Текст книги "Твой подонок (СИ)"
Автор книги: Александра Астафьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 19
Лика
Боже, боже, что делать?!
Ношусь по всему пляжу в поисках, сама не знаю чего.
– Лик! Лика! – восклицает Макс, лежа в теньке на своих разложенных брюках и рубашке, которые я подложила ему, смастерив ложе для больного. – Да хватит уже! Ничего страшного!
Конечно. Ничего страшного.
Он ногу свою видел? Стопа вся отекшая и красная. Зрелище не из самых приятных. Вдобавок Максу больно перемещаться, и это меня пугает больше всего.
Думай, Лика, думай! Как подонка спасать?
– Брось уже кипишить! – недовольно летит от Макарского.
– Это явно укус! Ты видел, кто тебя укусил?!
Понятия не имею, как это мне поможет, но все же решаю у Макса спросить.
– Херня какая-то. Змея, наверное...
– Змея?!
Ржет, идиот.
– Какая змея? – спрашиваю уже отвлеченно, продолжая вышагивать по песку в паре метров от больного.
От этого шутника никакого серьезного ответа не дождешься.
– Зубастая такая... – слышу от него, – кусает и кровь сосет.
Кошмар какой...
– Засасывает так, что… Ух-х!
Зачем-то в этот момент бросаю на этого шута взгляд, и он, веселясь, прикладывает руку к своему паху.
– В космос можно улететь, – заканчивает свою пошлость.
Придурок озабоченный.
– Давай, Лик, тащи сюда свои кокосы чудодейственные, – не перестает паясничать.
– Тебе все смешно! – замечаю ему.
Может, и правда попробовать кокосовой водой промыть ему?.. Или о каких кокосах идет речь?
– Да нормально все со мной, – бестолково убеждает Макарский.
– Нет! У тебя аллергическая реакция, и она может быть опасной!
– У меня с детства аллергия. На всё!
Оборачиваюсь, сканируя его глазами.
– Кроме тебя, – успевает добавить и нахально подмигнуть.
О, бог мой!..
Без сил валюсь рядом с ним на песок.
Прикрыв от солнечных лучей глаза, стараюсь абстрагироваться. Но разве, находясь рядом с Максимилианом, это сделать возможно?
– Что ты предлагаешь? – слышу почти возле уха. – Таблетку съесть? Откуда я ее достану?
– Нет... просто нужно...
– Просто поцелуй меня, и само пройдет.
Распахиваю глаза и вижу нависающее надо мной веселое лицо с подбитым глазом.
Бедный Макарский!
И смех и грех, а ведь он не сдается. Флиртует, шутит, дурачится. И то, что мы находимся на грани смерти, его это даже забавляет.
– А тебе все смешно? – не скрываю своего раздражения. Сажусь ровно, чем заставляю Макса отпрянуть от себя, и беру в руки кокос, который мы отложили на потом.
– Нет. Я серьезно, – наблюдает за тем, как ловко справляюсь со скорлупой.
Злость мне в помощь.
– Давай сюда свою ногу, – строго и четко.
Даже не возражает и шуточки свои дурацкие не отпускает, пока я обрабатываю место укуса.
– А теперь пей, – даю вторую половину кокоса, чтобы горе-любовник утолил свою жажду. – Вот так.
Вздохнув глубоко, отпиваю немного из своей «чаши» кокосовой.
Мои ноги слегка погружаются в теплый песок, пока сижу и мечтательно любуюсь видом океана. Представляю, как прямо сейчас увижу ту самую точку, которая превратится в большую яхту или лодку. Как она направляется к нам и спасает нас.
Перевожу глаза на небо, надеясь увидеть там что-то похожее на вертолет.
Ничего.
Ветер нежно треплет волосы, и, поправляя их, бросаю взгляд на Макса.
Все это время парень безотрывно и молчаливо наблюдает за мной.
– Болит, – спрашиваю его.
– Что? – одними губами – обветренными и искусанными.
– Нога, – хочу закатить глаза к небу, но потом понимаю, что Максу несладко. Сейчас он выглядит, как один большой синяк.
