Текст книги "Новая хозяйка "Сладких грез" (СИ)"

Автор книги: Александра Гаршина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14

– Диа, вам помочь?

– Нет, занимайся огородом, – отмахнулась я, набирая очередное ведро чистой воды. Моё утро, увы, началось не с кофе. Сейчас, когда есть защита на доме, пора бы уже снять эти раздражающие доски, которыми заколочены стёкла витрин. Хочется много света! А дальше останется дело техники: заполнить торговый зал чем-то на продажу. Дело техники и времени. И большого количества денег. В голове вновь закрутилось воспоминание, что почки-то у меня ещё две. И вроде даже вполне себе здоровые. Но это уже как-то чересчур кардинально. А если начать с чего-то попроще? Не с моей любимой кондитерки. Пироги, хлеб, на ржаной более недорогой муке. Хотя и её надо узнать сначала стоимость. Ещё есть несколько серебряных, если мне хватит – можно попробовать. Если нет, найду работу, а печь буду по ночам. А спать… Ну когда-нибудь там посплю. Хотя мне уже не шестнадцать, без сна не поработаю.

Пока размышляла над дальнейшими шагами, незаметно до блеска вымыла торговый зал. Почесала голову. А как доски отрывать? Пошарила во всех хозяйственных постройках и чуланах дома. Не нашла ничего. А так всё хорошо начиналось…

«Но ведь Кердиас где-то брал инструменты», – пронеслась мысль. Я глянула наверх. Увидела, к сожалению, только потолок вместо ответа. Пойти спросить или лучше не стоит?

Перерыла всё по второму кругу. Бесполезно, ничего не нашла. С тяжёлым вздохом отправилась на второй этаж. Постучала в дверь его комнаты.

– Чего тебе? – услышала глухой голос.

– Вопрос есть.

Я зашла, тихо прикрыв за собой дверь. Муж раздражённо пульнул в меня скомканной бумагой. Я поймала её около лица, шокированно на него глянула. Если бы не тот факт, что он сидел ко мне спиной и не поворачивался – я бы эту бумагу ему в рот затолкала!

Кердиас, наконец, повернулся.

– Мне некогда. Выйди.

– Но вопрос от этого не исчезнет.

– А мне должно быть до этого дело?

– У тебя нет выбора, – пожала я плечами. – Где инструменты, которыми ты здесь чинил всё?

– А тебе зачем? – он изумлённо глянул на меня. Я ощупала на всякий случай голову – вдруг у меня вторая выросла? Иначе откуда бы такой шок?

– Доски хочу убрать, которыми стёкла заколочены. Так где?

– А ты умеешь их хотя бы в руках держать? – фыркнул муж. – Не бабье это дело. Иди лучше обед готовь.

– А давай я как-то сама решу, что мне делать! Где инструменты? Всё, что находится в этом доме, принадлежит мне!

– А ты принадлежишь мне, не забывай. Ещё раз повторю – не бабье это дело. Иди на своё место.

Я скрипнула зубами, сдерживая рвущиеся выражения. Нецензурные. Физически почувствовала, как на лице проступают красные пятна. Сжала кулаки.

– Сам всё сделаю. Скоро спущусь, – добавил он, отворачиваясь вновь к столу.

А что, так можно было⁈ От изумления я даже не нашлась, что ответить. Только молча вышла. Злость притихла, улеглась вновь где-то в глубине души, оставив место шоку. Ну, это если мягко. По-русски здесь бы подошло лучше несколько иное выражение.

На кухне я замерла, растерянно оглядываясь. Прислушалась. Вскоре послышались шаги, и я прикрыла дверь, ведущую в торговый зал. Надо же, неужели действительно сам всё сделает? Даже стало интересно, что здесь ещё считается «не бабским делом». Перекопка огорода, как мы уже выяснили, сюда не входит. Но у браслета спрашивать не буду. Пусть будут сюрпризы. Возможно, даже приятные.

Пока в зале всё трещало – точнее, трещали доски, муж молчал, – я покорно занялась обедом. Ну потому что почему бы и нет, когда за меня часть работы делают? Будем считать это взаимовыгодным обменом.

