Текст книги "Попутчик"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

«Лишь один шанс дается вошедшему… О владыка владык!» – пораженный в самое сердце, Таррэн не смог ответить, только кивнул и со странным выражением уставился на мальчишку, который так легко сейчас процитировал закрытые тексты хроник, куда самим Создателем были вплетены слова, мгновенно стирающие прочитанное из памяти.

Их нельзя было запомнить! Нельзя даже прочесть без риска лишиться разума! Только хранители знаний умели обойти эти слова-зацепки, да еще парочка посвященных, кому по долгу службы положено было знать. А больше никто! К тому же слышать пророчество – это одно. Вон Литур тоже слышал краем уха, да и Дииур, страшась за молодого воина, все же пересказал ему собственное понимание обычными словами. А Белик прочитал все! На одном дыхании, с легкостью. Абсолютно не понимая того, что сейчас сделал! Хоть ты десять раз услышь этот неповторимый ритм, но воспроизвести потом, без единой запинки, в оригинале… боги! Что же за скрытая сила живет в этом пацане? Откуда столь удивительные способности?!

 
Но учти, сын владыки забытого,
Если встанешь пред ним в одиночестве.
Души кровные, тьмою убитые,
Заберут и твою в дар пророчеству.
 

– Теперь моя очередь, – хрипло произнес слегка пошатывающийся эльф, машинально повторяя про себя странную фразу, так сильно запавшую в душу. Когда-то он считал, что знает, кому суждено стать кровным родственником из пророчества. Когда-то думал, что правильно все понял и готов к любым испытаниям. Когда-то это знание приносило боль. Заставляло метаться ночами в кошмарах. Но потом старший брат сказал: «Умри, дурак!» – и все переменилось. Казалось, уже навсегда.

Кровный родственник…

Неужели?!

– Белик! – почти выдохнул Таррэн, уставившись на юного Стража с внезапно вспыхнувшей надеждой. – Скажи, что было нужно от тебя тому эльфу? Знаешь, для чего ты ему понадобился?!

Девочка – да. Таррэну было понятно, для чего: не доведенное до конца дело почти двухвековой давности требовало завершения. Та обидная неудача, которая едва не стоила Талларену илле Л’аэртэ будущего и отняла жизни сразу двух десятков человеческих женщин и их новорожденных малышей, наверняка не давала наследнику темного трона покоя. Все долгие годы, что прошли с той давней трагедии, он, несомненно, пытался повторить это снова. Раз за разом, с новыми силами и знаниями, за которыми так настойчиво охотился. В этих поисках он забрался в земли презираемых эльфами смертных, поселился в такой несусветной глуши, что даже представить трудно. Каким-то образом усыпил бдительность Стражей. Остался неузнанным. Сумел избежать внимания магов. Наконец нашел человеческую кроху, которую выбрал в качестве жертвы, отдал ей через древний ритуал часть своей крови, страстно надеясь на то, что через несколько лет малышка кардинально изменится, утратив недостатки смертных и вернув ему эту кровь обратно. Рискнул чужой жизнью, безжалостно исковеркал невинное человеческое дитя и… снова проиграл. Потому что Лита не смогла бы стать той, кем он надеялся: матерью его наследника. Даже если бы выжила, даже если бы справилась с тем ужасом, которому подверг ее прекрасный палач, даже если бы приняла его проклятый дар – несколько капель чуждой смертным крови… никогда не бывать этому! Организм обычной смертной просто не способен на большее! Он не подарит миру полноценного перворожденного, потому что это – против законов природы. Потому что изменяющие руны не уравновесить так, чтобы сохранить жизнь несчастной! Даже если их нанести прямо на кожу, вытравить в теле, как травят металл едкой щелочью! Даже если забыть про время, что требовалось на полноценное единение, не думать о той боли, что оно должно было принести, все равно! Девочка была слишком слаба! И Талларен прекрасно это знал, сталкивался не раз! Так уже было, и не только в Темном лесу! Однако он все равно начал эксперимент заново. Видно, маниакальная страсть доводить дело до совершенства не позволила отступиться.