– Нет, – отвечает, и вдруг роняет. – Душа болит...
– Я тоже переживаю, что мы здесь застряли...
– Да я не за это.
– А за что?
Приподнимаю брови и наблюдаю, как, вздохнув, он теребит пальцами свою челку, а затем нерешительно протягивает ко мне руку, чтобы положить ладонь на мою талию.
– Иди ко мне.
Меня манит его мускусный аромат, сильные, крепкие объятия, в которых мгновенно ощущаю недостающую заботу и тепло. Поддержку и утешение.
Слезы подкатывают к горлу, но не сдаюсь. Держу себя в руках, не раскисаю.
– Не бойся, – утыкаясь носом в волосы, бубнит Макс, чувствуя мое напряжение. Но только напряжена я совсем по другой причине.
– Я тебя не трону, если только сама захочешь, – ощущается его улыбка в моих волосах. – М-м-м, вкусно пахнешь...
Ты тоже...
Руками сильными притягивает к себе, прикладывая спиной к своей горячей груди.
– Не сжимайся, – подсказывает он. Или приказывает?..
Шумно выпустив из легких воздух, растворяюсь в Максе, вслушиваясь в звук прибоя. Каждая волна как шепот, как умиротворение, как успокоение. Мужская широкая ладонь тянется к моей руке, касается, как ветерок ласкает кожу. Зеваю и прикрываю глаза.
Так хорошо. Очень хорошо и очень правильно. То, во что я хотела бы в настоящий момент укутаться.
– За нами никто не приедет?
Не хочу с этим мириться, но...
– Нас найдут. Обязательно, – обжигает горячим дыханием кожу, покрывая ее мурашками.
– Когда?
– Когда-нибудь.
– Обнадеживает.
– Хочешь, можем отправить послание в бутылке? – предлагает Макс, пряча смешок за ухом.
– Допустим, – смею себе фантазировать. – Где мы бутылку найдем? Клочок бумаги? Перо?
– Проблема, – соглашается он, накрывая горячими губами мочку моего уха.
Не сопротивляюсь. Какой теперь смысл? Мы умрем здесь, и я даже не попробую? Не узнаю, каково это – быть с ним?..
Вопреки всему откидываю голову на его плечо. Продолжаю ощущать дрожь, вызываемую мимолетными касаниями руки. Сначала осторожными, затем более уверенными и смелыми.
Горло почти выбивает стон, когда шаловливые пальцы Макса щекочут мое бедро. Его внутреннюю сторону.
– Дыши, – проговаривает он хрипло, заставляя ему подчиниться и поддаться просьбе.
Шершавые губы оставляют влажные дорожки поцелуев на шее. Следуют ниже к ключицам и плечам. Пока пальцами одной руки парень хаотично гладит бока и живот, попеременно нежно прикусывая зубами кожу, другая рука нетерпеливо сжимает ее у бедра.
– Ах, – не намерена терпеть, когда мой лиф ненароком смещают в сторону, оголяя грудь. Средним пальцем Макарский играет с моим соском, умело выводя на нем круги, вынуждая меня выгибаться дугой.
– Обалденная, – шепчет он возле рта, доставляя мне неописуемое удовольствие. – Офигенная… – дышит в унисон со мной, – знаешь об этом?
– М-м-м, – позорно тяну в ответ.
– Так вот знай, – шепчет опьяненно, – ты самая красивая, – щекочет языком ушную раковину, – самая нежная…
Мама, помоги мне!
– Самая лучшая…
Я долбаное желе в его руках. Не сопротивляюсь. Ни стыда, ни совести.
Еще никто и никогда не прикасался ко мне. Кроме того раза. В душе. И опять же, это был Он.
Хочу его ласки, его пальцев... Еще и еще.
Я сошла с ума.
Идиотка, знаю, – улыбаюсь непонятно чему.
Но все это потом... Позже буду ругать себя за свою слабость, за свою...
– О, да-а-а... – не могу сдержаться, стону в небо.
– А как тебе это? – чувствую его усмешку у себя на губах, а затем горячее дыхание и такую же просьбу. – Давай, моя хорошая. Раздвинь ножки...
