Текст книги "Подарок дракона (СИ)"
Автор книги: Александра Сутямова
Соавторы: Алиса Турецкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Ольга взглянула на иконы в красном углу: «Боже, что я здесь делаю?».
Ответа, естественно не последовало.
«Хорошо, вспоминаем, что там было с попаданцами, как нужно себя вести. Одну ошибку я уже совершила – дёрнул чёрт за язык, но кто ж знал, что дочь главного княжеского слуги так не вовремя сбежит. Ладно, какие у нас плюсы? Не сожгли как ведьму – уже хорошо. Не сделали рабыней – тоже неплохо. Стоп, – от осенившей ее догадки, девушка села в кровати. – Дань в Орду. Какой сейчас год? Какой период татаро-монгольского нашествия? Блин, люди, попавшие туда становятся рабами. Мамочки, я хочу домой!» – заплакала она.
Глава седьмая. Поможет ли смирение?
Яркое зимнее солнце больно било по глазам, отражаясь от снега. Измученную бессонной ночью Ольгу вновь одели в её одежду, постиранную и высушенную, хоть за это спасибо, заставили надеть все украшения какие на ней были накануне, ладно, может на выкуп сгодятся. Хозяева расщедрились даже на узелок с хлебом, зеркальцем, гребнем и сменной одеждой.
Она молча выпила кружку молока и съела ломоть хлеба, принесённые прислужницей, обула валенки, повязала платок, накинула на плечи дублёнку и навсегда покинула уютную девичью комнату, ставшую её пристанищем лишь на одну ночь…
Двор местного князя представлял из себя хаос бегающих людей. Однако броуновским движение было лишь на первый взгляд. Каждый из холопов имел определённое задание, выполнял конкретное дело. Общей целью было только одно – поскорее отправить дань. Никому не улыбалось вновь увидеть под городскими стенами войско Тамерлана.
Баскаки деловито подгоняли зазевавшихся слуг, свысока поглядывая даже на князя, вышедшего на крыльцо понаблюдать за отправкой. Ему было горько от осознания своего бессилия, жалости к уводимым навечно в полон, но он здраво рассуждал, что лучше такая жертва, чем полное разорение.
Тиун быстрым шагом приблизился к крыльцу, бухнулся на колени и увлёк за собой Ольгу, которой тоже пришлось отбить земной поклон совершенно незнакомому местному начальству. В душе девушки теплилась надежда: «вот сейчас, как в дорамах, князь заведёт с ней разговор, она ответит на заданные вопросы, попросит спасти её и» …
– Батюшка, смилуйся, – проговорил дрожащим голосом просящий. – Вот дщерь моя неразумная, возвратилася. Смилуйся.
– Воля господня, – проговорил князь. – Ступай к баскакам, пущай примают.
Вот и всё. Так просто. Даже не взглянул на отдаваемую в рабство. Не поинтересовался обстоятельствами возврата. Ну да, ещё бы заморачиваться судьбой какой-то девчонки, главное, ясак собран, верный слуга жив, всё окей!
– Вы не можете так поступать, – попыталась обратить на себя внимание князя, понимающая всю тщетность попытки наша современница. – Я не его дочь! – сильная рука в тёплой рукавице крепко зажала ей рот.
Князь тем временем развернулся и ушёл к конюшне, куда его повёл, что-то нервно объяснявший конюх.
Ольгу переполняло негодование. Но она охнуть не успела, как так называемый папаша, больно дёрнув за руку, быстро потащил, отчаянно сопротивляющуюся, девушку в сторону баскака. Ещё через минуту она была оттеснена монгольскими воинами к группе людей, угоняемых в полон.
Непокорная попыталась вновь закричать о несправедливом к ней отношении, когда услышала тихий шёпот у себя над ухом:
– Не ори, девонька, забьють вусмерть княжьи, али эти, – говоривший паренёк кивнул в сторону врагов.
Выглядывая из-за спины конвоиров, обречённая молча наблюдала, как тиун что-то просит у баскака, получив зуботычину понуро бредёт к воротам, за которыми его поджидают глава деревни с сыном; качает головой, разводя руки в сторону, садится в свой крытый возок и уезжает.