Но мальчишка… мелкий безусый мальчишка, у которого вдруг появилось так много общих черт с перворожденными… всего лишь смертный, откуда-то обретший невиданную силу… боги, боги, боги! Неужели брат все-таки верил в это грешное пророчество?! Верил и искал другой путь?! Кровь Изиара невероятно редка сейчас! А ему так нужен был кто-то, кто смог бы его заменить – палача, отчаянно не желавшего умирать ради собственного народа!

Кровный родственник от смертной…

Таррэн едва не застонал.

А у Белика вдруг изменилось лицо, превратившись в застывшую восковую маску, больше похожую на посмертный слепок, который у некоторых народов принято делать с усопшего. Он замер недвижимой статуей, буквально окаменел от накативших воспоминаний, заледенел от вспыхнувшей, как пожар, лютой ненависти и, до боли сжав челюсти, резко отвернулся. Его плечи напряглись, грудь тяжело вздымалась, на висках выступили крохотные капельки пота, а губы сжались так плотно, что превратились в идеально прямую линию. Зеленые глаза дико расширились и потемнели, словно снова видели душный темный подвал, истерзанную сестренку, уже переставшую дышать, и ошеломительно красивое лицо напротив, на котором блуждала глумливая и жестокая ухмылка с отчетливой примесью злого торжества, – лицо перворожденного, что нашел наконец ответ на главный вопрос для своей вымирающей расы.

– Прости, я не хотел… – спохватился Таррэн, внезапно испугавшись, что все испортил и мальчишка надолго закроется, снова уйдя в глухую оборону.

«Все-все, не надо, не говори ничего, я понял, – мысленно просил эльф. – Я больше не требую ответа! Довольно, хватит, забудь, потому что слова, произнесенные вслух, станут слишком страшными для нас обоих. И я совсем не хочу их услышать, потому что уже знаю причину! Ох, малыш… до чего же жуткими стали твои глаза… Он ведь действительно тебя почти убил, спалил изнутри своей проклятой кровью. Неужели нашел какой-то путь?! Обошел это проклятое пророчество?! И твои глаза – это не только признак единения с хмерой, а еще и отблеск „Огня жизни“?! Того самого, что он успел тебе передать?! Но тогда как же ты выжил, человеческая кроха? Как сумел вынести этот кошмар? Как справился с болью и отчаянием, которые наверняка терзают твою душу до сих пор?!»

В ответ послышался долгий прерывистый вздох, и Таррэн мысленно осекся, а потом виновато опустил голову.

«Прости, мальчик, кажется, я чересчур увлекся вопросами, – запоздало подумал Таррэн. – Не учел, не сообразил, наконец! Создатель, как же мы виноваты перед тобой! Прости, я не хотел причинить тебе боль… С’сош! Ну почему это стало так важно? Почему нельзя просто отвернуться и уйти, оставив тебя в покое?! Почему я стою и жду ответа, когда и так все уже ясно? Почему страшусь этих слов, но все равно жду?! И почему вдруг так тяжело стало дышать? Нет… неправда! К’саш! Трэнш ирра вортен! Эллисе арта валэле!! Кажется, я схожу с ума…»

– Белик? – осторожно позвал эльф. – Прости, что напомнил. Я действительно сожалею. Забудь.

Пацан чуть разжат сведенные кулаки и невероятным усилием заставил себя кивнуть. Но глаз так и не поднял, даже когда обеспокоенный эльф подошел ближе. Однако при этом он не сморщил нос, как обычно, от изумительно тонкого аромата чужой кожи, не скривился и не съязвил насчет извечной вони перворожденных и их отвратительной манеры говорить мелодичным, убаюкивающим голосом. Он просто отодвинулся. А когда неподалеку раздался горестный крик Траш, и вовсе вздрогнул: это был крик отчаяния и застарелой боли, который до сих пор бился у Белика внутри, но так и не вырвался у него из груди. И который чувствительная хмера сумела распознать даже на расстоянии.

Следом донесся встревоженный рев Карраша.

– Прости, родная, я не нарочно, – покаянно шепнул Белик, крепко зажмуриваясь.