Заодно проверила поставленную с вечера закваску на муке и воде, решив, что уж за это Кердиас с меня точно денег не вычтет. Я же ему об этом не скажу, он и так больше с меня стребовал, чем мы с Лелабеей там поели. Наверное. Да и вообще муки у него там осталось мало в его продуктах, а так хоть в дело пойдёт. Только надо будет ещё купить. Без хлеба есть мне сильно надоело, я не наедалась. Уже даже начала иногда подумывать про муку с ярмарки, но стоило вспомнить копошащихся там червей, резко передумывала.

А вот если мужа отправить за покупками – в конце концов, у него все продукты почти закончились, ест он как не в себя, – можно ему попробовать всучить пару серебрушек, и попросить купить ржаной муки ещё и за мой счёт. Похлопать глазками, улыбнуться. Хотя нет, улыбка на него действовала как-то неправильно. Тогда просто похлопать глазками и скосить на дурочку, которая не знает реальных цен. Для этого даже притворяться не придётся.

Конечно, не исключаю и вариант, что эти деньги мне прилетят в лицо, а он поржёт и отправит узнавать реалии самостоятельно. Даже более того: это мне кажется самым вероятным развитием событий. Или не рисковать и сразу пойти самой? К вечеру, например. Или после обеда пройтись. Прогулка лишней не бывает! Если она не по этому городу, конечно. Здесь лишнее даже высунуть нос из дома в сторону улицы. Но кто бы меня спрашивал? Раз надо, значит схожу.

– Я всё. Приберись там потом, – услышала я голос мужа и выглянула. Свежевымытый, недавно блистающий чистотой зал, был покрыт щепками и опилками. Я тихо простонала. Так-то сама виновата, признаю, надо было заранее подумать, что это будет дело грязное. Но от этого не легче, своих трудов всё равно жалко. Интересно только, а куда он дел доски?

Довольно оглядела торговый зал. Стало заметно светлее, не было ни пылинки, ни опилок и щепок. Светлые деревянные стеллажи выглядели голыми, но это дело поправимое. Стол я придвинула почти вплотную к витрине, за неимением другой мебели. Поставила туда хрустальную вазу с цветами, которые росли вдоль забора на огороде и радовали глаз мелкими небесного цвета пушистыми шариками. Нашла две одинаковые глиняные, но красиво раскрашенные чайные чашки с блюдцами с минимумом сколов. На белоснежной чистой скатерти, с вышивкой в виде птиц по краям, это всё смотрелось очень красиво. Сама скатерть вообще чудом попала в мой чемодан – её я покупала на подарок к юбилею любимой воспитательницы из детского дома. Вернулась тогда с работы уставшая и сунула её в шкаф к вещам. К ней ещё прилагалась и приятная сумма в красивом конверте, но сейчас это стало просто бумажкой, и уже не столь приятной. Вот куда мне эти купюры сейчас девать? Так же как и те, что я с собой брала. Свернула их все в рулон и спрятала в лису, крепко её зашив. Через десять лет вернусь домой, явно пригодятся. Конверт покрутила в руках и убрала назад в чемодан. Вряд ли в этом мире такое есть.

На столе явно чего-то не хватало. Но ничего подходящего в доме больше не было. Пришлось оставить как есть и идти менять воду в ведре. Для полного идеала сейчас не хватало только одного: чистоты снаружи. Когда стёкла засверкают и станут прозрачными, я стану счастливей.

Стоило открыть дверь, я поняла, куда Кердиас дел доски. Ругнувшись, закрыла и бросилась наверх.

– Неужели так сложно было не устраивать свалку при входе⁈ – я ворвалась в комнату без стука. Из рук мужа выпало перо. Он изумлённо ко мне обернулся, снова похолодало.

– Диямира, ты как смеешь со мной разговаривать в таком тоне⁈

– Разговариваю, как заслуживаешь! Мой дом не свинарник!

– А так сразу и не скажешь, – ехидно заметил он. – Прекрасно помню его состояние.

Я покраснела. Зло фыркнула.

– Это не я довела дом до такого состояния! Но делаю всё, чтобы здесь было чисто и нормально!

– Оставить дыры в потолке – ты считаешь, это нормально?

Я сжала зубы. Крепко вцепилась в юбку так, что костяшки побелели от напряжения. Конечно, хотелось также вцепиться ему в горло, но по договору я пока лишена такого счастья.

