Текст книги "Рок-звезда Советского Союза 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Рок-звезда Советского Союза-2

Глава 1

Апрель 1978 года, город «М» Московская область.

– Больше я ничем помочь не могу. И так пришлось задействовать все ресурсы. Вернее, идти и просить за тебя напрямую. Директор этого не любит, так как человек принципиальный. Его даже из Горкома стараются лишний раз не беспокоить. Не подведи меня, Оболенский!

Мы идём с Элеонорой по улице Коминтерна, покинув здание Дворца культуры. На улице сегодня прохладно, но солнечно. Последнее радует, так как надоела холодрыга, ещё на фоне серых и индустриальных пейзажей. Кто мешает властям хоть дома побелить в более весёлые цвета? Мимо нас прошли несколько детей, громко поздоровавшихся с Элеонорой. Та кивнула им в ответ улыбнувшись. Наверное, подопечные из «Костра».

Бывшая старшая вожатая, а ныне первый человек комсомола М-ского района, в элегантном коричневом пальто и косынке. Я тоже оделся цивильно – в брюки и болоньевый плащ. На голове шляпа. А чего? Элегантно на самом деле. Надо соблюдать определённый стиль при встречах с важными людьми. Только пришлось снова вскрыть заначку и отвезти её барыге.

Элеонора приехала в заводской ДК проверить свой проект, где я её и ждал. Да, идею с детским ансамблем она не выпускает из виду, хотя недавно ушла с Машиностроительного. Вернее, шагнула на несколько ступеней вверх по карьерной лестнице. Мне грех на это жаловаться – такая поддержка лишней не бывает.

Кстати, женщина отодвинула от проекта Говядина, пытавшегося всеми правдами и неправдами к нему присосаться. Но повезло! Наверху оказались люди, понимающие, что парторг – человек бесталанный и обычный карьерист. Доверь ему такое дело – точно развалит. Это же не языком чесать без остановки.

Сейчас в «М» действует ансамбль «Семицветики», являющийся локомотивом всего проекта. Недавно в Москве создали ещё коллектив «Ребята с нашего двора», что тоже радует. Руководство комсомола всерьёз взялось за подготовку кадров для эстрады. Впрочем, меня сейчас заботит совершенно другое.

Смысл сегодняшней встречи простой. С подачи упомянутого Говядина ВИА «Странные сны» начали активно зажимать. После новогоднего концерта нам разрешили выступить только в Ногинске и Павловском Посаде, где расположены филиалы Машиностроительного. Предприятие-то огромное! Только мне от этого не легче. Парторг отодвинул нас даже от выступления на танцах, регулярно проходящих в заводском ДК. Это сильный удар по коллективу. Ведь нам ещё ограничили время репетиций. В общем, засада со всех сторон.

И вдруг появился шанс! Директор Машиностроительного решил организовать концерт на майские праздники, чтобы развлечь народ. Заодно Иван Олегович надумал выделить главную группу завода и посмотреть выступления артистов вживую. На Новый год его не было.

Всё это благодаря Элеоноре, попросившей за нас. Иначе пришлось бы снова участвовать в склоках Говядина и профкома, полностью его поддерживающего. Сейчас же есть шанс стать коллективом при ДК и получить максимальную автономию. Нам бы ещё нормальную студию. Пока приходится репетировать в подвальной каморке. У меня дома можно играть только гитарные партии, ударную установку туда не отвезёшь. Но есть и плюсы: мы определились с клавишником. Пусть электроорган не синтезатор, однако с ним у «снов» совершенно иное звучание.

– Он же с Рязани и любит Есенина?

– Да, – ответила начальница остановившись. – Чего ты задумал, Никита? Не нравится мне этот блеск в глазах.

Выдаю в ответ свою самую обаятельную улыбку.

– Всё будет хорошо! Мы на это и рассчитываем. Вы будете на выступлении?

– Придётся, – устало вздохнула Элеонора. – Хотя в последнее время я начала уставать от музыки.

Здесь ничем помочь не могу. Раз человек полез во власть именно с этого направления, то пусть терпит.

