Текст книги "Рок-звезда Советского Союза 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Август 1978 года, Москва.

Финальный концерт конкурса «Голос» проходил в Московском дворце пионеров на улице Косыгина, сейчас это Воробьёвское шоссе. Это пока не всесоюзное мероприятие, а столицы и области.

Сначала я скептически отнёсся к происходящему. Показалось, что снова вмешались различные «держиморды» и цензоры, добравшиеся даже до детишек. Но потом представил объём проведённой работы и даже зауважал организаторов. Ведь сначала они провели многоступенчатый отбор. В Подмосковье и столице сотни ДК, музыкальных школ и различных кружков самодеятельности, где дети занимаются пением. Думаю, желающих принять участие в проекте хватало. Добавьте к этому, что конкурс для людей в новинку, тогда станет понятен объём возникших проблем. То-то Элеонора при нашей встрече жаловалась на бешеную загрузку.

Сейчас же, воочию увидев количество участников, уровень организации и царящий ажиотаж, я кардинально изменил своё мнение. А ещё произошёл забавный случай – мне едва удалось достать билет на финальное выступление. Хорошо, что снова помогла моя комсомольская покровительница, приславшая приглашение, причём в шестой ряд. Пусть с краешка, зато отсюда очень хорошо видно детские лица, процесс работы организаторов и техников. Для нынешнего времени всё на очень высоком уровне. Ещё я могу наблюдать за высокопоставленными гостями и жюри.

Всех уважаемых товарищей разглядеть не удалось, но Мишин и Остроушко точно присутствуют. Как и несколько известных композиторов и певцов, которые должны оценивать выступление конкурсантов. А Шаинского, Гладкова, Клару Румянову, Валентину Толкунову и Эдуарда Хиля сложно не узнать. Пресса тоже присутствует, Филин сидит в пятом ряду через пять кресел слева от меня. Думаю, в зале есть и другие акулы пера. В общем, уровень получается самый высокий. Насколько я понял, открытого голосования не будет, а победителей выберут кулуарно.

Главное, чтобы не было подводных камней и прочих интриг, как получилось с блатным мальчиком Абрамяном. Благо среди состава участников такой фамилии нет. Зато есть Алёша Козлов и, конечно, Пелагея Сергеева, ради которой я сегодня в зале. Очень хотелось использовать три дня отпуска, чтобы банально выспаться или погулять с Анной по Москве. Но ребята меня ждут, их родители звонили в ДК, когда ВИА была на гастролях. Поэтому необходимо их поддержать.

Радий среди участников тоже есть. Опасный конкурент для моих протеже, кстати. Учениками их назвать нельзя – ребята год занимались под руководством профессиональных педагогов. Плохо, что нам не удалось пересечься с Лёшей и Пелагеей. Они просто живут в Ногинске и Наукограде соответственно. Имамутдинов представляет Забугорск, но он мне малоинтересен. Удивило, что девочка предпочла заниматься в столице, а не в «М». У нас вроде лучшие условия, ещё и я под рукой.

Всего претендентов на победу семнадцать, из которых восемь представляют Москву. Но и количество участников из Подмосковья радует, особенно троица, проявившая себя в лагере. Ещё одна девочка из нашего ДК, что тоже приятно. Вообще, «Семицветики» уже заявили о себе, как и московские «Ребята с нашего двора». По крайней мере, о них пишут в «Пионерской правде», и коллективы начали давать концерты. Также обрадовала информация, что подобный ансамбль планируют создать в Ленинграде.

Только не знаю, что у ребят с индивидуальной подготовкой. Чего-то я забросил этот момент, аж стыдно перед ними. Ведь всё затевалось именно для поиска и развития талантов, способных перейти на большую сцену. Массовка такой возможности не предоставит. Как бы руководители не сделали ошибку, начав уделять внимание коллективу в ущерб самым талантливым детям.

