Текст книги "Попутчик"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Эльф коротко взмахнул мечами и, отступив в сторону, мазнул лезвиями по укрытому густым мехом горлу. Там что-то сочно чавкнуло, чмокнуло и щедро брызнуло во все стороны. Огромная, с него ростом, гиена буквально захлебнулась бешеным ревом и пролетела дальше, где споткнулась, перекувырнулась через голову и наконец бессильно распласталась на камнях, царапая их жуткими когтями. А успевший прикончить обоих своих противников мальчишка без всяких сантиментов ударил ее в глаз вторым ножом.

– Спасибо, малыш… я твой должник, – пробормотал Темный, машинально коснувшись пальцами виска, мимо которого так вовремя просвистел чужой клинок.

– Дурак, я промазал! – с нескрываемой досадой отозвался Белик, вспрыгивая на еще вздрагивающую тушу и активно вертя головой. – Всего на волосок, но так обидно… ладно, значит, теперь у нас осталась всего парочка живых зверушек. Так, а куда это они подевались? Ты, случайно, не видел?

Эльф даже возмутиться как следует не смог, потому что этот ненормальный пацан не просто выжил один против свирепых хищников, сумел сократить их число больше чем наполовину, но и в очередной раз спас ему шкуру. Правда, сделал это в своей манере – подгадил напоследок, но злиться и обижаться было по меньшей мере глупо. К тому же оставшуюся стаю Таррэн не видел, но этот ловкий наглец только что непрозрачно намекнул на то, что желал бы видеть у своих ног не только их бездыханные тушки.

– Ничего, авось в следующий раз повезет, – фальшиво посочувствовал эльф, внимательно оглядывая залитые кровью стены. – Будешь лучше целиться.

Белик странно хмыкнул и поправил неудобную палку за спиной.

– Да уж, постараюсь… Поохотиться не желаешь?

– Что?!

– Осталось еще двое, – невозмутимо пояснил пацан, заложив руки за пояс и внимательно изучая изумленное лицо Темного. – Если мы их не выловим, они приведут сюда остаток стаи и не дадут нам житья до самой тропы.

– Что значит – «до тропы»? – обалдело воззрился на пацана Таррэн. – А разве мы не…

– Это только начало. Ловушек нет, зверья немного, чистых тропок хватает. Основные трудности начнутся завтра после полудня, когда впереди останется всего один-единственный проход, напичканный до отказа всякой дрянью. Вот там придется попотеть. Но мне бы не хотелось иметь за собой хвост перед подобной прогулкой, поэтому и спрашиваю: поохотиться не желаешь?

Эльф несколько секунд смотрел на совершенно спокойное лицо Стража и колебался.

– Не волнуйся, – хмыкнул тот. – Убивать тебя я пока не собираюсь. Но ты неплохо двигаешься, умеешь остановиться, когда нужно, а еще не нарываешься, как Элиар. И ты единственный, кто сегодня так глупо рванул за мной, хотя необходимости в этом не было. Разумеется, я бы предпочел увидеть здесь Дядько или Траш, но поскольку они далеко, а идти нужно уже сейчас, да и мне понадобится понятливый спутник… для компании, разумеется… Ты как? Готов прогуляться?

Таррэн мимоходом оглядел гигантские туши гиен, завалившие тесный проход, приметил знакомые раны за левым ухом у лежащих поодаль трупов – точно такие же, какие у оборотня в Овражках! Нанесены с невероятной точностью, ловко, умело, дерзко! Только не ножом, а, судя по всему, мечом, и, возможно, даже эльфийским. Темный хмыкнул и, покосившись на непонятный «талисман», безмятежно пожал плечами:

– Почему нет?

Белик тонко улыбнулся и легко спрыгнул вниз, по другую сторону от убитой гиены, внимательно огляделся, принюхался, а потом быстрым шагом направился прочь.

– Нас не потеряют? – нагнал его Таррэн.

– Нет. Траш найдет по следу.

– А второй?

– Кто? Каррашик? – не понял Белик. – Он от нее теперь ни на шаг не отойдет: моя девочка сейчас слишком зла, а перечить ей в таком состоянии… лучше сразу со скалы спрыгнуть.

– Почему ты называешь его Каррашем? Он не похож на твоего гаррканца.

