Текст книги "Твой подонок (СИ)"
Автор книги: Александра Астафьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Глава 16
Лика
Несколько секунд Макарский прислушивается вместе со мной к жужжащему звуку. Уловив его чуть ощутимое дребезжание, начинает рыться в карманах своих черных брюк, которые висят на его одной руке, словно на вешалке. Парень буквально выворачивает оба кармана, чтобы скорее найти свой чудом спасшийся гаджет.
– Вот он, родненький, – еще немного и поцеловал бы свой телефон, который держит в руке, как найденное сокровище.
С мужского лица сползает улыбка, стоит ему взглянуть на потухший дисплей, и надежда моя угасает вместе с его радостью.
– Кто звонил? – грудь сдавливает волнение, от которого становится тяжело дышать. Хочется плакать, но насильно держу свои эмоции в руке.
– Никто, – режет своим ответом Макс, и желваки гуляют по его скулам от закипающего гнева внутри него. – Сработал будильник.
– Будильник?.. – разочарованно.
– Угу, – насупленно.
Парень принимается трясти телефоном, стучать по экрану пальцами, подносить к уху, разбирать на части и... снова собирать.
– Не включается, – тяжело вздыхает.
Затем опять крутит его в руке, веря в то, что тот заработает.
– Бесполезно, – поджимает губы, теряя надежду на какое-либо спасение.
– По крайней мере, знаем, который сейчас час, – выдыхаю, присаживаясь на песок.
– Шесть утра, – подтверждает Макс, располагаясь рядом со мной.
– Так рано встаешь? И чем занимаешься?
– Всем и ничем: контрастный душ, утренняя пробежка и легкая тренировка, затем проверка рабочего персонала на местах. Нарезка задач на весь день и пожелание всем отличного дня.
– Сегодня все пошло не по плану...
– На самом деле, все мои планы пошли коту под хвост днем раньше.
Не пойму, он сожалеет или радуется.
– Тебе нравится быть управляющим? – подбираю кокос, о котором мы совершенно забыли.
– Прикольная штука, – усмехается, но как-то горько. – Мне казалось, я справлялся с функциями топ-менеджера.
– И?
– Лишили этого чина, – забирает у меня кокос, чтобы ловко крутить его на пальцах, словно баскетбольный мяч.
– Почему? – завороженно смотрю на этот «шар».
– Догадайся.
– Драка? – все, о чем могу предположить. – Ну ты сам ее начал.
– И не жалею, – уголки его рта едва заметно тянутся вверх.
– Что получил в глаз?
– Что тебя поцеловал.
Он прекращает играться с кокосом, сжимая его ладонями. Смотрит на меня так, как никогда еще не смотрел. В этот момент хочется забыть о хлопотах и тревогах, потеряться в морской синеве его глаз – таких глубоких, как океан, которые несут в себе его личную, неизведанную тайну.
Проглатываю ком, образовавшийся в сухом горле. Глядя на Максимилиана Макарского, атлетически сложенного и красиво исписанного татуировками, которые приковывают к себе взгляд, я забываю о той жажде, что мучает меня со вчерашнего вечера. На место желанию насладиться питьем воды приходит другое – дотронуться до скульптурных мышц, которые посчастливилось сжимать этой ночью, почувствовать его сильные руки на себе снова, а губы – шершавые и в то же время нежные, порой требовательные и неугомонные, – тоже хочу ощущать. Везде...
– Лика?.. – их шевеление возвращает меня на остров.
– Кто тебя снял с этой должности? – решаю не уходить от темы, заодно сторониться своих мыслей и фантазий.
– Отец, – кривит губы, когда произносит это слово.
Что ж, после хамского поведения на пляже у бара и учиненного им беспорядка, ни на что иное Макс претендовать не мог.
– И… кто теперь топ-менеджер?
– Догадайся, – повторяет он.
Крылья его носа раздуваются от ярости, и тень злости скользит по лицу Макса. Ответ очевиден. Игнат.
Гнев от Макарского передается мне по воздуху, ловлю колючую вибрацию своей кожей и не сдерживаюсь. Вскакиваю с места и ору со всей дури. Вдруг долетит до другого берега.
