Текст книги "Черноводье (СИ)"

Автор книги: Александр Зимовец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11

Несколько часов ушло у нас на то, чтобы доставить на «Вестницу» обещанный амулет: черный монолитный камень неправильной формы, похожий на могильную плиту. По дороге мы едва не утопили шлюпку, а матросы смотрели на новую деталь так, словно боялись, что из нее в любой момент может вылезти горгулья, которая начнет пожирать их одного за другим.

Откровенно говоря, мне и самому было не по себе при взгляде на эту штуку. Было она какой-то неестественно черной, словно сгусток самой первородной тьмы. Казалось, за холодной неровной поверхностью скрывалась та самая бездна, в которую лучше не вглядываться, чтобы она не начала вглядываться в тебя.

Но, наконец, с приготовлениями было покончено, и капитан, коротко попрощавшись, ушел изучать полученную от Ника лоцию, а мы, в свою очередь, сказали прощальные слова экипажу.

На удивление, теплее всего попрощался с нами Морионе, который ранее до разговоров со мной почти не снисходил. Отчаянно сражаясь с оборотами чужого языка, лейтенант сказал, что был очень благодарен мне за то, как я вытащил из лап мелких тварей его человека – по его мнению, не всякий решился бы выскочить из-под щита.

Я невольно вспомнил тот момент и испытал какое-то противоречивое чувство. Если Ник прав, и все это только иллюзия, а жители этого мира – просто NPC, имитирующие реальных людей, то было очень глупо рисковать жизнью ради одного из них, верно? Впрочем, Морионе я ничего о своих чувствах говорить не стал, а просто пожал на прощание его крепкую смуглую руку.

Солнце уже клонилось к закату, когда лодка, на веслах которой сидели мы с Ником, подвалила к борту судна с черными парусами, и мы взобрались на палубу по мокрому скользкому трапу.

Ник остановился у борта и довольно потянулся, расправляя натруженные плечи, а я как раз хотел спросить, где команда, но так и застыл с открытым ртом. получив на свой вопрос неожиданный ответ. По вантам с быстро и грациозно ползло существо, при виде которого моя рука непроизвольно дернулась к крикету. Больше всего оно было похоже на черно-серого осьминога, вот только щупалец – каждое длиной метра в полтора – у него было десять, а головы не было вовсе, только небольшое утолщение в центре.

– Что это? – спросил я Ника. Оглядевшись по сторонам, я заметил, что таких тварей на корабле, пожалуй, не меньше десятка. И все были заняты делом: резво сновали по палубе, перебирая такелаж и перетаскивая с места на место предметы. Одно из них невозмутимо проползло мимо нас с зажатым в щупальце концом каната, а затем стало карабкаться на мачту. От него исходил несильный, но неприятный запах жженой резины и гнилых овощей.

– А, это моя команда, – с видимой гордостью пояснил Ник. – Разработка Ильи – я тебя с ним познакомлю. Мы сначала хотели зомби приспособить – прямо был бы корабль-призрак, хоть в кино снимай. Но оказалось, что их почти невозможно заставить вверх залезть, мышцы не срабатывают. Вот он такую штуку и придумал.

– Отвратительно, – прокомментировал я.

– Брось, это ничем не хуже робота, – ответила, взобравшаяся вслед за нами Лана, отряхивая брюки. Она старалась вести себя непринужденно, но было заметно, что и ей не по себе среди этой ползающей мерзости.

– Проходите, располагайтесь, – Ник широким жестом обвел вокруг. – Внизу несколько полноценных кают, не то, что в вашем плавучем гробу.

В самом деле, отчего бы и не быть тут каютам? Припасов одному Нику много не нужно, а его «команде» – и подавно.

– Слушай, а откуда у тебя такая одежда? – спросил я, взяв Ника за рукав куртки.

– Синтезировали в городе, – ответил он. – Тоже долго морочились, чтобы получилась как настоящая. А уж сколько с джинсами проблем было: все время либо швы разъезжаются, либо краска сходит моментально.

