![](/files/books/160/oblozhka-knigi-okkultnye-mirazhi-382013.jpg)
Текст книги "Оккультные миражи"
Автор книги: Александр Зарницын
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Многолетнее сотрудничество между ним и Захаровым, вылилось в особое отношение, замешенных на дружественных чувствах, вперемешку со служебными обязанностями. И хотя они ни когда не дружили семьями, редко вместе выбирались на рыбалку или охоту, но добрые отношения выстроились таким образом, что один из них мог рассчитывать на помощь другого…
Захаров не по наслышке знал как опыт и интуиция Рафика не единожды оказывала неоценимую помощь во многих путаных делах. На которых можно было махнуть рукой и считать их «глухарями».
– Ва-а-а! – протянул Рафик. – Какие люди посетили наши апартаменты. А почему, без охраны?
– Я, все еще мелко плаваю, – сокрушенно вздохнув, проговорил Игорь, пожимая руку!
– Значит, и не зазнался еще – это же хорошо. Проходи, рассказывай, как жизнь, что к нам привело?
За его не принужденным приветствием, чувствовалась какая-то внутренняя усталость, а большие черные глаза, тем не менее, сверлили гостя озорными искорками. Рафик знал, что Захарова всегда угнетал запах формалина, хлорки, мертвых тел и прочих атрибутов, присутствовавших в подобных заведениях.
Игорю вспомнилась история, из-за которой Рафику прилепилась кличка «Большой Раф».
Именно так прозвали его студенты, из медицинского института, пришедшие к нему на практические занятия, много лет назад. Когда он, чтобы как-то скоротать время, кормил их холодной кашей в своем кабинете, из-за затянувшихся мероприятий по подготовке к вскрытию очередного покойника.
Когда же несколько студентов пришедших на занятие закончили трапезу, а один из них поблагодарив за обед, посетовал на то, что каша была холодная, то Рафик абсолютно спокойно заметил, что труп старика очень долго лежал в холодильнике. Эта фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы, так как гостей стало мутить, а одного из них, тщедушного, невысокого роста, вдруг покинуло сознание и Рафику с его могучей комплекцией пришлось подхватывать незадачливого практиканта под мышки и нести в коридор, с последующем оказанием помощи.
С тех пор его и стали величать за глаза «Большой Раф».
– Да, я то живу, хлеб свой ментовской жую, а к тебе судьба закинула по поводу одного суконца. Попросил меня Морозов по старой памяти подмогнуть.
– Кто именно? – кряхтя и тяжело дыша, уточнил врач. Занимая место, за своим столом.
– Да, некто Архипкин Сергей Сергеевич.
– А-а-а-а, – разочарованно протянул тот. – Был такой у нас дохляк. Я его сам резал.
– Меня не интересует официальная хроника, – поморщившись выдохнул гость, – меня интересует твое особое мнение.
– Особое мнение, – задумчиво проговорил Рафик. – Давай, я тебя кофеем напою, со сливками. Да и пирожки есть с капустой, еще горячие, – хохотнул Рафик. Зная особое отношение своего гостя, к приему пищи в его заведении.
– Спасибо, – пробормотал Захаров, судорожно глотнув. Оглядывая светлый кабинет с казенной мебелью. – Я лучше в другой раз.
– Понятно. Тогда грамульку спирта? Ну, для согрева.
– Да, я за рулем, – отмахнулся Игорь. Разглядывая собранный в полный рост скелет человека, из настоящих костей.
– Да, все мы за рулем, – бормотал тот, позвякивая мензурками. – Это же спирт! Напиток богов! И потом, в течение часа после употребления, никакого запаха. Давай по грамулечке, закусывай пирожками.
– Чего пирожки такие маленькие? – спросил Игорь, опрокинув мензурку.
– Да, ведь студент попался худющий, – прошептал тот тихо, Занюхивая пирожком выпитое.
Захарова действительно, всегда коробила и угнетала, эта специфическая атмосфера морга, с резким запахом формалина, в которой его сотрудники запросто могли трапезничать около вскрытого трупа и обсуждать домашние дела.