Глава 20
Макс
Ничего не могу сделать ни со своей башкой, ни с руками, ни со ртом. Как только Лика... согласная на все и мягкая Лика начинает плавиться в моих руках, мне тупо кукуху клинит. Эта девушка действует на меня как самый лучший обезбол в мире.
Затягиваюсь запахом ее волос и кожи, делая глубокий вдох. На выдохе нападаю на соблазнительный рот своими горящими от жажды губами. Лика тихонько стонет. Немного ёрзает попкой на моем откровенном стояке и... бам! Я уже ни хера себя не контролирую.
Бормочу в губы, чтобы раздвинула ноги и расслабилась.
Выполняет беспрекословно. Так-то лучше. В самый раз.
Накрываю ее влажные трусики ладонью и провожу осторожным движением пальцев. Вверх-вниз. Лика осторожно всхлипывает, но не отталкивает.
Вверх-вниз...
Проворные пальцы отодвигают кромку и касаются нежных лепестков.
Пф-ф...
Сочные и мягкие...
Хочу Лику чувствовать. Всю.
Загоняю палец в жаркий вход.
Сковывается.
– Прекрати, – просит она, но я ни хрена не подчиняюсь.
Прекратить? Да у меня сейчас член взорвется! Я только начал...
– Перестань...
Самой же нравится, сама же дышит часто. Сама же хочет...
– Ма-а-акс! – тянет.
Не знаю такого.
– Максимилиан...
Лика единственная, кто зовёт меня моим полным именем, и это даёт сильнейший разряд по всему телу, отчего превращаюсь сам в натянутую струну. А ниже по курсу все наливается кровью так, что скулы сводит.
– Нет!
Замирает с отрицанием и одновременно стоном на моих губах.
Девчонка резко отстраняется, сбрасывая с себя мои ненасытные руки, и оставляет меня ни с чем.
Быстро поправив на себе купальник, смотрит на меня хмуро.
А я что?
А я ничего. Все ещё тугой и дубовый. Хоть пальмы руби!
– Извини, – бормочу ей.
Прогресс. В третий раз за сегодня извиняюсь. Так-то вообще ни разу в жизни этого слова не говорил. Только матери. И то, когда уже поздно было.
Сейчас, надеюсь, не поздно?
– Ещё раз так сделаешь, дам в лоб, – угрожает она мне, тыча в меня пальцем.
– Можешь и по яйцам, все равно бесхозные, – с шумным выдохом смотрю на нее.
Да реально. Я сам себе не принадлежу, оказываясь рядом с этой ершистой девчонкой.
В ответ Лика обводит мое тело взглядом и останавливается на ноге.
– Все ещё болит?
Ее только это волнует. А то, что сейчас скончаюсь в прямом смысле слова, девушке все равно.
– Угу. Ай! – хватаюсь за ногу, решая ей подыграть.
– Что такое? – обеспокоенно пялится на меня.
– Не знаю, как-то сильно пульсирует...
– Дай я...
– Ай! Нет! Не трогай... – отползаю назад, выставив руку.
– Да успокойся ты! Расслабься! Я только посмотрю, – придвигается ближе. – Больно?
– Адски!
– Господи, Макс! Ты побледнел! – склоняется надо мной с огромными от ужаса глазами.
– Я... Я... – мямлю невнятно и опрокидываю голову назад, не забывая при этом закатить глаза до белков.
Отвечаю: по мне театр плачет.
– Ма-а-акс! – кричит Лика в панике.
Трясет за грудки.
– Ма-а-акс! Ты дурак, что ли?! Очнись!
Бьёт оплеухами по лицу со всей мощи.
Больно. Нет, ну мы так не договаривались!
– Да... что же это такое?! Макс!
Изображаю отключку. Нет меня. Умер. Только не от укуса, а от спермотоксикоза.
– Макс, миленький, очнись! – откровенно рыдает. – Боже мой, какая я дура... Ма-а-акс! Макс!
Да это я вообще-то дурак.
– Открывай глаза, слышишь?! – бам по лицу. – Ну, давай же!
Когда меня уже все бить перестанут?