– Может, ты забыл, но напомню: у меня не было ни копейки денег!

– Что такое копейки?

– Медяшки, не цепляйся к словам! Ты не оставил ни адреса, ни разрешений, даже не счёл нужным убедиться в том, что я знаю город и доберусь до дома! И что не подохну здесь с голода! Вот кто-кто, а ты не имеешь ни малейшего права меня попрекать в том, что я дворец сразу не отгрохала!

Я вылетела из комнаты, с силой хлопнув дверью. Слёзы жгли глаза, ногти глубоко вонзались в ладони, но я этого не чувствовала. Осела на последней ступени, обняла себя за плечи, пытаясь подавить всхлипы. Самое обидное было, что упрёк совсем несправедливый! Была бы в его словах хоть капля правды, было бы не так паршиво!

Зло смахнула с щёк влагу. Ещё не хватало из-за него плакать! Нет уж, надо быть выше этого. Надо успокаиваться. И идти самой разбираться с этими досками. И вообще со всем, как я привыкла. А на него обращать внимания не больше, чем на муху на кухне! Хотя нет, муху я всегда пытаюсь прихлопнуть, ей достаётся слишком много внимания. С кем же его сравнить тогда? Покрутила в голове насекомых, с удовольствием представила на их месте мужа и прихлопнула их кроссовком. Но для игнора сравнение неподходящее. Так ничего и не придумав, плюнула, и уже заметно повеселевшая отправилась к выходу. Надо решить, куда деть эти доски.

Внимательно их осмотрела. Вроде не гнилые. Может, оттащить пока в огород, а потом на дрова пустить? Распилить только придётся, а я не умею. Ну и ладно, научусь как-нибудь. Приподняла одну, прикинула в руке. Вроде и кажется маленькой, а тяжёлая оказалась. Ещё и длинная – потолки здесь высокие, метра четыре. Пыхтя, начала перетаскивать по две штуки, тщательно следя, чтобы торчащие гвозди не поцарапали пол. Скинула у забора, довольно отряхнула руки и отправилась за следующей партией. Глянула на пол. Мыть придётся в третий раз…

Спустя полчаса я уже мечтала о нормальной ванной. Когда прошло ещё минут десять, с трудом разгибалась и шевелила руками. Последние заходы уже делала из чистого упрямства, и плевать было на гвозди и царапины. Второе дыхание не открывалось. Я плелась, запинаясь о собственные ноги, сердце глухо стучало в ушах, перед глазами всё плыло. Не заметив небольшой порожек перед кухней, запнулась о него и полетела вниз. Ладонь пронзило болью, дыхание перехватило. Я тихо застонала, крепко сцепив зубы. Покосилась на руку, из которой торчал длинный гвоздь.

– Лелабея! – крикнула из последних сил, надеясь, что малышка меня услышит. Сама вытаскивать не рискну. Если кровь хлынет, как её останавливать? Ухудшало ситуацию и то, что вряд ли в этом мире есть уколы от столбняка. Воображение ярко нарисовало гниющую руку. Я содрогнулась.

– Диа, вы звали? – малышка замерла на пороге. Нашла меня взглядом. В зелёных глазах задрожали слёзы.

– Ты только не переживай! Ничего страшного, всё вылечат, – пыталась я убедить её. Сама в это не верила и судорожно придумывала, как буду справляться одной рукой, если эту сразу отрежут. Выходило плохо. Усилием отогнала мысли из головы. – Сбегай за лекарем, пожалуйста. Разрешение где-то есть.

– Я быстро!

Девочка умчалась в огород. Спустя минуту вернулась и с бумагой в руке кинулась в город. Я опустила голову на холодный пол, дыша через раз от боли. Малышку пугать не хотелось, но сейчас притворяться больше не перед кем.

– Почему ты вечно приносишь неприятности? – услышала я голос, но даже не смогла открыть слезящиеся глаза, прерывисто дыша. Ладони коснулся спасительный холод. Боль отступала, рука онемела практически полностью, лишь у плеча покалывали изнутри ледяные иголочки. Я судорожно вдохнула, обмякла на полу, расслабившись. Отвечать ничего не стала, да это и не требовалось, Кердиас уже вышел.