* * *

Зрительный зал заводского ДК достаточно большой, около восьмисот пятидесяти мест. Для города этого мало, но сегодня пустых кресел хоть отбавляй. В основном заняты первые ряды, где расположились высокопоставленные гости и местные работники. Отдельной стайкой сели дети, с предвкушением наблюдавшие за происходящим. Кружков у нас много, есть даже цирковой. Вот ребятня и повалила на зрелище, прослышав о концерте.

Элеонора села по правую руку от Синяева, это директор Машиностроительного. Невысокий такой дядька средних лет с серьёзным лицом. Слева от шефа расположился Глебов, что внушает оптимизм. В отличие от севшего рядом с замом Говядина. Как без него? Тут ещё профком в полном составе, относящийся ко мне неприязненно. Зато на моей стороне заводской комсомол в лице одной рыжей особы. Но о ней сейчас лучше не думать. Всё потом.

«Трудяги» не стали спорить и согласились выступать первыми. Я с парнями примостился с краешка в седьмом ряду, наблюдая, как конкуренты готовятся к выступлению. Две колонки и усилители забавно смотрелись под лепниной, изображавшей Маркса и Ленина. Под профилями вождей чего-то ещё написано, но я никак не могу запомнить эти лозунги.

Володя, лидер «Трудяг», проверил засвистевший микрофон, заставивший присутствующих поморщиться. Бывает! Техника в это время специфическая, хоть завод не жалеет денег на обеспечение ДК.

Если кратко, то конкуренты выдали неплохой уровень, но оказались предсказуемыми. «Вологда», «Не повторяется такое никогда» и «Обручальное кольцо» ещё можно было слушать, если слишком не придираться к качеству исполнения. Но три собственные композиции парни могли и не играть. Детский сад – штаны на лямках! Почему не попробовать сделать кавер? Я ведь показал им путь. Ну нет у вас нормального поэта. Так зачем мучить людей всякой мутью? Для сельской дискотеки репертуар сойдёт, но у нас более серьёзный уровень.

– Всё готово, Олег? – спрашиваю радиста, который на самом деле рабочий высшей квалификации.

Мы попросили привлечь его для настройки. Кстати, тоже проблема. Организация концертов – дело сложное. Это со стороны всё кажется простым. Типа приехали парни, спели, отключили гитары и уехали. Угу! А как быть с ударными и органом? Ещё есть освещение, которому я планирую уделить побольше времени.

Но сегодня всё проще. Я вокалист, Кузнец – бас, Сергей Иванов – соло, Саша Лукьянов – ритм. И, конечно, Рамешкин на ударных.

Мы зашли на сцену и слегка поклонились зрителям. Надо сказать, что состав «снов» выглядит гораздо представительнее конкурентов. Во-первых, солист у них красавчик! Ха-ха! Сам себя не похвалишь…

А если серьёзно, то мы надели недавно заказанные строгие костюмы серого цвета. Тут ещё я настоял, чтобы парни сделали более короткие причёски. Пришлось давить авторитетом, но получилось неплохо. Теперь это наш стиль. Остальные музыканты могут отращивать любые лохмы – их право. А мы выглядим солидно.

Ну и сами парни привлекательные. Кузнецов – голубоглазый шатен ростом под метр семьдесят семь, хорошо сложен. Раму хоть сейчас на плакат времён одного австрийского художника. Гореть ему в аду! Я про Алоизыча, а не нашего блондинистого великана. Иванов, он же Серый, чем-то похож на Кузнеца, только черты лица попроще. А Лука вообще хорош! Он трудится футбольным тренером на стадионе и в очень хорошей форме. Рост у гитаристов примерно одинаковый, барабанщик сидит, и его не видно. Я немного повыше, но для контраста ситуация выглядит неплохо.

– Разрешите сначала спеть нашу переработку одной известной песни, а затем мы порадуем вас собственным творчеством. Вернее… Сами поймёте, – произношу немного удивлённому начальству.

Только Элеонора напряглась, сузив глаза. Сегодня нет никаких спецэффектов, освещение работает на всю катушку, поэтому мне хорошо видно реакцию первых рядов. Так, главное – не пялиться на одну несносную особу, специально расстегнувшую пару пуговиц на блузке.