– А зачем? – спросил я. Рядом с ним мы с Ланой выглядели удивительно чужеродно – словно косплееры или аниматоры в туристическом городе. Я невольно даже стал стесняться своего костюма, хотя давно уже свыкся с местной одеждой.

– Чтобы не забывать, кто мы и откуда, – произнес Ник сквозь зубы. – Это слишком легко забыть здесь. А забыв, ты быстро превратишься в болванку. Не удивлюсь, если некоторые персонажи здесь когда-то были людьми, но забыли об этом.

Я поежился, представив себя, забывшего окончательно про родной мир, родителей, друзей, универ. А ведь я уже начал – еще тогда, в первую зиму в Кернадале.

Вздрогнув, я яростно замотал головой, поморщившись, словно от зубной боли. Нет, не хочу! Я хочу остаться тем, кто я есть! Какое они имеют право превращать меня в персонажа для своей игры? Я человек, я живой, у меня есть права, в конце концов!

– Он заплатит, – твердо сказал Ник, поняв меня без слов. – Грановский за все нам заплатит. Теперь уже совсем скоро.

– Что именно нужно будет для этого сделать? – спросил я.

– Разрушить это все, – ответил он, неопределенно указав рукой куда-то в сторону темной щетки леса, подернутой туманом. – Эта иллюзия только окажется такой прочной.

– Ты имеешь в виду, разрушить мир целиком? – уточнил я. От этой мысли нехороший липкий холодок пробежал у меня по спине. Возможность выбраться отсюда я всегда понимал так, что я вернусь домой, а Монланд продолжить жить своей жизнью.

– А по-другому никак, – кивнул Ник. – Я очень долго копался в интерфейсе нашей менюшки. Совершенно точно, что никакой кнопки «Выход» в нем не предусмотрено. Никто не хочет, чтобы мы вернулись назад. Но если произойдет критическая ошибка, вся симуляция свернется. Тогда есть шанс, что мы выберемся.

– Шанс? – переспросил я. – То есть, может выйти так, что мир свернется в трубочку, и мы вместе с ним?

– Гарантии дает только страховой полис, – ответил он. – В любом случае вопрос стоит так: либо мы торчим здесь вечно, выполняя роль марионеток в сраном балагане этого кудрявого Карабаса, либо попытаемся сжечь этот кукольный театр дотла. Я выбираю второй вариант, и готов за него заплатить жизнью.

Мне стало не по себе от того выбора, который он мне предложил. Пару секунд я рассматривал эту мысль в своей голове с разных сторон, но быстро понял, что возразить мне нечего. Дело и в самом деле обстояло именно так. Осознав это, я почувствовал, словно погружаюсь в какую-то холодную, липкую трясину, из которой некому меня вытащить. Любое движение только утягивает тебя еще глубже.

– И каков план? – спросил я. – Вы нашли что-то в пирамиде?

Ник кивнул.

– Видишь ли, – начал он, – создать такой огромный и сложный мир самому, рисуя каждый камушек, конечно, невозможно. Грановский каким-то образом сделал так, чтобы мир генерился автоматически нейросетями. А это значит, что, хотя он здесь царь и бог, но он, все-таки, не знает этот мир целиком. В нем есть вещи, которых он сам не понимает, и которые он предпочел бы в этом мире не видеть. Пирамида – одна из таких вещей. Это бомба, заложенная под мир.

– Там… кто-то есть, да? – спросил я, и сам невольно вздрогнул. Я задал этот вопрос так, словно спрашивал старшего брата, есть ли кто-то под кроватью.

– Есть, – ответил Ник. – Не уверен слово «кто-то» применимо к порождению бездушной программы, но да, там есть некая сущность, явно не задуманная изначально. Настолько сильная и разрушительная, что если выпустить ее в мир – он в текущем виде перестанет существовать.

– Что же ты ее до сих пор не выпустил? – спросил я.

– Если бы это было так просто, ее бы выпустили до меня, – ответил Ник, вздохнув. – А вернее, она бы вылезла сама, уничтожив этот мир еще до нас. Но она запечатана там крепко, и, честно говоря, я только подобрался к ответу на вопрос, как ее открыть.

– И как же? – проговорил я тихо, словно кто-то мог нас здесь услышать.