Но встревоженный рев повторился снова и гораздо ближе, словно Траш, перепугавшись за дорогое ей существо, со всех ног мчалась навстречу, чтобы обнять, закрыть, уберечь от страшных воспоминаний и снова, как когда-то давно, взять эту боль на себя. Мгновением позже она выскочила из-за беспорядочного нагромождения камней, серой молнией метнулась к оставленному лагерю и со всех ног бросилась к спрыгнувшему на землю хозяину, после чего жалобно заскулила, обняла, как умела, прижалась и так замерла.

Белик благодарно обхватил могучую шею и так застыл, позволяя подруге теребить свои волосы, нежно сопеть в маленькое ухо и заботливо обвивать себя гибким хвостом. Покорно стерпел ритуальное облизывание носа и трогательные объятия встревоженных хмер, которые хотели показать огорченному хозяину, что он не один, что его любят, ценят и очень беспокоятся. Что они всегда будут рядом, не предадут и не бросят. Защитят, если потребуется, и все отдадут, лишь бы никто не посмел его обидеть.

– Спасибо, – беззвучно прошептал Белик, прикрывая отчаянно блестящие глаза. – Спасибо, я знаю.

– В чем дело? – сухо осведомился сверху Дядько, разбуженный странным шумом. – Что-то случилось?

Таррэн, не зная, как трактовать быстрый взгляд, брошенный на него хмерами, неопределенно пожал плечами. Ненависти от Траш он, как ни странно, не ощущал. Как не почувствовал ее от Карраша и не увидел в обреченно опущенных плечах Белика. Зато внятное предупреждение держать язык за зубами, смешанное с отчетливой просьбой больше не возвращаться к этой теме, уловил четко, поэтому на хмурую физиономию Урантара не отреагировал и сделал вид, что внимательно изучает унылый пейзаж внизу. Мальчишка же прерывисто вздохнул, тряхнул густой шевелюрой, будто пытался прийти в себя; наконец уверенно отстранился от своих кошек, одарил неловко себя чувствовавшего темного еще одним долгим взглядом и успокаивающе помахал опекуну:

– Спускайтесь! Хватит дрыхнуть, в самом-то деле! Все на свете проспите, лежебоки!

Дядько успокоенно отвернулся, а эльф вдруг озадаченно покачал головой. Странно… Кажется, на этот раз пацан действительно не злился. Кажется, он наконец нашел некое равновесие в своем отношении к темным. Почему-то не стал бросаться обвинениями. А наоборот, как-то непривычно затих и даже невесело улыбнулся снизу одними глазами. Словно сказал: «Не обращай внимания, со мной иногда бывает», – и посетовал на собственную несдержанность.

Но, что самое странное, от этого молчаливого признания эльфу стало поразительно легко. Будто бы не маячили впереди зловещие пики неодолимых гор, не тяготили мысли о собственном предназначении, не довлело над судьбой зловещее пророчество и не вынуждало поступать так, как делать не слишком-то хотелось. Кому охота умирать в пять с небольшим сотен лет?! Однако сейчас, глядя в эти необычные светлые глаза, полные печали и грусти, у него на душе стало странно спокойно. Правильно, что ли? Очень тепло, словно Таррэн понял, что пока не все потеряно и что даже у него еще есть будущее.

Таррэн со вздохом отвернулся от парапета и, с некоторым трудом успокоив некстати разволновавшееся сердце, покачал головой.

«Нет, я определенно схожу с ума».

ГЛАВА 11

В третий день они шли недолго – всего до полудня. Но в хорошем темпе, едва поспевая за шустрым проводником и молча завидуя его нечеловеческой выносливости. Белик же явно спешил – мчался по скользким камням как породистый пес на охоте: вытянувшись и подавшись вперед всем телом, держа нос по ветру и сосредоточенно оглядывая окрестности. А рядом с ним, как и раньше, беззвучно стелились две хмеры с желтыми и ярко-зелеными глазами.