Постепенно ее громкий возглас превращается в истеричный плач, и я решаю завязывать со спектаклем.
– Бу! – резко открываю глаза и улыбаюсь.
Просила же? Вот и открыл.
За что снова получаю по морде.
– Дурак!
Хохочу, прикрываясь от ее побоев.
– Смешно ему! Придурок!
Ух, какая Лика злая, прямо сквозь зубы цедит.
– Ты напугал меня!
Успеваю поймать ее ладонь перед своим лицом и резко перекатить с себя эту истеричку на песок, меняя нас местами. Теперь я сверху. Теперь все будет по-моему.
– Напугал? – нависаю над ней. Девчонка вьется подо мной, словно уж на сковородке.
– Да! – выкрикивает со злобой.
– Что ж, мне приятно.
Не успевает она даже пикнуть очередную гадость в ответ, как мой ненасытный рот уже на ее губах.
Сминаю их, врезаюсь в них, терзаю...
П**дец, я голодный.
И голод мой носит совсем иной характер и другие намерения.
Ну не могу!.. Не могу держать эту девушку от себя на далеком расстоянии.
Руки сами трогают ее, сжимают, заставляя стройное тело выгибаться дугой. Колено вклинивается между ее ног, и дальше можно не умолять и не настаивать – ноги Лики обхватывают мой торс, скрещиваясь в лодыжках у меня на пояснице.
Круто!
Как же правильно ощущать ее под собой таким образом.
Мой недостающий пазлик...
– Макс, – едва отрываюсь от нее, отдышавшись – Лика произносит мое имя так, словно я должен насторожиться. – Кажется, мы увлеклись.
Ну вот. Уже улыбается. Уже не истерит и не дерется.
Кончиком носа щекочу ее нос, легонько целую. Даю себе мысленный посыл притормозить.
С Ликой так нельзя. С ней надо медленно и нежно.
Не знаю почему, но именно в этот момент мы оба напрягаем свой слух. Девушка приподнимается, а я, бросив взгляд на океан через плечо, замечаю тихонько подплывающую к берегу яхту. Очень знакомую яхту.
Одумался? Или приплыл добить нас? Ублюдок.
Меня и Лику сразу сложно заметить, поскольку мы находимся не на самом берегу, а чуть в стороне и в зарослях. Лика ерзает подо мной, желая сбросить меня с себя, а также спешит обозначить, что на этом острове есть люди.
– Бежим скорее к берегу. Нужно, чтобы нас увидели, – предлагает она, но я опережаю.
Вовремя успеваю прикрыть ей рот рукой.
Появление здесь Горелова не сулит ничего хорошего.
– Погоди, – шепчу ей. – У меня есть идея получше.
Глава 21
Макс
Прикрывая рот Лики рукой, шиплю:
– Вставай, быстро! Только тихо…
Вскакиваем оба. Я уже о ноге забываю, о боли, которую она причиняет мне. Ковыляю на полусогнутых ногах, перемещаясь в заросли и волоча за собой перепуганную Лику.
Благо она слушается и ведёт себя тихо, как и прошу.
Навострив уши, не дышу. Только слышу по голосам, которые становятся всё громче и громче, как приближаются двое.
– Они были здесь, я видел… – блеет один.
– Идиот! Ищи! – недовольно рычит второй.
Ни хера себе! Судя по голосам – Гореловы приплыли – старший да младший.
Теснее прижимаю ладонь ко рту Лики. И сам сжимаю губы, чтобы не выдать нас.
Два ублюдка. Яблоко от яблони…
– Если мы их не найдем и не вернем в отель, мне п**дец! – орет на Игната отец. – Чем ты думал, когда свои дебильные игры на выживание устраивал?!
– Да я просто выбесить Макарского хотел. Точнее проучить его.
– Проучил?! Придурок малолетний!
Тащу подальше от них себя и Лику. Стараюсь бесшумно. Стараюсь напрягать слух сильнее, чтобы не упустить ни одного слова, ни одной детали.
Девчонка не мычит в ладонь, кажется, вовсе не дышит. Послушно передвигается, когда ее, как тряпичную куклу, треплю, перемещая то в одну сторону, то в другую.
