Текст книги "Рыбка моя, я твой… (СИ)"

Автор книги: Александра Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 4

Ассоль

Миллионы людей вышли на площадь. Испачканная лошадиным навозом каменная плитка полностью скрылась под грязными ботинками зевак. Толпа орёт и ликует!

Палач в холщовой рубахе, на которой высохла кровь прежних преступников, сурово смотрит на меня, скалясь, показывая пианино между губ, проводит большим пальцем по своему потному горлу.

Глашатай разворачивает свиток и во всеуслышание зачитывает мой приговор:

– Воронцова Ассоль Андреевна, вы обвиняетесь в предательстве свободного духа художников! Приговариваетесь к строгому режиму, к графику работы с 8 до 8, к недосыпу, к полному изгнанию из мира фантазий и творчества! Немедленно произвести приговор в исполнение! Казнить хорошее настроение и богатое воображение! Казнить!

– Нет! Пожалуйста, умоляю, всё не так страшно! – испуганно отступаю назад.

Палач, зажав в огромных кулаках наточенный топор, молча приближается. С другой стороны наступает глашатай. Беснующаяся толпа, подобно смертоносному цунами, накрывает.

Палач заносит оружие правосудия над моей головой и со всей силы бьёт по ней звоном будильника.

– Нет, ну пожалуйста, – хнычу уже мелкому мерзавцу в виде настольных круглых часов с двумя колокольчиками сверху, о которые поочерёдно разбивается железный молоточек, находящийся посередине.

На что я подписалась?

О чём вообще думала?

Где я и где ранние подъёмы⁈

Будильник трезвонит так громко, не переставая, что приходится встать.

Я купила его специально для таких случаев, когда жизненно необходимо вовремя проснуться, так как мелодии будильника в смартфоне на меня не действуют. Только тяжёлая артиллерия.

– Встаём! Поднимаемся! Просыпаемся! У нас первый рабочий день! Мы не можем ударить в грязь лицом перед подозреваемым! – вопит внутренний голос, нагоняя паники и дёргая за нервы.

– Встала я! – огрызаясь, иду в ванную, чтобы умыться.

После контрастного душа полностью проснулась.

Настроение на высоте, как и мой внешний вид. Вчера после собеседования съездила к подруге Кристине, одолжила у неё строгий деловой костюм. Крис работает в банке кредитным специалистом, так что у неё таких костюмов – большая часть гардероба!

Предвзято осматриваю свой внешний вид в зеркале на шкафу. Серая юбка-футляр ниже колен, зауженная снизу, – невозможно даже шаг нормально сделать. Белая блузка с отутюженным воротником и сверху строгий серый приталенный пиджак.

Не хватает круглых очков – и здравствуй, мисс строгая училка из порнофильмов.

Вьющиеся, беспорядочные длинные пряди без расчёски собираю в высокий хвост на макушке.

Дамы и господа, леди и джентльмены, перед вами будущая звезда креативного отдела!

Овации, рукоплескания со всех сторон, мерцающие вспышки камер.

Выпрямив спину, иду, как голливудская актриса, от шкафа до двери, где сталкиваюсь с новой проблемой. У меня нет туфель.

Я не подумала об этом вчера, когда просила костюм у Крис. Да и куда мне с моим 36-м размером её «лыжи» 39-го? Разве что в виде лодки, в которой я бы могла дрейфовать по волнам своих слёз отчаяния.

Приходится обувать кроссовки.

Как говорится: «дурак не заметит, умный промолчит».

Ни капли не пожалела о своём решении! Потому как сильно опаздывала, и пришлось бежать галопом, чтобы успеть прибыть в офис к 8 утра.

На каблуках я бы уже лежала в травматологии, потому что никогда их не носила и вообще не люблю то, что приносит дискомфорт. Жизнь одна! Нужно кайфовать.

Залетаю в офисное здание, торможусь у турникета.

– Эй, давай живее, я опаздываю! – поторапливаю воблу.

– Девушка, а вы куда?

– На работу! Я, между прочим, ведущий специалист креативного отдела! Немедленно пропустите!

– Да? Где же тогда ваш пропуск? – ядовито ухмыляется вобла.

Надо было по дороге опарышей купить в качестве взятки. Папа рассказывал, что вобла на опарышей хорошо клюет.

