Текст книги "Рыбка моя, я твой… (СИ)"

Автор книги: Александра Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Александра Седова
Рыбка моя, я твой…

Глава 1

Ассоль

Если бы существовал официальный диагноз «слишком долго смотришь на чужие губы в общественном месте», меня бы уже увезли с мигалками.

Я вижу его губы и хочу поцеловать. Уже минут двадцать залипаю на губы незнакомого парня в метро. Не на лицо. Не на глаза. Не на руки. Исключительно на губы. Причём так пристально, что они, кажется, скоро начнут чувствовать неловкость.

Удивительно. Здесь так много людей, так много глаз, так много губ… но я вижу только его. Как будто всю жизнь только о них и мечтала. Как будто это самое красивое, что вообще есть на свете. Не закаты, не горы, не картины великих художников – губы. Вот эти. Конкретные.

Я вижу, как он едва заметно поджимает нижнюю и прикусывает её. Затем отпускает.

Я буквально схожу с ума. Со мной такое впервые.

Чтобы хоть как-то отвлечься от его красивых губ, разглядываю незнакомца целиком.

Деловой серый костюм, галстук и светло-серая рубашка. В руке – кожаный портфель для документов. Он не похож на тех, кто едет каждое утро на работу: скорее всего, из-за пробок решил спуститься в метро, чтобы не опоздать на важную встречу.

Да, именно так. Мне приятнее представлять его в качестве серьёзного босса в какой-нибудь большой фирме.

Моя фантазия летит впереди мыслей, и я уже вижу его после работы. Как он стягивает галстук ещё в машине, затем, едва переступив порог большого дома, с ненавистью срывает рубашку так, что пуговицы рвутся. Под рубашкой, вероятно, идеальное тело. Ровная загорелая кожа. Просто мне так захотелось, чтобы он был загорелым. На спине – татуировка в виде орла, выпускающего когти. Ну или хотя-бы что-то брутальное.

Мужчина переодевается в домашнюю футболку – помятую, не первой свежести – и кайфует от того, что может позволить себе быть неидеальным. Брюки меняет на домашние спортивные шорты, а начищенные туфли – на пушистые розовые тапочки в виде огромных лап йети.

Он включает Элвиса Пресли и, танцуя, готовит ужин.

Остановка.

Парень, взглянув на часы, встаёт в очередь за выходящими на станции.

– Он же сейчас уйдёт! – вопит внутренний голос, нажимая кнопку паники.

– Конечно уйдёт, у него же есть ноги! – отвечает здравый рассудок.

– Но нам нужно проверить, правильно ли мы угадали место работы! – затыкаю их обоих и выхожу следом за ним.

Я личность творческая, часто ветреная и непредсказуемая. Я не работаю в том понимании, в каком люди привыкли определять степень работы. Я просто не выживу в мире с определённым графиком. Поэтому работаю на дому: пишу картины и продаю их. На вырученные средства покупаю новые краски, оплачиваю съёмную квартиру и живу дальше – до следующей сделки.

Понятия финансовой подушки безопасности и финансовой грамотности мне чужды. Я живу здесь и сейчас. Люблю, творю и радуюсь каждому новому дню.

Поэтому времени у меня предостаточно. Могу немного погулять по городу вслед за незнакомцем. Просто чтобы потешить свою фантазию. Только чтобы убедиться, что он работает в офисе.

– Дура, держись хотя бы на расстоянии! – подсказывает внутренний голос.

Послушно сбавляю шаг.

Мысленно рисую красную точку своего прицела на его затылке, чтобы не упустить.

Жуть! Я как настоящий сыщик! С детства мечтала быть частным детективом, чтобы следить за людишками и познавать их тайные тайны.

Я как любимый Шерлок Холмс!

Невидима, незаметна, как его тень!

Так задумалась о своих детективных способностях, что не заметила, как иду следом за ним, едва ли не наступая на пятки его начищенных до блеска дорогих ботинок.

Хлюп!