Акустика в зале неплохая, да и аппаратуру Олег настроил выше всяких похвал. По нынешним временам сложно добиться столь чистого звука, заодно не повредить барабанные перепонки зрителей. Поэтому «Плачущая в автомате девушка» была хорошо встречена публикой. Дети даже немного похлопали. Впрочем, они также встретили «Вологду» от конкурентов.

– Думаю, многие из вас уже слышали нашу песню «Странные сны», в честь которой названа группа. Порадуем вас ещё раз, – произношу с улыбкой и подаю команду Раме.

Барабанщик не подвёл, отсчитав ритм, после чего я начал петь. Нравится мне эта композиция. Абстрагировавшись от окружающих, погружаюсь в пение. Кузнец и Лука хотели сразу начать с козырей. Не зря же мы столько готовились. Но я настоял, что надо выдавать репертуар дозированно. Заодно чередовать мажорную и минорную песни. Друг – отличный музыкант, гораздо лучше меня. Только он плохо разбирается в шоу-бизнесе.

https://m3play.ru/diman-rokeman-strannye-sny-demo-dark-rock-kaver-1836/

Не удержавшись в самом конце, смотрю в сторону рыжей провокаторши. Вопреки моим ожиданиям зелёные очи затуманились, а лицо девушки было задумчивым. Анна положила подбородок на кулак и смотрела сквозь меня. Ей нравится эта песня, как и многие другие в моём исполнении. А может, врёт. Но сейчас девушку зацепило.

Естественно, мы исполняли композицию в лёгкой версии. Здесь рок-н-ролл практически под запретом. Зачем пугать народ хардом?

После последнего аккорда дети снова зашебуршали, немного похлопав. Они стеснялись начальства, но не смогли скрыть эмоции. А ещё мне показалось, что Синяеву песня понравилась. Он даже немного подался вперёд, чтобы лучше слышать текст. Ничего, сейчас мы нанесём по главному зрителю основной удар.

– Признаюсь честно, очень сложно написать хорошие стихи, которые ещё должны лечь на музыку. Затем вся композиция ещё должна понравиться слушателям, – произношу в микрофон. – Поэтому мы с товарищами решили пойти логичным путём. Есть отличные стихи, надо только подобрать к ним музыку. Итак, мой любимый поэт, бывший по совместительству московским хулиганом. Сергей Александрович и его «Озорной гуляка».

После объявления директор буквально впился в меня взглядом. В ответ оставалось только нормально исполнить песню. Да простит меня группа «Альфа», но без плагиата никак. Люби Синяев Блока или Маяковского. Да хоть Пушкина! Только здесь иная ситуация. Я ведь узнал максимум о предпочтениях и характере директора. Бурная у него была молодость. Не просто так он любит Есенина. Поэтому поехали!

Я обманывать себя не стану,

Залегла забота в сердце мглистом.

Отчего прослыл я шарлатаном?

Отчего прослыл я скандалистом?

Начинаю петь после задорного начала. Заодно начинаю пританцовывать у микрофона. Первыми необычность выступления оценили дети и начали хлопать в такт. Тут как раз несколько ребят из кружка хореографии. Я может, не великий танцор, но изобразить нормальный твист способен. Тем более что пришлось ускорить изначальный вариант.

https://ya.ru/video/preview/17680602948310047236

Особенно забавно было наблюдать за Элеонорой и Анной. Обе комсомольские активистки натурально оторопели. Но если бывшая вожатая быстро пришла в себя и начала похлопывать в ладоши – композиция-то действительно заводная! Ну и я хорош! Чего скромничать. Однако рыжая красотка отреагировала иначе. В её глазах начало полыхать от едва сдерживаемого гнева. Ещё бы! Мы ведь держали репетиции в секрете. Хорошо, что парни не проболтались. Значит, атмосфера в коллективе здоровая!

Только зеленоглазое создание таких вещей не любит. У неё характер как у диктатора со стажем. Никаких сюрпризов, и всё должно быть под контролем. Либо она должна знать. Сложно с ней. Только моя мечта важнее любых женщин! И судя по виду Синяева, до неё осталось несколько шагов.