Следом от ворот слуги отгоняют и отца с братом Дарьюшки. Обмен не состоялся. Добычу никто отдавать не собирался с самого начала. Стало до тошноты противно.
Повернув голову, пленница молча наблюдала за симпатичной, пятнадцатилетней на вид, девушкой тихо вытирающей краем платка слёзы. «Может это она? Подойти, утешить? А что сказать? Наши победят лет через сто! Да, утешишься от этой мысли в раз! Как одна обречённая может помочь другой? Ладно, поживём – увидим». Ольга грустно вздохнула и отвернулась.
Ближе к полудню баскаки, не торопясь, выехали с княжеского двора. За ними потянулись сани с пушниной, мёдом, зерном, отдельно возок с тканями, монетами и драгоценностями. Следом монгольские солдаты погнали пленников, человек шестьдесят, из которых большинство были подростки и девушки, и скот: отара овец, три коровы, с десяток лошадей. «Вот так всегда: война нужна руководителям, а страдают простые люди», – злилась девушка.
Глава восьмая. А если это правда?
На тринадцатые сутки пути караван остановился на привал в степи, где поджидали основные войска: до этого ночевали в попавшихся по дороге деревнях; баскаки в избах, пленники и солдаты в сараях.
Воины разбили лагерь: поставили в круг обоз, установили шатры и палатки. Самое обидное было то, что конвоирами были не только монголы, но и княжеские дружинники. А как же: гарантия, что никто не нападёт и добычу не отнимет. Как говорится, ничего личного, просто политические приоритеты! Правда, завтра они уже должны пересечь границу, тогда дружинники вернутся домой, а пленники навсегда попрощаются с родиной.
Пленниц поместили в отдельную палатку всех вместе. Хотя их было больше тридцати согреться не получалось. Холодно было неимоверно. Хуже, чем в сарае. Там были животные, уже теплее от дыхания, можно было зарыться в сено. Девушки сгрудились вокруг небольшой жаровни в тщетных попытках согреться, обнимая друг друга.
«А, блинский, – психовала Ольга, – Какая разница: от холода сдохнуть или просто прибьют. Надо попросить ещё обогревателей или тёплых вещей».
Она, словно героиня высмеиваемых ею сцен из дорам, шагнула в холодную ночь. Естественно, путь сразу же преградил охранник, который совершенно ясно показал, что не настроен вступать в полемику, а просто затолкал недовольную обратно внутрь палатки, не обращая ровно никакого внимания на её протесты. После выполнения поставленной задачи воин молча развернулся и вышел на улицу. Всё! Никаких тебе душещипательных диалогов, споров, заинтересованных взглядов и подобных клише, сопровождающих любой романтический сериал. К товару отношение, как к полезной вещи, которую лучше бы не портить, и никаких сантиментов.
Девушки сочувственно посмотрели на Олю.
– Невольница пользительна молодостью и красотой, потому и не прибили. Не лезь на рожон – забьють вусмерть вдругорядь. – тихо произнесла милашка, которая плакала накануне отправки.
– Да поняла уж я, – буркнула Ольга, вспомнив, что всю дорогу конвоиры подгоняли плетьми только мужчин и подростков, девушек щадили – лишь изредка подталкивая древком копья, если пленница уставала, её сажали на сани. «Ясен пень, испорченный товар стоит дешевле! Мужчины ценились за силу, выносливость, ремесленное мастерство, поэтому их могли довольно сильно избить, но покалечить никогда: какая в нём тогда будет ценность? Женщины же в этой эпохе нужны в первую очередь для продолжения рода, обновления генофонда, так сказать. Брать их просто только в качестве служанки не рентабельно: пока научишь всему, проще взять из своего народа. Но, блин, как же воспользоваться этим преимуществом? Хотя, вряд ли что-то выгорит, но лучше попробовать, чем не использовать шанс…».
Мысли «великого стратега» неожиданно прервал визит одного из баскаков. Он тихо переговорил о чём-то с охранником и уверенно шагнул в палатку, молча одним взглядом задал вопрос воину, тот кивнул в сторону Ольги, затем, взял её за руку и молча повёл вслед начальнику, удаляющемуся в направлении главного шатра. Девушки сочувственно заохали, но с места даже не попытались двинуться, прекрасно осознавая печальные перспективы необдуманных поступков.