Мой небалованный чистящими средствами белый кроссовок наступает в грязную лужу. Прямо бомбардировка века!

Грязь летит во все стороны: на рядом идущую женщину и на штаны подозреваемого. Почему подозреваемого? А потому что так называют всех, за кем следят. Осталось придумать, в чём его подозревают.

Например, в краже губ из Лувра. Наверняка это произведение искусства уже ищут по всему миру!

Подозреваемый останавливается, оборачивается. Сперва, скривив гримасу, пялится на свою забрызганную штанину, затем – с не менее брезгливым выражением – на меня.

Женщина ещё что-то орёт.

Твердит об аккуратности и о том, что нужно смотреть под ноги.

Такая умная. Куда бы деться!

Кстати, куда?

– Мужчина, вы в своём уме⁈ – выпаливаю ему в лицо с обвинением.

– Я? – офигевает от наезда.

Глаза свои зелёные, красивые, выкатил. Сексуальные губы сжал.

– Ну да, вы! – бросаю с упрёком, будто пытаюсь пристыдить.

Мой внутренний голос поддакивает:

«Ходите тут такой красивый, а порядочные люди из-за вас в грязь наступают!»

– Ненормальная, – выплёвывает он, решив, что ругаться с городской сумасшедшей себе дороже.

Разворачивается, нервно передёргивает плечами (не плечами, а крыльями!) и, прибавив шагу, несётся вперёд.

Не знаю, что меня выдало. Неужели то, что я обрызгала его грязью?

Мне, между прочим, больше всех досталось! Это мои последние кроссовки!

А может, то, что на мне розовый ободок с фиолетовыми перьями, помешало слиться с толпой?

Ну не нашла я, чем волосы закрепить, когда из дома выбегала. Все резинки, заколки и нормальные ободки попрятались.

А может, кислотно-зелёная мини-юбка? Цвет яркий, заметный.

Или то, что на мне разные носки? Один – длинный, в оранжевую полоску, натянут почти до коленки, а второй – в розовый цветочек, обычный, едва виднеется из кроссовка.

– Забыла, как Шерлок одевался, тупица⁈ – насмехается голос в голове.

Показываю в ответ фак.

Мужик, взглянувший на меня в этот момент, решил, что это я ему, и двинулся на меня, решив проучить, наказать, оторвать голову – я не знаю. Ну уж точно не для того, чтобы рассказать о том, как спят тюлени под водой.

Ещё и страшный такой! С огромной мордой, отвлекающей на себя всё внимание. Я его так и запомню: без рук, без ног, зато с огромными красными щеками и выкатившимися от злости глазами.

Спасаюсь бегством.

Мокрый кроссовок хлюпает так неприятно, будто смеётся и угрожает свалиться с ноги, бросив своего командира. Дезертир!

Ещё и подозреваемый куда-то делся!

Нет, не быть мне ни Шерлоком, ни даже Ватсоном, ни даже его собакой, если она у него была. Ни блохой собаки.

Припустив, несусь как на ракете, огибаю метеориты в виде прохожих. Да я прям как капитан космического корабля!

– Внимание, враг на хвосте! Необходимо совершить гиперпрыжок! – подсказывает внутренний голос, потому что гневное шипение, издаваемое отверстием между огромных красных щёк, уже чувствуется на затылке.

– Есть, командир! – отвечаю с улыбкой и влетаю в офисное здание, резко свернув в сторону.

Враг отстал. Снаружи стеклянный фасад покрыт зеркальной плёнкой. Я вижу, как хомяк с огорчением харкает себе под ноги, что-то бормочет и, глядя на своё отражение прямо напротив моего лица, пятернёй наводит красоту на «Озере надежды», разглаживая взъерошенные от погони редкие волосинки.

Фух, пронесло!

– Девушка! Вы к кому? – заставляет обернуться требовательный женский голос.

За стойкой у турникета стоит высокая, худая вобла в синем деловом костюме.

Губы и глаза – прямо как у рыбины!

– Сюда! – отвечаю, смерив её надменным взглядом.