– Это в двух словах не объяснишь, – Ник почесал не слишком чистыми ногтями заросшую пшеничной бородой щеку. – Там внутри что-то вроде дверей, но двери эти какие-то мудреные. Я бы сказал, что они разумные, или, по крайней мере, обладают зачатками разума. Ксай пыталась что-то с ними сделать, одну из них даже вскрыла, но дальше дело не пошло. Говорит, нужен еще один человек.

– Внутри? Ты имеешь в виду, пирамида полая?

– Не все так просто, – Ник покачал головой. – Скорее я бы сказал, что там какое-то свое пространство внутри. Я этого сам до конца не понимаю – тебе бы лучше с Ксай поговорить, она там была. Думаю, это просто какой-то вложенный уровень игры.

– И там опасно? – спросил я.

– А где в Чернолесье безопасно? – он усмехнулся и развел руками. – Собственно, это одна из причин, по которой ты понадобился. Кто-то один должен там страховать другого,

– А ты, к примеру, не можешь? – у меня сложилось впечатление, что Ник может все.

– Нет, – ответил он. – Меня эта штука внутрь не пускает. Только игроков с синим камнем, и до сего дня я не видел ни одного из них, кроме Ксай. Был еще один парень, я пытался привлечь его на нашу сторону, но не успел: он погиб.

– Слушай, может быть, хоть ты знаешь, что такое этот синий камень? – спросил я. – Чем он отличается от всех остальных? Чем я такой особенный?

Ник снова развел руками.

– Спроси чего полегче, – его лицо на секунду дрогнуло, и мне подумалось: он бы очень хотел это знать, а еще больше хотел бы сам носить такой камень на запястье. – Зачем-то Грановский отметил тебя. Наверное, оказал особое доверие по каким-то причинам. Так или иначе, тебе открыты двери, которые закрыты для меня и для других. И это наш шанс.

Я повернулся к борту, глядя на крохотный остров, за которым темнел силуэт каравеллы. Что ж, кое-что в моей трехлетней одиссее начало проясняться. Значит, доверие он мне оказал. Выдал золотой ключик от двери за нарисованным очагом. Раз так, ты ошибся, Карабас. Ты даже не представляешь, куда я тебе этот ключик засуну и сколько раз там проверну. Только дай мне еще раз увидеть твою самовлюбленную рожу – никакого лезвия и никакого крикета мне не понадобится, чтобы порвать тебя на куски.

В то самое мгновение, когда я представлял, как мои пальцы сжимаются на шее Грановского, в глазах моих на секунду помутилось. Сперва я подумал,что это от ярости, но затем заметил, что это, видимо, Ник отдал какую-то команду. Не голосом и даже не жестом – его пальцы лишь едва заметно дернулись. Скорее всего, он управлял своими осьминогами телепатически.

Получив приказ, они тут же деловито зашевелились и поползли каждое к ближайшей мачте, расползлись по реями и стали поднимать паруса. Рулем, похоже, управляла еще одна такая же тварь: силуэт «Вестницы» на горизонте дернулся и поехал в сторону, хотя на ней самой паруса еще были спущены.

Подхваченный ветром, корабль Ника стал заметно заворачивать к западу и послушно направился туда, где на берегу широкого пролива стоял город Урд.

Глава 12

Город медленно выплывал из-за полуосыпавшейся серой скалы. Он круто взбирался в гору, начинаясь огромного порта с размытыми прибоем причалами. Венчали его руины крепости на вершине крутого холма. Между этими двумя точками развернулось лоскутное полотно городских улиц, складов, храмов, лавок, казарм, богатых домов.

Все это, впрочем, лишь угадывалось. Время не пощадило Урд: редкое строение сохранилось выше второго этажа, улицы же были тут и там завалены грудами камней, щебня и мусора. Впечатление город производил гнетущее. Сперва мне показалось, что здесь поработало землетрясение или еще какой-то масштабный катаклизм.

Я спросил об этом Ника, но он ответил, что ничего такого, вроде бы, не было. Просто время и отсутствие людей, бежавших или погибших уже в первые месяцы Чернолесья, сделали свое дело.