Я приехал во дворец вовремя, благо мне удобно. Нырнул в метро на Ярославском вокзале и вышел на Воробьёвых горах, которые сейчас Ленинские. А там пешком минут пятнадцать. Уже на подходе к комплексу ощущался ажиотаж. Дети пришли как с родителями, так и с группами под надзором учителей. Атмосфера праздничная, ещё и погода хорошая! Мне тоже передалось общее позитивное настроение, хотя оно и так было в норме.

Наконец, все расселись, погас свет, и Светлана Жильцова начала концерт. Понятно, что сначала слово дали большим дядям и тёте во главе с Мишиным. Благо комсомольские вожаки и главная пионерка страны Алевтина Федулова, оказавшаяся тётенькой лет сорока, не стали нагружать зрителей лишним славословием. Больше всех времени отнял косноязычный Остроушко, принявшийся сыпать лозунгами. Остальные подготовили более грамотные речи.

Выступления начались ровно, без срывов. Дети выходили по очереди, вставали перед микрофоном. Им аккомпанировал оркестр или свои музыканты на рояле. У нас ведь определение лучшего вокала, а не умения выступать под музыку.

Голоса звучали чисто, но без особой выразительности. Первые пять конкурсантов меня ничем не поразили. Обычный детский конкурс с неплохим исполнением. Такого хватает на любом концерте, даже в пионерском лагере. Публика хлопала вежливо, но тоже без особого задора. Однако к шестому номеру ситуация начала меняться. Насколько я понял, организаторы решили разделить выступавших на две части, оставив в конце наиболее сильных исполнителей.

К микрофону подошла девочка с забавными косичками в обычной юбке и белой рубашке с красным галстуком. Организаторы решили не мудрить с костюмами и попросили ребят выйти в пионерской форме. Я не ждал ничего особенного и вдруг завис при первых же аккордах, узнав знакомый мотив. А потом зазвучала песня. Зал притих, и в воздухе будто повисло предвкушение чего-то яркого. Такое сразу ощущается, и исполнительница не подвела.

Вроде ничего необычного, просто она пела без напряжения, не пыталась никого перекричать, а голос ложился на мелодию ровно. Ещё исполнительница выбрала нестандартную и недетскую композицию – «Ландыши». Когда Елена Малышева закончила, публика в первый раз разразилась настоящими овациями. Оно и немудрено. Выступление получилось задорным, солистка ещё и подготовила небольшой танец. Молодец!

https://ya.ru/video/preview/16490950085568343589

Далее было два проходных выхода. Я не могу понять, зачем исполнять песни вроде «Солнечный круг», «Эх, хорошо в стране советской жить!» или «Песня о барабанщике»? Дело даже не в политическом контексте. Эти композиции энергичные, но мешают оценить вокал. Кто мешает выбрать лирические композиции? К тому же важен сценический образ. Мы ведь ищем артистов, а не обычных певцов. Зачем тогда огород городить? Хористов найти не проблема.

На фоне посредственностей запомнился Серёжа Колесников, мальчишка лет тринадцати. Он выходил с серьёзным лицом, без улыбки и явно нервничал. И вдруг после вступления преобразился, взяв хороший темп, ещё и добавив артистизма.

https://ya.ru/video/preview/1043354402537472405

Зрители одобрительно закивали и начали притоптывать и прихлопывать. Когда Серёжа закончил, публика разразилась аплодисментами. Хлопали долго и от души. Мальчишка в ответ лишь коротко кивнул и ушёл за кулисы. Интересный у него стиль.

После выступления Колесникова зал заметно оживился. Появились попытки подпевать знакомые припевы, притоптывали зрители тоже постоянно. Многие дети вообще переживали за каждого выступающего, будто болели на стадионе.

После короткого перерыва выступление возобновилось. Народ уже разошёлся, поэтому встречал аплодисментами выход каждого конкурсанта. Значит, не всё так плохо с советской публикой? Просто надо с ней поработать. А ещё я, кроме сцены, наблюдал за работой организаторов и техников. Ведь сегодня в зале присутствовало телевидение, что добавляло общей суеты. Однако персонал справлялся, не совершив ни одной заметной ошибки. Ещё и аппаратура работала без сбоев.