– Вы на собеседование? – с надеждой спрашивает она, чтобы хоть как-то оправдать в рыбьих мозгах (если у рыб они, конечно, есть) моё внезапное появление в их рыбной лавке.

Вон и охранник у турникета – ну вылитая рыба-шар!

– Конечно! – заявляю, чтобы хоть как-то оправдать своё появление в этом аквариуме в её рыбьих мозгах.

Не рассказывать же ей о космическом нападении! Что вообще сушёная вобла может знать о космосе?

– Тогда проходите, Дэмис Бронеславович вас ожидает. – Вобла нажимает кнопку, скрытую от моих глаз, на своём столе за стойкой, и турникет загорается зелёной стрелкой.

– Кто, простите, ожидает? – переспрашиваю.

– Д-Э-М-И-С Бронеславович, – по буквам повторяет имя. – Начальник креативного отдела.

– А-а-а… – выдыхаю. – А мне такое послышалось!

Хихикнув, пролетаю через турникет и слышу в спину:

– Двадцатый этаж! Кабинет слева! – кричит вобла.

Глава 2

Ассоль

Куда там она сказала? Направо?

Выйдя из металлической коробки лифта, сворачиваю в правую сторону, отмечаю скучный интерьер креативного отдела: жёлтые, солнечные стены, зелёный пол, серый потолок. На стенах в рамках за стеклом – постеры с обложками игровых приложений, герои из этих игр и просто мотивационные надписи, созданные разнообразными шрифтами.

Ну спасибо!

Хотя бы теперь знаю, чем занимаются в этой компании – разработкой игр и приложений для смартфонов!

Глаза мои, как прожектора, загораются! Я же мечтала работать в сфере IT! Даже курсы графического дизайна и анимации прошла. Знаю, как пользоваться графическим планшетом и в какой программе лучше всего рисовать.

Если пройду собеседование, то, считай, всё – шикарная жизнь! Кредитки закрою. Кроссовки новые куплю! А этого хлюпающего дезертира отправлю в мусорный контейнер, как пристреленного предателя!

Осталось понять, какая из этих ярких синих дверей ведёт в нужный кабинет к Пенису Броненосцу! Или как там его?

Перед моим носом распахивается дверь, едва не стукнув по лбу. В коридор вываливается молодой парень, полноватый, с размеренно распределённым по передней части брюхом. Такие животы бывают у полных людей – в отличие от пивных, что возвышаются над телом, будто Килиманджаро над миром.

Тюлень смотрит на меня, отходит в сторону.

– Извини, пожалуйста, я не знал, что в коридоре кто-то есть, – добрый тюленьчик. Я именно такими их себе и представляла. Не виноват, а всё равно извиняется, ха! Хотя по сути ничего не произошло. Дверь даже кончика моего любопытного носа не коснулась.

– Ничего, бывает, – улыбаюсь, борясь с желанием спросить, зачем они, такие добрые, насилуют пингвинов! – Где у вас тут Пенис восседает? – спрашиваю.

Тюлень подвисает, дёргает губами и носом, хмурится, создавая на лбу единую монобровь.

– Кто? – всё-таки решается.

– Начальник креативного отдела! – объясняю. Тюлени всё-таки тупенькие. Но обаятельные. Ещё бы пингвинов не насиловали – я была бы их фанаткой.

– А-а-а, – расслабляется парень и со смехом выдыхает, от чего его желеобразное тельце начинает колебаться, как поверхность озера в ветреную погоду. – А мне такое послышалось! – усмехается. – Дэмис Бронеславович в другом крыле. На двери табличка «Босс» – не перепутаешь, – дружелюбно улыбается.

– Егор, подожди, вместе на обед пойдём! – дверь-убийца снова нападает. Из кабинета вылетает другой парень – высокий, сгорбленный из-за комплексов высокого роста. Голова к полу наклонена. Смотрит на мир сверху вниз, слегка пригибаясь. Наверное, чтобы лучше слышать мелких людишек, путающихся под ногами. На нём белая футболка, чёрная, расстёгнутая до середины груди мастерка и чёрные спортивные штаны.