– Эй, там! Слышишь?! Да чтоб твоя яхта со шлюхами перевернулась!!! Трижды!!!
– Охренеть! – восторгаются рядом. – Это было мощно, Лика.
– Особенно получить в глаз, чуть не утонуть, теперь на острове обитать… необитаемом, – нервно обвожу местность руками и плюхаюсь обратно на задницу. – Согласна, мощнее не бывает.
– Держи.
Из-за своей нестабильной эмоциональности не замечаю, как Макс с легкостью раздробил кокос, большую половинку которого протягивает мне. Я пью сладкую на вкус воду с особой жадностью, как будто не пила неделями.
– И опять-таки, я ни о чем не жалею, – вдруг говорит Макс. – А знаешь почему?
– Почему?
– Потому что хочу быть рядом с тобой. Мне так спокойнее. Мне так в самый раз. Мне так кайфово, – улыбается, как чеширский котяра.
Сухость во рту образуется моментально, но уже не от жажды.
Отодвигаюсь от греха Макарского подальше, а он, гад такой, продолжает нагло ухмыляться, заметив мое смятение. На самом деле нам нужно выбраться отсюда как можно скорее, и не поддаваться притяжению, которое, признаю, сложно игнорировать.
Спокойнее ему… Кайфово...
А мне? В его обществе я как струна натянутая. Потому что если хоть немного дам слабину, все мои старания не воспринимать близко к сердцу этого привлекательного подонка полетят к чертям собачьим. А я этого не хочу. Я хочу быть сильной. И такому, как Макс, во второй раз меня не сломить.
А он? Только и делает, что вгоняет меня в краску.
– Ты уверен, что это вода? – заглядываю на дно зеленовато-коричневой скорлупы.
– А на что похоже? – Макс потягивает из своей чаши не спеша, словно экзотический коктейль, приготовленный барменом.
– Кажется, я захмелела, – голова моя идет кругом.
– Это от голода, – уверяет парень. – Давай попробуем расколоть другой орех...
– Твой поврежденный глаз еще больше распух от соленой воды, – замечаю ему. – Его нужно срочно обработать.
– И чем ты собралась его обрабатывать, – не двигается, наблюдает за тем, как вырастаю перед ним. Тем не менее, мне больно смотреть на Макарского. И гложет тот факт, что здесь он находится не по собственной воле, а из-за меня.
– Кокосовой водой.
Чуть наклонившись вперед, пальцем поддеваю его подбородок, заставляя приподнять голову.
– Уверена, что можно? – напрягается он.
Неужто мальчик наделал в штанишки?
– Да. Она обеззараживает, – всматриваюсь в ужасный отек.
– Уверена? – повторяет, как попугай, Макарский.
– Я так-то тоже читать умею, – вздыхаю. – И с памятью у меня проблем нет.
Подмигиваю, чтоб расслабился, но парень сжимается еще больше.
На дне моей кокосовой половинки остается совсем капелька жидкости, и я стараюсь ею попасть ему в глаз.
Макс грязно при этом матерится, но не забывает сжать мою талию своими пальцами.
Не убираю их, поскольку так ему легче переносить неприятную боль и муку при лечении.
Зажмурившись, парень некоторое время не дышит. Затем притягивает к себе ближе, чтобы уткнуться лбом в мой живот. Мои руки сначала приподнимаются, а после опускаются на волнистые волосы. Я отключаю свой мозг. Утопаю пальцами в светлые завитки и почти мурлычу, ощущая наслаждение на своей коже от его прерывистого дыхания.
– Лика, – поднимает на меня взгляд.
– Что?
– Ты все еще помнишь то дерьмо, которое случилось между нами?
Глава 17
Макс
Лику передергивает. Она заметно напрягается, перестает ерошить мои волосы, и губы ее сжимаются в одну тонкую линию.
Отпускает. Хочет вывернуться из моих рук, но пальцы вцепились в ее талию крепко.
– Отпусти, – зло шепчет, почти шипит.
Как будто вспомнила...
Словно вернулась назад в то время, в ту ситуацию, в которой я проявил себя как говно какое-то. Или даже хуже.