В шатре начальства было заметно теплее. На стенах висели флаги с изображением мифических животных. В центре, на возвышении, покрытом ковром возлежал мурза, молча смотревший поверх головы непокорной тяжёлым взглядом, от которого по спине пробегали мурашки – крайне неприятный тип. Пленница поспешно перевела взгляд на других присутствующих: по бокам восседали несколько подчинённых баскаков, их принадлежность к высокому сословию выдавалась узорчатыми тканями одежды и украшениями в волосах и ушах.
Рядом с начальником, откинувшись на подушки расположился молодой мужчина в расшитой серебром жёлтой одежде с серебряными бляшками в длинных волосах, собранных в пучок на макушке. Он с интересом рассматривал пришедшую. Его стройная фигура выдавала тренированного сильного воина, лицо с правильными тонкими чертами было благорасполагающим, волевой подбородок и тонкие розовые губы указывали на непреклонность характера, но главное – глаза, чёрные до невозможности, их взгляд завораживал, хотелось утонуть в их глубине. Остаться равнодушной к такому взгляду было невозможно, ответом на немой призыв стало голубое пламя её глаз.
Не дождавшись положенного приветствия, воин нажал на плечо полонянки, заставляя опуститься на колени.
Один из баскаков, поклонившись, что-то начал рассказывать мурзе, собравшиеся внимательно прислушивались и качали головой, причмокивая и недовольно поджимая губы.
Взгляд тёмно-карих, отливавших чернотой глаз, словно магнит не отпускал, заставлял сосредоточиться только на нём. По красивому лицу скользнула лёгкая усмешка понимания, заставившая отпрянуть словно от пощёчины и прийти в себя.
Девушка попыталась сосредоточиться на задаваемом ломаным переводом толмача вопросе: «Ты дочь главного слуги князя – подарок вашего божества?» – сообразила наконец, что именно спрашивают уже в четвёртый раз. – «Можно не ломать язык и говорить нормально, всё равно мало что понимают», – подумала она, а вслух произнесла:
– Почему вы так решили?
– Русские дружинники сказывали, будто, батюшка твой причитал: "Воистину, она – дар Божий!" – уточнил толмач, внимательно наблюдая за выражением лица вопрошаемой.
– Да, меня называют подарком Бога, – решила разыграть эту карту обречённая. – Посланница небес. – выразительная пауза и красноречивый жест показывающий на небо по задумке должны были добавить особой значимости произнесённым словам. – Моя миссия была в спасении рода и всей земли русской,– немного пафосно, но для средневековых недоумков сойдёт, – в ответ вспыхнула мимолётная улыбка красивых губ и серьёзное понимание в тёмном омуте магических глаз.
Мурза с баскаками внимательно выслушали перевод и на время задумались, затем начался оживлённый спор на «тарабарском» языке.
«Так, похоже я угадала с направлением варианта выкрутиться из сложившейся ситуации, – задумалась «стратег». – Средневековье во всём мире было временем крайней религиозности и мистификаций. Блин, надо было серьёзнее относиться к занятиям по религиоведению. Ладно, нечего себя сейчас винить – пользуемся тем, что есть, главное, угадать!»
Из задумчивости её вывел проницательный взгляд чёрных глаз. Молодой мужчина даже приподнялся на своих подушках, внимательно рассматривая девушку. Нахмуренный лоб. Поджатые губки. Полуприкрытые длинными ресницами удивительные глаза, поминутно менявшие свой цвет: серый, зелёный, серый, голубой, в зависимости от напряжённой работы мысли, отразившейся на заметно похорошевшем, разрумянившемся от волнения лице. Он наклонился к мурзе и тихо задал вопрос, тот согласно кивнул в ответ.
Мягкий бархатный голос вкрадчиво коснулся слуха, проник внутрь естества, заставив бешено колотиться сердце:
– Прекрасная дева послана небесами?
