить встречу с Владыкой.
Где там моя индульгенция?
Часть 14
В кабинете Владыки не было.
Уже стемнело, и прислуга зажгла свечи. Не магические, а самые обычные. Стало быть, меня все-таки ждали, потому что я очень люблю запах горящих свечей, а еще запах, который остается, когда их задуваешь.
В камине потрескивал огонь, облизывавший вишневые поленья. Уютно и тихо.
Я присела за столик с шахматной доской. Что ж, мой ход, который я сделала в ночь, когда мы с Шаэном «грабили» Владыку, уже встретил сопротивление. Однако, я на него и рассчитывала. И сейчас я одним ходом забрала коня.
– Мне это надоело, – услышала я сварливый голос за своей спиной.
Сложив руки на коленях, как примерная ученица, я развернулась к Владыке и залюбовалась им.
Длинные светлые волосы, выразительный взгляд, чувственные губы… И ямочки на щеках, когда он улыбается. Но не сейчас. Сейчас Владыка был суров.
– Закария… – начала я подбирать слова.
Заложив руки за спину, отчего широкие плечи, обтянутые черной шелковой рубашкой, развернулись еще шире, он подошел к окну. Не глядя на меня, Владыка процедил:
– Я даже не про твою очередную махинацию. Я рад, если у племянника все сложится с твоей внучкой. Но я тоже хочу хоть немного счастья.
Я закусила губу, потому что слова Закарии были словном ножом по сердцу.
– Почему ты молчишь? – прекратив созерцание парка, он обернулся ко мне.
– Ты же знаешь, я не могу сделать то, что ты просишь…
– Почему? Один раз я уже пошел у тебя на поводу, и к чему это привело? Ты была несчастна со вторым мужем и еле унесла от него ноги, и я женился на другой в государственных интересах. Но ладно. Тогда я был слишком молод для тебя. Что мешает тебе теперь?
Как объяснить ему так, чтобы он понял?
Закария раз за разом заводил этот разговор. И с каждым днем мне все сложнее удавалось до него достучаться. Из самого страстного влюбленного он превращался в ледяную глыбу, стоило мне отказать в очередной раз. Уж лучше бы взрывал все вокруг, а не ранил меня своей холодностью.
Вот что ему еще нужно?
Я стала его любовницей! Разве ему так плохо?
Плохо, поняла я, посмотрев на хмурый взгляд и поджатые губы.
Мне и самой несладко, особенно, когда министры начинают кружить вокруг не с мольбами жениться еще раз.
Разом вспомнились слова богини, и как-то сразу стало понятно, что сейчас действительно мой последний шанс. Что я буду делать, если Закария больше никогда не предложит мне разделить с ним не только постель, но и жизнь.
Может, не зря мне Хадзима напророчила третий брак, счастливый. Я еще могу родить ребенка от любимого мужчины.
Владыка все молчал, ожидая моего ответа, давая мне прочувствовать серьезность момента.
– Я… – начала и замолчала, страшась того, что собралась сказать.
Спешите видеть, бесстрашная шеф Саиди, гроза всех шпионов, трепещет.
– Что, Мажена? Опять нет? Сколько можно? – рыкнул Закария. – С меня хватит! Я устал быть твоей игрушкой, устал смотреть, как к тебе подкатывают молокососы, устал от твоего «нет»! Совсем не то я слышу ночами, и мне намного больше нравится твое «да»! Так почему я не могу услышать его на самый важный в моей жизни вопрос?
В кабинете снова сгустили тучи, я поднялась и мелкими шагами подошла к Владыке. Положила ладони на мощную грудь, где билось горячее сердце любимого человека.
По волосам Закарии побежали искры, желваки на скулах заиграли.
– Да, – прошептала я и потянулась к нему губами.
– Да? – ошеломленно переспросил Владыка, явно не ожидавший наконец услышать положительный ответ.
– Да, – повторила я и неожиданно смутилась, будто мне снова семнадцать. Захотелось спрятать лицо у него на груди, но Закария не дал мне этого сделать.
Его поцелуй был похож на шторм в десять баллов. Как всегда, мои колени ослабели, горячечная волна накрыла меня. Владыка подхватил меня на руки и понес в свои покои. Чтобы еще раз послушать мои «да»
Что ж, к шахматной партии мы вернемся потом.
Отлипнув от подслушивающего окошка, молодой наследник потёр руки.
Настроение Рачии поднялось до высшей отметки. У сына Владыки в запасе появилась еще пара лет отсрочки от всей этой нудной государственной работы, а потом… Кто знает? В крайнем случае, всегда можно придумать что-нибудь еще. А пока никто не будет мешать ему рисовать.
Насвистывая, он отправился во Внешние палаты дворца, где располагались министерские кабинеты навестить своих приятелей.
В приёмной министра внешней политики играли в шахматы Гальдис и Ирбо.
Ирбо проигрывал и гундел по этому поводу.
– Вы выглядите очень довольным, – отметил Гальдис, переставляя ладью.
– Ещё бы! Я выиграл спор. Так что, господа, скидываемся! – объявил Рачия.
– И зачем вам эти гроши? – заныл прижимистый Ирбо.
– Друг мой, – упрекнул его Гальдис, звеня золотыми. – Это такой же долг чести, как и карточный. И мне не жаль несколько монет, но хотелось бы узнать, каков конечный результат всей аферы.