Дети перестали сдерживаться и хлопали от души. Кто-то даже крикнул: «Браво!» Смотрю, а народа в зале значительно прибавилось. И аплодируют не только юные зрители, но и большая половина присутствующих. Даже высокопоставленные гости не выдержали. Кроме некоторых индивидов, конечно.

Дабы не дать народу расслабиться, сразу подаю команду парням. Несколько ударов барабанных палочек – и мы действительно вдарили по року. Пусть не тяжёлому, но не кастрированному варианту, исполняемому в СССР. В конце концов, у нас ознакомительный концерт, отмажемся.

Проигрыш, и я начал, выкладываясь уже по полной. Нечего сдерживаться, надо проявить все свои таланты. Вон даже конкуренты обалдели, слушая нас с отвалившимися челюстями. Утрирую, но парни в натуральном шоке. Ещё бы!

https://vkvideo.ru/video-232464757_456239122

У меня несколько вариантов исполнения этого стихотворения. Но я предпочёл более тяжёлый. Хотя мы сделали его более или менее приемлемым для советской эстрады. Чем-то исполнение пересекается с «Позвони мне, позвони». Вроде фильм ещё не вышел. Хотя я даже не помню, как он называется. Только песня есть в памяти.

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть.

Заканчиваю петь одновременно с музыкой. Вроде неплохо получилось! Я ещё в образе, смотрю на зал и начинаю нервничать. Аж холодно стало в груди. Зрители молчат! Неужели не зашло!

Вдруг дети разразились аплодисментами, подтолкнув остальных слушателей. Синяев точно доволен! И это главное! Элеонора радостно улыбается, и даже Анна немного отошла. Меня же потряхивает. Рубашка под пиджаком прилипла к спине от пота, да и ноги дрожат. Ничего себе вставило! Это от нервов или адреналина? До этого выступления не вызывали у меня такой реакции. Но в целом хорошо! Я бы сказал – круто!

Немного отдышавшись, подаю парням знак и приступаю к главному блюду. Или заключительному на сегодня. Хотя хороших стихов у Есенина много. Кому-то мой выбор не понравится.

Было желание исполнить композицию в стиле Малинина, но я отказался. Хотя одну из песен Александра придётся сплагиатить. С моей-то здешней фамилией. А может, не буду. Просто спою в узком кругу. Касательно стихотворения Есенина, память выдала очень необычный вариант, который мне сначала не понравился. Однако, обыграв его мысленно, пришло понимание о его крутости.

Плохо, что такую хорошую вещь исполнить с большой сцены не дадут. Как же? Там ведь русский человек собрался помирать под иконами. Нас же старательно убеждают, что сейчас в СССР нет национальностей, а есть новый человек – советский. Угу. Только когда приходит большой северный лис, власти сразу вспоминают про русских и православие. Ладно, сейчас надо отработать песню так, чтобы у Синяева не было шансов. Он и так в некоей прострации. В хорошем понимании слова, конечно. Наверняка на мужика нахлынули воспоминания. Я и сам в прошлой жизни поддавался очарованию поэзии великого рязанца.

По идее можно спеть эту песню а капелла, но мы подготовили вариант с постепенным включением всего нашего ВИА. Погнали, наши городские!

Положили меня в русской рубашке

Под иконами умирать.

https://vkvideo.ru/video-232330129_456239057

Закончился проигрыш, и зал снова отреагировал странно. Дети начали хлопать и одобрительно кричать. Песня удалась! Это не похвальба, а констатация факта. Только смотрю, что преподаватели кружков начали быстро успокаивать своих подопечных. Они-то лучше понимают, о чём песня и текущая линия партии.

Забавные ощущения. Понимаю, что это провокация. Вон Говядин смотрит на меня влюблёнными глазами. Парторг уже решил, как будет топить неугодного и неподконтрольного музыканта. Элеонора сидела с каменным лицом, не выказывая никаких эмоций. Ей сложнее всех. Хорошо начавшееся выступление закончилось, скажем, нестандартной композицией. Анна тоже была задумчива и даже не думала хлопать. В общем, всё сложно. Только мы своего добились. Я не знаток человеческих душ, однако способен заметить одобрение на лице директора. Репертуар же мы почистим.