Вернулся спустя пару минут, накрыл меня тёплым пледом, оглядел руку.

– Отправила рабыню за лекарем?

– Вообще-то, у неё имя есть, – прошипела я, отворачивая голову. Но успела увидеть, как он закатил глаза.

– Хорошо, отправила Ледабею за лекарем?

– Она Лелабея.

– Боги, да ответишь ты или нет⁈

– Да, отправила!

Кердиас поморщился, но промолчал. Я косилась на него, но головы упрямо не поворачивала. Тишина давила всё больше, пока мы не услышали хлопок двери. Казалось, наши облегчённые выдохи могли спокойно докатиться и до рынка. «Уютно даже молчать» с мужем вот вообще не выходило. Хотя чему здесь удивляться? Надеюсь, уже через какой-то год он перестанет носить это гордое звание.

– Ну-с, и чего тут у нас? – забормотал старичок, невысокий, худой, такой древний, что казалось, уже пора бы перестать работать. Я вопросительно глянула на малышку. Та виновато пожала плечами. Понятно, прошлого лекаря вызвать не смогла. Потом спрошу почему.

Старик прищурился, ткнулся носом чуть ли не в ладонь, разглядывая торчащий из руки гвоздь. Спокойно взялся за пальцы и резко дёрнул.

Я взвыла от такой подставы. Спустя несколько секунд рассмотрела обращённые ко мне изумлённые лица и поняла, что больно-то не было. Заткнулась. Перевела взгляд на ладонь. Старичок крепко её сжимал, выдавливая из раны тёмную, почти чёрную кровь. Полил каким-то зельем, что-то едва слышно прошептал. Цвет постепенно менялся на алый. Спустя несколько минут старичок удовлетворённо кивнул, провёл над раной, снова что-то прошептал. На моих глазах всё затянулось. Кердиас дотронулся до плеча, возвращая чувствительность. Я с облегчением села, рассматривая руку, пока мужчины о чём-то тихо переговаривались в торговом зале.

Малышка помогла мне встать, дойти до кровати. Я грустно подумала, что как-то в этом мире с нахождением на кровати я зачастила. После детдома привычка была к ней вообще не прикасаться от подъёма и до отбоя, даже на краешке не сидеть. А здесь то одно, то другое, и привычка пошла куда-то налево.

– Диа, вам может чай сделать? Или подать что-то? – Лелабея держала меня за руку и взволнованно заглядывала в глаза.

– Давай чай. Спасибо.

Малышка кинулась к печке, я ещё раз покрутила рукой. Вроде не болит.

В дверях появился злой муж. Неужели дорого обошлось? Платы-то с меня не потребовали, значит, Кердиас раскошелился. Снова. Чувствую, такими темпами, к концу обязательного года замужества, с почкой всё же придётся распрощаться. И счастье, если с одной. Долг мой растёт явно быстрее, чем доходы. Хотя учитывая, что они не растут… Что угодно растёт медленней, чем мой долг. Интересно, как я буду потом выкручиваться? А то действительно, как продаст дом с лавкой, чтобы расходы покрыть, и конец мне. Или меня на органы пустит. Явно же здесь такое должно быть?

Муж молчал, только глаза яростно сверкали. Я тоже не спешила высовываться и притихла. Ну а вдруг, если прикинусь мухой, он и не заметит? В школе же прокатывало слиться с партой и стать невидимкой. Так и здесь надо пробовать. Я опустила глаза, повозила ножкой по полу. Услышала шаги. Мимо прошёл Кердиас, за ним волочились доски, безбожно царапая пол. Я поморщилась. Хотя сама же первая начала, эти царапины теперь были одни из многих. Лелабея сунула мне в руки чашку. Я сделала глоток ароматного чая, периодически косясь на дверь. Кердиас с огорода пока не явился. Интересно, чего это он там застрял?

– Спасибо, милая. Больше ничего не надо, можешь возвращаться к растениям, набираться сил вместе с ними, – я ласково улыбнулась дриаде. Она неуверенно улыбнулась в ответ, кивнула и счастливо выбежала из дома.