– И так, какого же особое мнение? – спросил Игорь. Судорожно проглотив кусок пирожка.
– А особое мнение, заключается в том, – Рафик сделал много значительную паузу, закуривая папиросу. – Заключается в том, что он сам себя искромсал перед смертью.
– Вот те раз! – вырвалось у майора. – Как это? Как это сам?
– Не знаю, – пожав плечами, буркнул Рафик. – Официально придраться не к чему! Под его ногтями, частицы его мяса с кожей…, вот так-то. Случай конечно странный, слишком долго я уже жмуриков режу, но добавить ничего не могу, Тебе приходилось присутствовать, когда описывали труп?
– Да, конечно, – майор пожал плечами. – Одежда вся в лохмотья превратилась, местами куски мяса из тела с одеждой вырваны. Разве может человек нанести себе такие травмы?
– Выходит, что может! Еще как может!
– Что это нам дает?
–. Само по себе конечно вроде ни чего особенного, – Рафик, стряхнув пепел и прищурившись, посмотрел на гостя, – перебрал мерзавец, делов – то! А, с другой стороны, в моей практике такого я еще не встречал. Это же боль адская!
– Как это можно объяснить?
– Поверхность больших полушарий головного мозга можно разделить на четыре области, – проговорил тот задумчиво. – Лобную, височную, теменную и затылочную. Все они соответственно имеют разные функциональные значения. Например, в затылочной области расположены центры зрения, в височной центры слуха, в теменной – двигательные центры.
– И, что все это нам дает? – вновь спросил Захаров закуривая.
– А, то, что у этого дохляка, часть теменной области с аномальными изменениями.
– Как это?
– Капилляры у него в этом месте другого цвета.
– Получается, что алкоголь надавил на это самое место так, что он сам себя растерзал? Странно все это… Может, он болен был чем-то?
– Может быть и так, пока ничего сказать не могу.
– Какими у него должны быть симптомы?
– Как минимум боли в теменной области. Нужно так же обратить внимание, не ставили ли ему диагноз, связанный с нарушениями в промежуточном мозге. Именно там сосредоточены двигательные центры – управляющие разнообразными движениями.
– Хорошо, понято. Есть еще, что-то?
– Сейчас, кофейку налью. Будешь?
– Нет спасибо, я, сгораю от любопытства, – признался Игорь.
– Смотри, не сгори совсем. Так вот, все психические процессы имеют рефлекторную природу. Согласен со мной?
– То есть, они возникают не сами по себе?
– Совершенно верно, они всегда возникают в ответ на те или иные раздражения внешней или внутренней среды. Вся гамма рефлексов крайне разнообразна, возьми, например внезапный укол пальца, рука отдернется, а при виде или запахе пищи появится, что?
– Слюна! Однако, я чего-то не улавливаю, к чему все это ведет?
– А ведет это нас к тому, что при ярком свете зрачки сокращаются, а в темноте расширяются.
– И, что…?
– А, то, что у трупа зрачки были сокращены, хотя пропал он ночью, как мне сказали и погиб той же ночью. Возникает вопрос…
– Откуда взялся свет?
– Абсолютно верно, рефлексы всегда начинаются с нервного возбуждения, вызванного каким либо внешним или внутренним раздражением. И лишь потом заканчиваются определенной реакцией организма.
– По морде этого Архипа видно, что его кто-то или что-то напугало, – задумчиво проговорил Захаров, поигрывая в руках мензуркой.
– Смотри, не заиграй стопочку, вещь казенная, – назидательно произнес Рафик, – А, что касается его, как ты говоришь, морды… Да, пожалуй, что-то или кто-то его очень сильно напугал, только здесь тяжело найти какую-то связь или выстроить, что-то логически.
– Почему?
– Видишь ли, на наши органы чувств всегда воздействуют многочисленные и разнообразные предметы и явления. Между тем в каждый отдельный момент не все они воспринимаются с одинаковой ясностью и отчетливостью.
– Это как? – не понял Игорь.
– Ну, только некоторые из них становятся объектами восприятия. Например, мы с тобой наблюдаем футбольный матч.