– Это всё, товарищи! – произношу, скрывая усмешку.

Народ задвигался, кое-кто из детей устремился к выходу. Я же смотрел на Синяева.

– Пройдём, певец. Пообщаемся, – вдруг раздался громкий голос Ивана Олеговича.

* * *

Далеко идти не пришлось. Нам моментально освободили кабинет директора ДК, ещё и предложили печеньки с чаем. Я бы выпил – горло пересохло. Поесть тоже не помешает. Вроде пять песен и двадцать минут работы, но будто два дня пахал. Спина всё так же мокрая от пота, но хоть пропала дрожь. Всё-таки выступление на сцене сложно описать. Это надо почувствовать! И мне сейчас хорошо.

– Садись, – Синяев кивнул на стул, одиноко стоявший возле шкафа.

Сам он расположился в неудобном кресле, некоторое время устраиваясь. Затем Иван Олегович достал пачку «Стюардессы», импортную зажигалку и закурил. Мне не предложил. Сделав три большие затяжки, мужик перевёл на меня строгий взгляд.

– Ты знал? Кто рассказал? Элеонора?

Вопрос понятен. Ответ на него давно готов.

– Нет, это не она. Ваше происхождение и увлечение Есениным – не секрет. Просто надо было немного поговорить со старыми работниками завода. Не буду врать, на то у меня и был расчёт.

Директор снова затянулся, а затем усмехнулся.

– Хочешь мне понравиться и получить преференции?

– Снова нет, – усмехаюсь в ответ, наблюдая, как Синяев начал искать пепельницу. – Моя цель – большая сцена. А ещё я хочу выйти на мирового зрителя. Не буду заниматься бахвальством, но вы сегодня самолично наблюдали за моими возможностями.

Взяв с тумбочки блюдце, Иван Олегович сбросил туда пепел. Вот директор ДК обрадуется! Хотя она тётка понятливая, мы с ней неплохо так общаемся.

– Не слишком ли заоблачные цели? – явно успокоившись, произнёс собеседник.

– Вот кассета, здесь десять песен на стихи русских поэтов и ещё пять моих собственных. Извините, больше не успели, – передаю директору запись и затем развожу руками. – Насчёт заграницы сейчас рассуждать глупо и самонадеянно. Сначала надо завоевать советского зрителя. Думаю, у меня получится.

В ответ директор рассмеялся, после чего затушил сигарету.

– Мне нравится твой настрой. Ну и поёшь ты хорошо. Я ведь сам занимался в детстве в музыкальной школе и пел в хоре. Есть с чем сравнивать, – некоторое время Синяев молчал, затем вдруг огорошил меня: – Считай, ансамбль получил путёвку в жизнь. Переведём вас в ДК и оформим как положено, чтобы потом не было претензий. Что ещё нужно?

Такие шансы могут больше не появиться. Поэтому надо просить всё сразу.

– Своё помещение для репетиций в ДК. Плюс аппаратура, специалист, умеющий её настраивать, и администратор ансамбля. Далее надо что-то решать со светом, и нам потребуется автобус.

– А он тебе зачем? – удивлённо вскинулся директор.

– Мы никому не известная группа. Вначале лучше гастролировать по Подмосковью и ближайшим городам вроде Тулы или Ярославля. У нас же одна колонка весит под сто килограмм. Плюс инструменты, благо они свои, кроме органа и барабанов. Нас ни в один самолёт или поезд не пустят, придётся заранее договариваться. Значит, нужен человек, разбирающийся во всех нюансах. Нам же самим надо ещё тренироваться. Сегодня парни жутко фальшивили, да и я сам несколько раз не попал в ноты, потом ещё разнервничался, – произношу совершенно честно. – Думаю, год уйдёт у нас на организационные вопросы и привыкание. И…

Не знаю, говорить или нет. Впрочем, Иван Олегович решил за меня.

– Продолжай!