Я подошла к окну, слегка отодвинула шторку. Кердиас, сняв рубашку, вытаскивал гвозди, скидывал в какую-то банку, и аккуратно складывал доски под забором одна на одну. Я хмыкнула. Так вот как его воспитывать можно!

Радостно насвистывая, я вышла в торговый зал. В третий раз его намыла, поскребла ногтем глубокие царапины, портившие весь вид. Налила ведро чистой воды и вышла всё же исполнить то, что и собиралась: помыть, наконец, окна!

Глава 15

При попытке поднять голову пронзила резкая боль, словно в висок загнали иглу. Я попробовала открыть глаза, проморгалась. Еле двигая головой, смогла оглядеться. Лежала я на полу, и судя по холоду, каменном. Стена рядом была тёмная, влажная, с каким-то мхом. Тускло освещалось просторное помещение маленьким окошком под потолком, куда, казалось, не прошла бы даже тоненькая ручка Лелабеи. Как будто это было не окно, а случайно обнаружившаяся дыра, которую решено было не заделывать. В углу я различила очертания ведра, и на этом обстановка заканчивалась.

Дотронулась до головы, ощутила что-то липкое. Настороженно опустила руку, пытаясь повернуть так, чтобы попало максимум света. Выматерилась, увидев то, чего больше всего боялась.

– Ну что за день у меня, – буркнула тихо, пытаясь подняться. Голова моментально закружилась. Я села, прислонившись спиной к мокрой стене. Прикрыла глаза, глубоко задышала, прогоняя приступ тошноты. Надеюсь, это всё не признаки сотрясения?

Попыталась вспомнить, как я сюда попала. Но толку от этого много не вышло. Вышла с ведром на улицу, начала мыть окна. Почувствовала удар со спины, а при падении, судя по всему, приложилась головой о мостовую и вырубилась. И всё, воспоминания на этом заканчиваются.

Вторая попытка встать оказалась удачней. В глазах всё плыло, но, по крайней мере, пол и потолок оставались на местах, а не устраивали круговой танец. Держась за стенку, я пошла туда, где виднелись очертания чего-то очень похожего на дверь. Задела пустое ведро, с грохотом покатившееся по полу. Поморщилась, замерла, зажимая уши. И только когда затихло и оно, и эхо, продолжила путь, медленно, едва перебирая ногами.

Когда я практически приблизилась, что-то заскрежетало. Распахнулась дверь, впуская широкую полосу яркого света. Сначала я оглядела прислонённые к стене доски, которые приняла за дверь. Потом с тяжёлым вздохом обернулась. Дверь оказалась по той стене, у которой я лежала изначально. И, судя по всему, ощупай я стену хоть немного в другую сторону со своего положения, нашла бы выход раньше. Хотя толку-то было бы, раз она заперта оказалась?

«Меньше бы шлялась в таком состоянии», – тут же дала я сама себе ответ, и щурясь, попыталась разглядеть того, кто стоял у выхода. Массивный, высокий и в рабском толстом ошейнике на шее – это и всё, что я смогла разглядеть. Он поманил меня к себе. Как бы страшно ни было, но я послушно пошла навстречу. Ну не убьют же меня сейчас, для чего тогда ждать было и сюда меня тащить? А выделываться в подземелье с окошком чисто для пролёта мух – никакого смысла. Выходы я вряд ли смогу продолбить одной силой воли сквозь камень.

Молча, не издав ни звука, он дал знаком понять следовать за ним. Мы прошли по полутёмному коридору. Оказались перед узкой извилистой лестницей, без перил, с крутыми ступенями. Сердце замерло и тут же забилось быстрее. Однажды с подобной я умудрилась свалиться и пролететь целый этаж, сломала ногу и пару рёбер. Ну, точнее, не я умудрилась, а меня свалили, притом абсолютно целенаправленно – не понравилось одной из детдомовских, Карине, что меня не наказали за воровство. А то, что эти вещи и деньги сворованные подкинула она сама мне под матрас, когда наши комнаты начали обыскивать, Карина как-то запамятовала. Как и то, что в кабинете директора стоят камеры, на которых её было прекрасно заметно.

Когда меня выписали из больницы, Карины уже не было, и я не стала спрашивать, куда она делась. Только молча порадовалась и искренне надеялась её никогда не встретить. Кстати, надежда эта сбылась. В родном мире не видела, а здесь уж тем более не жду.