Пропуска у меня, правда, нет. Должны выдать только сегодня.

– Посмотрите там у себя, – подсказываю рыбине, – Воронцова Ассоль Андреевна, – ловко выхватываю из сумки паспорт и демонстрирую раскрытую страницу с общей информацией.

Девушка за стойкой проходится ручкой по записям в журнале и, заламывая бровь, бросает в меня снаряд насмехания.

– Ведущий специалист? – переспрашивает со смехом.

– Ну да, – немного теряюсь.

– Проходите, – продолжая смеяться, вобла нажимает кнопку, пропуская меня дальше.

Может, пятно где посадила? Если так, то Крис меня убьёт.

Пока поднимаюсь на лифте, представляю свои похороны.

Вперёд выходит подозреваемый и, смахивая слёзы, толкает речь:

– Ассоль была самым незаменимым сотрудником в нашей компании. Без неё продажи упали, новые приложения не создаются, старые не поддерживаются. Вместе с ней умерла наша компания…

Потом врывается пингвин, плачет громче всех, падает на колени, с драматическим надрывом вопит:

– Она меня предупреждала-а-а!

Так сильно ушла в свои фантазии, что стало жалко сотрудников компании. Как же они без меня?

Приближаясь к столу секретарши, прощаю ей все будущие грехи, потому как она тоже плакала на моих похоронах.

– Как-то пусто для рабочего дня, – улыбаюсь рыбе-пиле.

– Рабочий день с 10 до 6, – недовольно фыркает она. – Так рано приходит только Демис Бронеславович.

– А я что, одна буду работать до 10? – опешив, уточняю.

Завоняло дискриминацией.

– А ты хочешь, чтобы они по мокрому полу топтались? – отвечает с давящей интонацией.

Ничего не понимаю! При чём здесь мокрый пол?

– Пойдём, покажу тебе санитарную комнату. Там возьмёшь всё необходимое для уборки: тряпки, ведра, чистящие средства, мыло и туалетную бумагу для туалетов. У тебя есть два часа до прихода всех сотрудников, чтобы вымыть полы на пяти этажах. Твоя зона ответственности – с 20-го по 15-й. Затем можешь заниматься влажной уборкой кабинетов, но только тихо, чтобы никому не мешать.

– Уборкой? – кажется, доходит.

– Ну и наряд, конечно, – Мила цокает языком, качая головой. – Ты как собираешься в этом полы мыть?

– Да я вообще не собираюсь ничего здесь мыть! – возмущаюсь.

Без разрешения, под противный скрипучий голос, орущий о том, что в кабинет босса нельзя без приглашения, распахиваю дверь Пениса и врываюсь внутрь.

– Это что за дела такие? – подбегаю, воткнув ладони в поверхность его стола, угрожающе нависаю над бумагами. – Я не нанималась уборщицей!

– А кем вы, простите, нанимались? – строго интересуется.

– Как минимум графическим дизайнером!

Уголки его безумно красивых губ тянутся кверху. Он тоже смеётся надо мной.

– Чтобы получить эту должность, наши специалисты годами учились в институте, потом сдавали тесты и выполняли конкурсную работу, – сдержанно объясняет, продолжая улыбаться. – Хочу напомнить, что вы уже приняты официально, и прежде чем уволиться, должны отработать две недели.

Кисточки пушистые! Я об этом не подумала.

Придётся всё-таки наводить чистоту в аквариуме.

Разъярённо выдыхаю, отхожу от его стола.

– Начинайте искать мне замену. Я знаю, будет сложно, но вы справитесь, – язвлю с сарказмом.

– Вам идёт этот костюм, – с улыбкой оглушает комплиментом. Я тут же забываю, на что и почему злилась. – Только обувь… Странный выбор, – с усмешкой вонзает острый взгляд в мои кроссовки, как нож в дерево. – Где ваши туфли?

– Так спешила помыть здесь у вас полы, что туфли по дороге потеряла, – улыбаюсь в ответ с вежливым выражением и ядом на языке.

В костюме заниматься уборкой никак нельзя! Крис точно убьёт. Что же делать?

Обвожу взглядом унылый депрессивный интерьер кабинета, натыкаюсь на шкаф для одежды. Без спроса подхожу к нему, распахиваю дверцы.