– Так и…
– Мы видим публику на противоположных трибунах, стадион с воротами?
– Ну, видим…
– Видим игроков обоих команд, слышим крики, свист и так далее. Все это в совокупности составляет сенсорное поле, в котором отражается постоянно меняющееся в картинках футбольное состязание.
– И к чему мы приходим?
– А к тому, что в этой общей картине мы с тобой в каждый данный момент выделяем какие-то отдельные части, которые воспринимаются с большей отчетливостью, чем другие, – проговорил Рафик задумчиво. Стряхивая с халата упавший пепел.
– Например, удар по воротам или неудачную передачу мяча?
– Вот именно, все это отдельные объекты восприятия, выделенные из общего поля, которое по отношению к ним составляет как бы фон.
– Значит, для того, что бы понять и размотать клубок с этим Архипкиным, нам нужно выделить объект из общего фона, который он видел перед смертью?
– Всего лишь, – поддакнул Рафик.
– Спасибо, отец родной, утешил. Как же его выделить?
– А, это уже вам виднее, – развел руками собеседник. – Могу лишь констатировать, что при эмоциях у человека усиливается выделение адреналина, значительно увеличивается содержание сахара в крови.
– А у нашего знакомого содержание всего этого?
– Выше крыши!
– Понятно, значит, осознавал мертвец, что творится вокруг него!
– Безусловно, хотя и под градусом был, – поддакнул Рафик, наливая кофе.
– А можем мы предположить, что на этого Архипкина как-то могло повлиять то, что он смотрелся в зеркало?
– Видать, хорош у меня спиртяшка, если ты такие думки думать начал, – усмехнувшись, съязвил Рафик.
– Нет, я серьезно. Может как-то зеркало повлиять на поведение человека?
– Да, как оно может повлиять? – пожав плечами, пробормотал врач. – Чушь это собачья… Хотя…
– Что хотя?
– Понимаешь…, я знаю, что в магии зеркало, по-моему, является инструментом выхода в тонкие энергетические пространства.
– Выходит, что…
– Погоди, дай подумать. Ну, и вопросик? Давай рассуждать.
– Давай, – согласился Игорь, доставая очередную сигарету.
– Человек воспринимает мир через хрусталик глаза.
– Так.
В глазу человека изображение переворачивается. Грудные дети видят мир перевернутым до шести месяцев, и затем в процессе контакта с взрослыми ребенок ставит мир на свое место.
– Любопытно и что?
– Подожди… В мозгу зрительные пути перекрещиваются, левое идет в правое полушарие, а правое – в левое, и в тоже время сохраняются прямые пути.
– Выходит глаз видит как прямые, так и перекрещенные изображения вместе?
– Выходит так, а еще выходит, что каждый предмет имеет свой фокус восприятия человеком. А прямое зеркало является продолжением окружающего мира без перекрестка, и на изображении в зеркале мы свою левую руку видим справа. Черт его знает, пока ничего не могу сказать.
– Ну ладно, – проговорил Захаров, глядя на часы, – побегу я, хотя нет, еще вопрос. А можно заставить человека делать что-то путем внушения? – спросил он вставая. – Но так, чтобы тот не знал об этом?
– В медицине есть понятие, замаскированное внушение.
– Вот как?
– Да, это когда больному дают слабое полеативное средство.
– Какое?
– Ну, например, валериановые капли, а к ним в придачу назначают диету, но при этом, как бы, между прочим, настраивают его на ожидание положительного эффекта.
– И помогает? – спросил Захаров, думая о чем-то своем.
– Кому как, – ответил Рафик, разводя руками.
– Да, по всей видимости, валериановые капли это не к нашей истории. Ну, я побежал, если будут новости, звони. Да, чуть не забыл. Сегодня в управе следователь застрелился.
– Я знаю, вскрытие уже сделали.
– Ну и…?
– Криминала нет.
– Может диагноз одинаковый с Архипом?
– Да, нет тут вообще все без вопросов.
