Текст книги "Попутчик"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Ты что, видел? – внезапно вскинулся Белик. – Смотрел через меня? Сейчас?

– Прости, я случайно.

Траш вдруг яростно рыкнула и хищно припала к земле.

– Все видел? – в зеленых глазах мальчишки вновь вспыхнула дикая ненависть, а в маленьких руках сами собой появились ножи. Хмера выпустила когти и играючи раздробила несколько твердых валунов в мелкую пыль. – Я… я убью тебя! Урод ушастый! Нелюдь проклятый! Как ты посмел испытывать на мне свои чары? Кто тебе позволил?

Таррэна буквально снесло налетевшим вихрем, снова сильно ударило затылком и буквально вдавило в камень. В ту же секунду к горлу прижалось холодное острие, в горящих ядовитой зеленью радужках Гончей полыхнуло поистине ледяное пламя, а рядом предупреждающе заворчала взбешенная хмера, властно прижав к земле когтистой лапой растрепанную голову кровного врага. Они действовали не сговариваясь, с потрясающей синхронностью – злые, как демоны, и такие же смертоносные. Дикая хмера и ее маленький побратим, которые вспыхнули от гнева за какое-то жалкое мгновение. Кто был первым? Кто не удержался? Неизвестно. Но теперь только шевельнись – и маленькая стая больше не будет терпеть. Разорвет на части, потому что гневное урчание Траш уже почти слилось с бешеным рычанием Белика. Кончик ее хвоста давно выпустил наружу смертельно опасный шин и теперь нервно подрагивал перед самыми глазами ненавистного эльфа. Ее лапы чуть согнулись, готовясь к прыжку, страшная пасть вновь показала клыки… кажется, эта ярость была действительно общей, и юный Страж сейчас едва сдерживался. Тоже за двоих.

Таррэн не сопротивлялся.

– Прости, малыш, я не хотел, – шепнул он беззвучно, понимая, что от гибели его отделяет лишь волосок, но все еще помня звенящий долгим эхом пронзительный детский крик: «Лита!» – Прости… мне жаль, что так вышло.

Мальчишка странно вздрогнул, в упор взглянул в безупречное лицо перворожденного, искаженное внутренней болью, и вдруг увидел, что эта боль была искренней. И по-настоящему мучительной, потому что Таррэн зачем-то решил разделить ее с ним. Добровольно пережил те страшные сутки, которые даже спустя два десятилетия упорно возвращались в кошмарах. И он тоже чувствовал холод чужого лезвия на своей коже, узнал равнодушный голос сородича и его лицо, от одного вида которого бросало в дрожь и скулы сводило от ненависти.

– Прости…

– Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись!!! Ради всего святого! Заткнись или я… просто не… смогу… – Белик вдруг выронил оба ножа, каким-то чудом не распоров ненавистному темному живот, и с силой обхватил руками виски. Он до боли зажмурился, едва не взвыл от волнами накатывающих эмоций, что повелевали, буквально требовали убить проклятого эльфа сейчас же. Затем медленно сполз на землю, сжался в комок и наконец замер, тихонько раскачиваясь и что-то быстро шепча сквозь намертво сомкнутые зубы.

Траш нерешительно застыла, не смея перечить хозяину, но и от поднимающегося темного не могла отвести взгляда.

Он враг, так говорил ее опыт. Опасный враг, которого надо уничтожить. То, чему нет места на этом свете. То, что должно умереть. Здесь, сейчас. За то, что сотворили с Беликом, за его исковерканную жизнь, изуродованную душу, за разрубленное ухо самой Траш, за погибшую стаю, за тропу, за «Огонь жизни», за все-все, что с ними было…

– Хватит, перестань! – измученно простонал пацан, уткнувшись головой в колени. – Траш, не надо! Остановись! Он нужен нам, очень нужен… всем… Пожалуйста, успокойся… Траш…

И хмера наконец опомнилась – перестала сверлить эльфа ненавидящим взором, опустила глаза и, тихонько мурклынув, скользнула к непрерывно вздрагивающему мальчишке. Осторожно обернулась вокруг него, успокаивающе задышала в ухо и просительно заскулила, словно извинялась за свою вспышку. Но Белик не услышал – не поднял головы, не повернулся: кажется, полностью ушел в себя, чтобы хоть так удержать вспыльчивую подругу от убийства.