– Что вы делаете? – Пенис подскакивает.

– Не могу же я мыть полы в юбке! – возмущённо с обвинением отвечаю, осматриваю имеющиеся в шкафу сменные рубашки, пиджаки и брюки. Выбор падает на чёрную широкую рубашку. Снимаю её с плечиков, стягиваю с полки кожаный ремень, утыкаюсь взглядом в подозреваемого.

– Что стоите? Выйдите, пожалуйста! Мне нужно переодеться! – с дерзким выражением захлопываю дверцу шкафа.

– Ты хоть знаешь, сколько стоят эти вещи⁈ – пытается запугать меня ценниками, в момент став «тыкать».

– Вычтешь из моей зарплаты! – отважно наступаю на него, подталкивая к двери.

Пенис сдувается, ругается себе под нос и всё-таки выходит из кабинета.

Глава 5

Демис

Выйдя из кабинета, сталкиваюсь с лицом секретарши. Удивлённый взгляд, вопрошающий, полный ожиданий поручений, уставлен в меня, как прицел киллера.

Чувствую себя неловко.

– Эм… – тяну, пока придумываю достаточно достоверную отмазку происходящему. – Пойду сделаю себе кофе.

Дебил! Не хватает вопроса: «Тебе сделать?»

Мила молча кивает – слегка растерянно.

– И это… В кабинет не заходи, там… Новая уборщица переодевается.

Зачем сказал? Ну зачем⁈ Теперь слухи поползут по офису, дойдут до отца, что я своей девушке изменяю с младшим персоналом. Тот мои мозги намотает на ленту нравоучений и объяснений, как важна для него дружба с отцом Беатрис. Повезёт, если лично не кастрирует.

Родители спят и видят нашу с Беатрис свадьбу. Мечтают. Мама, не стесняясь, за новогодним столом во время курантов громко загадала желание:

– Хочу, чтобы дети скорее поженились и подарили нам внуков!

В этом её тут же поддержала мать моей девушки. Наши отцы, уверенные в том, что это рано или поздно произойдёт, только рассмеялись. Ну а Беатрис стала настойчивее в своих намёках на предложение руки и сердца.

По мне – пусть забирает руку, сердце, почки, селезёнку… Только бы все от меня отстали и дали свободу.

Иногда задумываюсь об утерянном времени, о забытой юности – и тоска бетонной плитой придавливает. Не нагулялся. А если и нагулялся, то просто не помню. Мысли о том, что предстоит провести всю свою жизнь с Беатрис, не познав других, затягиваются удавкой на шее.

Возвращаюсь с чашкой крепкого американо обратно к кабинету, застываю перед дверью. Неудобно стоять перед секретаршей возле своего кабинета, не решаясь войти. А если войду, может стать ещё более неудобно – если Рыбка ещё не переоделась.

– Мила, посмотри, есть на завтра важные встречи? – имитирую рабочую занятость, способную оправдать задержку в коридоре.

– Нет, – слишком быстро отвечает девушка.

– А послезавтра? – сдавленно.

На моё спасение дверь кабинета открывается. В коридор выплывает наша Рыбка…

Она что? Голая⁈

На девушке, кроме моей рубашки, затянутой ремнём на поясе, с закатанными рукавами и грязных кроссовок, ничего нет. Рубашка сидит на ней, как короткое платье.

Неосознанно завалив голову набок, прохожусь взглядом по её стройным ногам, аппетитным бёдрам – до того места, где начинается край рубашки.

Рыбка, широко улыбнувшись мне и секретарше, проходит мимо. Моего лица касается запах её духов. Сладкую ванильную мяту можно учуять только вблизи.

Словно игрушка чревовещателя, поворачиваюсь за ней и, пригнувшись к полу, ловлю утренний свет от окон, что играет между её ногами при каждом новом шаге.

Опять вспышка.

Ноги. Красивые, стройные.

На берегу лазурного моря, точно так же играя со светом восходящего солнца, бегут по белому песку. На правой пятке сзади мелькает чёрная небольшая татуировка в виде улыбающегося смайлика.

Я почему-то знаю, что тату отражает позитивную натуру обладательницы и сделана в том месте, чтобы можно было спрятать рисунок под носками, иначе родители будут ругать.