Сделав звонок от Рафика Морозову и получив до вечера время на личные нужды, он, с чувством выполненного долга, отправился домой. Какого же было его удивление, когда выйдя из лифта и подойдя к своей двери он не нашел свою «контрольку», которую всегда оставлял небрежным движением руки уходя из дома. Это могло означать только одно, в его отсутствие кто-то побывал в квартире или находится там, в настоящий момент. Эта неприятная новость заставила мгновенно сгруппироваться, застучать молоточками в висках. Сделав шаг в сторону, он достал из кабуры скрытого ношения пистолет, вслушиваясь с напряжением в повизгивание Тимура, которое говорило о том, что в квартире все в порядке. Вздохнув наконец с облегчением, он внимательно осмотрел замочные скважины. На одной из них ему бросилась в глаза свежая царапина, он даже потрогал ее пальцем, словно сомневался в ее подлинности.
«Значит, кто-то ковырял замок?» – подумал он, прислушиваясь к повизгиванию собаки. – «Значит, и закладка неспроста упала? Интересно сбили ее случайно или все-таки упала при открытии двери?»
Он медленно открыл металлическую входную дверь и замер от неожиданности. Вторая дверь была открыта настежь. Жестом он положил собаку на пол и, стараясь не шуметь, обошел всю квартиру. Но все его попытки обнаружить в квартире хоть намек на чье-то присутствие оказались тщетны. Все вещи в комнатах стояли на своих местах, и вообще в квартире был порядок.
– Чертовщина какая-то, – пробормотал он, садясь за кухонный стол. – Я точно помню, что закрывал двери и поставил контрольку. Нет, надо вывести собаку и капитально отоспаться. – Пошли гулять, лохматый бес, – проговорил он, похлопывая собаку по загривку. – Зови Тишку и пошли.
Весеннее солнце не спешило радовать жителей города, и на место робкого тепла, весеннего дня с холодными вздохами ветра врывался весенний вечер. Захаров поежился и, подняв воротник, медленно двинулся вслед за собакой. Район, в котором семья Захарова получила квартиру, относился к спальным новостройкам. Каждое утро разъяренные толпы новоселов штурмом брали автобус за автобусом, пытаясь успеть ко времени на свои рабочие места. Именно таким образом население района значительно сокращалось, и целый день вся инфраструктура сферы обслуживания находилась в скучающем состоянии, И лишь к вечеру, трудовой народ начинал съезжаться со всех концов города. Чтобы сладко выспаться и на следующий день с новыми силами пытаться уехать в центральные районы города, ругая при этом архитекторов, мэрию, все власти вместе взятые и весь белый свет в придачу.
Захаров всегда любил пройтись и подышать не загазованным воздухом, именно в те часы, когда основная масса людей была еще занята на работе.
Подойдя к магазину, Игорь жестом посадил собаку у входа, и уже протянул руку к двери, как рядом раздался скрипучий неприятный голос:
– Какая большая и умная собака.
Проговорил сутулый, неопределенного возраста человек, в обносках явно с чужого плеча. Неприятные, бегающие глазки на фоне небритого лица и острого с горбинкой носа казалось, жили сами по себе. Из-под затасканного до дыр плаща, перехваченного куском бельевой веревки, выглядывал грязный свитер, рваные башмаки довершали удручающую картину.
– Вы, что-то хотели? – спросил майор, глядя на выцветшие спортивные штаны, отвисающие в коленках.
– Я, просто увидел вашу собаку… – начал, было, тот и запнулся на полуслове, опасливо глядя на оскалившуюся морду Тимура.
– Фу, фу, – грозно проговорил Захаров. – И так вы, что-то хотели спросить?
– Я, говорю, хотел узнать, много ли кушает такая собака? – прохрипел, простужено незнакомец.
– Чуть меньше, чем свинья. Вас еще, что-то интересует?
– Да, если позволите.
– Валяйте, – пожав плечами, проговорил Игорь.
– Мне право не удобно, просто я подумал, если человек вашего достатка может позволить себе держать такую собаку, то не сможет ли он подать на кусок хлеба, старому больному человеку.
– Вот возьмите, если вас устроит мелочь, извините, я тороплюсь.
– Да, поможет вам Господь, я буду молиться за вас, – залепетал нищий в след.