Выступление Алёши и Пелагеи я выслушал внимательно, постаравшись абстрагироваться от личных предпочтений. Скажем так, впечатления двойственные. Радий вообще выдал почти спектакль. Но он продолжает топтаться в рамках своего загона. У парня ограниченный образ, если над ним хорошенько не поработать. Мне это точно не нужно.

Под конец конкурса народ устал, это чувствовалось. Ещё в зале душновато. Последние два номера слушали внимательно, но видно, что дети хотят вырваться на воздух. Но на финальный поклон выступавших публика выдала заслуженные овации. Конкурсанты вели себя по-разному. Кто-то шёл с опущенной головой, другие, наоборот, расплывались в улыбке. Некоторые дети, особенно Колесников, пытались сохранять невозмутимость. Это тоже показатель актёрского мастерства.

После чествования выступавших жюри объявило победителей. На сцену поднялись крошечный Шаинский и Хиль, возвышавшийся на фоне маэстро, как великан. Хотя рост Эдуарда в районе метра восьмидесяти или чуть меньше, это композитор очень низкий. Забавная получилась парочка!

Владимир Яковлевич выдал небольшую речь, а затем нашёл несколько добрых слов для проигравших. Хиль же раздавал грамоты и тоже благодарил детей. Награждение надолго не затянулось, так как конкурс является одним из отборочных этапов. Будет ещё республиканский и всесоюзный концерт. Кстати, туда смогут попасть сегодняшние неудачники. Нормальная задумка, ведь мероприятие только обкатывается. Более того, Элеонора предложила сделать его многолетним, постепенно включая туда новых участников. Не знаю, что из этого получится. Посмотрим.

Выходя из зала, публика активно обсуждала прошедший концерт. Дети вели себя более активно. Лидером зрительских симпатий явно оказался Колесников, занявший третье место. Народ постепенно вытекал в вечернюю прохладу, а я пошёл за кулисы. Мысленно анализирую просмотренные выступления и пока не могу прийти к общему знаменателю.

* * *

– Не реви!

– Я не реву! – ответила Пелагея, и слёзы хлынули из её глаз бурным водопадом.

– Тогда реви, я подожду тебя на выходе, – передаю девочке платок. – Десять минут. Приводи себя в порядок, и пойдём, посидим в кафе.

– Мне нельзя мороженое, – плач перешёл во всхлипывания.

– И это правильно, надо беречь голос. Мне тоже нельзя, поэтому будем есть пирожные, – отвечаю с улыбкой и выхожу из большой раздевалки, где горевала проигравшая Пелагея.

– Никита, вы должны быть с ней поласковее. Поражение может сильно отразиться на психике ребёнка, а тут ещё отсутствие поддержки со стороны уважаемого человека.

Преподаватель Пелагеи догнала меня в вестибюле и начала объяснять, как обращаться с детьми. Её зовут Ирина, лет тридцать. Невысокая такая, несимпатичная, в очках, типа девушки-ботана.

– Я ей ничего не должен, кроме одного обещания. Прошу вас быстрее привести ребёнка в порядок. У меня мало времени, – отворачиваюсь от оторопевшей учительницы и направляюсь к выходу.

* * *

Нравятся мне кафе этого времени! Пирожные настоящее объедение! Лимонад тоже вкуснотища! Надо только себя контролировать, иначе подсядешь на эти вкусняшки и располнеешь. Благо мне действительно нельзя мороженое.

Когда Пелагея с Ириной зашли в переполненное кафе, я успел занять столик. После чего заказал по три порции корзиночек с грибочками и столько же мокрого бисквита с дюшесом. Если кто-то из дам предпочитает тархун, то ничего страшного, докупим.

Однако Ирина попросила кофе, сообщив, что лимонад слишком сладкий. При этом пирожные она за сладости не считала. Пелагея вообще не спорила, сразу атаковав корзиночку. Девочке надо восстанавливать калории. Сцена отнимает их в огромном количестве, по себе знаю. Ну и пусть ребёнок порадуется, заодно избавится от последствий стресса.