Траш заскулила громче, настойчиво теребя его за плечо, мягко толкнула носом, стараясь привлечь внимание, и всем видом говорила: «Я уже не злюсь, я все помню, больше не буду…» А он лишь измученно прикрыл веки, почти перестав дышать.

Таррэн, почуяв неладное, быстро подошел к мальчишке.

– Р-р-р!

– Да тихо ты! – неожиданно гаркнул эльф, заставив гневно вскинувшуюся хмеру удивленно присесть. – Совсем с ума сошла?! Надо было сразу бросаться, а не ждать разрешения, тогда бы он не успел взять все на себя, а теперь… С’сош! На вас же узы висят! Ты о чем вообще думала? Смерти его хочешь?

Траш озадаченно потрясла головой, не понимая, откуда у дерзкого ушастого взялось столько смелости, а потом неуверенно рыкнула. Нет, причинить боль своему малышу она никак не желала. Просто опять увидела его рядом с темным, слишком близко, вспомнила прошлое и не сдержалась… неужели из-за этого ему так плохо?!

Белик тихо застонал.

Она попыталась прижаться боком, забрать, вернуть свою неожиданную ярость, чтобы малыш не мучился, хотя бы чуть-чуть ослабить узы, но он не позволил: намертво сжав зубы и стиснув до боли кулаки, упрямо сдерживал бушующий внутри ураган их общей ненависти. И это его убивало.

– Дай я попробую, – неожиданно властно отстранил громадную зверюгу эльф. – Если уж один раз получилось пробить эту защиту, может, получится снова? Гарантий, конечно, никаких, но… Под руку не лезь! И за дорогой следи, чтобы ни наши, ни чужие не подобрались: то, что я собираюсь делать, никто не должен увидеть!

Хмера глухо заворчала, но уходить не стала, а, напротив, прижалась костяным боком к раздраженному темному и так застыла, настороженно водя чутким носом по сторонам.

– А ведь верно, – запоздало спохватился Таррэн. – Рядом с тобой магия почти не чувствуется!

Траш презрительно фыркнула, но он уже не услышал: приподняв голову Белика, с силой надавил пальцами ему на виски, обратившись к своему второму сердцу и молча попросив о помощи. Тонкие нити единения он увидел почти сразу – невесомые, почти прозрачные, но невероятно крепкие, которые плотным коконом укутывали пострадавшего мальчишку и тесно связывали его с обеспокоенной хмерой. Причем уже очень давно. Так, как бывает между кровными родственниками – сестрами, братьями, родителями. Так, как когда-то было и с ним, до тех пор пока старший брат не решил разорвать бесполезную, по мнению Талларена, связь.

Таррэн поджал губы и осторожно потянул за невидимый узелок.

«Живи, малыш. Только живи…»

Шансов, конечно, было немного – Белик слишком хорошо защищен и от обычных магов, и от эльфов, и даже от мастеров-гномов, что тоже умели взывать к рассудку. Но мальчишка уже едва дышал – слишком редко, чтобы это выглядело нормально, и слишком слабо, чтобы эльф не понял очевидного: кажется, пацан действительно собирался помереть. Сердце его билось невероятно медленно и как-то странно, будто его когда-то вынули из груди и заменили на другое, чужое, вынудив работать с неестественным ритмом, больше подходящим перворожденному. И это тоже было плохо: чем реже оно бьется, тем труднее вернуть умирающего к жизни. Как его подтолкнуть? Как дать опору? Позволить опереться на свое? А не возненавидит ли тогда малыш его еще сильнее, чем раньше?

Таррэн заколебался и осторожно потянулся навстречу, старательно отгоняя от себя мысль, что безнадежно опоздал. Но то ли умница-хмера смогла ему помочь, то ли собственных сил и знаний хватило, а то ли мальчишка ослаб от внутренней борьбы. Однако, как бы то ни было, призрачные нити, тянущиеся к Траш, вдруг поддались под его чуткими пальцами, опали, успокоились. Перестали сопротивляться, легонько подрагивая в умелых руках эльфа. А вместе с ними к мальчишке возвращались силы, уверенность и едва не сбежавшее к Ледяной богине сознание. Наконец у Белика дрогнули ресницы, слабо шевельнулись красивые ноздри, грудь вяло вздрогнула, делая новый вздох, а затем и голос прорезался.