Сука! Откуда ветки сраные только взялись?! Наступаю на них больной ногой, и чуть ли не вою от того, как они впиваются в мою кожу.
– А с девчонкой пропавшей что делать?!
Смотрите, как старший беспокоится. Подгорает жопа.
– Да были они ещё тут, видел же! – психует его сынок.
М*дачье, каких поискать.
– Ты даже не понимаешь, какой скандал ждёт нас! Ее брат все кишки мне вытащил наружу своими вопросами и доводами. Про угрозы тоже не забыл. Но он комар писклявый, я его заткну, а что с Макарским-старшим делать?! Эта акула посерьезней. С ним мне придется потягаться.
– Не знаю, – бубнит придурок.
– Не знает он! Как теперь совместный бизнес вести? Причем успешный?!.. Ты мне все планы разрушил! Не так я рассчитывал присвоить себе прибыльное дело! Идиотина!..
– А как?
– Уже неважно. План А провалился, – следует тупой звук. Поди затрещину ему дал. – Приступаем к плану Б.
– Это как?
– Я не собираюсь уступать Макарскому. Вот как.
Сученыш.
– Что это?
Видимо, находят мои шмотки, на которых мы только что лежали с Ликой.
– Вот видишь! – ликует Игнат. – Я же говорил, они здесь!
– А я вот почему-то их не вижу!
– Ну как же? В это дерьмо Макс был одет.
– Что мне его дерьмо? И где сам Макс? А?!
Молчит.
Правильно. Потому что Макса здесь нет… Как и Лики. Потому что они собираются что сделать?
Спастись. И уже неважно, каким способом.
– Да не ссы ты, – сынок очень любезен с отцом. – Это часть игры. Кто выживал на этом острове более суток, тот получал бабла немерено. Может, такой как Макс хочет урвать свой кусок…
– Мне потом этот кусок знаешь поперек чего встанет?! Ищи!
Толкает его с ненавистью Горелов-старший.
– Последний герой, твою мать! Не найдешь – урою!
– Ты слышала? – шепчу Лике на ухо.
Она кивает головой, ее всю трясет, бедняжку. Честно говоря, я тоже дрожу, но больше от злости. Меня эти двое бесят. Охота разорвать их в клочья или бросить в океан на съедение акулам.
Но я поступлю иначе.
Это часть нашей игры. Ублюдки.
– Быстро, – даю Лике понять, чтобы сквозь заросли кралась тише, но шустрее.
И как только мы отрываемся от преследователей и выпутываемся из зелёной гущи, изо всех сил рвем ноги в сторону океана. А именно – к пришвартованной яхте на берегу.
Нам везёт.
Она пустая. Но, сука, огромная.
– Ты в курсе, как ею управлять? – спрашивает меня Лика, запыхавшись от быстрого бега.
– Хрен его знает, – бросаю правду, глядя в последний раз на остров.
Гореловых след простыл. Так им и надо!
Помогаю Лике взобраться на судно и сам ковыляю к управлению этой машиной.
– В смысле, ты не знаешь?!
В стрессовой ситуации есть вероятность того, что разберусь быстрее, чем в обычной.
Здесь будет сложнее, чем с девушкой. Знаю только, как завести яхту, а чё с ней дальше делать?..
– В ней должно быть встроено автоуправление, – хочу заверить Лику, что все будет хорошо и мы окончательно спасемся. Но больше всего мне хочется удрать отсюда поскорее и оставить этих двоих подыхать здесь. Поменяться местами, так сказать. Но, к сожалению, Гореловых кинутся искать, как только заметят их исчезновение.
Ничего. Пусть хоть обосрутся со страху, я им разрешаю.
Забравшись на самый верхний отсек с управлением, завожу судно. Главное – удержать заданный курс на определенное время, и тогда автоматика сработает. Это я знаю. Но как задать курс и, главное, куда?
Тот же ответ: хрен его знает.
– Макс! – Лика рядом. – Вон они бегут!