Глаза Пелагеи уже не такие красные, а бледное лицо, наоборот, порозовело. Она вопросительно посмотрела на стакан учительницы и после моего кивка начала пить вторую порцию лимонада. Значит, пошла на поправку.

– Не понимаю причины истерики. С учётом того, что врачи запретили тебе сильно нагружать горло, пока голос окончательно не мутировал, – начинаю разговор, посчитав, что настал удобный момент. – У тебя и песня была спокойная, без особых вокальных подвигов, что сразу снизило шансы по сравнению со столь сильными конкурентами. Седьмое место в твоём случае сродни победе.

У пионерки действительно заканчивается период перестройки голосового аппарата, связанный с серединой пубертатного периода. Это хорошо, что мне об этом рассказал врач в пионерском лагере, заподозривший неладное. Тогда процесс только начался. Целый год девочке приходилось петь очень осторожно под контролем педагога, коим является Ирина. Кстати, хорошая дама и явно любит свою воспитанницу. Оказывается, именно из-за неё Пелагея выбрала Москву, где работает учительница. Но всё вроде заканчивается хорошо, и голос не пострадал.

– Я так старалась! А они… – всхлипнула девочка, но, наткнувшись на мой взгляд, не решилась плакать. – И ведь песня отличная! Всё, как вы говорили!

Это действительно так. Ещё в прошлом году я посоветовал пионерке сделать акцент на народное творчество или песни, которые им считаются. Главное условие – необходимо выбрать композиции с минимальной вокальной нагрузкой. Для концерта Пелагея взяла «Огонёк». Не знаю насчёт номера, но спела она идеально и приятно на любой вкус.

https://ya.ru/video/preview/7579652518041908797

– Пойми, ты выступила на максимуме, который сейчас позволяет здоровье. Песня подобрана грамотно, воспроизведение отличное, из вокала ты выжала максимум. Но у тебя изначально были неравные условия с остальными участниками. При этом седьмое место… Я считаю, жюри по достоинству оценило твой талант.

– Только мне нужно было попадать в призёры! А теперь… – огромные глаза Пелагеи снова наполнились слезами.

Чего-то я упустил, приняв расстройство девочки за обычное разочарование и обиду.

– А вот здесь поподробнее, – поворачиваюсь к Ирине.

– Она не виновата! – воскликнула пионерка, пытаясь защитить учительницу, отвёдшую глаза.

Наконец, педагог решилась и начала говорить.

– «Ребята с нашего двора» только формируются. Пока идёт отбор на базе четырёх домов пионеров и двух ДК. Желающих попасть туда много, вот руководство и требует результата. По итогам четырёх отборочных туров решено сформировать окончательный и запасной состав. Сейчас мы занимаемся в Доме пионеров Куйбышевского района. В случае победы Пелагею должны были включить в основной состав.

Какое-то безумие. Зачем устраивать соревнование, вредить здоровью детей? Чтобы отчитаться перед начальством и получить грамоту? Или премию? Неважно, сама ситуация бредовая.

– Я спою новую песню на следующем отборе и докажу всем, что достойна! – вдруг воскликнула Пелагея, доев пирожное. – Пусть все знают, какой у меня на самом деле голос!

Ирина грустно вздохнула, но промолчала. Наверное, этот разговор поднимается не первый раз. Придётся брать управление в свои руки.

– Ты слышала Сергея Парамонова?

– Конечно! – глаза девочки засияли от восторга. – Он лучший певец Большого детского хора! У меня есть его пластинка!

– А Робертино Лоретти? – продолжаю расспрос, игнорируя восторги девочки.

– Да! – уже менее уверенно произнесла она. – Его песню знает весь СССР!

– Где они сейчас?

Судя по повисшему молчанию, ни Пелагея, ни Ирина ответа не знали. Вокруг суетился народ, кто-то вставал, скрипел стульями и смеялся. Только за нашим столом было тихо.