А вот и пингвин.

– Я бы на твоём месте, – склонившись к его плечу и косо поглядывая на тюленя, горячо шепчу, – с ним бы наедине не оставалась.

Парни оба одинаково смотрят на меня, как на больную.

Я привыкла. На меня часто так смотрят. Я же не виновата, что все слишком серьёзно воспринимают свою жизнь!

Скучная, серая, строгая, по правилам поведения в обществе жизнь.

Лучше сдохнуть, чем так жить!

Теперь пингвин странно, с недоверием поглядывает на своего друга, решив, что тот что-то рассказал мне эдакое.

Заряжаю свой батискаф, уплываю подальше – в другое крыло.

Тут действительно есть дверь с нужной табличкой и даже стол секретаря в коридоре возле неё.

Это рыба-пила! Не в том смысле, что бухала, а в том, что нос у неё длинющий! Заострённый. Того и гляди, резко повернёт голову и пырнет рядом стоящего.

Ещё и голос противный, скрипучий – как будто ржавой ножовкой по металлу по моим нежным ушкам.

Отчитывает за опоздание:

– Дэмис Бронеславович не любит ждать, – поучает, недовольно скривившись и разглядывая мой внешний вид. – Даже не знаю, как вас пускать в таком виде!

– А что вас смущает? – спрашиваю с невинным выражением, одёрнув края короткого топа. – У вас же здесь креативный отдел, а не приёмная губернатора.

Она по-сучьи закатывает глаза и с насмешкой качает головой:

– Ладно, заходите. Но на должность сильно не рассчитывайте. Босс любит порядок во всём, а вы… Полное его противоречие.

Знать бы ещё, на должность кого я тут, собственно, устраиваюсь!

Стучу в дверь, открываю и, салютовав напоследок рыбе-пиле, захожу в кабинет Пениса.

Атмосфера так себе. Всё стильно-модно, дорого-богато. Все оттенки депрессивно-компульсивного расстройства, то есть в серых и чёрных тонах. Глянцевые фасады высоких тёмно-серых шкафов, чёрные жалюзи на окне за спиной начальника. Стол и тот – мечта минималиста и перфекциониста. Никаких полок, шкафчиков – просто серый стол. Ровно посередине стоит монитор, рядом аккуратная стопка бумаг, уголок к уголку. И строгий чёрный органайзер с расставленными в нём по размеру ручками и карандашами.

Кисточки пушистые!

Да ведь глава этого до ужаса скучного кабинета и есть мой подозреваемый!

Так и запишем в дело! Ненавидит всё яркое и красивое. Обожает сдержанную эстетику и минималистичную серость.

Короче, зануда.

– Вы⁈ – округлив до безобразия красивые глаза, он сжал не менее безобразные губы.

– Я! – отвечаю и плюхаюсь к нему за стол с другой стороны.

Кресло на колёсиках забирает внимание. А что если…

«Соберись! Мы же на собеседовании!» – строго одергивает внутренний голос.

– Итак! Начнём, – командую, слегка поворачиваясь на стуле из стороны в сторону. – Расскажите о должности. Какую зарплату вы готовы платить лучшему сотруднику вашего отдела? Какой график работы? И главное – оплачивается ли отпуск?

Парень хлопает длинющими ресницами. Хорошо, что китаянка из Книги рекордов Гиннесса не видит, а то бы застрелилась от зависти.

– Так и будем молчать? – настойчиво подталкиваю подозреваемого к разговору.

– Можно, да? – спрашивает он с сарказмом.

– Не стесняйтесь, отвечайте на мои вопросы уверенно, – подсказываю.

– Хорошо, – кивает он, улыбается глазами. В зелёном омуте заиграли искры интереса к моей персоне. – Зарплата средняя, график с 8 до 8, официальное трудоустройство. Так что да, отпуск оплачивается.

– Мне подходит! – сразу соглашаюсь. Я ж не дура такую работу упускать! – Остался один вопрос, – с деловым видом и серьёзной интонацией сверлю его взглядом. – Какая вы рыба?