И точно! Два придурка, сын и папаша, несутся за нами сломя голову, что-то выкрикивая, что-то бросая в нашу сторону по пути, пока я неумело и коряво управляю их огромной лодкой.
Счастье и удача на моей стороне. Разворачиваемся и…
– Быстрее! Быстрее! – прыгает Лика, чем подгоняет меня активнее крутить руль.
И… Разгоняемся.
Успешно оставляем позади двух утырков.
– Ура! Мы оторвались! – бросается мне на шею моя девочка. – Макс! Мы плывём!
Ага. Особенно я. Едва стою на ногах, но ей не говорю об этом.
Одной рукой обхватываю ее за талию и с большим удовольствием разрешаю виснуть на себе.
– Ты молодец! – горят особенным огнем ее глаза. – Ты нас спас.
Она покрывает мое лицо быстрыми поцелуями, звонко смеясь и обнимая в ответ.
Ее смех – самый лучший звук в мире, ее объятия – самые теплые и уютные. Ее кожа самая приятная: мягкая, вкусная, бархатная…
Как только выстраиваю путь, принимаю Лику полностью в свои руки. Она не медлит – обхватывает ножками мой торс, и первая припадает ртом к моим губам.
Целуемся неистово. С особой жадностью. Как будто не целовались до этого вовсе. Как будто истосковались. Как будто не касались друг друга ранее. Как будто…
Меня шатает, но я всячески держусь. Не хочу отпускать Лику. Со мной все хорошо.
Все хорошо же?..
– Яхта наша, покутим? – шутливо дёргаю бровями, когда, оторвавшись друг от друга, даём себе секундную передышку.
Лика снова так делает – смеётся, откинув голову назад, вызывая на моем лице улыбку.
А затем меня ведёт…
Хорошо, хоть успеваю поставить ее на ноги. Потому что мгновенно силы меня покидают, и в глазах темнеет.
Бляха…
– Макс? Максимилиан! – последнее и взволнованное воспринимает мой слух.
Глава 22
Лика
Его глаза закатываются к потолку откровенным образом.
И Макс не притворяется. На этот раз все серьезно.
Он не успевает упасть. Я не позволяю ему это сделать. Принимаю на себя тяжеленное тело. Придерживаю под мышками и тащу его к ближайшему креслу, в которое сажаю. Он съезжает вниз, заставляя меня тут же среагировать – успеть поймать его.
– Макс, миленький, прошу, очнись! – отчаянно прижимаю к себе. Трясу. Шлепаю ладонью по щеке.
Я не знаю, что делать и как быть.
Думай, Лика, думай!
Все, что Максу сейчас необходимо, это дать противоаллергическое средство. Противоядие. Он потерял сознание... Понятно, что никакая таблетка не поможет. Нужен укол.
Но где здесь гребаная аптечка?!
– Максим! – трясу за плечи, будто от этого он очнется.
И… чудо! Он медленно открывает глаза, ведёт в сторону головой, ничего не соображая.
– Макс, – взяв в ладони его лицо, поворачиваю к себе.
Не оставляй меня одну. Пожалуйста. Мои глаза буквально кричат об этом.
– Сладкая?.. – смотрит на меня полуоткрытыми глазами.
– Это я! Лика!
– Я же говорю, сладкая, – полуулыбка на его лице заставляет и меня улыбнуться. – А Лика в переводе означает Сладкая. Не веришь? Я гуглил...
Макарский, Макарский!..
Помирать, так с шутками?
Стаскиваю его на пол.
– Мне нужна аптечка, – произношу вслух, ища глазами что– то похожее на ящик с медикаментами.
– Не парься... – стонет Макс. – Бросай меня и сама спасайся.
Теперь смеётся.
– Видишь? Уже стихами заговорил...
– Ты нормальный?!
Что он несёт?!
– Я уже полудохлый, Лика. И никому не нужный...
– Ты мне нужен! Понятно?!
Так бы и врезала ему пощечину, чтобы глупости не говорил.
Не нужен он!..
– Твое беспокойство и забота, конечно, радуют, – облизывает сухие губы. – Но мы не знаем, куда яхту занесет. Если к отелю, то будет супер, если же нет, – кряхтит, – мы застрянем в своем плавании посреди океана. А вот когда начнется шторм...