– Они оба пострадали от мутации голоса, не выдержав его изменений. Либо ошиблись педагоги, либо природа, – нарушаю молчание. – Главное, на взрослом уровне они не поют. Или малоизвестны. Ты тоже хочешь похоронить свой талант ради амбиций глупых людей, наплевавших на детское здоровье? Им нужен результат здесь и сейчас. А нам надо постепенно тебя учить и подтягивать наверх. И это путь не одного года, а минимум пяти-шести. Помниться, мы обсуждали этот момент, и одна пионерка согласилась. Что такого произошло, если твои планы резко изменились?

Пелагея умная, несмотря на юность. Мы действительно долго обсуждали такие моменты. Тогда мне показалось, что она всё поняла.

– Вы обещали написать песню, которая меня прославит! – девочка вдруг обвиняюще наставила на меня палец.

Выглядело это так забавно, что мы с Ириной одновременно прыснули.

– Уже, – произношу всего одно слово.

Глаза девочки заблестели, и точно не от слёз.

– Но нельзя торопиться. Тебе надо снизить интенсивность занятий до решения врачей. По идее, осталось всего несколько месяцев. В следующем году будет ещё два тура, вот и подготовим новое выступление.

– С этой песней?

– Нет! Её ты споёшь, когда выйдешь на большую сцену. Думаю, до этого ещё года три. К тому времени я напишу ещё несколько песен. Вот и ударим по зрителю из всех стволов. А пока поговори с родителями о переводе в наш ДК. Во-первых, там никто не заставляет детей рисковать здоровьем. Во-вторых, я буду рядом и всегда помогу. Всё-таки «Голос» – моя идея, и он начал двигаться в непонятном направлении. Если руководство проекта не прислушается, то мы развернёмся пойдём своим путём. В сторону успеха!

Пелагея слушала меня с воодушевлением и кивала. Но затем перевела взгляд на учительницу и смутилась.

– Не могу! – огорошила она ответом. – Родители отправили меня именно к Ирине Николаевне, чтобы она помогала мне расти. Без неё я никуда.

Немного подумав, предлагаю оптимальный вариант.

– Вам удобно будет ездить на работу в город «М»?

Девушка-ботан немного подумала, а потом нерешительно кивнула.

– Хорошо! Я завтра поговорю с директором ДК и Элеонорой Николаевной. Думаю, вас примут в ансамбль. Заодно получите ставку в кружках, деньги лишними не бывают. А ещё прошу вас позаниматься вокалом со мной. После недавнего тура пришло понимание, что я переоценил свои способности.

На этот раз возражений не последовало. Вот и ладненько! Теперь осталось решить вопрос с продвижением ВИА. Гудков говорил об оппозиции? Есть у меня одна идея. Тем более всё будет в рамках закона, хоть и разозлит некоторые начальственные задницы.

Глава 6

Август 1978 года, Москва.

Ресторан «Арбат» внушал! Огромная двухэтажная пристройка с глобусом на крыше, вся в огнях, внутри веселье било ключом. Я даже залюбовался, осматривая общую картину. Время было ещё раннее, и залы не заполнились, но около двери уже стояло несколько парочек, ожидающих разрешения войти.

Меня сюда направил Гудков, выдав нужные инструкции. Поэтому я одет в новый костюм, который пришлось сшить вместо двух старых, проданных бабушкиному портному за неплохие деньги. Кремовая ткань в едва заметную полоску, светлые туфли, нормальная рубашка без огромного воротника и галстук голубого цвета. С учётом того, что я сторонник классики, мой однобортный приталенный пиджак и обычные брюки выгодно отличались от местных двубортных и мешковатых вариантов. Добавьте платочек, выглядывающий из нагрудного кармашка, и вы получите образ джентльмена. Ну и сам я красавчик – это правда! Заинтересованные женские взгляды не дадут соврать, как и недовольные мужские.

Дабы не помять такую красоту, пришлось вызывать такси. Была мысль доехать до ВДНХ, а там на метро, но я её отверг. Зачем экономить в таких мелочах? Не обращая внимания на взгляды и разговоры потенциальных посетителей, я подошёл к швейцару и быстро сунул ему в руку трёшку.

– У меня встреча на втором этаже. Столик не нужен, – произнёс я уверенным тоном.

Халдей запнулся только на мгновение и распахнул передо мной дверь.