– Он вообще ни на кого не похож, потому и зову просто демоном.

– Ясно, – ничего не понял эльф, но на всякий случай кивнул. Ладно, пусть будет еще один Карраш. Может, у Стражей так принято – называть местных тварей поголовно демонами? Вполне возможно, потому что какая-то логика в этом была: коренные обитатели пределов действительно больше походили на выходцев из Нижнего мира, чем на обычных зверей. И чем ближе к Лабиринту, тем сильнее проявлялось это сходство. – Можно еще вопрос?

– Валяй, – рассеянно отозвался Белик, мазнув сосредоточенным взглядом по сторонам.

– Почему у тебя нет ауры?

– Потому что ее нет у Траш.

– Магия крови? – быстро уточнил эльф.

– Она. Правда, иногда приходится пользоваться амулетом, чтобы не вызывать вопросов у заезжих магов, но в самих пределах нам никакая защита не нужна – ни одна собака не найдет. Даже вы.

– Значит, магия на тебя тоже не действует? – предпочел не заметить издевки эльф, но Белик неожиданно остановился и внимательно посмотрел.

– Нет, не действует, – медленно ответил он. – Даже твоя.

Таррэн чуть вздрогнул от пронзительной зелени чужих глаз, в которых ему снова померещилось нечто знакомое, и поспешил уйти от опасной темы.

Некоторое время шли молча. Эльф напряженно обдумывал новые сведения и то, что пацан в кои-то веки соизволил поддержать разговор, но при этом даже ни разу не съязвил, как обычно. Белик, косясь на спутника, продолжал рассеянно посматривать по сторонам, время от времени останавливался и трогал каменистую почву, зачем-то изучал ослепительно синее небо, после чего загадочно хмыкал и вообще вдруг приобрел такой вид, будто вышел ненадолго прогуляться, а не преследовал по пятам свирепых хищников. Был подозрительно спокоен, словно ему далеко не впервые доводилось выходить на такую охоту, собран, сосредоточен, но при этом не напряжен и совершенно не встревожен.

Таррэн, напротив, почувствовал, как встрепенулось его второе сердце, и беспокойно оглянулся.

– Не надо, – ровно велел Белик. – Иди дальше. Они в пятидесяти шагах сзади, левее и сверху. Обе. Окрас сменили на черный, поэтому почти не видны на фоне скал, но напасть не решаются, потому что видели, как погибли их сестры. Учти: гиены умны и очень осторожны, но спугнуть их нельзя, потому идем дальше и делаем вид, что в упор никого не замечаем.

– Они шустрые, – осторожно напомнил эльф.

– Верно. Но и мы не черепахи.

– Я их плохо чую, а впереди проход сужается.

– Зато их хорошо чую я, – успокоил Белик, ступая все так же легко и бесшумно, как прежде. – Приманкой не хочешь поработать?

– Нет, – честно ответил эльф, на что мальчишка гадко хмыкнул и ехидно оскалился:

– А все равно придется. Беги!

Таррэн грязно выругался, когда коварный сопляк резко затормозил и вдруг со всей силы двинул ногой по мягкому месту, придав такое ускорение, что пришлось поневоле рвануть вперед, чтобы не рухнуть на землю и не пропахать ее собственным носом. Эльф пролетел несколько шагов, снова выругался и стремительно обернулся, чтобы высказать все, что думает о дрянном мерзавце, а заодно от души надрать ему зад, но никого, против ожидания, не увидел: Белик как сквозь землю провалился. А секунду спустя Таррэну стало уже не до пацана: краем глаза подметив какое-то движение, он чуть не взвыл от ярости, затем гигантским прыжком вырвался из отвратительно длинной расщелины. Стремглав выскочил наружу. Лихорадочно заозирался, стараясь сообразить, куда укрыться от двух свирепых тварей, мчащихся буквально по пятам. Но почти сразу остановился, уже слыша нарастающий скрежет крепких когтей и тяжелое дыхание за спиной, а затем гневно выдохнул: дорога впереди заканчивалась бездонной пропастью.

Трэнш варрак! Иррадэ! К’саш и все демоны Нижнего мира! Ловушка! А мальчишка наверняка все знал! Но намеренно отправил его на верную смерть! Вот зачем этому гаду понадобился «спутник»!