В какой-то момент юный Страж так наддал, почти взлетев на очередную скалу и ухватившись за своих диких кошек, что Таррэн, к своей немалой досаде, был вынужден отстать: Гончая Гончей, но остальных без присмотра не бросишь. Вдруг рыжий опять сорвется? Или, чего доброго, потеряет почти незаметный след? Тут шагнешь чуть в сторону – и все, костей потом не соберешь. В этом Белик был, безусловно, прав. Они же только часть опасностей подмечали и обходили, ведомые грамотным проводником, но о большинстве обосновавшихся здесь тварей (как справедливо подозревал эльф) не имели ни малейшего понятия.

Песчаники, голодные цветы, многочисленные споры, печально известный черный мох, знаменитая серая плесень, заметно подросшие скорпионы, мушки, жучки, паучки, милые ящерки с ядовитыми зубами и когтями, плюющиеся ядом змеи, у которых вдруг появилась нехорошая привычка с нездоровым предвкушением выползать навстречу… Хорошо, что от тех гиен удалось отбиться. И хорошо, что пещерные медведи сюда почти не забредали. Но и того, что люди успели узнать, с лихвой хватало, чтобы не сходить с заботливо проложенной и заранее подчищенной хмерами тропки.

Дождавшись, пока подтянутся остальные, Таррэн по привычке проверил сброшенную пацаном веревку, в который раз убедился, что та держит крепко, и споро забрался на очередную скалу, настороженно поглядывая по сторонам и гадая про себя, сколько еще таких препятствий им придется преодолеть, чтобы добраться наконец до цели. Все-таки они уже третий день карабкаются по этим кручам, солнце успело подобраться к зениту, а заветной тропы что-то не видать…

Уверенно поднявшись на широкую площадку, он небрежно отряхнул ладони, быстро осмотрелся и совершенно неожиданно почувствовал, что не просто забрался на ошеломительную высоту, а стоит буквально на вершине мира, потому что окружающие скалы внезапно раздвинулись, пространство перед ним словно развернулось во всю ширь, над головой раскинулось ослепительно чистое небо, а разверзшаяся прямо под ногами пропасть была настолько внушительной, что у него на мгновение захватило дух.

Оказалось, Траш привела их на вершину одной из скал, что перегораживали лежащее впереди ущелье от края до края. Другого пути тут не было – со всех сторон вздымались еще более массивные и еще менее проходимые громадины. На некоторые даже смотреть не хотелось, чтобы не пугаться из-за их размеров, а на этой умница Траш как-то отыскала единственную проходимую тропку. И именно отсюда теперь задохнувшийся от неожиданности эльф изучал раскинувшееся перед ним гигантское ущелье.

Казалось, когда-то очень давно оно буквально провалилось вниз, будто от удара неимоверной мощи. Провалилось очень далеко, чуть ли не до самой изнанки мира. Страшно даже представить, сколько времени придется потратить, чтобы туда спуститься. Зато потом ущелье резко сужалось, образуя почти прямой проход, который, впрочем, был велик, чтобы пропустить десяток всадников, выстроившихся в ряд. При этом стены там выглядели подозрительно гладкими, каменные сколы, которых оказалось удивительно немного, странно блестели, а земля… вернее, даже не земля, а самое настоящее горное плато… казалась неестественно ровной и совершенно не загроможденной свалившимися сверху валунами, будто ее кто-то специально вымыл перед приходом долгожданных гостей. И теперь плато четкой полосой пролегло впереди на расстоянии в четыре полета стрелы, словно приглашая застывших в нерешительности путников прогуляться по отшлифованным временем плитам. Ни через ямы перепрыгивать не надо. Ни мусор обходить. Ни через поваленные деревья перебираться. Иди себе – не хочу. Даже ноги негде сбить. И только на самом краю, почти на границе видимости, ущелье заканчивалось еще одной громадной скалой, закрывшей единственный выход из него такой же массивной, подозрительно ровной стеной, на верхушке которой стоял сейчас темный эльф.

Таррэн внимательно присмотрелся, но, как ни странно, не заметил внизу ни ставших привычными приманок песчаников, ни следов пребывания людей, ни каменных осколков, которых за века тут должно было накопиться немало. Все же обвалы, лавины, землетрясения… в горах не бывает иначе. А тут все неправильно. Не так, как должно быть. Вот и птиц совсем не видно. Перед носом почему-то не летает назойливая мошкара. Не виднеются на земле следы крупных животных. Не змеятся меж ними жадные до тепла ползучие гады – полдень же, самое время им выползти погреться… но рядом никого. Только слабый ветер, лениво гоняющий по безупречно гладким плитам многовековую пыль, слепящие солнечные лучи, бьющие прямо в глаза, да легкий запах тлена, невесомо повисший в воздухе.