Вот и сейчас передо мной была подобная лестница, только ступеньки были более крутые, и отсутствие перил вот вообще не вдохновляло. Но не оставаться же из-за этого в подземелье? Пришлось взять себя в руки, попытаться страху не пробиться сильно высоко, и почти смело пойти вперёд.

В мыслях это выглядело куда как проще. На самом же деле я перешагивала одну ступеньку, замирала на минуту, потом переходила на вторую. Когда вспомнила главную фразу для тех, кто боится высоты, «не смотри вниз», я что сделала? Правильно, посмотрела. Отшатнулась, нога провалилась в пустоту, в голове мелькнуло понимание… С коротким визгом я повисла в воздухе. Поняла, что нет чувства падения, но что-то меня душит. Приоткрыла один глаз, вскинув руку к шее. Мужчина крепко держал меня за воротник платья, укоризненно качая головой. Поставил обратно на лестницу, но на этот раз перед собой, пока я пыталась отдышаться. Показал рукой вперёд. Я кивнула, потирая шею, сделала ещё два неуверенных шага. Потом плюнула на гордость и опустилась на карачки, крепко вцепившись в ступеньки. Я хоть опору перед собой теперь ощущаю! А что он там обо мне думает, да какая разница, лишь бы мне было не так страшно. Так мы и продолжили путь, и уже значительно быстрее.

Оказавшись наверху, в светлом коридоре и с широкими окнами, я облегчённо выдохнула. Меня подпихнули к одной из дверей, за которой оказалась грязная кухня. Усадили на жёсткий шатающийся стул. Снаружи послышались тяжёлые быстрые шаги, резко распахнулась дверь, с силой ударившись о стену. И зашёл худой, щуплый мужчина, в грязных и оборванных вещах, с сальными волосами и непонятной чёрной полосой по щеке, словно от золы. Но это было не страшно. А испугали меня его глаза. Точнее, их безумный блеск. И такой я уже видела у того легара, который пытался меня убить в лавке.

– Ты сделаешь мне зелье, – хрипло произнёс он, постоянно сжимая и разжимая кулаки. – То же самое, которое мне продавали в лавке до тебя, – он сплюнул на пол и замолчал.

Я тоже молчала. Ну откуда мне знать, какое ему там делали? Говорить, что не умею, не рискнула: за спиной стоял тихий амбал, который явно способен лёгким поглаживанием по горлу снести мне голову. И что же мне делать теперь?

Молчание затягивалось. Напряжение усиливалось.

– К… какое? – слегка запнулась, но всё же смогла с собой совладать и вжала голову в плечи. Чисто на всякий случай.

– Для попадания в лучший мир, – отрывисто пояснил он и снова замолчал. Я задумалась. В голову приходил только крысиный яд. Ну или о каком лучшем мире речь?

Пару раз я открывала рот и снова его закрывала, пытаясь сформулировать начало фразы так, чтобы не пострадать моментально. «Извините» и «но» пришлось откинуть сразу же.

– Бывшая владелица лавки не оставила запасов и рецептов, – всё же медленно проговорила, тщательно отслеживая реакцию мужчины. Тот даже не поморщился.

– Это не мои проблемы.

– Пожалуйста, объясните подробней, какой эффект должно иметь зелье? – осторожно поинтересовалась.

– Показать мне другой мир. Яркие краски.

Я покивала. Стало понятней, ему не хватает галлюцинаций. Вот только я таким заниматься не хочу. Интересно, если ему просто сварить компот, прокатит? Ну там на самовнушении может. Или на переборе сахара. Или…

Да кого я обманываю! Ничему это не поможет. Зато можно потянуть время, в надежде на чудо.

Я ещё раз окинула мужчину взглядом. Он застыл, взгляд устремился куда-то в пустоту. Замер, перестал шевелиться, и я заметила, как сильно дрожат его руки и ноги. Под глазами залегли огромные синяки, кожа была желтоватой. А свет был достаточно холодным, чтобы понимать, что это не корявое освещение. Уже проблемы с почками? Ему бы целителя, а не зелье.