Эльф, пообещав себе, что убьет пацана, если выживет сам, с новым проклятием оценил ширину мрачного ущелья, у которого обрывалась тропа, мрачно констатировал, что перепрыгнуть не удастся, обреченно выхватил из ножен родовые клинки и медленно повернулся навстречу гиенам. Обе хищницы уже вырвались из узкого коридора, заметив ощетинившегося мечами темного, и торжествующе взревели – отсюда жертве некуда деться. Впереди недавний оползень надежно разрушил звериную тропу, превратив некогда удобный спуск в крутой обрыв. По бокам возвышались отвесные скалы, взобраться на которые не смогла бы и хмера. Гиены гадко ухмыльнулись, продемонстрировав длинные острые зубы, и стали подбираться уже медленнее, со вкусом, поминутно облизываясь, так что слюна капала на землю.

Вот и все. Кажется, пришла пора умирать. Эльф на мгновение заглянул в желтые глаза голодных тварей и мысленно согласился: похоже, что да. Но в одиночку он умирать не собирался.

Внезапно на холку одной из гиен прыгнуло что-то тяжелое, по-хозяйски обхватив ногами толстую шею, мощно сдавило, заставив грозную хищницу захрипеть, и со всего маху воткнуло сверкающий клинок точно под левое ухо. Он резкой боли гиена коротко взвыла и встала на дыбы, едва не опрокинувшись навзничь, но Белик был начеку: бросив нож в ране и совершив еще один головокружительный прыжок, буквально слетел со спины гиены и, едва успев увернуться от щелкнувших челюстей второй зверюги, нырнул под грязное брюхо.

Таррэн не стал ждать, пока пацана разорвут когтями или же придавят немалым весом. Хорошо, что вернулся, мелкий гаденыш! Иначе ждал бы его очень долгий и продуктивный разговор! К’саш, но какой все-таки был прыжок! Ох! Не пришибли бы его тут, мелкого…

Эльф со всей доступной скоростью метнулся вперед, пользуясь замешательством самки, увлекшейся небольшим и вертким противником, и с ходу рассек острыми, как бритва, мечами мощную шею. Вот так, теперь она больше не поохотится на двуногих!

Гиена хрипло взвыла, заливая дымящейся кровью скалы, мотнула головой. Но вместо того, что рухнуть навзничь и красиво подохнуть, вдруг высоко подпрыгнула. Таррэн едва сумел увернуться от когтистой лапы, что чуть не снесла ему голову. А Белик, каким-то образом сумевший запрыгнуть на загривок хрипло воющей твари и явно намеревавшийся нанести свой коронный удар, увернуться уже не успел – от неожиданности он подпрыгнул, не сумев удержаться на скользком от крови меху. Получив могучий толчок снизу, буквально взлетел в воздух, тщетно пытаясь за что-нибудь зацепиться, в мгновение ока пронесся над головой окаменевшего от ужаса эльфа, судорожно вздохнул и… без звука исчез в бездонной пропасти.

Та злорадно сомкнула темную пасть и выжидательно замолчала.

Таррэн буквально окаменел, мгновенно похолодев от осознания случившегося, но все же не рискнул оставить за спиной бьющуюся в судорогах гиену: она даже сейчас, умирая, все еще пыталась добраться до ненавистного двуногого, которому так нелепо проиграла этот поединок. Хрипела, бешено лязгала зубами и упорно ползла вперед, рывками передвигаясь по скользкому камню. Эльф торопливо отпрыгнул в сторону, едва не сорвавшись с обрыва следом за Беликом, и ударил снова, разрубив позвоночник и важные жилы. Только после этого тварь вздрогнула и наконец затихла.