Брови подозреваемого рванули навстречу волосам. Кожа на лбу сморщилась – хоть сейчас в руки баянисту.

– Что вы имеете в виду? – сдержанно уточняет.

– Я почти разобралась в вашем аквариуме. Внизу за стойкой вобла, у турникета рыба-шар, здесь у вас рыба-пила, – на этом моменте подозреваемый не выдержал и прыснул смехом, но быстро взял себя в руки. – А на вас смотрю и не могу понять, какая вы рыба.

– Акула, – почти серьёзно отвечает он.

Да, и правда похож. Такой же серый, угрюмый и недовольный.

– Когда я могу приступать к работе?

– А с чего вы взяли, что приняты?

Противостояние взглядов. Ух, такая энергия шарашит, что сердце, как после дефибриллятора, колотится.

– Вы мне подходите, – нагло отвечаю, не разрывая зрительный армрестлинг.

– Хорошо, – он сдаётся первым, угостив меня феерией от победы. – Приходите завтра к 8. Мила вам всё покажет и выдаст инвентарь.

– Кто?

– Хм… Рыба-пила, – пытается сохранять строгость и невозмутимость, но я вижу, как уголок его красивых губ тянется кверху.

– А, эта. Ну тогда договорились. Вы приняты в качестве моего начальника, – тяну ему руку.

– До завтра, – он жмёт её, и его лицо всё-таки засветилось улыбкой.

Напоследок, решив сделать то, что хотела с того момента, как села в это кресло, отталкиваюсь ногами от пола и качусь на стуле до двери через весь кабинет. После встаю и, взмахнув волосами с королевской грацией, выхожу в коридор.

– Уже закончили? – с ядовитой ухмылкой поджидает Мила.

– Только начали! – радостно сообщаю. – Пенис Броненосец взял меня на работу! Так что готовьтесь, рыбки мои, завтра у меня первый рабочий день!

– М-да, – тянет секретарша, скривив лицо. – К такому действительно лучше подготовиться.

Глава 3

Демис

Ураган. Стихийное бедствие, если точнее. Это всё, что я могу сказать о новой сотруднице. Таких ещё не видел! Девушка красивая, харизматичная, безумно обаятельная, но… Даже не представляю, что творится в её голове! Выглядит как чудо с перьями! Ходит по опасно тонкой грани между полным безумием и смелостью.

Ворвалась в мой кабинет, навела шуму и упорхнула, взбудоражив даже уставшие молекулы воздуха, оставив после себя незабываемое впечатление и лёгкий аромат сладкой мяты с ноткой ванили.

Часы, обнимающие запястье, вибрируют, напоминая выпить лекарства для улучшения памяти.

Три года назад, когда мне было всего двадцать, я попал в автокатастрофу. Перенёс кому и столкнулся с амнезией. Из моей памяти стёрлись все воспоминания о событиях за два с половиной года до аварии. Это, наверное, самое ужасное, что может быть в жизни парня! Я помню себя ещё несовершеннолетним пацаном – со спермотоксикозом, ночными поллюциями и мечтами перестать бояться девушек, чтобы начать отношения.

Я не помню свой первый секс!

Что может быть страшнее?

А он точно был! Потому что, впервые после аварии оказавшись с девушкой в постели, я совершенно точно знал, что делаю. Тело помнило то, что мозг напрочь забыл.

Выписанные доктором препараты должны облегчить головные боли и постепенно восстанавливать память. Должны, но не обязаны. За три года никаких изменений. Я смирился. Перестал разглядывать фотки в социальных сетях всех девушек, с кем был знаком, с мыслями: «Может, эта?»

Отвожу край серого пиджака, достаю из внутреннего кармана чёрную таблетницу, роняю на ладонь ровно две штуки и закидываю в рот.

Иногда возникает желание выбросить их в урну и навсегда расстаться с этим ритуалом. Но я большой педант и консерватор. Если привык к одним правилам, то без них одолевает тревога, сжимающая грудную клетку до хрипоты.