Некогда Урд защищала внешняя стена, но теперь от нее остался лишь беспорядочный вал каменных глыб и гнилые зубы обвалившихся башен. Новым хозяевам города ремонтировать ее было некогда, да и ни к чему. Как я теперь знал, нежить сюда теперь почти не проникала, а ту, что, все же, пыталась, останавливали охранные заклятья.

Когда корабль подошел к одному из причалов, наиболее сохранившемуся, на нем нас ждала целая делегация – человек десять. Одетые по моде XXI века, больше всего они были похожи на группу туристов, приехавших осмотреть развалины древнего города, а теперь дожидающихся автобуса в гостиницу.

На переднем плане нетрудно было заметить Ксай – неудивительно, что она добралась до города быстрее нас. Среди тех, кто стоял рядом с ней, я заметил только одно знакомое лицо.

Ну, да, тот самый блондин в черном балахоне, который, как я считал, погиб под Клугстером. Конечно, из рассказа Ланы я знал, что он жив, но видеть его спокойно стоящим и перекидывающимся репликами с низкорослой девушкой в зеленой толстовке было странно. Невольно я вспомнил, как его лицо распадалось, обнажая алое мясо, а затем – кости черепа…

Вздрогнув, я отогнал от себя воспоминание. Все, хватит. Он жив каким-то образом – этого довольно. Если он жив – больше шансов, что жива и Кира.

Новые знакомые были, в основном, моими ровесниками. Только одному мужчине – высокому и худощавому, в стильных очках в тонкой оправе, было как будто за тридцать, а девушка, болтавшая с парнем в балахоне, была, кажется, наоборот, младше всех.

Ник, сошедший первым с трапа, сперва ласково обнял Ксай, затем крепко пожал руку очкастому, обменялся приветствиями с остальными – никого не забыл. Каждому он приветливо улыбался, словно именно его был особенно рад видеть, и те при виде его тоже немного расслаблялись и расплывались в улыбке.

На нас же с Ланой, сошедших следом, новые знакомые смотрели не то чтобы враждебно, но с заметной настороженностью. Ксай только коротко кивнула, парень в балахоне как-то кривовато улыбнулся, прочие как будто старались не замечать.

Двинувшись шумной ватагой от причала вглубь города, все они норовили побыстрее рассказать Нику, что произошло за это время. Все были серьезны и деловиты, но в их тоне и взглядах было что-то от детей, встречающих любимого отца после долгой отлучки.

– Вчера были новые всплески возле пирамиды, добивало даже, казарм…

– Остроцветы созрели, и приготовились к окукливанию. Я думаю, надо воды добавить, иначе будет, как в прошлый раз…

– На нижнем этаже все по-прежнему. Ведет себя нагло, внятно ничего не говорит. Говорит, это он нас допрашивает, а не мы его. Кажется, псих полный. Мы никаких мер воздействия не применяли, думали, ты его разговоришь, когда вернешься…

Все при этом то и дело косились на нас, словно спрашивая, можно ли при нас обсуждать важные вопросы. Ник неизменно кивал, давая понять, что мы с Ланой – свои. Мне это несколько льстило, тем более, что я себя здесь, пока что, своим не считал.

Слушая их вполуха, я старался в то же время получше рассмотреть город. Вблизи он выглядел еще более мрачно, чем можно было рассмотреть с борта корабля: во многих местах чернели следы пожарищ, обуглившие даже каменные здания, а сквозь булыжники мостовой прямо посреди улиц прорастали кривые деревья с черными маслянистыми листьями. Чернолесье готовилось поглотить город, не оставив от него следа.

Оказалось, вся компания жила в бывшем дворце местного вице-короля, правившего когда-то городом от имени палатинского императора. Здание это они выбрали не ради роскоши, а потому что массивные стены дворца хоть и пошли кое-где трещинами, но неплохо сохранились. Кроме того, оно располагалось на вершине холма, рядом с крепостью, и позволяло при необходимости быстро занять оборону.