Таррэн долгую секунду следил за неподвижной тушей, каждый миг ожидая подвоха и даже того, что проклятая зверюга снова оживет, для верности выждал целых два удара своего медленно бьющегося сердца и только потом опустил мечи. Кажется, сдохла? До чего же живучая тварь! А в мыслях билось только одно: Белик, малыш Белик…

Эльф машинально стряхнул с родовых клинков алые капли, аккуратным движением вернул их в ножны, до последнего не впуская в сознание страшную мысль. А когда не думать об этом стало невозможно, медленно повернулся и, не найдя больше никого вокруг, с тоской признал, что все-таки не уследил за пацаном. Не успел помочь. Не прикрыл. Хоть и зол был на него, как демон, хоть и готов был на куски порвать за эту дурацкую «приманку», но все же следовало подумать о нем раньше. До того, как мечами махать и вынуждать раненую гиену вставать на дыбы. Его вина. Его ошибка. Малыш наверняка справился бы и сам. Если бы не полез… дурень остроухий! Лучший меч, когда-то бывший гордостью своего народа… Как же оплошал! О владыки темных…

– Белик? – дрогнувшим голосом позвал эльф, с надеждой посмотрев по сторонам. Вдруг померещилось? Вдруг он живой? Может, успел за что-то зацепиться? Или в последний момент нашел какую-нибудь опору? Пусть гаркнет в ответ, наорет, что ли, пусть даже ушастым снова обзовет. Только бы был жив. – Белик?!

Но никто ему не ответил.

«Траш меня убьет, – отрешенно подумал Таррэн, бессильно уронив руки. – А Урантар просто свернет шею. Вернее, попытается – вряд ли после хмеры от меня что-то останется».

Эльф, старательно отгоняя нарастающее отчаяние, осторожно подошел к краю пропасти. Там было холодно, темно и… пусто. Ни звука, ни шороха, ни обрывка одежды – дерзкий мальчишка просто исчез в этой жадной черноте, не оставив после себя ни следа, ни намека на то, что все случившееся действительно было. Будто его и не существовало никогда. Только жалобно выл внизу холодный ветер да медленно клубился на дне густой туман. И ничего больше, ни звука. Торк… до чего же обидно, глупо, просто не верится! Превосходный воин, что был чудо как хорош, – и вдруг так нелепо погиб.

Эл’люре…

«Прости, малыш: кажется, я все-таки тебя подвел», – билась в голове эльфа единственная мысль.

ГЛАВА 8

– Да что ж за невезуха?! – прерывисто простонал знакомый голос откуда-то снизу, заставив печально застывшего у края пропасти эльфа замереть. – Почему все эльфы как эльфы, а мне, как назло, попался неправильный… Надо же быть таким тупым! Глухим и слепым к тому же! Чё застыл, как корова беременная?! Вниз нормально посмотри, болван!

Таррэн неверяще вздрогнул и почти упал на камни, торопливо подполз к краю, моля Создателя, чтобы не ошибиться, с сильно бьющимся сердцем глянул вниз…

– Ну, тупой! – измученно выдохнул Белик и зло уставился на ошарашенного эльфа, вися локтях в пяти от надежной поверхности. Живой и почти невредимый, только рукав немного порвал да зол был, как хмера. Он медленно раскачивался над пропастью, обеими руками вцепившись в невесть откуда взявшиеся мечи, что были загнаны в крепкий камень по самые рукояти. Висел на кончиках пальцев, тихо матерился сквозь зубы и ждал, пока до эльфа наконец дойдет.

А клинков-то было два! Где он их только прятал?! И как сумел достать?

Таррэн, не веря своим глазам, беззвучно выдохнул:

– Белик…

– Да шевелись же! – почти взвыл пацан, нутром ощущая, как быстро под ним крошится скала. – Я едва держусь, а он тут опознание проводит, будто никогда раньше не видел! Руку дай, бестолочь!

У эльфа словно камень с души свалился. Живой!

– Быстрее, идиот! Мне долго не провисеть!

– Я не дотянусь. Погоди, сейчас… – Таррэн ненадолго исчез из поля зрения мальчишки, заставив Белика яростно зашипеть. Торопливо сбросил мешающуюся перевязь, выхватил свои мечи и, мысленно перед ними извинившись, двумя быстрыми ударами высек две глубокие выемки прямо в камне. После чего снова упал на живот и, зацепившись носками за сделанные щербинки, свесился с обрыва, насколько позволила длина тела.

– Дерьмово, – напряженно оценил его попытку Белик: изящные пальцы эльфа не доставали до него буквально на ладонь.

– К’саш! Подтянуться сможешь?

– Нет.

– Почему? Одну руку отпустишь, оттолкнешься и…

Белик странно посмотрел в полные тревоги глаза и очень медленно покачал головой.

– Я не оставлю мечи.