Еле переводя дыхание от, так не кстати, нахлынувших чувств, девушка склонила голову. Проговорить хотя бы слово она не могла, боясь выдать себя: сейчас нужно казаться величественной и хладнокровной, ведь, ошибка может стоить жизни.
– Божество русов бережёт Русь. Нам по что думать об этом? – продолжил он, внимательно изучая реакцию.
Ольга задумалась, в замешательство её привела настолько чистая речь, даже лучше, чем у толмача: «Почему он задал этот вопрос. Что там умные говорили в интернете: получив вопрос не думай, как ответить, думай зачем спросили. Может он пытается ей помочь? Не все же сволочи вокруг. Да и они сволочи для чужих, своих – то оберегают наверняка».
Боясь привлечь излишнее внимание, она украдкой взглянула на вопрошающего и встретилась с ободряющим взглядом, который начал медленно блуждать по флагам, висящим на стене.
«Не поняла», – нахмурилась девушка, но проследила за направлением взгляда неожиданного помощника. Догадка осветила её лицо:
– Есть божество охраняющее всю землю от края до края, – торжественно произнесла она, ободрённая новой тёплой улыбкой. – Я посланница этого божества, – попыталась придать всю возможную величественность своему голосу и позе, скопировав дорамных императриц, вновь украдкой взглянула на союзника и, получив одобрительный взгляд в ответ, чинно сложила руки в жесте молитвы и уставилась невидящим взглядом в пространство.
Мурза с подчинёнными внимательно выслушали перевод молодого человека и суетливо оглянулись в направлении застывшего взгляда. Их взору предстали флаги с мифическими животными центральной фигурой которых был жёлтый дракон.
Баскаки всех рангов понимающе переглянулись и застыли в почтительном молчании, переведя взгляд с изображения жёлтого дракона на парня в такой же одежде.
Молодой человек вновь что-то быстро заговорил, склонившись к мурзе. Тот согласно закивал, внимательно присматриваясь к пленнице, словно впервые её видит. Затем подал знак охраннику, который со всем почтением и предосторожностью помог подняться и выйти из шатра.
Глава девятая. Как же быть?
К удивлению Ольги, нет, исполняя затаённую даже от себя самой её надежду, воин повёл сопровождаемую не в палатку рабынь, а в богато украшенный шатёр, стоявший неподалёку и уступавший главному шатру лишь размерами. Встречные воины склонялись в молчаливом поклоне приветствия.
Пленница старательно копировала осанку, походку и жесты Чжэнь Хуань, пожалуй, самой любимой из персонажей гаремных историй. Почему подражала именно супруге Си? Да, просто, казалось, что причастная к божеству должна вести себя именно так. Ну не знала она, каким ещё образом показать свою особость. А именно это казалось самым лучшим, чтобы заполучить шанс, изменить жизнь к лучшему.
В голове шумел рой мыслей: что будет дальше, чей это шатёр, как использовать ситуацию себе на пользу, возможно ли помочь остальным, можно ли вмешиваться в ход истории, да, блин, и эта мысль тоже!
Глубоко вздохнув она попыталась успокоиться и шагнула под предупредительно приподнятый полог входного ковра.
В шатре, едва освещаемом двумя маслеными светильниками было тепло и достаточно уютно: центральное место занимало широкое ложе, покрытое шерстяным ковром и шкурами животных, с разбросанными подушками и парой пуховых одеял. Неподалёку стояла большая жаровня с тлеющими углями. Земляной пол, так же, был выстлан домоткаными коврами. Сразу было понятно, что здесь живёт либо сам мурза, либо кто-то занимающий не меньший ранг.
Мысль о мурзе заставила вздрогнуть от тошнотворных предположений. Может, он и мечта других женщин: мужчина в самом расцвете сил, как говорил Карлсон, жилистый, властный, но мысль о редких зубах во рту хозяина напрочь отбивала любой романтический настрой. Кроме того, он реально пугал своим взглядом и властью. Одна мысль о постели с ним заставила поёжиться.