Да-да, это она!
Здесь больше, чем детская обида, здесь... затаенный гнев на долгие годы... Презрение, ненависть, страх... Что-то, блин, еще, что мешает ей полностью послать меня на хер. Прямо сейчас.
До сих пор ей нравлюсь? Ведь она так бойко заявляла об этом на весь универ.
– Отпусти! – повторяет уже громче.
– Так и будешь бежать? – расслабляю пальцы. – Только вот бежать некуда.
– Тебе-то что? – дерзко вскидывает подбородок.
Видимо, это ее ответ на мой вопрос, помнит ли она о том, что случилось между нами. Ежу понятно, что да. Каждое произнесенное мной слово.
И это ей мешает жить. Теперь еще и я мешаю.
– Мне не все равно, вот что, – не пряча взгляд, отвечаю ей. Наконец-то убираю от нее свои руки.
– Да неужели? – свои она складывает на груди.
– Да.
– Еще скажи, что ты сожалеешь, – выплевывает со смешком.
– Сожалею, – соглашаюсь, все еще не отрывая от нее глаз.
Мне на самом деле не наплевать, ни тогда, ни сейчас тем более. Да, я ничего не предпринял, чтобы позже хоть как-то извиниться за свой язык долбаный. Просто оставил все, как есть. Пусть лучше думала бы, что я отморозок, и сторонилась меня. Но я ее больше не видел в универе. Точнее делал вид, что не замечал. Нарочно. Потому что именно с того дня эта девчонка въелась мне под кожу. А я не привык. Не привык, что кто-то нарушает мой сон и покой, поселяется в моей башке, привлекая к себе мой интерес.
Мне нравились разные девчонки, но ни одна из них не задевала так глубоко, как это сделала Лика.
«Ты мне нравишься, Максим...» И эти ее глаза...
Всем всегда что-то было нужно от меня: деньги, секс, тупые вечеринки. Но нравиться?.. Я разве мог кому-то нравиться? Меня просто переклинило на этой ее фразе. Больной придурок с испорченной душой...
– Это ничего не меняет, – роняет хрипло Лика и отходит от меня на несколько шагов назад. – Не меняет моего отношения к тебе.
– Я был уверен, что загладил свою вину и поменял мнение о себе, когда, не раздумывая, прыгнул за тобой в воду. Лик, я реально перес*ал в тот момент, когда не увидел тебя выныривающей из воды.
– Это... ничего не меняет, – твердит она упрямо, обнимая себя руками, словно в эту секунду ей стало холодно. Или вспомнила этот самый страшный момент. – На твоем месте мог оказаться любой...
– Любой? Такой, как Игнат? – хочется рассмеяться, но ситуация, конечно, обоссаться от страха.
– Неважно, – отворачивается, отчетливо понимая, что я прав.
– Все, кто угодно, но только не я, да? – с обидой усмехаюсь и, хлопая себя ладонями по коленям, встаю с песка.
– А что ты?! – резко разворачивается и гневно бросает. – Только умеешь унижать, оскорблять, подшучивать! Не задумываешься о том, что своим свинским поведением причиняешь боль другим!
Давай, выговорись наконец. Тебе это нужно.
– Ты возомнил себя каким-то божеством! И... – дергает свои волосы, пока наблюдаю за ней, играя желваками на скулах. – И я, как большинство глупых студенток, повелась на тебя! Призналась тебе в симпатии! Открыто и честно! И получила удар!
Задыхается.
– Ты первая, кто признался мне в этом, – озвучиваю правду, злясь на то, какой же я все-таки м*дак.
– И что? Что, Макарский?! Да лучше бы я себе язык тогда откусила, чем сказала об этом!
Пусть ее вытряхнет всю, пусть вываливает все помои на меня, должно стать легче.
Но простит ли? Поймет, зачем я это сделал?
С каждым словом, сплеванным в мою сторону, девушка заводится сильнее.
– Ты не заслуживаешь, чтобы кому-то нравиться, понятно?! И чтобы влюбиться в тебя, нужно быть... нужно быть...
Накрывает руками голову и принимается ходить туда-сюда.