– Ты спятил?! Свалишься же… сумасшедший! С’сош!! Иррадэ! Трэнш варрак…

– Не выражайся при дамах! – сухо отозвался пацан, заставив шипящего от ярости эльфа выдохнуть и умолкнуть. Проклятье! Висит, как сопля на веревке! Еще пара минут – и рухнет в бездну, красиво расплескав мозги о камни внизу, но все равно туда же – в героя играть! Когда на кону стоит жизнь, даже самый глупый эльф предпочтет оставить лучшие клинки, но спасется сам. Только родовые мечи, пожалуй, не бросишь, но они и встречаются лишь у избранных.

Неожиданно на ноги Таррэна легла немалая тяжесть.

Эльф вздрогнул всем телом, странным образом извернулся, пытаясь понять причину, но встретился взглядом с оскалившейся хмерой, что придавила его своим весом, почувствовал на шее горячее дыхание, красочно представил, как милые зубки смыкаются на его горле, и… внезапно улыбнулся.

– Отлично. Ты очень вовремя. Помоги-ка спуститься пониже, а то я не дотягиваюсь.

Траш глухо заворчала и едва не двинула лапой по нагло лыбящейся ушастой морде, но то ли Белик что-то шепнул ей мысленно, то ли грозная зверюга прекрасно видела через него и сама поняла, что другого выхода нет… неясно. Однако она послушно приподнялась, позволила ненавистному темному рыбкой скользнуть вперед и сильнее свеситься с обрыва. И только потом улеглась на эльфа снова, давая ему возможность не сорваться в черную пропасть и вытащить наружу своего драгоценного малыша.

Таррэн скрипнул зубами от боли в придавленных мышцах (тяжелая оказалась киса!) и протянул руки, плотно обхватив предплечья упрямого пацана пальцами. Они показались совсем тонкими, детскими, очень хрупкими, но он слишком хорошо помнил, какая сила в этих слабых с виду руках, а потому стиснул их настолько крепко, насколько мог. В тот же миг почувствовал острые зубы на собственном ремне и вопросительно посмотрел на Гончую. Его тут не перекусят пополам? Случайно, разумеется, а то такой момент удачный…

Белик растянул губы в широкой усмешке, лихо подмигнул в ответ и неожиданно уперся стопами в камень, извернувшись совершенно невероятным образом и повиснув почти параллельно земле. После чего согнул ноги в коленях, заметно напрягся и на мгновение замер, готовясь к новому безумию. Вместе с ним напряглась и Траш, тогда как эльф мгновенно покрылся громадными мурашками.

Боги! Что он собирается делать?! Неужели рискнет?! Нет, даже думать об этом не хочется!

– Тяни! – внезапно рявкнул мальчишка, и хмера одним мощным рывком дернула за ремень, одновременно спрыгивая с эльфа и стремительно отшатнувшись назад.

Таррэн тихо взвыл, чувствуя, что его буквально разрывает пополам, потому что Белик и не подумал выпустить свои клинки, а, напротив, использовал сейчас его и хмеру как тягловую силу, стараясь высвободить лезвия из твердой скалы. И каким только образом он смог их туда загнать?! Да еще с такой мощью?! Трэнш! И что ж за сталь у него такая, что легко режет камень будто простую мешковину?! А проклятая зверюга продолжала упорно тянуть эльфа за врезавшийся в живот ремень, словно пыталась выдернуть его прямо так, через спину!

Лезвия протестующе заскрежетали, но, не в силах противостоять совместным усилиям троих не самых слабых в этом мире существ, с тихим пением вдруг высвободились и победно сверкнули двумя серебристыми молниями. Таррэн успел только ошеломленно моргнуть, как в тот же миг его отшвырнуло от края, высоко подбросило, а потом чувствительно приложило спиной и затылком о скалы. После чего сверху, в довершение всех сегодняшних неприятностей, рухнуло что-то увесистое, упав ему точнехонько на живот.

– Ха! Пара пустяков! – измученно прошептали ему в ухо, и Белик, предусмотрительно приземлившийся на мягкое, обессилено обмяк.

– Ты… ненормальный кретин… идиот… придурок, каких мало!

– Сам такой… дылда ушастая!