– Убери лапы! – хрипло потребовал юный Страж, едва сумел сфокусировать замутненный взгляд на сосредоточенном лице эльфа. – Пошел вон, кому сказано!

– Лежи и не дергайся.

– Траш, пни его, что ли? Тра-а-аш… Ладно, тогда я сам…

– Тихо лежи! – прикрикнул Таррэн, делая непонятные движения пальцами. Белик охнул от боли в висках и, с трудом отбрыкнувшись, резко сел. – Ну как, лучше?

– Чё пристал?! – немедленно огрызнулся пацан, торопливо оправляя одежду. – Чё ты все время лезешь, когда не надо? Тебя просили? Отвали, я сказал! И руки свои поганые убери!

Хмера ласково потерлась о раскрасневшуюся щеку хозяина и успокаивающе заурчала, перестав обращать на эльфа внимание – он-таки вытащил ее малыша, вернул ей стаю, помог, когда требовалось. Исправил их общую ошибку, а значит…

– Ну и что? – внезапно рыкнул на нее Белик. – Это не повод ко мне прикасаться!

Таррэн с досадой отодвинулся. Да что ж за человек такой?! Эльф чуть не с того света его вытащил, шкурой рисковал и своим будущим, едва не раскрылся, уйму сил потратил, а этот неблагодарный сопляк еще оскорбленную невинность строит! Ну до чего же неуправляемое существо! А может… такая реакция из-за недавней вспышки? Или из-за него самого? Неужто малыш так сильно его ненавидит?

– Я не люблю этого, понял, ушастый? – немедленно подтвердил распаляющийся пацан. – Ненавижу просто! Не смей ко мне прикасаться! Никогда!

Та-а-ак, похоже, грядет настоящая истерика. Неужели кровные узы так здорово меняют человека? Или же это – отголоски бурных эмоций хмеры, которая, излив свою агрессию на хозяина, стала, на удивление, тихой и смирной, как овечка? То-то стоит сейчас в сторонке, виновато поглядывает и ни во что не вмешивается. Неужто малыш забрал на себя всю ее ярость?!

– Не лезь ко мне! Или я…

– Ты вопишь, как девчонка, которую пытались соблазнить на сеновале, – спокойно припечатал взвившегося Белика эльф, заставив его разом осечься. – Скажи спасибо, что я успел ослабить вашу связь, иначе валяться бы тебе тут до того времени, пока узы не исчезнут. Славная была бы добыча для гиен, да? Траш, я прав?

Хмера смущенно отвела глаза и виновато шаркнула лапой.

– Так что хватит орать, поднимайся, и пошли обратно, пока нас не хватились или, чего доброго, не ринулись следом. Что-то я сомневаюсь, что у людей хватит умения пройти по тропе без тебя. Ну, успокоился? Больше не будет воплей? Сам идти сможешь? Или снова в истерику скатишься, как сенная девка поутру?

Белик яростно выдохнул, буквально проткнул обнаглевшего нелюдя горящим взором, но спорить не стал: глупо. Сам прекрасно понимал, что опасно балансировал сейчас на грани, едва не сорвался, а удержался только потому, что этот урод очень резко ослабил натянувшиеся узы. Как ведром холодной воды окатил, но заставил прийти в себя.

Пацан прошипел сквозь зубы страшное проклятие, но все-таки поднялся и, набычившись, отправился к остальным. Благодарить тоже не стал: много чести ушастому, перетопчется. Потерпит скверный характер, ставший на время еще отвратительнее из-за слияния со вспыльчивой Траш. Но зря он сдерживался столько времени, что ли? Наверное, не надо было стараться, тогда и не случилось бы ничего? И эльф не успел бы подсмотреть то, что не положено.

– Надумаешь счеты сводить, я к твоим услугам! – ядовито бросил пацан, не оборачиваясь. – Прибью тебя при случае с превеликим удовольствием!