– Ну, во-первых, Шаэн возвращается на пост министра внешней политики: он теперь у нас солидный мужчина, счастливый жених. Невеста его крупный учёный, который постоянно мотается по заграницам со своими исследованиями и обменом опытом, так что в его интересах следить за международной обстановкой и налаживанием отношений. А во-вторых, дядя наконец-то женится на Мажене. Я ли не красавчик?
– Да уж, действительно, наконец-то, – хмыкнул Ирбо. – Мне кажется, только они вдвоём и думали, что удачно скрывают свою связь. Я как-то спрашивал у адъютанта шефа Саиди, его зовут Вальдо, кажется, он только закатил глаза. Ты сколько лет уже в курсе?
– Я? – задумался Гальдис. – Лет десять, как сообразил.
– Я чуть попозже, – вздохнул Ирбо. – Только нервы всем мотают, когда ссорятся. Жаль брак это не остановит…
Рачия смотрел в будущее более оптимистично:
– Ну вот, надеюсь, они кого-нибудь себе родят, и тогда Владыка от меня отстанет. Наследник от любимой женщины – это ведь совсем другое дело!
– Мне интересно, как вам в голову вообще пришла эта идея? – прищурился на Рачию Гальдис.
– Да ты знаешь, как-то сидел я с друзьями в таверне, и подсел ко мне ушлый паренёк. Мы с ним разговорились. Я поведал ему свою тоску о том, что кузен уже несколько раз порывался переложить на меня обязанности. Ну он и сказал, ваш министр только думает, что лихая жизнь – это весело. Дайте ему хлебнуть свободной жизни. Сделайте человеку плохо, а потом как было. И ему сразу станет хорошо. Ценная мысль, скажу я вам. Пили мы в ту ночь много, разговаривали долго, толком уже не помню, о чем, а проснулся я с чётким планом. Хотел найти этого гильдийца, золота ему отсыпать, да уже не помню, что за татуировка у него была. Мутный тип, конечно, и пропал, как в воду канул. Да и не удивлюсь, если так. Про лихую жизнь он со знанием дела говорил. Ну, что? Готовы пропить выигрыш? Я банкую!
Эпилог
Королевство, две недели спустя
В кабинете Главы Тайной канцелярии заседали трое: его хозяин – Фаренджер, граф Николас Банхерст, бывший хозяин того же кабинета, как бы странно это ни звучало, и покрытый пылью тип сомнительной наружности.
– Я только с дороги, лорды. Даже сестру ещё не видел, сразу поспешил к вам.
– Я отправил Кларе записку с вестью о том, что вы вернулись, – уважительный тон Николаса Бранхерста никак не вязался с облезлым внешним видом посетителя. – Она будет вас ждать у себя.
Фаренджер, заправив огненно-рыжую прядь за ухо, перешел к сути дела:
– Раз вы вернулись, стало быть, вам удалось и выполнить миссию, и добыть документы. Я правильно понимаю, Гарольд.
– Так и есть, – под внимательным взглядом Главы Тайной канцелярии отозвался тот, к кому обращались. Ему явно не нравилось его имя. – Вот бумаги.
Он достал из внутреннего кармана перевязанные лентой конверты.
– Что касается другой части задания, – продолжил он. – Отношения с Асвебанией будут сохраняться на том же уровне: министр Шаэн, столь лояльно настроенный к Королевству, остаётся на посту. Владыка же, по слухам, собирается жениться. Династия не прервется. Все так, как и хотелось его величеству Эдуарду.
– Чудесно, – довольно усмехнулся Фаренджер. – Тогда ваш долг перед его величеством закрыт. А у нас для вас тоже есть кое-что.
Он протянул гонцу свиток, запечатанный личной королевской печатью.
– Здесь документальное подтверждение вашей личности и доказательства вашего права на трон княжества.
Свиток перекочевал к получателю, лицо его разгладилось, он будто помолодел лет на десять.
– Клара будет рада. Теперь я, наконец, могу перестать быть пропавшим наследником Ратоннари?
– Можете, – согласился лорд Бранхерст и внимательно посмотрел на своего собеседника. – Но стоит ли торопиться? Так ли плохо побыть еще какое-то время Гарольдом Блоу?
– И что я буду делать, оставаясь просто Гарольдом? – пропавший наследник устало потер лицо.
– Собирать сторонников, планировать свое возвращение на трон. Сейчас в вашем княжестве очень неспокойная обстановка. А пока, – Фаренджер достал из ящика стола еще один документ, – у нас совершенно случайно освободился титул графа Эттвуда. Находясь среди знати, вам проще будет добиться успеха, завести нужные связи.
– Титул? А что от меня хочет за него Эдуард?
– Ничего. Его величество не продает титулы. Вы его заслужили, и он ваш, пока он вам нужен. Однако, лично я буду благодарен, если вы присмотрите за моей дочерью. Мне кажется, очень скоро Амелии понадобится любая поддержка. Клара тоже более не обязана оставаться камеристкой, но в качестве компаньонки ей будут рады.
– Я подумаю, – пообещал тот, кто носил имя Геральда Блоу. – Но сначала мне надо смыть себя соль и пыль, вывести татуировку и увидеться с сестрой.
– Скажите, как вам все же это удалось провернуть? – долетел ему в спину вопрос Фаренджера. – Многие наши агенты потерпели неудачу в этом деле.
Геральд Блоу, он же исчезнувший князь Ратоннари, усмехнулся:
– Устроился я как-то в одну таверну…
Конец