«Как же выкручиваться теперь? Одна надежда – что они поверили в сказку о посланнице дракона, и это будет моей охранной грамотой. Может, даже, удастся сбежать. Надо найти то место, где в метели нечаянно пересекла линию времени», – мысль о перемещении во времени уже начала становиться привычной для мозга, а значит, начался и поиск выхода из сложившейся ситуации.
Полог входа откинулся в сторону, когда в шатёр вошли две служанки, уже знакомая девушка и более старшая на вид кареглазая шатенка. Позади них за закрывающимся пологом мелькнули фигуры нескольких охранников.
«С побегом будет не всё так просто», – мелькнула мысль.
Тем временем сёстры по несчастью зажгли ещё несколько ламп, стало гораздо светлее. Проявились прятавшиеся в темноте сундуки, маленький столик для еды, таз для умывания и помойное ведро за занавеской.
В очередной раз приоткрывшийся полог впустил холод зимнего вечера и повара, принёсшего на подносе еду.
Сердитым взглядом и жестами он объяснил служанкам значение слов своей «тарабарщины» и заставил умыть, причесать посланницу, приготовить ей место для принятия пищи. Когда, довольный собой исполнитель вышел, избранница оказалась восседающей на прибранном ложе, рядом с уставленным едой столиком. Девушки, прижавшись друг к дружке сглатывали голодную слюну, не отводя взгляд от тарелки с жаренным на костре мясом и кувшином кобыльего молока.
– Как звать-величать красных девиц? – решила всё же начать налаживать контакт новоявленная госпожа.
– Дарьюшка, – зарумянившись от стеснения тихо произнесла уже знакомая.
«Значит точно она, – с раздражением подумала Ольга, но тут же одёрнула себя: – Девчонка не в чём не виновата, да и родственников понять можно: своя она и есть своя, а чужая незнакомая – совсем другое дело. Ээх…».
– Марфа, я, – спокойно ответила вторая.
Судя по их одежде обе были крестьянками, крепкие фигурки подтверждали привычность к физическому труду. Видно было, что переход давался им значительно легче, чем представительнице двадцать первого века. Кроме того, в глаза бросалось их искреннее смирение перед судьбой, они принимали реальность такой, какая она есть. На ум приходил эпизод из киносказки Морозко: «Тепло ли тебе, девица?; и умильный голосок: тепло, батюшка; а сама замёрзла и в обморок брык. Всегда бесила эта сцена, даже в детстве, больше нравилась прямота Марфушеньки: ты чё, старый, не видишь – окоченела уже вся, подавай подарки и жениха!», – воспоминания вызвали улыбку.
Однако реальность к радости не располагала. Хотя, понять девчонок можно, что их ждало: тяжёлый крестьянский труд от зари до зари без выходных и праздников, жизнь впроголодь с оравой ребятишек, вечное подчинение мужу и свекрам, повезёт, если бить не будут, а тут хоть какой-то шанс, если попадёт в гарем богача.
Ольга жестом подозвала их и разделила мясо на три порции: война войной, а обед по расписанию. Для выживания нужны силы – первый закон инстинкта самосохранения.
– Как величать нашу благодетельницу? – осмелела Марфуша.
– Ольга, можно просто Оля.
– Арасо, – послышалось у входа.
На пороге, с усмешкой на губах, наблюдая за тем, как жадно расправляются с ужином полонянки стоял темноглазый.
Дашулька с Марфой мигом спрыгнули с ложа и склонились в поклоне. Но молодой мужчина смотрел только на одну в этой комнате. Почему-то от этого взгляда стало неловко. Посланница небес со всем возможным спокойствием и достоинством опустила ноги на ковёр и поднялась во весь рост.
Союзнику стало даже интересно, что последует дальше. Он ничего не предпринимал, ничем не пытался помочь выкрутиться из неловкой ситуации, а просто откровенно наслаждался, разглядывая красавицу в отблеске огня на её украшениях. Надо сказать, зрелище и правда было достойно важнейшего кадра любой дорамы, жаль исполнительница главной роли не могла увидеть себя со стороны, поэтому смущение продолжало мучить её в лихорадочных поисках решения, как себя вести дальше.