Оставив собаку у входа в магазин, Захаров зашел внутрь. Где не спеша набрал полную сумку консервированных продуктов. И так же не спеша подошел к кассе, заняв очередь. Как вдруг его внимание привлекли истерические крики, доносившиеся с улицы. Предчувствие чего-то недоброго, заставили его рассчитаться без очереди, и под негодующее возмущение людей, выскочить на улицу. Собака, сидевшая у входа исчезла, а из-за магазина в проходном дворе раздавались женские вопли.
– Уберите собаку! – верещала женщина истерично. Судорожно прижимая к груди девочку лет пяти. Ее глаза полные неподдельного ужаса, не мигая, таращились на противоположную сторону, где на тротуаре навзничь лежало тело бродяги. Тимур же поставив передние лапы ему на грудь, в напряженной позе, наблюдал за бедолагой, тихо рыча при этом. Казалось еще секунда, и он вспорет клыками шею несчастного.
– Ти-и-мур! Фу-у-у! – рявкнул Игорь, задыхаясь от злости. – Ко мне! Фу! Собака с явной неохотой посмотрела в его сторону и, поджав хвост, с обиженным видом побрела к хозяину.
– Безобразие! вопила женщина. – Развели тут псарню! Людей всех по перепугали! Я, буду жаловаться!
Извинившись за причиненное беспокойство и пообещав, что впредь ничего подобного не повторится, Захаров взял собаку «на поводок» и поспешил домой. Эта история произвела на него тяжелое впечатление. Его собака, которой он всегда гордился, и которая имела несколько наград, полученных на выставках, повела себя как безродная дворняга. Это было вдвойне неприятно, еще и потому, что Захаров посещал клуб служебного собаководства и считался там одним из лучших кинологов.
Придя, домой, он закончил воспитание собаки и, загрузив в холодильник купленные продукты, отправился спать.
Прошло несколько часов, прежде чем его беспокойный сон оборвал лай собаки. Он с трудом поднял голову и уставился на пса. Сомнений быть не могло, Тимур среагировал на чужого человека, глядя на входную дверь, и подал голос.
– Кто там? – хрипло крикнул майор, надевая махровый халат. Звенящая тишина словно проглотила ответ незваного гостя. Тогда он осторожно вернулся в зал, взяв пульт дистанционного управления и включил телевизор на нулевой канал. Купленная несколько лет назад система скрытого наблюдения высветила на экране пустую лестничную клетку.
– Это еще, что за дела такие? – пробормотал он, открывая входные двери.
У входной двери действительно никого не было, тишину подъезда лишь нарушало гудение работающего лифта.
Теряясь в догадках, Игорь закрыл дверь и, поискав в вещах висевших на вешалке сигареты, достал из кармана куртки пачку, прошел на кухню.
– Кто же это мог быть? – спросил он, глядя в морду пса.
Тот, вильнув хвостом, с виноватым видом пошел на свое место к двери.
Докурив сигарету и не найдя ответа на свой вопрос он отправился в ванную с твердым намерением принять душ.
– Интересно, о чем думал Кирилин или Архипкин с бомжем, – проговорил он, глядя на себя в зеркало. – О чем они думали, какие мысли терзали их перед смертью. А ведь мысль – эта тоже энергия, только более тонкая, ее невозможно зафиксировать приборами. Мысль связывает человека с окружающим миром. Человек выпускает из себя энергетический поток на предмет, который он хочет познать. И человек, и предмет в этот момент составляют единую систему. Люди воспринимают определенное качество предмета и всех окружающих вещей или явлений, то есть воспринимают мир в виде символов. Видимо поэтому древние индейцы называли видимый мир «майя» или иллюзия.
Внезапная волна удушья и спазмы в области гортани, заставили его схватиться руками за ворот халата, словно кто-то невидимый пытался свести с ним счеты. Неприятные явления длились не более минуты, которые Игорю показались целой вечностью. Хрипя и отплевываясь, он открыл кран с холодной водой и, не раздумывая, сунул голову под струю воды. Дождавшись пока с потоками воды улетучится неприятное состояние, он медленно поднял голову и посмотрел на свою взъерошенную физиономию в зеркале, по которой градом текли капли воды, срываясь на пол.