– Какого Торка… – пытаясь восстановить дыхание, прохрипел эльф. – Да слезь же с меня, болван! Одна чуть пополам не перекусила, второй дух едва не вышиб… сговорились вы, что ли?!

– Тебе бы стоило вышибить кое-что другое! – Пацан со стоном сполз с оглушенного темного и буквально рухнул рядом, уткнувшись носом в заботливо урчащую хмеру и позволив ей пройтись горячим языком по лицу. – Мозги, например! Да времени жалко!

– На Торка тебе понадобились эти железки?!

– Да? А ты бы свои бросил?!

Таррэн возмущенно сел, позабыв даже про боль в мышцах и животе, но выразить свое мнение глупцу, не понимающему ценность родовых клинков, не успел – во все глаза уставился на парные мечи, загадочно посверкивающие на солнце безупречной эльфийской ковкой. Один чуть более длинный, заточенный особенным образом и слегка изогнутый на конце. Второй – покороче, потоньше и поизящнее, явно под левую руку. Оба безупречно гладкие, покрытые сложнейшими защитными рунами от рукоятей до изумительно тонкого острия, прекрасные, совершенные… Настоящая пара! Да, такие не бросишь, не предашь. Жизнь отдашь, но никогда не оставишь свою душу на растерзание воронам.

– Б-бездна… – сглотнул эльф, неотрывно глядя на этот шедевр мастеров Темного леса.

Он знал эти клинки! Помнил их с тех давних времен, когда был еще юн и слаб и когда ему было ох как далеко до звания лучшего меча леса! Небо! Это же те самые клинки!

– Откуда у тебя это?! – почти прошептал он, с замиранием сердца увидев в основании сак’раши до боли знакомый герб – свернувшегося клубком черного дракона, охраняющего раскидистый ясень – родовое дерево Л’аэртэ.

Белик заметно помрачнел и тоже сел, опираясь на бок недовольно заворчавшей хмеры. Бесстрашно подтянув свое «проклятие», он бережно сдул с клинков невидимые пылинки и легко приподнял, отчего на лезвиях на миг блеснул сложный рисунок эльфийских рун. И он явно не чувствовал ни дискомфорта, ни жжения, ни даже покалывания в пальцах, потому что это было его, родное.

– Белик?! Где ты их взял?!

Родовые клинки Л’аэртэ мягко сверкнули, признавая хозяина, а мальчишка вдруг посуровел и тяжело посмотрел на потрясенного до глубины души эльфа.

– Сам догадаешься или тебе все разжевывать надо? Ты ведь был в стороже?

– Да, конечно, – почти прошептал темный, все еще не в силах отвести глаз от мечей.

– Знаешь, кого там убили? Я говорю не о людях, ушастый, не о Стражах… – Белик хищно прищурился, правильно расценив выражение на побледневшем лице эльфа. – Значит, зна-а-ешь. Не можешь не знать: после вашего «Огня жизни» магией воняет еще о-очень долго. А тот ушастый был далеко не обычным… Я прав?

Таррэн вздрогнул и неверяще уставился на насупившегося пацана. Неужели правда? Преемник владыки и старший наследник темного трона был убит именно им?! Боги, боги, боги… Он догадывался, почти уверился в этом после того, как проник в память Литура, но как?! То, что погиб темный, – еще ладно. Такое изредка, но все же случается даже с самыми лучшими воинами и магами, ведь всего не предусмотришь и от судьбы не уйдешь. Даже бессмертные не могут ведать будущего. И, как оказалось, Талларен илле Л’аэртэ, старший сын владыки Л’аэртэ и надежда всего народа темных эльфов, здорово ошибся, когда похитил той ночью беззащитных детей! Ошибся в том, что убил ту белокурую девочку. И еще больше ошибся в том, что не сделал этого с ее старшим братом. Но почему после его смерти родовые клинки признали Белика хозяином?! Почему его родовые клинки теперь подчинялись человеку?! Маленькому Стражу, каким-то чудом уцелевшему после посмертного проклятия темного мага?! Ведь такого не бывает! Это просто невозможно! Талларен никогда не отдал бы их добровольно! А сами мечи никогда не признают никого, кроме своих, темных, да и то – только тех, кто равен бывшему владельцу по крови… тогда как Белик спокойно их касается, а мечи ему тихо поют. Небо! Действительно поют, как родному!