Из его узких, похожих на бойницы окон можно было видеть пирамиду, что стояла ниже по склону, в стороне, противоположной от моря. Пирамида даже издалека выглядела зловеще. Построенная из черного камня, она была похожа на приземлившийся корабль какой-то инопланетной цивилизации, несомненно враждебной. Ее ступенчатый силуэт даже на фоне черной листвы выделялся особенной антрацитовой чернотой.

Когда я впервые увидел ее, то словно почувствовал на себе чей-то взгляд. Не то, чтобы враждебный, но настороженный и изучающий. Причем, изучающий не только снаружи, но и изнутри. Мне стало не по себе, и с тех пор, даже просто проходя мимо окон. Я старался на пирамиду не смотреть.

* * *

Во дворце меня поместили в одной комнате с Андреем – тем самым парнем в балахоне. Здесь, в основном, все жили по двое. В отличие от Кернадала, где такой порядок был вызван нехваткой места, во дворце пустых комнат хватало. Но народ предпочитал не оставаться в одиночестве – сказывалась мрачная атмосфера места. К тому же, подозреваю, Ник хотел, чтобы за мной и Ланой кто-то приглядывал: она поселилась в комнате с девушкой, что смотрелась моложе других.

Но вообще, обстановка во дворце на удивление напомнила мне Кернадал. Здешние жители, пожалуй, были даже немного приветливее. Жилья в округе тоже не было, так что поселение выглядело столь же уединенным и затерянным, так что порой казалось, что больше в целом мире и нет никого.

Я поделился этой мыслью с Ланой, добавив про одно заметное отличие: слуг из этого мира в Урде не держали, а вместо них работали перепрограммированные зомби и прочие, еще более ужасающие создания.

К примеру, когда в первое утро в нашу комнату бесцеремонно вползло существо, передвигавшееся на четырех полуобглоданных костяных руках, я с трудом удержался от того, чтобы его зарубить. Меня остановил Андрей, объяснивший, что эта тварь протирает по всему дворцу пол.

Лана ответила, что мысль о сходстве этого места с Кернадалом тоже пришла в голову, и что между болванкой-слугой и зомби разницы фактически нет: тот и другой – просто код в компьютере Грановского.

Мысль об отсутствии разницы между жизнерадостной болтливой кернадальской лекаркой Гульдой и ковыляющим макабрическим сплетением костей, протиравшим пыль под моей кроватью, меня отчего-то покоробила, хотя спорить с этим и не хотелось. Я хорошо помнил, что случилось некогда с Винсом.

Первые несколько дней я провел, предоставленный сам себе. У Ника были какие-то дела, он коротко поговорил со мной, пообещав поработать над моей матрицей, а потом куда-то отбыл с еще двоими ребятами – кажется, разбираться с какой-то проблемой на плантации тех самых непонятных остроцветов. У меня же дел здесь не было, поэтому я то слонялся по заброшенному городу, то наблюдал за занятиями Андрея.

Большую часть времени он был занят в лаборатории, располагавшейся в просторном, хотя и слегка покосившемся здании по соседству с дворцом. Когда-то здесь располагались дворцовые конюшни, и мне порой казалось, что я до сих пор чувствую запах навоза и конского пота. Впрочем, в действительности, источник запаха был совсем другим.

В просторных денниках, переоборудованных в прочные клетки, содержались пугающие создания, некоторые из которых были мне незнакомы даже по Энциклопедии. Каждое наше появление в лаборатории сопровождалось жутким воем, хлопаньем крыльев, щелканьем огромных жучиных челюстей

– К каждому нужно найти свой подход, – пояснял Андрей, невозмутимо бродя среди этого чудовищного зоопарка. – И от каждого можно что-то взять. Какие-то поведенческие свойства или просто черты. Например, когда Илья дорабатывал мертвецов по прочности, он взял за основу панцирь болотного жупела и нарастил аналогичные костные пластины.

Ильей, как я уже знал, звали того самого мужчину в очках, и он считался в Урде главным специалистом по модификации нежити. Андрей же был его лучшим учеником. Из прочих жителей Урда только двое или трое нашли у себя в меню скилл по обращению с нежитью, прочие же обладали другими талантами, и, кажется, не жалели об этом.