– Это еще что за новости? – пробормотал он, вытираясь полотенцем.
В ту же секунду в прихожей раздался мелодичный вой звонка, на который Тимур среагировал поднятием шерсти на загривке и оскалом зубов.
– Тихо, тихо, – прошептал Захаров, укладывая собаку на пол жестом. – Кто там? – крикнул он, стараясь придать голосу спокойную тональность. Ему пришлось на цыпочках подойти к двери и, не заглядывая в глазок повторить вопрос. Неизвестный гость за дверью хранил молчание.
Тогда Игорь медленно, стараясь не шуметь, вернулся в зал и включил телевизионный-охранный сканер. На экране была изображена лестничная клетка, на которой к его изумлению никого не было. Серия коротких нетерпеливых звонков повторилась, вновь отражаясь на экране в виде помех. Хозяин квартиры с беспокойством вслушивался в звонки и не видел на экране своих гостей.
Ничего, не понимая, он окинул взглядом уютно обставленную гостиную и, остановив взгляд, на баре, стоящем в зале, пошел к нему. Мягкий свет зажигающийся, при открывании дверцы залил стоящие бутылки разного калибра и конфигурации, янтарным светом. Подумав, он выбрал бутылку коньяка и, взяв стопку сел в мягкое кресло. Сделал несколько крупных глотков Захаров чуть поморщившись, уставился на экран телевизора. Там медленно прошагала соседка с дочкой, разговаривая о чем-то, оживлено жестикулируя.
Сделав еще несколько глотков. Захаров неторопливо закурил и, выпустив облако дыма, протянул руку к телефону. Набрав номер и дождавшись ответа телефонистки, попросил соединить его по добавочному телефону. Назвав абонентский номер, он попросил дежурного офицера установить по номеру хозяина «БМВ», которая пыталась «вести» его днем.
– Я перезвоню вам минут через пять, – ответил дежурный.
– Хорошо, я подожду, – пробормотал Игорь, опустив трубку на рычаг.
Положив трубку, Захаров снял тапочки и, положив ноги на журнальный столик, уселся в кресло поудобнее.
«Надо будет до приезда моих, выбрать время, да протереть везде пыль, – подумал он, глядя на легкий налет пыли на журнальном столике. – Пропылесосить ковры на стенах да паласы на полу… Что же это были за звонки? Неужели мне все это показалось? – подумал он. – Но ведь на них и собака реагировала? А у дверей никого не было… Странно все это. Как же разобраться во всем этом? И не расскажешь никому – засмеют! Нужна какая-то мысль, чтобы как Архимеду выйти из положения. Мысль, что такое мысль? – размышлял он, рассеяно смотря на экран телевизора, где, словно в калейдоскопе мелькали развлекательные клипы. – Мысль внутри нас, ведь это, пожалуй, программа к действию. То есть мысль попадает в кору в виде программы будущего действия. Человек готовится что-то сделать, он, прогнозируя будущие события, словно проигрывает их, как бы уходит в будущее. Затем программа уходит в подсознание, и все тело медленно готовится к действию. – Кто же это писал? Кажется Сеченов, про то, что мысль – это готовность организма к будущему действию. И, что это мне дает? Да, пожалуй, пока ничего».
Звонок прервал цепь его тягучих рассуждений, он на какое-то мгновение даже не понял, что это звонит.
– Да, – бросил он в трубку.
– Машины, за номером указанным вами не существует в природе.
– Даже так? – с интересом уточнил Захаров.
– Вас еще интересует, что-либо? – ответил на другом конце дежурный.
– Нет, все. Большое спасибо, – проговорил Игорь вставая. – Отсутствие результата, тоже результат…
Вновь зазвонивший телефон заставил его опять прервать свои умозаключения.
– Слушаю вас, – проговорил он, хлебнув из бутылки. Вместо ответа в трубке повисло молчание.
– Ну, говорите же, если позвонили, – спокойно проговорил Захаров. – Хватит дышать томно.