Орёл на моей спине, с раскинувшимися крыльями по лопаткам, словно ожил в этот момент. Его острые когти, невидимые для окружающих, воткнулись в кожу. Странно острая боль тонкой иглой вонзилась в сердце.

– Демис Бронеславович, с вами всё хорошо? – волнуется Мила.

Да со мной всё просто офигенно!

Такое лёгкое, ничего не значащее воспоминание щекочет нервы и душу радостью. Я начал вспоминать! Это не может не радовать.

– Да, Мила. Продолжай работать, – строго приказываю, посмотрев на неё.

В последний раз бросаю взгляд на Рыбку, что уже почти скрылась из виду в конце коридора, – и улыбка сама собой раскрашивает моё лицо.

– Мила, закажи офисные туфли на каблуке, 36-го размера, – отдаю указание, прежде чем вернуться в кабинет.

Откуда я знаю размер её ноги? Кажется, нет – почти уверен, что точно 36.

– Чёрные, – добавляю и прячусь в своём склепе.

Впервые за три года кабинет стал давить цветом и мебелью. Атмосферой. Даже спёртый воздух несёт разрушение.

Первым делом открываю шкаф со сменной одеждой для разных непредвиденных случаев. Рыбка просто изуродовала гармонию порядка! Вместо того чтобы повесить свой костюм на плечики, закинула вещи одним комком на мои рубашки сверху.

Так не пойдёт!

Вешаю всё сам и пристраиваю её костюм на плечиках к своим пиджакам похожего оттенка.

Затем сразу подхожу к окну, стягиваю жалюзи наверх. Кажется, кабинет морщится от солнечных лучей, как невыспавшийся человек рано утром.

Открываю окно, высовываюсь на улицу.

Лето! Яркое, солнечное, зелёное!

Солнечные зайчики – посланники тепла – скачут по движущимся автомобилям, зависают в окнах домов, срываются с крыш.

Доброе утро.

Доброе утро, жизнь!

Работать за компьютером, когда солнечный свет падает на экран, невозможно. Поэтому задергиваю жалюзи обратно.

Погрузившись в процесс изучения новых наработок игровых персонажей, не замечаю, как час за часом пролетает время.

Внезапно открывшаяся без стука дверь привлекает взгляд, заставляет слух напрячься.

Рыбка залетает, как к себе домой. Со счастливой улыбкой направляется к моему столу и с торжественным выражением ставит на него небольшой горшок с огромным кактусом.

Это не просто кактус! Это насмешка над природой и человеческой фантазией! В горшке важно восседают два небольших молодых кактуса, чьи иголки ещё не окрепли и больше похожи на пушистый мех. А между ними тянется длинный, толстый, надутый кактус с шипами, склонив головку книзу. Картину дополняет большой ярко-розовый цветок на конце.

Не растение, а макет мужских половых органов!

– Это ещё что? – нервно содрогаю воздух, отодвинувшись от собственного стола вместе с креслом.

– Кактус! Первый раз видишь? – ухмыляется Рыбка.

– Такой – да, первый раз! Зачем он здесь?

– Это не просто комнатное растение! – с придыханием начинает презентацию, как в лучших традициях представления проекта заказчикам. – Это оберег! Оберегает помещение от унылости, а его хозяина – от кислого выражения.

Она легонько щёлкает по розовому цветку пальчиками – и тот, не стерпев унижения, падает на стол.

– Упс, – стянув уголки губ к подбородку, Ассоль задорно, по-детски, прячет улику в карман. – Это подарок от всего отдела, между прочим! – предупреждает строгим взглядом моё желание засунуть ей этот подарок в… – Не имеете права отказываться.

– Хорошо. Только убери его со стола, – сдаюсь. – Поставь на подоконник.

– Ещё чего! Оберег необходимо ставить по инструкции! И в ней чёрным по белому сказано, что он должен стоять на столе!

– Прям посередине⁈ – возмущённо.

– Именно! – невозмутимо.

– Я бы хотел взглянуть на эту инструкцию.

– А я бы хотела на Мальдивы, и что теперь? – пожимает плечами. Плюхается в кресло для гостей и, оттолкнувшись ногами от пола, укатывается к двери. – Убирать и двигать оберег опасно! – громко, со смехом наказывает, прежде чем выйти. – Чревато последствиями в виде ректальной дисфункции!