Решив, что, хотя бы поблагодарить за подсказку будет вполне уместно и, что важнее – вежливо, девушка легко поклонилась и произнесла:
– Камсахамнида, – типа того «спасибо» и тут же спохватилась: «Выпендрилась, блин, знаток трёх слов из корейских дорам».
Однако, ответом была лишь приподнятая в недоумении бровь и лёгкая усмешка.
– Потрапезничали? – спокойно произнёс он и, на согласный кивок, приказал одному из воинов унести поднос. – Озябли? – обратился он к присутствующим девушкам?
Те в замешательстве переводили взгляд с молодого господина на свою благодетельницу и обратно.
– Конечно, озябли, – уверенно проговорила она, – за тем и шла, чтобы просить больше одеял или жаровен.
Неожиданный спаситель расхохотался:
– Мудрёна речь твоя. Как у русов и не так вовсе.
«Ясен пень, человеку двадцать первого века сложно коверкать язык анахронизмами. Вообще мало уверена, что к месту употребляю слова. Житие мое, блин, не бяше сумняшеся…», – раздражённо подумала попавшаяся и промолчала.
Тем временем служанки были отправлены обратно в свою палатку, с ворохом шкур и тремя пуховыми одеялами.
Оставшись наедине с хозяином обжигающего взгляда тёмно-карих глаз, полонянка почувствовала, что не может глубоко вздохнуть. От вида медленно появившейся завораживающей улыбки на волевом лице перехватило дыхание. Под понимающим взглядом невольно вспыхнул румянец на щеках, взгляд вопреки всем усилиям воли начал путешествовать по идеальной фигуре воина. От всего облика молодого человека веяло силой и осознанием своего влияния. «О Ля», коснулось слуха произнесённое бархатным вкрадчивым голосом с придыханием собственное имя, обжигая внутренним огнём появившегося вопреки здравому смыслу неутолимого желания. Напрягая последние остатки самообладания непокорная ущипнула себя с такой силой, что невольно вскрикнула от боли.
– Не смей так поступать боле, – перехватив ущипленую руку, начал нежно дуть, чтобы ослабить боль, невольный мучитель.
«Да что ж такое?», – мысленно простонала полонянка, тая от ощущения тёплого дыхания на своём запястье, но ощутив лёгкое касание губ там, где уже появилось покраснение, грозившее перерасти в полноценный синяк, резко выдернула руку из мягкого плена мужских ладоней и отскочила в сторону. Разум отказывался исполнять свои обязательства от переполнявших противоречий: с одной стороны, голова шла кругом, в буквальном смысле слова, от неутолённого желания, с другой – здравый смысл объяснял, мягко скажем, всю неприличность близости при первом же знакомстве. Ольга в панике пыталась понять своё состояние. Она, конечно, слышала о влечении с первого взгляда, но никогда не думала, что подобное может произойти с ней.
Нет, ханжой она не была, но и прыгать по постелям малознакомых мужчин тоже не привыкла. Рассудок шептал, что нужно быть готовой к любому сценарию развития событий во вражеском лагере: защитить её не кому, даже княжеские дружинники не станут вмешиваться – политика предполагает жертву пешкой, ради большой игры, а она даже не пешка, так, шашка в поддавках. Тем более, по дороге, случайно из разговора дружинников стало понятно, что дань пойдёт даже не Тамерлану, а сразу на Дальний Восток к временным союзникам. Название государства так и осталось загадкой, то ли Юани, то ли Юмани – один чёрт. Это, наконец-то объясняло, почему сбор произошёл зимой, а не осенью: сначала своё получили ордынцы, а уж потом дошла очередь до наёмников.
Все собратья по несчастью – плата за помощь в разорительном рейде карательных отрядов по русским окраинам. Спасать отданную в рабство, рискуя повторить ответное нашествие, конечно же никто не будет. Кроме того, насилие в отношении захваченных, для средневековых воинов, естественно у любых народов. Женщины рассматривались просто как трофей. Но вся внутренняя гордость свободного гражданина вопила в душе и не позволяла сдаться без боя!
К величайшему удивлению, драться, кусаться, приставлять кинжал к собственной шее или груди противника, как это часто показывается в животрепещущих сценах сериалов всех народов, не пришлось. Мгновенно лицо мужчины стало спокойно-непроницаемым. Он молча сел на ложе и похлопал ладонью рядом с собой.