– Все будет хорошо! – психую и понимаю, что Макс может быть прав. – Ты сам это говорил!
Он пару раз моргает глазами с намеком на то, чтобы уснуть, пока склоняюсь над ним.
– Лежи здесь! Я мигом!
Во-первых, нужно найти лёд, во-вторых – аптечку. Должно же быть в ней антигистаминное средство. Хотя, честно говоря, я уже не знаю, от чего Макса лечить.
Вскочив на ноги, прохожусь по всему помещению, словно торнадо. Каждая полка, каждый шкафчик, каждая поверхность, на которой лежат разные предметы. Ничто не ускользает от моего внимания.
В морозильной камере обнаруживаю то, что нужно при первой помощи – контейнер со льдом. Главное, чтобы поздно не было.
Прикладываю к ноге Макса сухой холод и приказываю ему не двигаться, вдобавок по возможности не отключаться – быть в сознании.
Аптечку я нахожу за считаные минуты, но каково мое разочарование, когда не обнаруживаю в ней то, что мне нужно. Ну хоть противовоспалительное имеется. Тоже пригодится.
Хватаю с собой чудо-сумочку с медикаментами и несу наверх к Максу.
– Давай, Максимилиан, выпей, – приподнимаю его голову, подкладываю под нее валик из полотенца.
– Мам, не хочу...
Мам?..
Смотрю на него и вижу, что взгляд сконцентрирован на потолке в одной точке. Сухие от соли губы что-то быстро проговаривают. Улавливаю лишь «оно невкусное, горькое и кислое»... «Погладь ручкой лобик и все пройдет»…
Черт. Он бредит.
Трогаю лоб, касаюсь его губами – есть жар. Не могу определить, насколько высокая температура тела.
– Нужно выпить, мой хороший, – подыгрываю ему ласковым тоном и смахиваю с глаз влажную челку.
Хочет, чтобы я была для него мамой в данный момент, значит, буду.
– Нет! – капризничает, отталкивая предложенный мной стакан с водой. Едва удерживаю его в своих руках.
Ну, Макс!..
– Невкусно, – бубнит недовольно.
– Максимилиан, пожалуйста!
– Я не хочу, чтоб ты уезжала, – надувает губы, словно ребенок.
– Выпей, прошу... – пропускаю его бред мимо ушей.
– Тогда останешься сегодня со мной? Никуда не поедешь? Не уезжай к нему, мама! Я все папе рассказал!
– Я никуда не поеду, – успокаиваю его, лишь бы он выпил таблетку. – Не волнуйся, Максимилиан.
На самом деле, не знаю, что произошло между Макарским и его матерью, но судя по всему, парень сейчас пребывает в определенном временном отрезке из прошлого. Видимо, этот момент нанес ему душевную боль и травму.
– Это хорошо, – принимает стакан из моих рук. – Однажды ты меня не послушала и поехала. Я кричал и плакал, чтобы ты не оставляла меня одного. Не бросала... Ты тоже плакала и обещала, что вернешься. А потом... Ты оказалась в больнице.
Он произносит это с такой обидой и даже злостью.
– Когда я пришел навестить тебя, мне сказали, что теперь ты живёшь на облаке.
Тут он поворачивает ко мне голову и смотрит прямо в глаза.
– Прости меня, пожалуйста, а? Это я виноват, что отпустил тебя...
Я замолкаю и молю только об одном, пусть бы скорее принял средство. Вдруг хоть немного полегчает? Вдруг прошлое наконец-то отпустит его...
– Выпей, – уже хриплю, потому что слезы подкатывают и царапают горло.
– Прости, – выдыхает он, снова прикрывает глаза.
Не знаю, у кого он просит прощения, у меня или у матери своей, но я прощаю Макса. Как я могу его не простить после всего?
– Пей, ты должен... Нет, ты просто обязан выкарабкаться, – шепчу ему, не сдерживая слез.
Он послушно глотает таблетку. Откидывает голову назад и улыбается одними уголками губ.
– Она красивая, мам. Тебе бы она понравилась...