Пацан коротко сверкнул глазами и с вызовом посмотрел.

– Я же говорил, что магия на меня не действует, – напомнил он и внезапно жестко усмехнулся. – Да, ты прав: на мне кровь вашего наследника. Кровь сына вашего проклятого владыки и его смерть. Но на нем этой крови было намного больше. В том числе и моей. Он замучил до смерти мою сестру, он едва не убил моего друга, он одним словом уничтожил сторожу и всех, кто в ней был. Он заслужил. И поэтому я убил его: подло, в спину, вот этими самыми клинками. Да, это я его убил – твоего кровного родича! Я, слышишь?! Двадцать лет назад! В той самой стороже, которую он тоже осквернил! Это был я… Мстить будешь?

Таррэн покачнулся и судорожно сглотнул, в жуткой догадке воззрившись на нестареющее лицо почти тридцатилетнего человека, на котором так пронзительно выделялись зеленые глаза. И в них плескалось столько боли, столько застарелой ненависти, столько иссушающей злобы, так много осколков прежней жизни, разбитой совершенной рукой бессмертного, что он не удержался: со всего маху окунулся в чужую душу и на мгновение выпал из реальности.

– Лита-а-а! – ворвался в его уши изломанный детский крик. – Ты убил ее! Тварь! Чудовище… ты ее убил!

– И правда, – неприятно удивился знакомый до отвращения мелодичный голос, и перед его глазами на мгновение возникло изумительно красивое лицо – идеально правильное, по-настоящему совершенное, с чистыми изумрудными радужками, способными свести с ума любую женщину, и с мягкой улыбкой, от которой останавливалось сердце. Просто бог… почти такой же, как его дальний предок – Изиар. Говорят, тот был невероятно красив. Говорят, многие красавицы нашли погибель, утонув в его раскосых зеленых глазах. Говорят также, что все его прямые потомки унаследовали эту утонченную, изысканную, но порченую красоту. И почти все в той или иной степени были безумны.

Старший наследник древнего рода Л’аэртэ склонился над распятой на деревянном столе девочкой, чье жестоко изрезанное тело давно перестало походить на человеческое, и с досадой прикусил губу.

– Какая жалость! Она оказалась слишком слаба.

– Убийца!

– Умолкни, – вяло отмахнулся эльф, и вторая жертва едва не задохнулась от накатившей волны силы. Добившись тишины, Талларен илле Л’аэртэ ненадолго задумался. – Плохо. Второго такого экземпляра я уже не найду: смертные так редко дают миру красивых детей. Неужто я где-то ошибся в знаке? Неужто чего-то не учел? Придется начинать все с начала. Ну-ка, посмотрим…

– Мм…

Темный брезгливо приподнял кончик простыни, несколько мгновений изучал истерзанное детское тельце, пару раз ткнул в него ухоженным пальцем и наконец резким движением столкнул бездыханную малышку на пол. После чего так же задумчиво посмотрел на мечущегося на соседнем столе ребенка и равнодушно пожал плечами.

– Не волнуйся, и до тебя дойдет очередь. Жаль, что твоя сестра оказалась слаба. Но, кажется, я нашел ошибку: возможно, один знак придется сместить на спину, а два других сделать более… гм, да, пожалуй, они друг друга уравновесят. Плохо, что нет второй девчонки, так что теперь мне придется использовать тебя, мой смелый друг. Надеюсь, ты готов к боли?

– Мм!

– Вот и славно, – хищно улыбнулся эльф, мягким шагом подходя к своей жертве. В этот миг его лицо утратило очарование ангела, стало жестоким, властным, красиво очерченные губы капризно искривились, а в глазах появился стальной блеск, смешанный с быстро разгорающимся огоньком безумия. – Я не забыл твоего укуса, человечек. И ты тоже никогда его не забудешь. Клянусь именем Л’аэртэ, я заставлю тебя пожалеть о содеянном. Ты будешь молить о пощаде, кричать, но никто тебя не услышит… в стороже такие замечательно глубокие подвалы! А после того как я усилил их «Плащом молчания», тебя можно заживо резать, и никто не догадается.

Таррэн, глядя сквозь чужое сознание на ужасающе знакомое лицо, содрогнулся.