Понимая, что сопротивляться бесполезно, а «добровольно не так больно», как гласит поговорка, пленница глубоко вздохнула и молча опустилась на указанное место.
Паника, всё сильнее заполняла душу, мешая определиться и принять решение. В голове девушки метались мысли, сталкиваясь, разбегаясь, противореча одна другой:
«Чего мужчины не переносят? Равнодушия. Вот и буду играть ледышку, хотя он, всё же лучше, чем главный баскак. Будет хуже, если разозлившись, отдаст меня мурзе. Да что ж как сложно то всё устроено?!».
Однако услышав спокойный голос, Ольга даже повернула голову, удивленно смотря на говорившего:
– Заря скоро, нужно лечь почивать, заутра силы понадобятся.
–Что? – недоумённо хлопала глазами девушка.
– Почивать ложись. Смотри не озябни. – с этими словами, обняв за талию, от удивления переставшую сопротивляться, девушку, хозяин шатра повалился на постель, увлекая её за собой.
Затем аккуратно укутал в пуховое одеяло, крепко прижал к себе, накрыл обоих вторым одеялом и прошептал на ухо:
– Я есмь Дракон. Ты отныне моя. Почивай.
Глава десятая. Снова за учёбу?
Почувствовав лёгкое дыхание на своей щеке, Ольга с удивлением поняла, что, несмотря ни на что, проспала всю ночь, как убитая. «Интересно, сколько сейчас времени, нет, точнее, всё ещё ночь или утро? Судя по голосам снаружи, скорее всего утро», – она осторожно пошевелилась, пытаясь выбраться из объятий. Однако, реакция получилась обратной: мужские руки повернули её лицом к своему владельцу и прижали сильнее, а нежные губы, блуждая по щекам начали наносить лёгкие, едва ощутимые поцелуи.
–Как почивала? – коснулся слуха нежный бархат.
«Блин, надо научить его нормально разговаривать», – подумала девушка, пытаясь отвлечёнными мыслями вернуть себе здравый смысл. – «Выспалась», – буркнула она себе под нос и тут же встретилась с внимательным взглядом.
Пришлось жестами и выразительным взглядом объяснять, что организм срочно требует утренних процедур.
Объятия ослабли, раздался мягкий понимающий смешок. Мужчина молча поднялся, накинул тёплый плащ на плечи, обул сапоги и быстро вышел навстречу, показавшемуся в проёме входа воину.
«Может, срочное дело, вроде бы кто-то говорил за ковром входа. Не важно, можно в туалет спокойно сходить. Хорошо в дорамах: принцессы не какают. Блин, неудобство сплошное», – пока Ольга пыталась успокоить своё смущение, в шатёр вошли новые приятельницы с кувшином молока и лепёшками тандырного хлеба.
Как же не хватает элементарных вещей: зубной щетки с пастой, например; вместо туалетной бумаги пришлось использовать лоскуты ткани, и на этом спасибо, короче, пародия на гигиену.
Завершив утренние процедуры, троица совместно позавтракала. Хорошо, сообразили вовремя оставить кружку молока и лепёшку их новому хозяину, чему он был приятно удивлён, вернувшись.
После завтрака шатёр был спешно собран и погружен на сани. Караван медленно двинулся по степи на восток, русская дружина повернула на запад, давая понять пленникам, что отныне их пути разошлись навсегда.
Новую собственность дракона, укутанную в одеяла, разместили в санях вместе с Дашуткой и Марфой. Ольга с удивлением увидела, что один из баскаков накрыл их ноги шерстяным ковром. Щеки девушек заалели от смущения, глаза стыдливо прикрылись ресницами, но на лицах было написано явное удовольствие.
«Вот и хорошо. Эти пристроились. Может повезёт им», – улыбаясь подумала она и в этот момент вновь встретилась с внимательным взглядом своего владельца, к величайшему удивлению, тот подмигнул, улыбнулся и, пришпорив коня, стал догонять мурзу, уехавшего далеко вперёд.