– Нам бы защиту от товарищей вроде Говядина и Кораблёва.

Вдруг Синяев снова рассмеялся, показав крепкие, но жёлтые от табака зубы.

– От таких людей, как Михаил, не скрыться. Но я тебя понял. Завтра жду весь ваш коллектив в двенадцать, заодно со списком необходимого и планом действий. Справишься?

На этот раз взгляд директора оказался похож на рентген. Только мы и не такое проходили.

– Конечно! И мы вас не подведём.

Глава 2

Июнь 1978 года, город «М» Московская область.

Столько всего навалилось, что я забыл отметить год своего попадания в тело Ника. Вернее, настолько вжился в новые реалии, что подумал об этом только в июне. Хотел выпить немного вина и погрустить о прошлой жизни, но не стал. К алкоголю в новом теле я практически равнодушен. А главное – происходящее мне нравится. Пусть последние события начали меня напрягать.

Именно с такими мыслями я подошёл к кабинету главного редактора «Юности». Добрался быстро. Сначала на электричке, затем метро до станции «Маяковская» и буквально несколько минут пешком – как показался нужный трёхэтажный особняк.

Пройдя обычный коридор с паркетом в «ёлочку» и фотографиями писателей на стенах, я постучал в заветную дверь и вошёл. Секретарь Полевого, суховатая дама средних лет, ответила на моё приветствие и добавила:

– Вас уже ждут.

Что-то у нас не сложились отношения с этой дамочкой. Надо провести работу над ошибками. Ведь пословица про царя и псаря родилась не на ровном месте.

Кабинет главреда ещё при первой встрече удивил дорогой мебелью и вообще продуманной обстановкой. Здесь располагался стол с брифинг-приставкой, два шкафа – один с документами, а второй с наградами. У окна стоял более длинный стол с приставленными стульями, где шли планёрки или встречали многочисленные делегации. Удивила большая инсталляция логотипа журнала на стене, где обычно должен висеть портрет вождя. Изображение Ильича расположилось с другой стороны, и было незаметно, так как находилось за спиной вошедшего. Фрондёрство? Не знаю. В общем, отлично для 1978 года!

Тройка апокалипсиса, как я в шутку назвал Полевого, Дементьева и Озерову, была уже в сборе. На самом деле руководители одного из самых популярных советских журналов удивили меня в лучшую сторону, конечно. Вот и сейчас Мэри Лазаревна смотрела приветливо, будто на доброго знакомого. Поздоровавшись, я сел напротив уважаемых людей и положил перед ними пухлую папку, извлечённую из спортивной сумки.

– Вот, переписал согласно вашим указаниям.

– Поменьше трагизма, юноша, – ответил Полевой, усмехнувшись, но по-доброму. – К вам никто не придирался, поверьте. Большая часть вопросов касается именно литературной составляющей. А ведь нашим девочкам ещё заниматься стилистикой произведения, не считая корректуры.

– Спасибо! Если издадите, то свожу их в ресторан, – отвечаю с каменным лицом.

– Почему только их? – вскинулась Озерова, Дементьев поддержал её одобрительным кивком. – А мы что, лысые?

Троица начала смеяться, я тоже. Нет, шевелюра у них на зависть многим молодым. Полевому лет семьдесят, а у него вон какие кудри, только виски седые. А ведь мужик видел такое, что и Кондратий мог хватить.

– Замётано, – произношу, когда все успокоились. – Тогда буду ждать вашей отмашки.

– Не спешите, Никита, – слово взял Дементьев. – Коррекция текста – это наша работа. Теперь важно, чтобы ваш роман утвердил Главлит. Далее будет следующий этап, наверное, более сложный. Придётся пройти тщательную проверку. Уж больно у вас в сюжете много насилия и спорных ситуаций.

– Так ведь мой герой попадает в параллельный мир. Там он сражается исключительно с колдунами, ведьмами и прочей нечистью, не соблюдающими местные законы. Есть конфликты и с людьми – куда без них. Большую часть убийств и так пришлось убрать. Теперь получился обычный приключенческий роман по мотивам славянского фольклора. Если вы полистаете романы классиков жанра, например, Дюма, Буссенара или Майн Рида, то там хватает насилия и убийств. Ничего страшного, писатели издаются миллионными тиражами и востребованы у советской публики. А у меня фактически отняли треть необходимых для сюжета действий. Хоть не пиши продолжение. Его вы вообще обкорнали наполовину!