– Спасибо, учту.

Белик зашипел еще громче и внезапно ускорил шаг, стараясь оказаться от проклятого бессмертного на максимально возможном расстоянии.

«Все, хватит! – негодовал Белик. – Надоело терпеть этого гада! Пусть хоть под землю провалится! К песчанику на ужин попадет, но больше не шевельну и пальцем, чтобы ему помочь! Ишь, с девками сравнивать вздумал! С дурами деревенскими!»

Таррэн с облегчением перевел дух. Затем с удивлением проследил, как родовые клинки бесследно исчезли в деревянном футляре на спине Гончей (один вошел сверху, второй – снизу, будто так и было задумано) и как тихо щелкнул невидимый замочек, намертво закрепляя бесценную эльфийскую пару внутри.

Темный неожиданно хмыкнул, найдя близость искусно выполненных гномами ножен к исконно эльфийскому оружию забавной, после чего мысленно улыбнулся и окончательно пришел в себя.

Знали бы родичи, кто теперь носит оружие наследника темного трона! И в каких именно ножнах! Отец бы умер со стыда, а хранители знаний удавились бы от такого вопиющего нарушения традиций! Родовые клинки – в руках человеческого детеныша! Впрочем, нет, не детеныша, но мужа. Хоть и выглядит он как сопляк, но недооценивать его силу и ловкость не стоит. Ой, не стоит, потому что Белик, судя по всему, ничем не уступит своей грозной подруге.

Траш грустно покосилась на удаляющегося хозяина, вздохнула совсем по-человечески, а затем уставилась на подчеркнуто бесстрастное лицо Таррэна: красивое правильное лицо, на котором еще не исчезло выражение скорби и раскаяния. Оно было так похоже на то, другое, что смогло причинить им с малышом столько боли, так явно несло в себе отпечаток единой крови, так живо напоминало о пережитом ужасе, что просто дрожь брала… но все же было в нем и немало отличий, которые она прежде не хотела замечать. Не видела. Не могла, как не мог и Белик. А, наверное, все же стоило обратить внимание раньше, потому что в этих раскосых зеленых глазах не светилась нечеловеческая жестокость, не горело пламя ненависти и презрения к смертным. Это лицо не было исковеркано высокомерием и злобой ко всем, кто слабее. В нем не светился огонек безумия, как у того, второго. Оно было удивительно спокойным и одновременно строгим. Да, немного жестким, как и у всякого воина, но все же не злым. В зеленых глазах, если всмотреться, еще не до конца угас пережитый за малыша страх, не пропали отблески ужаса от увиденного в его воспоминаниях. Это лицо действительно красиво, не отнять, но красота была не болезненной, а свободной, гармоничной. Не режущей взор, а, напротив, заставляющей смотреть еще и еще, наслаждаться увиденным, вбирать всем существом. Так, как бывает только с теми, у кого внутренняя суть ничем не отличается от внешней.

Растерянная Траш снова тихонько вздохнула, но потом все-таки приняла решение. На мгновение скользнула ближе, благодарно выдохнула в удлиненное ухо, словно шепнула извинение за свою несдержанность. Мягко ткнулась холодным носом в щеку, будто пообещав исправиться, и, смутившись, тут же умчалась, оставив изумленного эльфа в одиночестве.

ГЛАВА 9

– Чё расселись? – едва вернувшись, Белик мрачно зыркнул на спутников и недовольно поджал губы. – Все, наотдыхались. Подъем. Теперь будем топать до самого вечера.

Воины послушно поднялись с земли, стряхнули крошки с одежды, глотнули воды и вопросительно посмотрели на вернувшегося Таррэна. Мол, в чем дело? Чего малыш так злится? Что-то случилось во время погони за гиенами?

– Добили? – негромко поинтересовался Урантар, внимательно изучая лицо раздраженного племянника. – Ого! Малыш, не пора ли тебе побыть одному?

Белик нервно дернул щекой.

– Нет. Идем, Траш… А ты, изменник, сиди тихо, не то зашибу! Едва все не испортил, скотина зубастая! Хорошо, что нам удалось выловить всю стаю, но теперь придется бегом бежать, чтобы спрятать следы и успеть с этим до дождя. Столько времени потеряли из-за тебя!