В этот раз старались идти большую часть суток, делая короткие передышки на ночь. Каждый раз ставили лишь три шатра: вместе теплее и безопаснее. Длительные остановки были пару раз, когда непогода грозила похоронить в сугробах и людей и животных. В один из таких дней, с ужасом от нахлынувших воспоминаний, Ольга помогала откапывать из – под снега падавших от усталости пленников и воинов. Совместными усилиями их дотаскивали до одного из шатров, где люди, прижавшись друг к другу пытались согреться. В какой-то момент ей показалось, что Дракон тоже пропал. Не обращая внимания на пытавшихся удержать её подружек, девушка перебегала от одного шатра к другому. Пока не столкнулась нос к носу с источником беспокойства, возвращавшемся к укрытию с отставшими.
– Почему ты не в шатре? – нахмурил он брови.
– Тебя искала, думала, потерялся, – пролепетала смущенная спасательница.
Ответом была усмешка:
– Покровителя боялась потерять?
– Дурак ты, – буркнула себе под нос Ольга. – Ты такой же человек, как остальные, значит твоя жизнь просто важна, без всяких если…
Она обиженно развернулась, чтобы уйти, но оказалась в крепких объятиях и услышала тихое:
– Спасибо, спасибо, что я важен просто потому, что человек…
Основной путь спали на санях по очереди, стремились скорее выбраться из зимнего холода открытого пространства степей. Покопавшись в своих скромных географических познаниях, наша современница, примерно определила, что топают они по территории будущего Казахстана. Кроме того, опасались засады со стороны войск Тамерлана. Не доверял мурза союзнику, опасался удара в спину. В Орде начинались серьёзные междоусобицы. Дружба дружбой – деньги врозь, гласит народная мудрость. Всегда можно оправдать пропажу каравана коварными вьюжными зимами.
Измученная долгой дорогой, Ольга заснула тревожным сном в обнимку с подружками под мерный скрип саней. Проснулась уже далеко за полдень. Открыв глаза тут же встретилась с внимательным взглядом тёмных глаз. Горячая волна привычно пробежала вдоль спины, оставляя после себя приятную истому.
– Не замёрзла? – в бархатном голосе слышалась тревога.
В ответ девушка покачала головой:
– Нет, наоборот, жарко стало, – она откинула одеяла и шкуры, выбираясь из тёплого кокона.
– Не торопись, простудишься, – остановил покровитель, настойчиво покрыв снова.
Ольга улыбнулась: этот ритуал повторялся на всём пути следования. Когда наступала её дневная очередь отдыхать, Дракон неизменно спешивался и шёл рядом с санями, заботливо поправляя сползающие с подружек одеяла. Он охранял их сон как верный часовой. Кстати, на его лошади в это время ехал кто-нибудь из солдат или даже пленник, чтобы отдохнуть. На коротких привалах мужчина строго следил, чтобы подопечная съела весь паёк вяленого мяса и часть его порции.
– Плохо поешь – заболеешь, – настаивал он.
–А ты как же?
– Я воин, мне не привыкать.
По ночам покровитель крепко прижимал её к себе, согревая теплом собственного тела. Девушка с затаённой радостью замирала в заботливых объятиях. В эти часы ей казалось, что мир перестал существовать. Остались лишь они вдвоём...
А ещё Дашутка, Марфушка и баскак, посапывшие и ворочающиеся во сне на общих санях. Да, спать приходилось сразу по несколько человек: так теплее и отдохнуть могли все по очереди, даже пленники. Монголы, к удивлению русских, старались беречь живую добычу.
Понятно, что в таких условия было совсем не до романтики. Хотя, смотря что считать проявлением чувств. Ольга всё более привязывалась к своему владельцу, видя постоянную искреннюю заботу. Единственно, чего опасалась девушка – ошибочно принять заботу хозяина о своей собственности за проявление мужской влюблённости. Однако, ласковые касания рук, когда он поправлял выбившиеся из под платка пряди волос, укрывал получше одеялом, прижимал к своей груди ночью, мимолётно вспыхивающий во взгляде огонь, тут же прячущийся под опущенными ресницами, давали надежду на нечто большее, нежели радение о сохранности имущества.