– Ну-ка, посмотрим, кто у нас тут… – Эльф низко наклонился и небрежным жестом сорвал одежду с неистово мечущегося ребенка. – Ого! Какой приятный сюрприз! Мм, какой же замечательный подарок сделала мне сегодня ночь. Жаль, что я начал не с того, но теперь, кажется, мне все-таки удастся закончить этот круг. Закрой глаза и не бойся, дитя, потому что это будет не больно… а очень больно! – внезапно рявкнул эльф. – Я не стану тратить силы на то, чтобы облегчить тебе жизнь!

Воздух душной каморки прорезал истошный детский крик, но эльф словно не услышал: лишь качнул на изящной ладони богато изукрашенный нож и со знанием дела коснулся острием влажной кожи.

– Вот и все, малыш… когда я закончу, ты больше не будешь человеком…

– Эй! Ушастый, ты чего?!

Таррэн жадно глотнул сухой воздух и судорожно закашлялся, внезапно осознав себя лежащим на земле и бездумно смотрящим в чистое небо. В горле до сих пор стоял душный ком, по вискам катились крупные капли пота, глаза нещадно жгло как от сильного жара, в горле стоял чад факелов подземелья, в груди поселилась дикая тяжесть, что мешала дышать, а кожа до сих пор горела от прикосновения эльфийского клинка.

Никогда раньше ему не было так трудно после слияния мыслей. Никогда не доводилось присутствовать в чужом прошлом самому, хотя перед его силой, бывало, отступали даже сородичи, но это…

– Таррэн! – вконец обеспокоился Белик и низко наклонился над смертельно бледным эльфом, с лица которого до сих пор не ушло выражение дикого ужаса. – Ты что, помереть тут собрался? У меня на руках, да? Решил сделать приятное? Э-э-э… погоди, я меч возьму, а потом скажу, что сам тебя убил. Хоть не так обидно будет: когда еще доведется безнаказанно ушастого зарезать? А тут такая возможность пропадает… Таррэн! Торк тебя возьми! Да очнись же, нелюдь ушастая!

Темный эльф наконец глубоко вдохнул и перевел остановившийся взгляд на перепуганную физиономию мальчишки, рядом с которым изящной статуэткой застыла неподдельно обеспокоенная хмера.

– Ну, слава небесам, живой, – с явным облегчением осел Белик. – Я уж подумал: все, хана нашему походу, потому что нет темного, нет и Лабиринта. А нет Лабиринта, значит, нет и амулета. А если нет амулета…

– Не продолжай. Я понял, – деревянным голосом отозвался эльф, с некоторым трудом приняв вертикальное положение.

Его взгляд медленно вернулся к парным клинкам, которые Белик так и не успел убрать. Пробежался по юному лицу, заглянул в глаза, которые действительно не могли принадлежать обычному смертному. И невольно задержался на слегка задравшемся рукаве, из-под которого на миг показались причудливые, идеально ровные, красиво переплетающиеся между собой линии.

Он снова увидел лишь краешек сложнейшего рисунка на изящном предплечье и тыльной стороне правой кисти, что алыми красками был отпечатан на безупречно белой коже мальчишки. А затем неожиданно осознал: следов от старых ран там не было. Совсем, будто недавно виденные разрезы полностью зажили, оставив после себя не жуткие рубцы, а лишь это странное, словно вытканное красными нитками полотно. Просто рисунок – дивный, неповторимый и ничем не напоминающий следы от эльфийского ножа, которым его некогда нанесли. Однако он все равно был страшным. Заставляющим содрогаться от невольного ужаса и стыдливо отворачиваться, потому что это были следы крови.

– Это его работа? – хрипло спросил Таррэн.

Пацан, проследив за его взглядом, мгновенно помрачнел и разом ощетинился, торопливо опуская рукав.

– Да! – враждебно рыкнул он.

– Прости…

– За что?!

– Прости, что тебе пришлось справляться… самому, – с усилием выдавил эльф, страшась даже представить, что пришлось пережить восьмилетнему малышу по вине его кровного брата. Он только краешек увидел, малую толику прочувствовал на своей шкуре, но до сих пор сердце сжималось от боли. – За то, что он сделал, за Литу… за твою сестру… поверь, мне очень жаль.