Темный эльф озадаченно повертел головой, вспомнив об ушедшем вперед проводнике, но Белика, что удивительно, нигде не обнаружил. Куда делся шустрый мальчишка, если тут свернуть просто некуда? Залезть по стенам нельзя, потому что их тоже нет – выше, как говорится, только звезды. Обратно он не возвращался, летать вроде пока не умел, а спуститься вниз…

Таррэн осторожно выглянул за край и странно кашлянул: м-да, с этой скалы можно только красиво шмякнуться на камни, щедро украсив местный пейзаж ошметками своего бренного тела. От такой высоты у него даже голова закружилась и немного потемнело в глазах, хотя раньше подобных настораживающих симптомов он никогда не наблюдал. Борясь с некстати накатившей дурнотой, эльф поспешно подался назад и отвернулся, стараясь не думать о том, что туда, в это ущелье, им все равно придется как-то спускаться. Конечно, когда все останется позади, идти по такой дороге будет одно удовольствие, но это потом, а пока…

– И что теперь? – Присоединившийся к Таррэну Элиар скептически огляделся. – Кто из вас умеет летать? Похоже, придется искать обходной путь.

– Литур, ты веревки собрал? – словно не услышал Урантар.

– Конечно, ты же просил. Как нам отсюда спуститься? И где Белик? Он же впереди шел!

Седовласый Страж бесстрашно подошел к самому краю уступа, где недавно стоял темный эльф, окинул долгим взором прямое, как нарочно вырубленное в скале, ущелье. Неторопливо прошелся вдоль острой кромки, не замечая опасно крошащегося камня, и наконец загадочно хмыкнул:

– Таррэн, глянь-ка ты.

Таррэн послушно высунулся снова, всмотрелся в умопомрачительную даль, в ровную стену у себя под ногами и вдруг тихо ахнул, обнаружив неподалеку небольшие, круто уходящие вниз и искусно спрятанные среди скал ступени. Не сказал бы Страж, он бы не сразу заметил! Но тот будто знал, что искать!

– Ого! – неприлично присвистнул Ирбис. – Рыжий, поди-ка сюда. Смотри, какое отличное место!

– Для чего это отличное? – подозрительно покосился Весельчак, опасливо обойдя приятеля. И как чуял: тот вдруг зловеще оскалился и стремительно развернулся, ухватив рыжего за рукав.

– Чтобы сбросить тебя вниз! Собака бешеная! Будешь знать, как меня будить ни свет ни заря!

– Тьфу, дурак! – отшатнулся Весельчак. – Не смей гавкать под руку, лысый! Чуть не свалился из-за тебя!

– Жаль, что не свалился!

– До чего ты мелочный и злопамятный тип…

– Надо же, ступени, – сдержанно удивился Сова и, подойдя вплотную, внимательно изучил крутую, отвратительно узкую, но очень кстати нашедшуюся лестницу: да, высоко, да, опасно, но все же не невозможно. – Ого… а Белик-то уже внизу!

Услышав про Гончую, Таррэн немедленно вернулся и высунулся наружу чуть не наполовину, вперив озадаченный взор в пустующее плато и выискивая глазами проворного пацана: где он там? И когда успел? Но потом все-таки вычленил среди скал крохотную, почти незаметную фигурку, неподвижно сидящую на последней ступеньке, и неожиданно для себя почувствовал облегчение. Живой…

Что удивительно, на этот раз юный Страж никого не торопил, не подзадоривал и, хотя наверняка почувствовал взгляды попутчиков, не потребовал от них тащить свои бренные задницы вниз. Он даже не попытался идти дальше, а терпеливо ждал, пока пребывающие в нерешительности воины соизволят наконец выбрать подходящий способ самоубийства. Обе хмеры смирно лежали у его ног.