– Я не виноват, что ты в меня влюбилась, давай начнем с этого, – снова говорю правду, чем подливаю масло в огонь.
Похер. Раз завел эту тему…
– Может, ты еще не виноват в том, что тогда произошло?! Ты даже сейчас смеешься надо мной, спустя столько времени, – строго замечает она. – Для тебя это шутка и не более!
– Нет! Я абсолютно серьезен, – не могу стоять на месте без движения, повторяю за Ликой хождения по песку. – Помнится мне, ты была слишком настойчива в своем внимании ко мне.
– Да тебе плевать на чувства других людей, вот и всё! – не перестает она обвинять меня во всех грехах.
– Если бы мне было плевать на тебя, поверь, тогда бы я не церемонился. Одной моей команды «фас» было бы достаточно, чтобы некоторые студенты стерли тебя в порошок, – сжимаю кулаки, – и продолжили свои издевательства над тобой.
– Поэтому ты решил всё взять на себя?
– Уж лучше я буду подонком в твоих глазах. Уж лучше я получу по яйцам твоим ошеломлением, зато буду знать, что никто не посмеет тебя тронуть, кроме меня.
– Что ж, спасибо! – снова от нее плевок.
– Ты не веришь, но нашу тусовку универовскую я знаю лучше. А она беспощадна, когда дело касается таких, как ты, – непроизвольно тычу в нее пальцем.
– Такой, как я? – острый подбородок задирается вверх. – Поясни!
– Ты... нормальная...
– Да что ты! В каком смысле?
– Во всех смыслах.
Бл*, как ей объяснить?
– Тогда ты заметно отличалась своими внешними данными и формами, чудной одеждой... Наверняка училась хорошо и слушала маму с папой...
– У меня нет родителей, – напоминает мне она.
– Я не знал, прости, – грудь распирает тяжелое дыхание от разговора, который набирает чертовы обороты.
– И училась я хорошо, и бесплатно в отличие от некоторых! – идет на меня.
– Поздравляю...
– И похудела, понятно?!
– Ну хорошо же... – ее напор заставляет отступить на шаг назад.
– Что хорошо?! Что мне было больно?! – орет истошно. – Что я не ела, не спала, а только плакала?!
– Все могло быть намного хуже, как ты не можешь понять?! – хочется взять и встряхнуть ее.
– Знаешь, сколько мне понадобилось времени, чтобы забыть обо всем. Забыть о тебе! Знаешь?!
Ни хрена. Только знаю, как должен завершить этот безумный диалог и положить конец древней обиде.
– Я сожалею и прошу прощения.
Все-таки обхватываю пальцами ее дрожащие острые плечи и, глядя прямо в ее раскосые голубые глаза, продолжаю:
– Все что я наговорил тебе при всех... я так не думал и сейчас не думаю. Прости. Ты... ты самая лучшая, красивая и... – не могу сдержать ухмылку.
– Что смешного?
Лика, видимо, ждет продолжения, поскольку не отталкивает меня, а внимательно наблюдает за моей реакцией.
– Ты забавная.
– Забавная? – подушечку пальца жжет от того, как сильно хочется провести по впалой между бровей черточке.
– Не хмурься, тебе идет улыбка, – говорю мягко.
– А тебе – быть серьезным, – голос становится на тон тише, и я принимаю это, как небольшое ее поражение, как… прощение.
Так-то лучше.
Спускаю ладони вниз по ее плечам, касаясь пальцами ткани своей рубашки. Она соблазнительно прилипла к ее телу, и я на грани того, чтобы содрать с нее эту одежду.
Мгновение – и женские кисти рук смыкаются сзади моей шеи, а на изогнутой пояснице уверено покоится моя пятерня.
– Ты меня прощаешь?
Самодовольная ухмылка растягивается на моих губах до тех пор, пока ее не проговаривают ответ:
– Для тебя это было бы слишком просто, Макарский.
Безумно тянет целоваться с Ликой. Хочу всосать в себя этот дерзкий пухлый ротик, и почти намерен это сделать, как меня опережают.