Вместо ответа телефон ответил гудками отбоя.
– Мне все это, начинает ужасно нравиться! – со злостью прорычал он, швырнув трубку.
Подхватив лежащего на паласе кота, он бесцеремонно положил его рядом с собой на диван, и, вытянув ноги, попытался расслабиться. Инстинкт самосохранения пульсировал внутри, словно раскаленная игла. Серия непонятных звонков выбивала из равновесия, она не давала даже намеков на объяснение всего происходящего. Провалявшись около часа он, наконец встал, накинул халат и направился на кухню.
«А ведь у христиан, у каждого человека существует ангел-хранитель, а у древних греков было специальное божество, кажется двуликий Янус – с лицом спереди и сзади» – подумал он, глядя на своего двойника в темном окне. – Да, хорошо иметь своего ангела-хранителя, да еще в двух лицах! Кажется, у индусов при соответствующей тренировке, человек может встречаться со своим двойником, да, точно о двойниках упоминается в древней литературе».
– Чушь какая-то, – пробурчал он, тряхнув головой.
Внезапная боль в сердце, словно невидимый кинжал вспорола его тело, сломала пополам, опустила по стене на пол. Он попытался отдышаться, но не понятно по каким причинам, подпрыгнувшее давление, раскаленными молоточками застучало в висках.
Закусив нижнюю губу и зажмурив от боли глаза, он медленно поднялся на ватных ногах, и направился к ванне.
Холодные струи воды, понемногу дали возможность отдышаться и притупили боль.
Что же это за напасть такая? – прошептал Игорь. Повернув голову он поймал взгляд Тимура, полный тоски и отчаяния.
Последнее, что он запомнил, так это пол в ванной комнате, который он сам выложил импортной плиткой, и который вдруг метнулся навстречу, больно ударив в лицо. На этом его сознание померкло, и он провалился в какую-то черную преисподнюю. Он не знал, сколько пролежал на холодном полу и уж, тем более что стало тому причиной. Сквозь дремучую, липкую паутину беспамятства к нему медленно пробилось, что-то такое родное, теплое и вместе с тем шершавое.
Все, все. Ну, хватит, – прохрипел он наконец. Тряся головой, пытаясь рукой отогнать собаку? – Что же это за напасть такая? – бормотал, он с трудом вставая. – Это, что-то новенькое! Неужели так коварна подкрадывается старость?
Не прошло и часа, после непонятного приступа, как в дверь опять настойчиво позвонили. Захаров резко встал и решительно направился к входным дверям, за которыми стоял улыбающийся Смирнов.
– Вот это да! – воскликнул гость, поздоровавшись. – Вы, мистер никак насиловать кого-то пытались? Или хулиганы поколотили?
– Заходи, не юродствуй, – отозвался хозяин, закрывая двери за гостем. – Не поверишь…, стало плохо в ванной.
– Пить надо меньше, – хохотнув, бросил гость. Вешая куртку на вешалку. – Морозов как чувствовал, зайди говорит к майору, холостяку приятно будет. Ну, а заодно говорит и оперативку проведете на дому. А у тебя тут смотрю дела непонятные разворачиваются.
– Да, проходи уже! Какие дела? – пробурчал хозяин. Осторожно трогая припухшую щеку. – Говорю же, что плохо стало…, никогда такого не было. Пить будешь чего-нибудь?
– Разве, что от кофе не откажусь, – нахмурившись, пробормотал гость. – Значит, зайди в госпиталь, могу завтра подкинуть, прямо с утречка. А еще лучше, собирайся и заночуешь у меня, что-то видок твой мне не нравиться. Тебя Томара моя посмотрит, таблетку какую-нибудь съешь. А заодно и дела наши обсудим! Ну, как тебе мое предложение?
– Чувствую я себя конечно неважно, – признался Захаров, задумавшись на минуту. – Пожалуй я приму твое предложение…, я быстро, проходи в зал, садись.