Самец хмеры виновато припал к земле, царапая ее собственным брюхом, и, умильно повернув к Белику страшноватую морду, вдруг просительно заскулил, вымаливая прощение за глупость. Потом осторожно подполз, старательно виляя задом и выворачивая шею, демонстрируя полное подчинение, но хозяин не обратил внимания – сурово нахмурившись и всем видом дав понять, что о прощении не может быть и речи, резко отвернулся. А Траш, властно отодвинув самца, скользнула за Беликом, после чего пристроилась плечо к плечу и, виновато поглядывая на его мрачное лицо, потрусила рядом.

Самец горестно вздохнул, покосившись на разорванную пополам гиену. Смирившись с тем, что хозяин еще долго будет сердиться, он неохотно поднялся и поплелся следом. Благо прогонять его никто почему-то не стал.

– Так он с вами, что ли? – наконец-то прозрел Молот, когда хмеры показали ему свои спины. – Могли бы раньше сказать, а то я всю голову сломал…

Урантар, не сводя глаз с раздраженного племянника, замедленно кивнул:

– С нами. Не знаю только, хорошо это или плохо.

– Что-то не так? – вполголоса уточнил Весельчак. – Таррэн, чего у вас там стряслось? Чью-то шкуру не поделили? Или опять сцепились не вовремя?

Таррэн только вздохнул, обменявшись понимающим взглядом со Стражем, и занял привычное место за спиной взбешенного проводника. Он надеялся, что малыш сумеет справиться со своей и чужой яростью. Сможет пересилить ненависть Траш, выдержит и устоит перед соблазном решить все проблемы здесь и сейчас.

– Карраш, слева! – сухо бросил Белик, и сравнительно некрупный самец понятливо пристроился в стороне от вытянувшейся живой цепочки.

– Как Карраш?! – ошарашенно завертел головой Весельчак, пытаясь высмотреть знакомую вороную гриву на месте жесткого костяного панциря и длинного ряда острых игл вдоль хребта, но нет – хмера никуда не делась, не испарилась и не превратилась чудесным образом в породистого скакуна. Только сверкнула желтыми глазами и выразительно приподняла верхнюю губу, демонстрируя достойный уважения набор зубов. Здоровенная, явно агрессивная скотина, как две капли воды похожая на Траш. Лишь по размерам да по цвету радужки и можно отличить. Ну, и по правому уху, которое у громадной самки отсутствовало.

Эльфы недоуменно пожали плечами, люди переглянулись, но уточнять ничего не стали: Карраш так Карраш. Чем не имя для хищной твари из Серых пределов? Очень хорошо, что это оказался не норовистый гаррканец (потому что представить себе копытное, карабкающееся по склонам, просто невозможно), а всего лишь другая хмера. Да и терпеть ядовитого полукровку еще и здесь было бы не слишком приятно. А так… народ то ли уже привык к странностям, то ли чересчур устал, то ли просто надоело удивляться, однако возражать и спорить не собирался никто. Да и зачем? Что это изменит? Двумя смертям не бывать, одной не миновать. Одна хмера или две? Суть-то одинаковая. Им даже Траш хватило бы за глаза, а самец… да плевать на него с высокой колокольни! Воины послушно потянулись за Беликом, которого даже этот, второй Карраш, похоже, признавал за старшего.

Так и пошли: Белик, как всегда, впереди, потом – задумавшийся о чем-то Таррэн, за ним – вечно любопытный Весельчак и светлые, потом все остальные, и, наконец, замыкающим снова оказался Урантар. А хмеры мчались по обеим сторонам от чужаков, чутко посматривали на соседние склоны, постоянно тянули ноздрями сухой воздух и честно охраняли отряд от всевозможных напастей.