Успеваю почувствовать, как ее руки съезжают мне на грудь и отталкивают с такой силой, что, потеряв равновесие, плюхаюсь на задницу.
– Ты куда? – сердце неровно пляшет в груди, когда вижу оголенные и виляющие ягодицы Лики.
Завела меня, а теперь надумала спрыгнуть?
– Жарко, хочу искупаться! – бросает мне через плечо и расстегивает мою рубашку на себе.
Отупев, наблюдаю, как девушка швыряет ее в сторону, затем и лиф от купальника летит туда же. Жду, когда присоединятся к вещам трусики.
А не присоединиться ли мне самому? – думаю я и решительно отрываю свой зад от песка.
Глава 18
Макс
Я только рыпнулся следовать за Ликой, как тут же почувствовал недомогание и лёгкое головокружение.
Черт. Голод дает о себе знать. На одних кокосах мы долго не протянем. Организм требует другую пищу. Рыбу? Тогда необходимо какое-то острие, чтобы насадить тушу или сеть, чтобы поймать. Ну и огонь, чтобы ее пожарить. Не будем же мы ее сырую есть? Хотя, когда от голода подыхаешь, и не такое жрать начнешь.
Помимо солнечного удара в голову от полуобнаженого образа Лики, есть кое-что ещё. Очень хреновое. Настолько хреновое, что... кажется, я не могу перемещаться нормально. Мне что-то мешает, словно кандалы нацепили на одну из моих ног.
Громко матерюсь, когда вижу покрасневшую и опухшую ногу, на которую сегодня покусилась какая-то черная тварь.
Писец писецкий! Как раз этого мне не хватало!
Укус все же? Ну и дела... Ладно, не стану бить тревогу, до того все как на собаке заживало, и теперь заживёт.
Ковыляю уже обратно, к месту, где валяются мои брюки, а рядом с ними телефон.
Не судьба порезвиться в водичке нагишом с Ликой, остаётся продолжать капать на нее слюной и кумекать, как быть дальше, чё жрать, на чём спать и чем укрыться в случае тропического ливня. А он не за горами, судя по темному надвигающемуся небу.
Пару минут стою и сверлю глазами телефон. Думаю: ведь для чего-то он может пригодиться. Снимаю защитный прорезиненный чехол, по причине которого телефон и держался в кармане брюк, пока мы с Ликой спасали свои задницы. Далее даю гаджету ещё один шанс на работу, а себе надежду.
Дохлый Барсик. Не пашет.
Стучу им об колено, прикидывая в уме разные варианты, как поступить. Ничего не приходит на ум, кроме как разобрать его полностью.
Такой небольшой предмет и столько всего оказывается внутри.
Где-то слышал, что с помощью батареи и небольшого провода, встроенного в плату, можно разжечь костер, главное только найти остальной для этого материал.
Допустим, взял на заметку.
В качестве режущего орудия сойдёт металлический корпус, который нужно разломать и заточить об камень.
Идея норм.
В руках моих блестит микросхема – пригодится. Из неё можно сделать наконечник, чтобы ту же рыбу ловить.
Тоже сойдет.
Только нужна палка. Много палок и много сухих веток.
А ещё мне нужно привязать свой член. Стояк просто нереальный.
Сидя на песке и ковыряясь со своим телефоном, ненароком бросаю горящие взгляды на девушку, которая, зайдя в воду по пояс, касается себя. Начинает с шеи, плеч, нежно скользит по коже ладонями и переходит к бедрам.
Дышу со свистом.
Спокуха.
Главное, не смотреть, что сделать очень сложно.
Лика нарочно трогает себя столь эротичным способом, заставляя меня на хер все бросить и хромать в ее сторону. Мог бы плюнуть, конечно, но перспектива остаться без яиц – такая себе.
Её длинные светлые волосы, слегка влажные, струятся по плечам, отражая солнечные блики. Капли воды игриво сверкают на чуть покрасневшей от загара коже. Плечи расправлены, позвоночник ровный. Определенно в ее осанке есть какая-то соблазнительная фишка.
Чувствуя, как прожигаю взглядом ее затылок, она оборачивается на меня и успевает прикрыть грудь рукой.