Оставшись в одиночестве, смотрю на кактус. Он, в свою очередь, смотрит прямо в душу.

– Безобразие! – возмущённо выдыхаю, хлопая по столу ладонью.

Унылость интерьера и правда хорошо уничтожает. Невозможно оставаться строгим и спокойным, когда прямо перед глазами это зелёное чудо природы.

Спустя час Рыбка снова ворвалась в кабинет. Ещё немного – и я привыкну к её вторжениям.

Подбежав к столу, она с улыбкой натянула на конец кактуса маленькую розовую вязаную шапочку.

– Так гораздо лучше! – воскликнула, прыгнула в только недавно возвращённое на место кресло и снова укатилась до двери.

С самым невозмутимо-серьёзным видом смотрю на кактус в виде мужского достоинства с розовой шапочкой.

Взрываюсь смехом.

Это сильнее меня и моей педантичности. В последний раз я так смеялся, наверное, в детстве – над мультиком «Том и Джерри».

К концу рабочего дня поймал себя на том, что всё время жду её спонтанного появления и новых сюрпризов.

Но больше Ассоль так и не заглянула.

После шести вылезаю из кабинета, как из мрачной пещеры, чтобы осмотреть свои владения. Сотрудники уже должны были разъехаться по домам. Допоздна работают только уборщица, я и моя секретарша.

Едва завидев меня в коридоре, Мила выпрыгивает из-за стола и несётся навстречу, чрезвычайно встревоженная.

– Демис Бронеславович, это ужас какой-то!

– Что случилось? – напрягаюсь.

– Эта новенькая – ну просто сумасшедшая! – с ярым желанием доказать свою правоту вещает Мила. – Подняла на уши все пять этажей, вы представляете⁈ Раздала всем клички, как в детском саду! У нас теперь не сотрудники, а кильки, тюлени с пингвинами и рыбы-клоуны!

– И что, люди жалуются? – спрашиваю.

– Нет! Наоборот, смеются! Уже распечатали и наклеили на туалеты новые обозначения! На мужском теперь висит табличка «Кабинет гуидака», а на женском – «Комната ракушек»!

Мышцы живота начинают болеть из-за того, что я сдерживаю распирающий изнутри смех. Скулы сводит от желания рассмеяться.

– А меня, знаете, как она обозвала?

– Как?

– Рыба-пила! Представляете?

Нет, не могу больше.

Возвращаюсь в кабинет, чтобы просмеяться. А там ещё этот кактус в шапке, среди серого дизайнерского интерьера!

Делаю несколько глубоких вдохов, расслабляюсь и снова выхожу.

Мила ждёт у двери – за стол даже не возвращалась.

– Демис Бронеславович, вы обязаны её уволить! – требует.

– Плохо убирается?

– Да вроде нормально… – поутихнув и даже слегка растерявшись, отвечает.

– Ну значит, пусть работает. Я не могу уволить сотрудника за поднятие общеколлективного настроения, – вернув себе амплуа строгого начальника, слегка повышаю голос. – Скажи лучше, мне она тоже кличку дала?

– Вам – самому первому! – с неприязнью фыркает Мила.

– Акула?

– Если бы! – почти стонет от стыда. – Вы даже не морской житель.

– Кто тогда? – нахмурив брови, взглядом начальника приказываю ответить.

– Она придумала – пусть она вам и отвечает! – эмоционально, с обидой из-за того, что я не оправдал звание главного консерватора компании, всплескивает руками и возвращается за стол. – Туфли привезли, – сообщает отсутствующей интонацией, достаёт коробку из-под стола и ставит на него.

Забираю обувь, ухожу к себе.

Всё оставшееся время не получается вникнуть в работу. В голове мысли только о том, какое же прозвище Ассоль мне придумала? Почему не «Акула» – они ведь хозяева морей! Может, кит? Большой и сильный. Или дельфин! Сообразительный, игривый. А может краб? Цепкий, с твёрдым панцирем и мощными клещнями. А вдруг это вообще не животное, а какой нибудь морской объект? Маяк? Корабль? Подводная скала? Или, может, что-то из морской мифологии? Кракен? Левиафан?