Обсудив текущие дела, а также возможные причины слежки за Игорем, старые товарищи перебрались в соседний дом, в квартиру капитана Смирнова. С которым Захаров служил когда-то не один год, в одном из подразделений ГРУ, и в деловых качествах которого, имел не единожды возможность убедиться. Небольшая двухкомнатная квартира, обставленная самым необходимым, да несколько боевых орденов и медалей – это все, чем Родина отметила добросовестную службу капитана Смирнова. Который уже давно спал, а его могучий храп казалось, висел в каждой комнате. Захаров же сидел на кухне и в гордом одиночестве, менял ненавистные компрессы, которые со слов самого Смирнова должны «вытянуть» всю опухоль. Дымил сигарету за сигаретой все пытаясь проанализировать то ситуацию с Архипом, то про странное недомогание, то про странные звонки.
Дождавшись долгожданного звонка будильника, который и поднял хозяев, Игорь, сославшись на то, что нужно побриться и принять душ, отправился к себе.
Выйдя из кабины лифта. Захаров внимательно осмотрел свою металлическую дверь. Закладка, которую он оставил поздно ночью, когда уходил к Смирнову, находилась на своем месте. Облегченно вздохнув, он вставил ключ в замочную скважину и, открыв двери, шагнул в прихожую.
То, что в квартире, в его отсутствие, что-то произошло, он понял, практически сразу, как только включил свет. Впервые за несколько лет, его не встретил Тимур, а все вещи, висевшие на вешалке, валялись на полу. Казалось, что кто-то с ненавистью терзал и кромсал их, стараясь разорвать на куски поменьше.
Не обращая внимания на бешеный стук сердца, он резко выхватил пистолет и сжав холодную рукоятку, медленно, затаив дыхание, двинулся по коридору, держа наготове оружие. Следы пребывания в квартире посторонних наблюдались повсюду, казалось, что злоумышленники, что-то искали, разбивая и уничтожая со злостью все на своем пути. Ему вдруг показалось, что в одной из комнат кто-то тяжело вздохнул. Сжавшись, словно пружина, он ударил подошвой ботинка дверь, ведущую в спальную комнату, упершись в стену спиной. И в ту же секунду влетел туда сам. Среди рваных книг, вещей, хлопьев перьев от пуховых подушек валялись окровавленные внутренности с кусочками шерсти разорванного кота Тишки.
– Что же все это значит? – прошептал Игорь, задыхаясь от ярости. Медленно осматривая обои, забрызганные каплями крови.
Наконец он понял, что среди всеобщего беспорядка, четко просматривалось две закономерности. Первая говорила о том, что злоумышленники не искали, что-то конкретное, а просто крушили все на своем пути. И вторая закономерность свидетельствовала о том, что незваные гости были небольшого роста, не более метра пятидесяти. Потому как все вещи за этой незримой планкой были не тронуты.
– Тимур! – крикнул он наконец. Услышав тяжелый вздох, доносившийся из-под деревянной кровати. – Что случилось, старина? – бормотал он, глядя на взъерошенного пса.
Собака смотрела на него с отсутствующим взглядом. Подернутые желтым налетом белки глаз, оскаленная пасть из которой хлопьями свисала пена с тягучей слюной. Все указывало на то, что пес либо ранен, либо тяжело заболел.
– Сейчас, сейчас я тебя достану, – бормотал Захаров, отодвигая кровать дочери.
О событиях происшедших в следующую секунду он не раз будет вспоминать в будущем, ища ответы на вопросы, он вновь и вновь будет мысленно возвращаться в свою уютную, трехкомнатную квартиру на пятом этаже. Вновь и вновь он будет пытаться анализировать свои поступки, а также поступки окружающих его людей.
Скорее каким-то шестым чувством, он вдруг ощутил какое-то легкое движение. И лишь потом, в падении, закрывая голову вытянутой рукой, он увидел огромную тень, метнувшуюся на него. Острая боль обожгла запястье. Прошло какое-то мгновение, прежде чем он осознал, что это его собственная собака вспорола ему клыками запястье руки.
Выстрел в замкнутом пространстве разорвал тишину с какой-то особой яростью. Тупая пуля, войдя в горло собаки, вырвала на выходе кусок ее затылка, разбросав вокруг студенистые куски мозга.