Облом.
Так нечестно. Знает же, что подглядываю. Или все же ждала, что присоединюсь? Поэтому и лицо такое недовольное?
Спешит выйти из воды и по пути ко мне подхватывает свои розовые тряпочки.
Не дышу. Наблюдаю, как отвернувшись от меня, завязывает на себе лиф. Он ее не слушается, потому и возится с ним долго.
Попросила бы меня, я б завязал.
Бантиком.
Кол свой.
Железный.
Выдыхаю так тяжело и громко. Ни на что не надеясь, ничего не желая... Стараюсь отвести взгляд от мелькающей розовой тряпки перед глазами, и когда заостряю свое внимание на воде, мне кажется, что вдалеке на горизонте вижу что-то белое.
– Что делаешь?.. – вопрос Лики проскальзывает мимо моего слуха, потому что сейчас я сконцентрирован исключительно глазами.
У меня галлюны или?..
Мой взгляд цепляется за необычное – тусклая точка играет отблесками солнца на воде.
Встаю, намереваясь двинуться с места, чтобы лучше рассмотреть ее.
– Что там?
Лика вторит моему взгляду, затем визжит громко, указывая пальцем.
– Это может быть яхта! Эй! Сюда!
Значит, мне не кажется. Значит, кто-то плывет за нами.
Сердце забилось быстрее, изнеможение и отчаяние вдруг обретают надежду. Сосредоточившись на точке в океане, перебираю непослушными ногами по песку, обжигая стопы.
Ч-черт! Спотыкаюсь.
– Макс! – кричит Лика и бежит впереди меня, не оборачивается. – Что же ты там плетешься, скорее на берег!
Забыв о своей ноге и усталости, я помогаю ей призывно махать руками, крича изо всех сил:
– Эй! Мы здесь! Помогите!
Наши голоса теряются в бескрайних просторах, но мы неустанно повторяем одно и то же. Ведь на горизонте возникла не просто точка, а, возможно, спасение.
– Да... куда же он?! ЭЙ! – Лика активнее машет руками, как будто катер или яхта быстрее к нам подплывет.
Ага. Сто раз.
Сплюнув в песок, отчаянно понимаю, что все это бесполезно.
Если это опять шуточки Горелова, то я просто поджарю его задницу на костре, который добуду. Отвечаю.
– Да черт бы вас побрал! Куда вы?..
– Лик...
– Сволочи!
– Лика...
– Бездушные твари!
– Ликусь...
– Кретины!
– Иди сюда, – обхватываю ее за плечи, чтобы немного успокоить.
– Придурки... – на выдохе заключает и не сопротивляется моим объятиям. Утыкается мокрым носом в мою ключицу. Часто дышит.
Так и стоим, приклеившись друг к другу, слушая, как барабанят в грудных клетках наши собственные сердца.
– Что нам теперь делать? – дрожит моя осинушка.
– Ждать и выживать.
А что еще остается?
– Идем? – рукой глажу Лику по волосам.
– Куда? – подняв заплаканное лицо, смотрит на меня.
– Так и простоял бы с тобой в обнимку вечность, – улыбаюсь уголками рта. – Но огонь сам не зажжется. Шалаш не построится и рыба не поймается.
– Как много дел, – вторит моей улыбке, чем щекочет приятно в районе сердца.
– Ага. До фига, – подмигиваю, соглашаясь.
Переплетя пальцы наших рук, веду Лику за собой к месту, где намереваюсь смастерить для нас временное жилье, и не совру – от такой перспективы внутри приятно вибрирует тепло. Ну и кол периодически напоминает о себе, превращаясь в раскаленное железо.
– Умф! Бл*ха! – хрен его знает обо что спотыкаюсь и резко торможу.
– Осторожней! – следует от девушки.
– Погоди, – прошу отдышаться, сгибаясь пополам.
– Что случилось?..
И только когда Лика опускает глаза на мои ноги, вскрикивает в ужасе:
– Максимилиан! Твоя нога!..
Знаю, блин.
Прослеживаю за ее обеспокоенным взглядом.
Жесть! Выглядит, как щупальца осьминога.