Окончательно успокоившись, Таррэн уже по-новому взглянул на ступеньки. Кстати, гномья работа. Только сварливые бородатые карлики умели делать подобные извращения и выгадывать место там, где этого абсолютно не требовалось. Ну что им стоило сделать ступени чуть пошире?! Им-то какая была разница? Что, сами прошли, и ладно, а другие? Тут же покачнуться лишний раз нельзя! Задел плечом за какой-нибудь валун, и все – долгий полет в неизвестность обеспечен. Ни перил, ни крохотного уступчика, ни даже площадки, чтобы передохнуть и распрямить сведенные судорогой ноги!

Эльф тихо вздохнул и, мысленно воззвав к милости Создателя, первым полез на дурную лестницу как на эшафот. Торковы копыта! До чего мерзко себя чувствовать прилипшей к стене блохой и пиявкой одновременно! Причем трусливой пиявкой, потому что было действительно страшно. Но раз тут прошел Белик, значит, сумеют и остальные. Только бы не промахнуться, не соступить с опасно близкого края, не оплошать… и только бы рыжий не вздумал снова сорваться!

– Быстро ты, – равнодушно заметил Белик, едва Таррэн коснулся ногами земли и, незаметно утирая выступивший на висках пот, осторожно присел на соседнюю ступеньку. – Я думал, вас до вечера придется уговаривать спуститься, а вы, как оказалось, настоящие безумцы. Хоть бы веревку закрепили на склонах, что ли? Там же специальные колечки для этого есть.

Эльф поперхнулся и закашлялся. Веревку?! Колечки?! Торк! Надо же было быть такими идиотами, чтобы не заметить очевидного!

– А идти еще долго? Ты вроде говорил, за три дня управимся?

– Я и не врал: вечером будем дома.

– Как – вечером?!! – ошарашенно воззрился Таррэн. – А где тропа?!

– Глаза-то разуй, – тихо посоветовал пацан, с невеселым смешком покосившись на ущелье. – Вот она, перед самым твоим носом. Думаешь, откуда тут ступени взялись? Или ничего не чуешь?

Темный эльф секунду непонимающе таращился на Белика, на лице которого застыло престранное выражение, но потом все же повернулся к вырубленному в скалах проходу и оторопел.

Проклятие! А ведь верно: он слишком ровный и прямой, чтобы быть естественным! Слишком чистые камни под ногами! Слишком гладкие! И на самом деле это не камни, а громадные гранитные плиты, уложенные одна к другой так плотно, что даже щели не видать! Сплошной монолит! Неужели это и есть знаменитая Тропа смертников?! Но почему?! Здесь же ни запаха, ни следа, ни намека на магию! Ни-че-го! Абсолютно! А согласно хроникам сюда должны были вгрохать Торкову уйму сил! Здесь же пусто, как в могиле…

– Что? Не похожа? – безошибочно угадал его мысли пацан. – Погоди, вот за черту сунешься и сразу поверишь.

– За какую черту?

– Во-о-он за ту. Серый камешек без пыли видишь? Как раз посередине прохода, шагах в тридцати от тебя. Встань на него и попробуй удержаться хотя бы три удара сердца. Только дальше не ходи – зашибет, даже пикнуть не успеешь.

Таррэн, все еще сомневаясь, настороженно приблизился и прислушался к мудрому сердцу: оно непривычно молчало. То ли не знало ответа на трудный вопрос, то ли, наоборот, знало да боялось признаться. Но тревоги или опасности он совершенно не ощущал, а потому, немного поколебавшись и покосившись на вяло ползущие наверху человеческие точки, все же решился: осторожно и медленно поставил на камень одну ногу. Ну, для начала. Затем подождал. Подумал, честно ожидая чего угодно: от свирепого порыва ветра в лицо до землетрясения и сизых молний с небес. Уже даже напрягся в ожидании неприятностей, подобрался, как зверь перед прыжком, но… ничего не произошло.