Или…

В самый неожиданный момент в кабинет ослабшим после рабочего дня вихрем врывается Рыбка.

Глава 6

Демис

– Что встал? – Рыбка с невозмутимым видом бросает упрёк, двигаясь в сторону шкафа.

– Это мой кабинет! Где хочу, там и стою, – пробуждаю в себе крутого начальника. Эта уборщица позволяет себе больше, чем любой другой сотрудник, работающий в фирме со дня её основания!

– Ммм, да у нас тут онанист! Близкие знают о твоих предпочтениях? – из-за усталости её шутки звучат не так весело, как днём.

– Что? Какой ещё… – вспыхиваю огненным желанием взять канцелярский нож со стола и отрезать её острый язычок. Или иголку с ниткой, чтобы пришить связь мозга со ртом!

– Ну ладно, смотри, красавчик, – улыбается, подмигивает. Закрывает глаза и двигается в такт музыке, звучащей в её голове. Медленно, плавно, из стороны в сторону. Не торопясь, расстёгивает пару пуговиц на горле моей рубашки конфискованной утром.

Это зрелище доставляет эстетическое удовольствие.

Она красивая. Двигается красиво.

Распускает волосы, сняв с них резинку.

Я тоже слышу музыку – это группа Queen. И даже качаю головой, сопровождая удары барабанщика.

Магия! Или коллективное помутнение рассудка. Словно у нас одни наушники на двоих.

Рыбка гладит свои плечи, живот, шею. Колени выступают вперёд поочерёдно, бёдра плавно очерчивают восьмёрку. Опускает руки к застёжке ремня, снимает его…

Открывает глаза и, резко замахнувшись, бьёт меня им по груди.

– Извращенец! – кричит. – Быстро выйди!

Ох, горячо!

Реально: полоса на груди от удара ремнём горит и отдаёт острой болью.

Вырываюсь в коридор, закрываю дверь.

Мила уже уехала домой, на этаже пусто.

Только я, сумасшедшая девчонка в моей рубашке и музыка.

Хрюкнув от смеха себе под нос, прижимаю лопатки к двери своего кабинета и улыбаюсь, как идиот, дослушивая музыкальную композицию.

Назвала меня красавчиком! Может, это и есть кличка, которую она мне дала?

Ещё немного – и рожа треснет от улыбки.

Слишком много радости для комплимента от уборщицы, которую я вижу второй раз в жизни.

Дверь толкается в спину.

Отхожу в сторону, чтобы выпустить девушку.

– Рубашку постираю и верну в прежнем виде, – сообщает она.

В очередной раз отмечаю нелепость сочетания грязных поношенных кроссовок с деловым костюмом.

– Подожди, не уходи, – прошу её, сам возвращаюсь в кабинет за туфлями. – Вот, это тебе. Презент от всего отдела. – Выхожу обратно в коридор.

Ассоль неумело изображает радость и благодарность – кривой улыбкой и отвращением в глазах.

– Это новая модель, – на ходу сочиняю плюсы товара, как перед покупателем. – Удобный каблук, анатомические стельки, натуральная кожа!

– Забирай себе, если тебе так нравится, – повеселев, отвечает, но не берёт туфли.

– У меня такие уже есть. Четыре пары. Только в них и хожу по дому, – с самым серьёзным лицом продолжаю давить.

– Ладно, уговорил. Размер хоть мой?

«Йес!» – мысленно дёргаю кулак сверху вниз.

– Примерь – узнаешь.

Ассоль садится на стол секретаря, закинув ногу на ногу, чтобы цвет трусиков не увидел ни один из моих похотливых глаз. Скидывает кроссовки.

– Я помогу, – опускаюсь рядом на корточки, касаюсь пальцами её лодыжки. Во второй руке сжимаю крошечную ступню. Поддеваю средним пальцем резинку розового носка.

Рыбка резко дёргает ногой вперёд, едва не заехав мне в челюсть.

– Ты чего лягаешься? – строго и грубо, повышенным тоном.

– У меня там эрогенная зона! Я не позволяю трогать свои пяточки всяким там начальникам в первый день работы!

– Ладно, давай сама, – нервно поднимаюсь на ноги, резко выдыхаю, чтобы успокоиться. Оказывается, ей можно занимать мой кабинет, отбирать мои вещи, лупить меня ремнём, а мне нельзя даже к её ногам притронуться!