Но говорить что-то по этому поводу я точно не решусь. В конце концов, жизнь мне ещё дорога как память, и эту память хотелось бы сохранить на подольше.

– Я смогу такое приготовить, но должна остаться одна, – откашлявшись, объявила я громко. Мужчина вздрогнул, взгляд на секунду стал осмысленным, кулаки снова стали сжиматься и разжиматься. – С такой магией присутствие лишних людей в комнате может иметь не те последствия в зелье, которые ожидаются, – размыто пояснила, чтобы не решил своего амбала оставить.

– Когда будет готово? – отрывисто спросил он и закашлялся. Кровью. Меня затошнило, захотелось немедленно помыться с мылом раз двадцать и срочно бежать в клинику, вот только клиники здесь не было. Как и денег на целителя. И возможности куда-то пойти тоже, если уж совсем себя добить.

Сделала аккуратно пару шагов назад. Упёрлась во что-то мягкое. Слегка повернув голову, поняла, что в раба-амбала. Тут же отступила в сторонку.

– Ингредиенты для зелья я уже выяснил и достал, они там, – указал он рукой на один из узких облупившихся шкафов. – Сбежать не пытайся, окна и дверь под заклинанием, – предупредил меня мужчина и с трудом поднялся. Пошатываясь и врезавшись в косяк двери, но даже не заметив этого, вышел из кухни. За ним последовал амбал. Дверь с грохотом захлопнулась.

Затравленно оглянувшись, я бросилась к рукомойнику, тщательно натирая руки и лицо зольной водой, стоящей рядом вместо мыла. Затем к окну, но оно не поддавалось. Потянула на себя дверь на задний двор и… Отлетела от резкого удара, словно разряд молнии, сшибая по пути горшки и тарелки, в беспорядке брошенные на столе. Перелетев через столешницу, врезалась в стену и рухнула на пол с неприятным хрустом. Резкая боль пронзила всё тело, начиная от ступни, словно загнали в ногу толстую длинную иглу. В глазах потемнело. Дыхание перехватило. Накатила тошнота и головокружение, и я замерла, пережидая этот момент слабости. Часто задышала, с трудом расслышав из-за двери холодное: «я же предупреждал». Рана на голове снова кровоточила, оставляя отвратительные красные капли на тёмном липком полу.

Чуть отдышавшись, я вытерла проступившие слёзы и попыталась встать, но нога не слушалась. Рука подвернулась от вновь пронзившей боли, и я упала, сбив до крови локоть. Хотелось завалиться на этот пол и разрыдаться от жалости к себе, но… Жалеть себя я разучилась уже давно. А пол был слишком грязный, чтобы на нём лежать.

Мечтать о том, чтобы найти и приложить что-то холодное даже не приходилось. Крепко сжав зубы, часто дыша, я подтянулась поближе к столу. Схватилась за его ножку, наваливаясь всем телом и вновь пытаясь подняться. Пострадавшую ногу предусмотрительно не нагружала, просто подтягивая за собой. Тихий стон боли невольно вырвался, когда я уже практически выпрямилась, и я упала грудью на стол, стараясь удержать себя в вертикальном положении.

Отдышавшись, снова упёрлась руками в столешницу, грязную, покрытую остатками какой-то еды и прилипшими крошками. Брезгливость пришлось перебороть, без поверхности я пока никуда не допрыгаю. А прыгать было надо. Сначала хотелось просто создать какую-то видимость занятости, но сейчас пришлось задуматься. Варить зелье? Так я не умею. Даже с тем учётом, что он приготовил все нужные ингредиенты, всё равно у меня не получится то, что требуется. А надежды на чудо у меня уже не осталось.

С трудом, но я добралась до чего-то, похожего на печь. Судя по стоящим на поверхности чугункам, заляпанных жиром и нагаром, готовить надо здесь. Но как это разжигать?

Прыгать на одной ноге не получилось – каждый прыжок отдавался дикой болью. То и дело кружилась голова и приходилось цепляться за мебель, чтобы не упасть. Кровь из раны продолжала капать, но приложить было нечего. Все тряпки на кухне выглядели так, словно использоваться начали ещё при постройке дома, и ни разу не стирались. Честно говоря, в подобных условиях страшно даже компот готовить – отравление получить проще простого. Я, конечно, хотела бы выбраться, но пока всё же не таким радикальным способом.