– Проходите, товарищ, – далее последовали возмущённые голоса за спиной. – Не переживайте, никто не займёт ваши столики…

Такая ситуация с ресторанами для меня удивительна. Хотя в нулевые тоже хватало клубов, куда просто так не зайдёшь, но всё-таки был выбор, а здесь настоящий дефицит заведений, где народ мог спустить свои денежки. Ранее мне не приходилось бывать внутри «Арбата» – в моё время его переделали в казино. Поэтому понятна небольшая заминка. Признаюсь, не ожидал такого размаха! Впрочем, сегодня надо работать, а не разевать рот. Поэтому, кивнув метрдотелю, я направился к лестнице и быстро поднялся на второй этаж.

Нужная мне парочка заняла столик в углу, как и говорил администратор. По пятницам они обычно здесь, если у певицы нет гастролей, хотя с этим делом у неё сейчас плохо. Подхожу к столику, натолкнувшись на недоумённый и немного одобрительный взгляд женщины. Её спутник сохранил невозмутимость, разве что пригубил вина.

– Разрешите представиться? – произнёс я с улыбкой и продолжил после кивка. – Никита Оболенский, я к вам по делу.

– Борис, посмотри, какой импозантный молодой человек. Даже жалко, что он по делу, – притворно вздохнула женщина. – Вы, наверное, настоящий князь?

Судя по иронии в вопросе, ко мне относились несерьёзно.

– С трёх сторон, – сажусь за стол после взмаха руки собеседницы.

– Это как? – удивилась она.

– Оболенский и Голицын по папе, Трубецкой по маме. Четвёртая сторона подвела – купцы Яковлевы.

– Уральские промышленники? – молчавший до этого Борис вдруг блеснул эрудицией.

– К сожалению, всего лишь скромные нижегородские торговцы чаем.

– Ты слышала, дорогая? – хохотнул мужчина. – Миллионеры, контролировавшие половину волжской торговли, вдруг стали скромными.

А он нормальный, такой! Попроще яркой супруги, но в глазах чувствуется интеллект, да и манеры приятные.

– Думаю, вы знаете, кто мы, раз подошли? Хотелось бы понять зачем. И что будете пить, Никита? – Дворник взял разговор в свои руки и кивнул на подошедшего официанта.

– Если здесь варят приличный кофе, то чашечку, пожалуйста, и «Боржоми», – произнёс я нахмурившемуся халдею и обернулся к собеседникам.

– Молодой человек, сейчас вы оскорбили работников «Арбата» в лучших чувствах. Кофе у них не хуже, чем в «Праге». Здесь не какая-то забегаловка, а отличный ресторан! – наставительно произнесла Левищева, а затем добавила. – Вы тут впервые, а нам хочется и дальше посещать этот прекрасный ресторан.

Ага, я пришёл на встречу к некогда известной супружеской паре. Несколько лет назад Ираида Левищева гремела на всю страну со всенародными хитами. Её муж – Борис Дворник возглавлял ансамбль, где пела звезда. Музыку он вроде тоже писал, про это Гудков ничего не говорил, но «Песенку о медведях», «Помоги мне», «Лесной олень», «Колыбельная медведицы» и «Всё равно ты будешь мой» написали другие композиторы.

– Учту на будущее, вдруг мне тоже придётся здесь регулярно бывать, – отвечаю дипломатично. – Надеюсь, я не задержу вас надолго.

– Мы слушаем вас, молодой человек, – томно вздохнула Левищева, и положила подбородок на руки.

Она не хотела воспринимать меня всерьёз. Или ирония – это защитная реакция? Дворник же молчал, но по некоторым моментам было заметно, что он напряжён. Я ведь пришёл с предложением, о чём Борис сразу догадался. И его состояние понятно: по необъяснимым причинам советские власти с подачи главы «Гостелерадио» Лапина, началась отменять самых популярных певцов страны. Среди них оказалась и его супруга. Левищевой вменяли в упрёк нежелание петь о стране и превосходстве коммунистического строя. По словам чиновников, певица исповедует слишком лёгкий, безыдейный и развлекательный стиль.