И такая предосторожность полностью себя оправдывала: не зная повадок местных обитателей, можно было за пару секунд вляпаться так, что потом ни один целитель не спасет. Хватало тут и песчаников, и ядовитых мошек, и комаров, от одного укуса которых лицо опухало на полдня. Нередко встречались скорпионы размером с крупную кошку, просто обожающие прятаться возле крупных валунов. Но тех с ходу убивала Траш, а Карраш для верности еще и втаптывал в землю. Еще встречались плотоядные цветы и сухая трава, каждый листик которой заканчивался острой, загнутой книзу колючкой. Ступишь разок на такую, и можно больше не переживать о похоронах – рядом и закопают, потому что эта мерзость выделяла ядовитый сок при малейшем повреждении. А поскольку дрянной шип на кончике такой травинки с легкостью вспарывал даже толстую кожу сапог, то конец несчастному светил весьма плачевный, хотя и быстрый: Белик отводил примерно полчаса на прощание.

Рыжий, след в след ступая за Таррэном, в какой-то момент поймал себя на мысли, что под охраной сразу двух хмер идти и легче и, как ни странно, гораздо спокойнее. Они ловко вылавливали зверушек помельче, если те не успевали спрятаться. Самых опасных и быстрых упорно выковыривали из их подземных убежищ, после чего или разрывали в клочья на месте, или мощным ударом когтистой лапы расплющивали ядовитые шипы, колючки, хвосты или что там у них было. Иными словами, заботились об идущих рядом людях сильнее, чем иные мамки о своих детенышах. Но если Карраш не упускал случая с удовольствием сжевать особо вкусные экземпляры, то его подруга упорно воротила морду и вообще старалась на кровавые разводы даже не смотреть. А если случалось кого-то поймать, очень осторожно передавала добычу самцу, после чего быстро удалялась и предоставляла грязную работу исключительно ему.

Белик не обращал на эту возню никакого внимания – целеустремленно мчался вперед, искоса поглядывая по сторонам и старательно вынюхивая одному ему ведомые запахи. Все в том же ровном ритме, в котором, судя по всему, чувствовал себя вполне комфортно. Неестественно прямой, невероятно жесткий, напряженный, но при том гибкий и ловкий, как дикий зверь. Непривычно серьезный и очень-очень опасный, будто взведенный арбалет с отравленным болтом внутри.

Он лишь однажды замедлился, всего раз соизволил оглянуться, чтобы проверить, в чем дело, – когда Весельчак, устав от непрерывного бега, где и дыхание перевести некогда, неожиданно оступился и, не удержав равновесие на покатом склоне, все-таки сошел с надежной, но очень узкой тропки. Как назло, нога неловко подвернулась и мигом поехала по коварной насыпи, а следом сорвался и сам воин, успев только судорожно вздохнуть при виде стремительно приближающегося края обрыва.

Таррэн в самый последний момент успел схватить невезучего парня за руку, подцепив, как рыбину за жабры, у самой кромки обрыва. Но тот все равно от души треснулся правым бедром, порвал крепкую штанину и, в довершение всего, повредил ногу об острые грани каменистой насыпи, распоров кожу и мышцы чуть ли не до самого паха. Однако, к чести Бешеных лис, не издал ни единого звука, а выбравшись на твердую почву, брезгливо оглядел изувеченное бедро, благодарно кивнул эльфу и принялся торопливо заматывать рану.

– Идти сможешь? – негромко спросил Белик, с видом знатока оценив ее глубину и обильное кровотечение.

Весельчак хмуро кивнул, стараясь затянуть стремительно намокающую ткань как можно туже. Получилось неплохо, но он хорошо понимал, что надолго такой повязки не хватит, – слишком уж сильно его резануло каменным краем: кожу располосовало – будь здоров. Та чуть не на ладонь разошлась, а кровило так, что становилось ясно – всего час-два, и ткань уже не спасет: он непременно начнет оставлять кровавые следы, а в преддверии пределов это было чревато.

Страж с досадой поджал губы: плохо. В их положении это означало, что не далее чем к ночи по запаху их найдет кто угодно. Включая гиен, шакалов и даже пещерных медведей, которых тут тоже водилось немало. А сражаться против местных хищников ночью, да еще среди голых скал, где и сбежать-то некуда…

Светлые красноречиво переглянулись и незаметно потянулись за мечами: обуза в подобном походе была недопустима, а смертный станет таковой уже очень скоро. Более того, подвергнет остальных риску и поставит под угрозу исход всего дела. Может, лучше закончить его страдания прямо сейчас?