Эльф незаметно перевел дух и, всей кожей чувствуя на себе оценивающий взгляд Белика, еще осторожнее наступил на камень второй ногой. Медленно выпрямился, поднял глаза, тихонько вздохнул, неожиданно понимая, что мальчишка все-таки ошибся… и вдруг со всего маху получил такой заряд силы в лоб, что буквально отлетел назад. Невидимая магическая преграда, которую он до сих пор упорно не желал замечать, отшвырнула его прочь как нашкодившего котенка. Перед глазами мигом все поплыло, во рту поселился отвратительный привкус крови, в ушах неистово зазвенело, а из тела словно вынули все кости. Таррэн тихо охнул и невесомой пушинкой взмыл в воздух, едва не вмазавшись спиной в гранитную стену.

В последний момент его перехватила неведомая сила, не позволив мешком свалиться в пыль, крепко обхватила поперек груди, больно сдавив ребра, а затем бережно уложила на твердое. На шею дыхнуло крепким жаром, как из печки, и сразу стало как-то тепло и уютно, словно под защитой родного леса.

– Теперь убедился? – невозмутимо осведомился Белик, не вставая со своего места. – Траш, перестань его мусолить, он уже пришел в себя.

Хмера, ловко поймавшая ошеломленного Таррэна прямо в полете, неопределенно заворчала, заглянула в посветлевшие глаза эльфа и, убедившись, что тот действительно очнулся, скользнула обратно.

– Что это было? – ошарашенно выдохнул Таррэн, машинально стирая влажные разводы с куртки. Сразу встать не решился – не хотелось позориться второй раз. Поэтому он подождал, пока перестанет кружиться голова, очень осторожно сел, после чего с недостойной истинного перворожденного аккуратностью вернулся к лестнице.

Белик встретил его насмешливым взглядом.

– Думаешь, ты один такой умный? Тут в свое время столько магов и шаманов перебывало… даже орки совались, пока не получили по рылам… гномы, опять же, люди… но те, кто ставил эту завесу, поработали на славу: пока носом в нее не ткнешься, вовек не заметишь. А если переступишь по незнанию, не подняв щиты, может и мозги выжечь. Здорово, да? Сколько веков прошло, а все как новая! Кстати, если надумаешь верхами пройти или попытаешься полетать, аки орлик белокрылый, учти: над всей тропой висит заклятие остановленного времени, накрывает ее здоровенным колпаком и полностью отсекает этот участок от остального мира. Со всех сторон. Если попадешься, то влипнешь, как муха в янтарь, и будешь заживо гнить внутри, пока вниз не ссыплются мелкие пылинки. Пройти можно лишь понизу, да и то с трудом. Мы в свое время здорово помучились, прежде чем добрались до той стороны, а потом еще долго ожоги лечили, несмотря на устойчивость к магии и расчудесный Трашев «нектар». Так что тебе сильно повезло, ушастый: шагнул бы чуть дальше – и все. Пришлось бы нам собирать тебя по частям, на гербарий.

– Что ж ты сразу не сказал? – мрачно покосился эльф, справедливо подозревая очередную подставу.

– А зачем? Ты у нас послушный, за границу не переступал, ни в чем не перечил и поперек не лез. Я потому и не тревожился, а Траш просто попросил тебя поймать, чтобы не расшибся зазря. Зато теперь ты знаешь, зачем и для чего я на время перехода буду требовать от вас отказаться от боевой магии. Тут хоть один разок колдани, и накроет всех медным тазом.

Таррэн скептически поднял красивую бровь:

– И все? Это единственная причина?

– Ну-у-у… – слегка смутившись, признался Белик. – Еще я увидел твой потенциал, что было очень познавательно. Особенно для Элиара, который все никак не может рот закрыть. Того и гляди, свалится нам на головы. Силушки-то у тебя, похоже, о-го-го.

Эльф вскинулся, но наткнулся на насмешливые изумрудно-зеленые глаза и на мгновение замер. Торк! До чего же они яркие! Будто насквозь душу прожигают!

– Сволочь ты малолетняя, – вздохнул он, внезапно разжимая кулаки: спорить и что-то доказывать сил у него не осталось. – Язва, каких еще свет не видывал. Мерзавец и наглец, рядом с которым любой перворожденный покажется белой пушистой овечкой.

– Мм… спасибо, я стараюсь.