Мне кажется, такое утверждение попахивает бредом. Я просто отказываюсь понимать подобные претензии. А как быть, если песни артистки нравятся самому широкому кругу зрителей? Тогда отмените эстрадную музыку и транслируйте по телевидению с радио только патриотические марши. Самое забавное, что Ираида и Борис попытались измениться. Пусть они не до конца начали выполнять инструкции. Через некоторое время после фактической отмены артисты попытались создать театрализованное шоу «Поющие новеллы» с элементами джаза. Плохо, что этот стиль не приветствовался властями. А когда в СССР его жаловали? Министерство культуры запретило проект без объяснения причин. Кроме того, у певицы отобрали музыкантов, которые сопровождали её выступления.

Не знаю, кому Левищева насолила, но формально ей разрешено выступать. Только вне крупных городов. Мол, пусть поёт на колхозных сценах. Утрирую, но ситуация примерно такая. А ещё артистке надо договариваться не только о площадках, но и находить музыкальное сопровождение. Борис хорошо помогает ей с аккомпанированием на рояле, однако это другое. Получается фактически а капелла, что готовы слушать исключительно фанаты, но не массовый зритель.

Кстати, мы сейчас чем-то похожи. Ираида и «Сны» гастролируют по небольшим городкам. Нас также не хотят замечать на радио и тем более телевидении. Для Левищевой путь туда закрыт наглухо, я же тешу себя надеждой на успех. Ведь записи потихоньку начали расходиться среди меломанов. Касательно информации о певице ею поделился Гудков. Михаил действительно долго варился в советском шоу-бизнесе и знает всё и всех.

Почему я пришёл на встречу? Это элементарно, Ватсон. Нам нужна узнаваемая персона. Ведь формально Ираиде выступать разрешено. Главное – обходить стороной столицу и крупные города. Желательно расположенные подальше от Москвы. Например, недавно певица вернулась из сборного турне по городам Урала. Всё-таки условный Нижний Тагил отнюдь не деревня. Да и денег там, скорее всего, заплатили немало. На зарплату инженера регулярно в «Арбат» не походишь. Но вряд ли такая ситуация устраивает певицу, недавно не сходившую с экрана.

Поэтому у меня возник план, простой как лом. Гудков, исходя из своего опыта проговорился, что «Снам» очень сложно пролезть наверх. Однако есть ещё один путь, по которому прошёл Высоцкий. Глупо называть наши ситуации идентичными, но параллели присутствуют. Я бы ещё подождал, но ВИА может развалиться. У нас с Кузнецом договорённость до конца года. Значит, надо шевелиться. Не получится – займусь сольной карьерой и всё равно потом вернусь к року, только путь на вершину увеличится и усложнится.

– У нас есть ВИА при Машиностроительном заводе. Репертуар пока невелик, но большая часть песен официально утверждена. Недавно мы провели небольшой тур, притёрлись, набрались опыта и сделали выводы. Мы люди адекватные, реально оценили свои силы и признали вояж неудачным. При этом несколько наших песен действительно хорошие.

Официант, наконец, принёс чашку кофе, стакан и бутылку «Боржоми». Его только за смертью посылать. Впрочем, я промолчал и благодарно кивнул. Кстати, кофе неплохой для сельской местности.

– Я правильно вас понял? – воскликнул Дворник. – Вы хотите пригласить…

Борис не закончил вопрос, но всё и так понятно.

– Скажем так, ансамблю не хватает прорыва. Ещё мы абсолютно неизвестны, а в связи с принадлежностью к машиностроительной отрасли большая часть выступлений происходит в профильных ДК. Есть перспективы выйти на новый уровень, но всё снова упирается в безвестность коллектива, – говорю истинную правду. – Поэтому ребята согласились, что нам нужна известная исполнительница. Тем более что часть репертуара «Странных снов», так называется ВИА, подходит для женского вокала. Вернее, песни для него и писались.

На самом деле мне пришлось преодолевать сопротивление Кузнеца, решившего, что ансамбль обойдётся без вокалистки, и тем более не стоит связываться со сбитыми лётчиками, неугодными власти. Хорошо, что Андрюха остался один со своим мнением.