Это заводит.

Поднимает из глубин, где не бывала ни одна девушка, новые для меня эмоции и чувства.

– Можно я дома примерю? – жалобно заглядывая в глаза. Как будто обидеть боится.

Или показалось?

– Как хочешь, – холодно и отстранённо.

Это работает, потому что Рыбка тут же принимается оправдываться:

– Слушай, я двенадцать часов на ногах, без перерывов, пять этажей полировала. Мне даже в кроссовках ходить больно, а ты хочешь, чтобы я встала на каблуки.

– Почему без перерывов? Как же обед?

– В обед я бегала в цветочный за кактусом.

– Давай я вызову тебе такси, – сжалившись, предлагаю. Немного сожалея о том, что я не вожу машину.

– Лучше премию выпиши, – весело подмигивает, спрыгивает со стола, обувает свои грязные кроссовки. – Спасибо за туфли, красавчик. – Походкой объевшегося пингвина направляется к лифту.

Вечер в большом доме обыденно унылый.

Свет от уличного фонаря проникает сквозь тонкую тюль и освещает серую гостиную.

Мне нравится полумрак и бесцветность. Потому что это знакомо, это стабильно.

Сидя в кресле, ощущаю на языке особенный вкус домашнего лимонада – рецепт которого я придумал много лет назад. Уже несколько минут не свожу глаз с тёмной тонкой полоски на стене. Она сильно выбивается среди идеально ровной поверхности и дико раздражает.

Край серых обоев слегка отошёл. Этого не заметно днём, и на это не обратит внимание ни один другой человек. Её можно увидеть только ночью, если забыть выключить освещение во дворе и не задернуть шторы. Тогда свет от уличного фонаря ложится на стены под определённым углом.

Эта полоска портит идеальную картину моего мира.

Чтобы отвлечься от навязчивого, даже маниакального желания содрать обои к чертям, пытаюсь сосредоточиться на мыслях о прошедшем дне. За 12 часов в офисе я получил годовой снаряд эмоций. Мне хочется ещё больше. Дофаминовая зависимость, как и любая другая вредная привычка, начинается с малого, а потом превращается в неотъемлемую часть жизни. Похоже, я уже подсел.

Рыбка назвала меня красавчиком!

Правда считает симпатичным?

Привлекательным?

Сексуальным?

Я бы мог подвезти её до дома и продлить удовольствие от общения ещё хоть немного, если бы не был заложником своих страхов.

Хочу ли я всю жизнь прожить в страхе?

Набираю в рот лимонад, одним большим глотком скидываю в желудок.

Нет. Как и видеть эту чёртову полосу в своей идеальной гостиной!

Вскакиваю с кресла, ставлю стакан с лимонадом на столик, целенаправленно подхожу к стене и, подцепив ногтем отошедший край, делаю полоску шире. После хватаю пальцами и отрываю большой кусок.

Яркое розово-жёлто-голубое неровное пятно, как клякса, случайно упавшая на стену с кисти безумного художника, совершенно не вписывается в дизайн интерьера.

Обрываю обои, как будто это последнее, что могу сделать в жизни.

Обнажаю исписанную яркими красками стену и отхожу назад, чтобы окинуть произведение целиком.

Это целая картина.

Розовый закат над бирюзовым морем. Каменистый пляж, небольшая старенькая гостиница у самого берега.

Откуда это здесь?

Дом отец подарил мне на 18-летие.

Не помню, жил ли я в нём, так как воспоминания того года весьма расплывчатые, слабые, нестабильные. Я что-то помню, а что-то напрочь забыл. Из-за этого часто путаюсь в датах.

В углу на песке зелёной краской стоят подписи художников:

Демис и Стеллина.

Нет, я не мог в этом участвовать!

Бред какой-то, откуда это здесь?

Голова внезапно надулась до пределов, как перекачанный соком арбуз, который трещит в секунде от взрыва.

Мигрень тут как тут.

Даже думать о том, чтобы ни о чём не думать, невыносимо больно.

Поднимаюсь в спальню, выпиваю таблетки и пытаюсь уснуть. Мечтаю только о том, чтобы проснуться без головной боли.

И снова увидеть свою Рыбку.