Передвигаться по кухне пришлось ползком на пятой точке, ещё и спиной. Упираться руками в липкий пол и подтягивать тело так, чтобы по минимуму тревожить явно сломанную ногу. У шкафчиков с покосившимися дверцами останавливалась и заглядывала внутрь, искренне радуясь, что навесных шкафов здесь нет. Вместо них были обычные, грубо сколоченные полки.

Я заглянула туда, куда мне указывал хозяин дома. Сунула нос в холщовые мешочки и баночки, принюхалась. Ни один ингредиент мне был явно не знаком. Протяжно вздохнув, вытащила их все. Внимательно осмотрела. Засунула обратно. Покопалась ещё. Больше ничего не нашла. Прижалась спиной к шкафу и закрыла глаза. Интересно, что он мне сделает, когда поймёт, что я ничего не сварила? Убьёт? или отправит вновь в подвал, пока я не стану «сговорчивей»? Или поймёт, наконец, что я действительно не знаю рецепта? Но тогда он может просто его выяснить и снова меня заставить.

Мысли плавно перетекли с размышлений о текущей проблеме на будущие. Интересно, что будет с Лелабеей? Она там, бедняга, уже переживает, наверное. Хотя есть возможность, что дом просто найдёт и пришлёт ей новую хозяйку. Но вдруг та будет плохой? Не разрешит ей заниматься магией, испугавшись, что та сможет рано или поздно снять рабские оковы. Или будет обижать. Или…

Когда мозг начал рисовать совсем уж не радужные мысли, я помотала головой. Пора брать себя в руки и делать хоть что-то! Вечно тянуть время не выйдет. И я снова поползла по кухне.

Стоящая здесь печь, насколько я поняла, была тем самым аналогом плиты. С трудом и всем известным методом тыка я выяснила, что включается она обычным нажатием на выгравированный значок красной ящерицы. Чуток покопавшись в памяти, вспомнила, что так в фэнтези-книгах назывались саламандры. В детстве я любила такое читать, но когда выросла, времени на книги не осталось. Хотя девочкой, помню, мечтала стать волшебницей. Как-то криво и поздно эта мечта сбылась, надо будет осторожней с ними.

На чугунной поверхности раскалился до красноты большой квадрат в центре. Я водрузила туда ёмкость почище, подтянула себя поближе к рукомойнику, набрала воды в глиняную банку с отколовшимися краями. Вода начала закипать очень быстро. Покрутила в руках все ингредиенты, покосилась на пузырьки, поднимающиеся к поверхности. Всё равно не знаю ни очерёдность, ни пропорции. Опасно ничего не выглядело – какие-то травки, корешки, мелкие камни. Интересно, зачем последнее? Высыпала всё вместе в воду, помешала. Цвет начал приобретать красивый бирюзовый оттенок. А вот это интересно, какая-то из трав такой дала? Возможно, вышел бы прекрасный натуральный краситель.

«Растение мартиусс, цветёт в первый месяц весны, имеет мелкие листья и голубые лепестки, высокий стебель, глубоко уходящие корни. Можно найти в хвойных лесах. Стебли, листья и соцветия съедобные, часто используются в зельях или при приготовлении еды. В высушенном виде листья дают продукту бирюзовый цвет, соцветия – ярко-зелёный, стебли – жёлтый. Стебли придают блюду горечь и остроту, листья – небольшую кислинку, соцветия – терпкость», – поступил ответ от браслета.

Выслушав информацию, я на миг пожалела, что бросила весь мешочек. Вот это бы идеально мне пригодилось! Я очень любила именно кислинкой перебивать приторность некоторых десертов. А уж апельсиновые пирожные и торты обожала всей душой. В этом мире пока похожих фруктов не видела, да и как-то с Лелабеей или браслетом обсуждать ещё к теме не приходилось. Но когда начну снова печь, обязательно выясню, есть ли здесь что-то похожее.

«В больших объёмах использовать нельзя, – продолжил браслет через несколько секунд, а я вздрогнула. – Может привести к негативным последствиям. От несварения желудка до взрыва в процессе приготовления, в зависимости от соприкосновения с другими ингредиентами».