– Как он это сделал? – спросил я. Мне сразу вспомнилось мое первое столкновение с творением этого Ильи в окрестностях Кернадала: когда лезвие моего крикета увязло в костяной пластине, и я едва не погиб. Вот, значит, кого следует за это благодарить.

В ответ на мой вопрос Андрей только ухмыльнулся и подошел к клетке с присмиревшим жупелом поближе, сделав несколько пасов руками в воздухе.

Секунду спустя перед нашими глазами повисло меню, вроде того, где я выбирал способности: тоже стилизованное под рукописный текст на пожелтевшей бумаге. Вот только вместо списка перков и пояснений к ним, здесь была невнятная мешанина из обрывков слов, цифр и знаков препинания.

– Это код твари, – пояснил Андрей с гордым видом. – Здесь вся информация о ней, и ее можно менять. Илья первым открыл, как сюда зайти, и часть расшифровал. Я тоже кое-что сам нашел. Большая часть пока непонятна, но смысл отдельных участков мы установили.

– Как? – удивился я. Никакого смысл в раскинувшейся перед моими глазами каше я не видел. Впрочем, примерно так же в моих глазах выглядела бы и компьютерная программа.

– Да просто переносили разные куски кода из одной твари в другую, и смотрели, что выйдет. – ответил Андрей. В его глазах при этом сверкнул самодовольный огонек. – Обычно ничего не выходило. Иногда они дохли в корчах. Но порой получался какой-то осмысленный эффект: они росли в размерах, меняли форму, отращивали новые конечности. Такое мы запоминали, конечно, потом повторяли еще и еще.

– То есть, этот код, это что-то вроде ДНК? – спросил я.

– Да какая ДНК? – пожал плечами Андрей. – Это просто программа, написанная Грановским. ДНК-то сама по себе возникла.

– А откуда уверенность, что эта штука возникла не сама собой? – спросил я.

Андрей взглянул на меня так, будто я спросил, откуда берутся дети.

– Но здесь же код, – ответил он. – Буквы, цифры, вот это вот все. Кроме того, с чего бы вдруг в симуляции что-то возникло само собой?

– Ник говорил, что пирамиду Грановский не создавал, – ответил я, вспомнив беседу на корабле.

– Непосредственно, да, – кивнул Андрей, кажется, задумавшись о чем-то своем. – Собственно, я и не говорю, что прямо эту тварь Грановский рисовал лично. Может быть, они генерируются нейросетью. Черт знает.

«Черт знает» – это вообще был наиболее популярный ответ обитателей Урда на вопрос о том, как здесь все работает. В первые дни здесь я услышал его не менее, чем пару десятков раз от разных людей. Возможно, что-то они от меня и скрывали, но у меня сложилось впечатление, что чаще всего они были вполне искренни.

– Мы тут много лет копаемся, – продолжил Андрей в задумчивости. – А толку… Одна надежда на тебя и на Ксай. Или вы правда нас вытащите, как думает Ник, или можно всю жизнь здесь провести.

– Много лет? – переспросил я. – А ты тут сколько уже?

Андрей не выглядел сильно старше меня, и я был почти уверен, что он здесь ненамного дольше моего.

– Да уж больше десяти, – ответил он. – Я сюда почти раньше всех попал, даже раньше Ильи. Меня Ник первым нашел.

– Это ж сколько тебе было? – удивился я.

– Двенадцать, – спокойно ответил Андрей.

Я замолчал, представив, каково ему было оказаться в Чернолесье одному, и что пришлось пережить. Кажется, мои мысли отразились на моем лице очень явственно.

– Да ладно, – сказал Андрей, махнув рукой и отвернувшись вполоборота. – Дело прошлое.

Я же подумал о том, как много, должно быть, значит для него Ник – да и для всех его товарищей тоже. Пожалуй, даже больше, чем Сергей для жителей Кернадала. Невольно я стал проникаться к хозяину Урда уважением, и ожидал его возвращения с нетерпением. Мне хотелось скорее понять, какую роль он отвел мне в общем плане спасения. Я уже почти не сомневался, что готов ее выполнять.