– Траш, Карраш, энгей! Турриа! Герте! – вдруг властно велел Белик, и хмеры, игнорируя направленные на хозяина изумленные взгляды, неожиданно сорвались с места, вильнули гибкими хвостами и молниеносно скрылись среди скал. До ошарашенных эльфов донесся тихий шорох когтей, с огромной скоростью скользящих по насыпи, да легкий шум осыпающейся земли, но вскоре пропал и он, потому что громадные хищники умели двигаться с поистине ужасающей скоростью. Просто прежде были вынуждены приноравливаться к путникам, тихоходным черепахам, а вот теперь показали себя во всей красе.

– Что ты им сказал? – обалдело спросил Аркан, когда оставшееся после хмер облачко пыли лениво осело на его сапоги. – Откуда знаешь эльфийский?!

Белик остановился возле Весельчака и брезгливо оглядел промокшую повязку.

– Велел искать место для привала. Пусть вперед пройдут, зачистят, как положено, пока мы решим, как дотащить рыжего, чтобы не засветиться. А язык… скажем так, один кровный враг расщедрился. Не добровольно, конечно, но все-таки… Ну, приятель, ты и вляпался!

– Я могу идти, – процедил раненый, поднимаясь с земли, и зло посмотрел на деловито зацокавшего пацана.

– Можешь, можешь… даже побежишь, если приспичит. Только нам совершенно не нужно, чтобы твоя кровушка указала путь к лагерю всем желающим. Конечно, проще всего тебя удавить прямо здесь, а потом сбросить труп с обрыва, но без твоих сомнительных острот нам станет скучновато, поэтому садись и разматывай обратно: будем переделывать. Дядько, отдай мой мешок.

Страж молча бросил вещи и послушно развязал мешок, позволив племяннику бесцеремонно копошиться внутри и наводить там беспорядок. Белик посопел, покряхтел, но вскоре выудил наружу внушительную охапку кровяного мха и довольно улыбнулся.

– Как чуял, что пригодится! Радуйся, рыжий: сейчас приложим, кровушку остановим, а там, глядишь, и убивать тебя не придется!

– Вот спасибо! – язвительно отозвался Весельчак, скривившись, когда ловкие пальцы сноровисто размотали окровавленные лоскуты.

– Не за что! Снимай штаны.

– Я сделаю, – неожиданно вмешался Урантар, настойчиво отстраняя Белика. – Иди кошек своих встречай и проследи, чтобы они никого не задрали по дороге. А еще лучше – сам проверь: дождь скоро, а с водой наружу всякое… вылезает.

– Дядько, ты чего?!

– Ступай! – велел Страж, и Белик равнодушно пожал плечами, искренне не понимая, зачем так переживать.

Но перечить не стал – послушно встал, ободряюще похлопал рыжего по плечу и отправился следом за умчавшимися хмерами.

– Я Карраша потом пришлю.

– Иди, иди. Без тебя разберемся.

Пацан негромко фыркнул и пропал за скалой. Только после этого Дядько перестал хмурить седые брови, покачал головой, словно сетуя на неудачное расположение раны, и требовательно кивнул:

– А теперь снимай…

Карраш вернулся примерно через час, когда и рыжего успели привести в порядок, и сами отдохнули от многочасового перехода, и солнышко начало ощутимо клониться к горизонту. Завидев гибкую фигуру хмеры, Таррэн настороженно привстал, но быстро узнал ехидную ухмылку во всю пасть, хищные желтые глаза и расслабился: свои.

Самец коротко рыкнул, властно кивнув на тесный проход, из которого только что вынырнул, нетерпеливо подтолкнул лапой замешкавшегося Ирбиса, который вздумал затирать оставшиеся после приятеля кричаще красные следы. Затем презрительно фыркнул, оттеснил глупого смертного подальше, после чего повернулся к обрыву спиной и быстро-быстро заработал передними лапами, легко сбрасывая вниз целые пласты горной породы вместе с засохшей кровью. За ними – землю, потом – глину, мелкие камушки и даже редкие травинки, где его чуткий нос ощущал солоноватый привкус. Он не успокоился даже тогда, когда вырыл приличных размеров яму – старательно обойдя ее по кругу, он зачем-то тщательно принюхался, покопал еще для верности и только после этого признал работу выполненной на совесть. Но и тогда не ушел, а ненадолго присел, выпустил тугую струю пахучей жидкости из-под хвоста и с довольным видом оглядел отчаянно закашлявшихся людей.