– Сам удивляюсь, почему до сих пор тебя не прибил.

– Нравлюсь я тебе, – вдруг лицемерно вздохнул этот мелкий наглец, невинно хлопнув длинными ресницами. – Признай очевидное: очень нравлюсь. Настолько, что даже…

– Я не интересуюсь мальчиками, – сухо оборвал его эльф, нехорошо поджав губы.

– Да? Какая жалость! Я бы потом такую байку распустил… Разумеется, я ее и так распущу… Случайно, просто обмолвлюсь ненароком. Всего пара словечек, но народ у нас на заставах догадливый… только намекни. Знаешь, как им понравится?

– Бели-и-ик! – угрожающе прорычал Таррэн, чувствуя, что его бесконечное терпение начинает подходить к концу.

Мальчишка гнусно хихикнул:

– Да ладно, чего скрывать-то? Думаешь, я не вижу? Ишь, как взвился! Как говорит Ирбис: если бы не было никаких оснований…

– Еще одно слово, и ты пожалеешь! – выдохнул эльф, хищно сузив глаза и буквально прожигая взглядом отвратительно веселую физиономию: та прямо расцвела от неземного удовольствия и предвкушения очередной подставы.

Особенно тогда, когда Траш приподняла страшноватую морду и предупреждающе рыкнула: «Не тронь!» Похоже, гаденышу ужасно нравилось доводить лю… в смысле эльфов до исступления.

«А ведь сделает, – неожиданно понял эльф. – Брякнет этак небрежно, подмигнет зеленым глазом, а потом еще и улыбнется так многозначительно, что даже молча на всю заставу ославит. Никаких намеков не потребуется. И тогда ничего и никому уже не докажешь. – Он опасно сузил глаза. – Ах, вот ты как заговорил? Снова нарываешься? Или считаешь, не найдется на тебя управы? За спиной подруги решил укрыться? Думаешь, я не отыщу способа, чтобы достойно ответить?! Глупый, наивный, человеческий детеныш…»

– Чего вы опять не поделили? – хмуро поинтересовался Урантар, спрыгнув с предпоследней ступеньки и с подозрением воззрившись на возмущенно фыркнувшего Таррэна.

– Ничего, – безмятежно отозвался племянник, старательно изучая безупречно синее небо. – Просто разговорились о вкусах на противоположный пол, но малость не сошлись во мнениях. Правда, ушастый?

– Конечно, малыш, – вдруг преувеличенно ласково отозвался эльф. – Ты совершенно прав.

– Не смей называть меня малышом! – немедленно взвился Белик, и темный коварно улыбнулся той обольстительной улыбкой, что больше походила на злорадный оскал.

– Почему? Раньше тебе нравилось.

У Урантара глаза буквально полезли на лоб. Как-как он назвал Белика?! Дядько решил было, что ослышался. И что значит это странное «раньше»? Невозмутимый Страж так и застыл на месте соляным столбом, переводя непонимающий, полный недоверия взгляд с одного лица на другое. Интересно, кто из этих двоих вдруг сошел с ума?

– Ах ты, нелюдь ушастый! – яростно выдохнул Белик.

– Что такое? – делано удивился Таррэн. – Чего ты так смутился, малыш? А… понимаю, извини. Конечно, это слишком личное и интимное… больше не буду при посторонних.

«Если, конечно, ты перестанешь напоминать про мои уши!»

Он очаровательно улыбнулся, а Белик яростно зашипел, сверкнув ядовито позеленевшими глазами не хуже хмеры, подскочил на месте и, кинув на дядюшку отчаянный взгляд, вдруг самым постыдным образом сбежал. Заметно раскрасневшийся, злой как демон, но и какой-то растерянный, если не сказать – смущенный. Ха, а ведь действительно зацепило за живое! «Вот теперь мы с тобой на равных… малыш!» – злорадно подумал темный.

– Я что-то пропустил? – озадаченно потер макушку Урантар, когда довольный сверх меры эльф еще и сочно причмокнул, едва не отправив в сторону возмущенно шипящего пацана воздушный поцелуй. Вот тебе на десерт, язва зеленоглазая! – Таррэн? Белик? Траш?