Помимо приёма медикаментов, в моём списке ритуалов есть много других, зачастую мешающих нормально жить. Например, мне необходимо постучать три раза, чтобы войти. Даже если кабинет пустой. Даже если это не кабинет вовсе, а дверь в туалет в торговом центре. В моём шкафу все вещи разложены по цветовой гамме – от светло-серого до чёрного. Я не езжу на автомобилях, потому что боюсь повторения аварии. Каждое утро, ровно за пять минут до прибытия поезда, я спускаюсь в метро. Если по каким-то причинам задерживаюсь на одну – две минуты, тревога возрастает до максимума – давит, душит, бьет по вискам отбойником.

Мой психотерапевт называет это ОКР.

Я называю это правильным и осознанным подходом к быту и жизни в целом. Не люблю хаос и беспорядок. Всё должно быть упорядочено.

Ведь жизнь, как оказалось, очень хрупкая вещь. И нужно относиться со всей серьёзностью к каждому дню.

На данный момент тревогу и раздражение вызывает кресло, брошенное у двери в моём кабинете.

Встаю, подхожу к нему, ухватившись за спинку, возвращаю на место. Чёрная обивка успела нахвататься запахов её духов. Сладкая свежесть перечной мяты врезается в ноздри, дерёт глотку, доходит до мозга, озаряя память яркой вспышкой:

«Флакон духов на полке парфюмерного магазина. Ценник с крупными чёрными цифрами. Духи не из дорогих, я бы даже сказал – дешёвые. Они мне нравятся, и я забираю последнюю коробочку мятного цвета.»

– Дэмис! Ты меня слышишь? – встревоженный голос отца развеивает яркие, такие живые кадры в голове и, как проводник, выводит из воспоминаний в реальность.

Духи! Откуда я знаю их название и стоимость? Выбирал в подарок какой-то девушке? Почему, имея возможность купить парфюм нормального качества за нормальные деньги, я хотел именно эту дешёвую ерунду?

– Да, пап, я тебя слышу. Всё в порядке, – отпускаю спинку кресла на колёсиках и возвращаюсь за стол. Ладони вспотели и мелко дрожат.

Привычный галстук, подобно удаву, затягивается все сильнее, не давая дышать.

– Сын, ты странно себя ведёшь, – отец пытает взглядом, подходя ближе. Хлопает меня по спине, гладит по затылку.

После аварии он стал оберегать меня, как мать младенца. Всегда дико пугается, стоит мне немного простыть или задуматься. Мама тоже пытается контролировать каждый мой шаг и требует всегда быть на связи.

Мне уже двадцать три, я живу отдельно от родителей, но обязан считаться с их мнением и докладывать обо всех своих передвижениях. Я понимаю их беспокойство. Три года назад они чудом не лишились единственного ребёнка, поэтому, несмотря на внутренний протест и раздражение, ответственно позволяю им принимать активное участие в моей жизни.

– Пап, я кое-что вспомнил, – выдаю вместе с углекислым газом в воздух перед собой. Чувствую, как каменеет его рука на моём затылке.

– Что? – едва сдерживая волнение, интересуется он.

– Как я покупал какие-то дешёвые духи…

– Это всё?

– Да. Ты не знаешь, кому я мог их подарить?

– Не знаю, – резко убирая от меня руки и отходя в сторону. – У тебя не было девушки до автокатастрофы. Может, кому-то из коллег?

– Может… – с грустью признаю этот вариант.

– Ты принимаешь лекарства, Дэмис?

– Конечно, пап.

– Ну хорошо, – расслабляется отец. – Как прошло собеседование?

– Отлично. Я взял на работу новую уборщицу. Но я до сих пор не понимаю, в чём была острая необходимость заниматься этим, когда у нас есть HR!

– Дэмис, сынок, необходимость в том, чтобы ты прошёл все ступени работы в нашей компании. От курьера до директора. Эта компания когда-нибудь станет твоей. Ты должен на личном опыте испытать, чтобы знать и понимать, чем занимаются твои сотрудники.