– Хрр… что это за гадость?! – задыхаясь, просипел Ибрис.

Молот с руганью попытался прикрыть лицо рукавом, но не преуспел – вонь поднялась такая, что аж слезы на глаза наворачивались.

– Не знаю, как вы, но я не удивлюсь, если у него даже дерьмо ядовито… – с трудом прохрипел Аркан, поспешно покидая место преступления.

– Кхе! Кхе! Кхе! – отозвался Сова, утирая слезящиеся глаза и торопясь за ним, как на пожар. – Боюсь, что не только оно. Гляди, как камень разъело!

Дядько, загадочно улыбнувшись, взял хромающего рыжего под локоть и со всей доступной скоростью потащил его прочь, на безопасное расстояние, где утер раскрасневшееся лицо и шумно выдохнул:

– Фу! Карраш, ты хоть предупреждай в следующий раз: люди же несведущи в таких делах и не знают некоторых особенностей твоего организма!

– Он бы лучше на гиен так нагадил! – проворчал Весельчак, неприязненно покосившись на наглую тварь.

Карраш довольно улыбнулся во всю пасть, заурчал и принялся носиться вокруг людей, искренне радуясь тому, что поручение строгого хозяина исполнил в точности. Теперь там хищники пусть сколько угодно нюхают, только головную боль себе заработают да чихать будут две недели.

Хмера, мгновенно придя в прекрасное расположение духа, счастливо заскакала вокруг ворчащих и беспрерывно утирающихся людей, порой совершая от избытка чувств такие головокружительные прыжки, что раздраженные эльфы мысленно пожелали глупому самцу куда-нибудь свалиться и смачно треснуться башкой, чтобы впредь думал, прежде чем делать гадости. Но не повезло: Карраш умудрялся даже из самых причудливых пике всегда приземлиться точно на лапы, хвостом работал не хуже, чем самая настоящая кошка, а когтями ловко цеплялся за малейшие трещинки в камне. И поэтому ни разу не то что не упал – даже не оступился. А когда увидел неподалеку приветливо раскинувшийся лужок песчаника, рванул вперед с такой скоростью, будто маму любимую встретил, после чего зарылся костяной мордой в песок и принялся с азартом копаться внутри. И это было настолько не похоже на степенную, невозмутимую, смертельно опасную и одновременно полную скрытого достоинства Траш, что воины невольно замедлили шаг и изумленно уставились на происходящее.

– Молодой он еще, – извиняюще пояснил Урантар. – Резвый да шустрый не в меру. Особенно там, где не надо. Только-только в силу вошел, вот она и ищет выхода.

Карраш живо поднял голову, сжимая в зубах толстое щупальце истошно заверещавшего песчаника, и смущенно потупился. Ну что? Кушать-то хочется! Для него никто ведь не взял с собой бараньей тушки? Или хотя бы окорок на ужин? Вот и приходится изворачиваться на ходу.

– Вот-вот, – хмыкнул Страж, и самец хмеры смутился еще больше. Торопливо мотнул головой, вырывая щупальце, поспешно заглотил, не жуя, и с самым невинным видом захлопал длинными ресницами. – Дорогу показывай, обжора! Успеешь еще поохотиться.

Карраш понятливо кивнул и, бросив скулящую от боли добычу, гигантскими прыжками помчался дальше, но на этот раз поминутно останавливаясь и заботливо проверяя, не отстал ли кто.

– С ним у Белика тоже узы? – негромко поинтересовался Таррэн.

Урантар покачал головой:

– Нет, он еще слишком молод и плохо умеет себя контролировать. Белику даже с Траш порой бывает нелегко, хотя они неразлучны с самого детства, а ведь она гораздо разумнее и спокойнее, чем обычно бывают хмеры. И прекрасно понимает его даже тогда, когда никакого единения нет и в помине. А Карраш… нет. Малыш не рискует с ним связываться: этого демона слишком тяжело держать в узде.