– Как вы сказали? Это ведь ансамбль, куда перешёл Миша Гудков? – удивлённо вскинулся Борис.

– Да, именно он и посоветовал переговорить с вами.

Пришлось натурально пытать администратора утром того дня, когда он проснулся в изрядном похмелье. Ночной разговор тогда лишил меня сна. Поэтому пока Михаил Семёнович не выдал все расклады, я не успокоился. Даже сбегал и купил ему бутылку пива, благо нам предстоял заключительный концерт тура. После чего прозвучала грустная история нескольких певцов, лишённых возможности петь. Ну и Ираиду, – посоветовал Гудков, так как дама больше подходила своей манерой выступления.

– Это всё хорошо! Только кто позволит вам взять меня в ВИА? Вы ведь должны знать о запрете? – нарушила молчание певица. – Понимаю, что есть задумка молодых музыкантов, но как быть с начальством?

– Оно не против.

Мои слова были встречены тишиной. Вру! Замолчали собеседники. Огромный «Арбат» продолжал жить в обычном графике. В зале стоял гул множества голосов, иногда раздавался стук приборов о тарелку или звук отодвигаемых стульев. Недавно внизу включили магнитофон, перебивший остальные шумы. Скоро начнётся выступление ресторанного ВИА. Пока же посетителей разогревали. Я бы окунулся в необычную атмосферу, но сегодня иная задача.

Касательно Синяева, в моих словах есть толика лукавства. После возвращения из турне я не стал ждать и сразу пошёл на приём к директору. Там я отчитался о концертах и выложил идею без всяких купюр, рассказав о возможных сложностях. Иван Олегович некоторое время молчал, сверля меня взглядом. А затем шеф меня удивил:

– Если в День машиностроителя ты выдашь такой концерт, чтобы рабочие остались довольными и хвалили ансамбль, то делай как знаешь. Ответственность на тебе. Главное, чтобы радовалась публика. А так приглашай хоть Софию Ротару, если она согласится, – усмехнулся директор, но сразу урезал осетра. – Вернее, сделаем так. Новую певицу берём на испытательный срок. Всё будет зависеть от новогоднего концерта. По его итогам примем решение. Всё в твоих руках и упавшей звезды. С неё ответственности не снимаю. Ваша задача – веселить народ. Справитесь – рассчитывайте на мою полную поддержку. Ну и про новые песни на стихи Есенина не забывай.

Я и не знал, что Синяев может быть столь многословным. А ещё, выходя из кабинета, мысленно поблагодарил провидение, что Иван Олегович любит творчество своего земляка. Чую, что большая часть его благоволения ко мне и «Снам» связана именно с этим.

После завода я полетел в Горисполком, где работала Элеонора. Повезло, что женщина оказалась на своём месте, ещё и была относительно свободна. Услышав новость, она многозначительно хмыкнула, затем повторила слова Синяева о том, что всё в моих руках. Немного попеняла, что снова лезу, куда не надо, отчего возможны новые неприятности. Но потом добавила, что «Сны» – это ведомственный коллектив, относящийся к мощнейшему предприятию, лидеру отрасли, ещё и связанному с оборонкой. Если гражданские чиновники вне зависимости от ранга решат полезть в дела Машиностроительного, то могут получить весьма жестокий отлуп. Ведь за заводом маячит советская армия. Бодаться с этой структурой может только ЦК. Только сомневаюсь, что на таких высотах есть кому-то дело до скромного подмосковного коллектива. Вот и надо ковать железо пока горячо.

Я постарался в общих чертах объяснить ситуацию, естественно, умолчав о некоторых шероховатостях. Ираида и Борис явно находились не в своей тарелке, не зная, что сказать. С одной стороны, они получили шанс воскресить карьеру. С другой стороны, для тридцатисемилетней звезды – это понижение статуса. Какая разница, с кем ей кататься по провинциальным клубам? Нам она нужна гораздо больше. Поэтому надо додавливать сомневающихся артистов.