– Ладно, пап. Я понял.

Мятно-ванильный запах всё ещё дерёт глотку, но уже гораздо меньше. Он постепенно развеивается, и в моё тело возвращаются безумная тоска, уныние и жгучее желание вернуть себе воспоминания.

Жду, когда отец покинет мой кабинет, подхожу к креслу, наклонившись, вдыхаю мятную свежесть, которой осталось на кончике ножа. Минус дешёвых духов. Они могут приятно пахнуть, но быстро развеиваются. Так и сейчас – запах воспоминаний стремительно исчезает.

Может, папа прав, и я покупал духи для коллеги? Если верить его рассказам о моей жизни до аварии, то я сразу после школы пришёл работать в его фирму. Сейчас это решение кажется мне, мягко говоря, легкомысленным. Почему я не пошёл учиться? Я ведь помню, что ещё в семнадцать мечтал о студенческой жизни в общаге. Мечтал о грандиозных попойках, о развратном беспорядочном сексе, о девушках-студентках, о трудностях. Хотел распробовать вкус свободной бедности, когда стипендии едва хватает на доширак. Хотел завести друзей и начать жить самостоятельно. Я совершенно точно никогда не хотел работать в компании отца. Меня никогда не привлекали компьютерные игры и всё, что с ними связано. Единственным развлекательным приложением в моём телефоне был ' Тетрис'.

Как же это невыносимо – не помнить свою жизнь, не знать самого себя!

Я готов отвалить кусок будущего, чтобы вспомнить хоть каплю прошлого. Такая мелочь, как покупка духов, сравни воспоминаниям о крутом концерте любимого исполнителя.

Необходимо опросить всех девушек в компании! Может, удастся выяснить, кому я дарил эти мятные духи.

В кабинет заходит Беатрис – моя девушка и дочь отцовского друга. Девушка старше меня на два года.

Среднего роста жгучая брюнетка с глубоким чёрным цветом волос, длинной густой чёлкой до самых ресниц и пухлыми от природы губами, которые она красит преимущественно красной помадой. Она была первой, с кем я завязал отношения после аварии, а значит, первой и единственной на моей памяти.

– Дэм, милый, я на пару минут, – сообщает она, грациозно приближаясь на высоких каблуках.

Встаю, чтобы поприветствовать и поцеловать её в щёку.

– Хочу обсудить с тобой подарок на день рождения Марии Анатольевны. Твоя мама любит роскошь и знает цену подаркам. Я думаю подарить ей браслет Cartier из лимитированной коллекции. Что ты об этом думаешь? – Она присаживается на угол моего стола и притягивает меня к себе, вцепившись в воротник пиджака.

От неё приятно пахнет строгим дорогим ароматом – слишком резким и приторно-сладким. Этот запах хочется запить холодной водой.

– Я думаю, что это хорошая идея, – как старый магнитофон, воспроизвожу единственный звук, записанный на кассетную плёнку.

Беру телефон, быстро нахожу в поисковике фотографию тех самых духов из воспоминания, показываю ей.

– Я когда-нибудь дарил тебе такие?

Она смотрит в экран надменно, потом на меня – с унижающим смехом в глазах.

– Слава богу, нет! – возмущённо со смехом. – Ты никогда не дарил мне образцы эконом-класса, – с гордостью. Отпускает мой пиджак, встаёт со стола. – Милый, я побегу. Водитель ждёт. У меня сегодня целый день загружен, кое-как выбила минутку, чтобы увидеться. – Оставляет отпечаток красных губ на моей щеке и уходит.

График у Беатрис действительно сложный: спа, шопинг, подруги, фотосъёмки, создание видимости работы в фирме своего отца, занимающейся продажей автомобилей.

Девушка – избалованная принцесса, знающая себе цену. Приходится соответствовать, чтобы не опозориться перед родителями.

«Идиот! Я бы никогда не смог преподнести настолько дешёвые духи!»