Ага, поняв специфику советского подхода к литературе, я сразу обсудил с троицей продолжение. Чтобы не работать впустую, конечно. Роман Сапковского я помню хорошо, поэтому набросал ключевые точки, которых получилось немало. Надо сказать, что руководство журнала было шокировано фантазией молодого выскочки. Спорили мы долго, даже пару раз поругались. Пришлось довериться старшим товарищам.

Здесь такая ситуация. Изначально я написал повесть по мотивам «Смолина» за авторством Васильева. Она очень понравилась троице, но её сразу забраковали. Никто не разрешит мне выбрать местом действия СССР. Какой «Мир Ночи» и прочие колдуны с вампирами, живущие среди нас? Это прямой вызов советской власти и органам. Мол, если действие происходит на Западе, то можно попробовать. Хотя и такой вариант могут зарубить.

Ситуация выглядит бредовой. При чём здесь покушение на строй или очернение советского образа жизни? Это ведь обычная сказка. Но надо играть по местным правилам.

Поэтому пришлось переносить героя – простого бухгалтера по имени Александр Смолин – в магический мир, взяв за основу классического «Ведьмака». Но я добавил идеи ещё нескольких авторов. В итоге получился этакий микст. Мне показалось, что читабельный. Троице он тоже понравился, но меня попрекнули за плагиат с западных авторов. Жанр про попаданцев, мягко говоря, не нов.

После чего началась черновая корректура, при этом не ошибок. Дементьев и Озерова указали на спорные и явно непроходные моменты. Пришлось книгу переписывать. Сегодня я её и принёс.

Но оказывается, это только начало. Остальные проблемы впереди. Я это прекрасно понимал, столкнувшись с цензурой в музыке. Просто подумал, что раз такие авторитетные люди дали добро, то произведение пропустят.

– Никита, ввиду молодости ты можешь не понимать некоторых моментов, – начал Полевой. – Твоя книга может не пройти комиссию…

– Куда уж мне? Сказка о ведьмаке – это угроза строю? А запретить песню о странных снах – наверное, государственная необходимость? – не выдержал я. – Чего там такого? Вон, Андрею Дмитриевичу стихи понравились. А кое-кому в Главлите – нет. А если ты перепел стихи великого поэта, к которому не придерёшься, то есть худсовет при «Москонцерте». Пройдёшь там – зарубят в Минкульте. Это я ещё никому не известен. Страшно представить, что со мной сделает Гостелерадио, стань мои песни популярными! Да, я не пою про СССР. Но почему нельзя петь просто о жизни или любви? Поэтому можете не объяснять, что книгу не утвердят.

Троица смотрела на меня с удивлением. Даже в глазах Озеровой не было прежнего тепла.

– Прошу прощения. У меня тут трагедия локального характера, – говорю виноватым тоном, а потом кратко рассказываю произошедшее.

Троица не виновата, просто накипело. Две недели назад нам запретили исполнять «Странные сны», «Батарейку» и почти все перепевки Есенина. В итоге сейчас в нашем репертуаре «Плачет девушка в автомате», «Ничего не говори», «Гуляка» и «Белая берёза».

Полгода репетиций коту под хвост! А ведь «Сны», «Не жалею, не зову, не плачу» и «Я иду долиной» – это однозначные хиты. Как и ещё пять перепевок Сергея Александровича. У нас получался полноценный альбом, с которым можно было начать гастролировать, обкатав выступления в подмосковных ДК.

С «долиной» понятно – она тяжеловата, хотя в нашем весьма среднем музыкальном сопровождении слушается средне. Спасает мой вокал и необычность музыки. Причём мы её изрядно облегчили, немного подогнав под эстраду.

https://vkvideo.ru/video-233519286_456239137

Хорошо, что я пока не полез с «Русалкой» или тремя другими песнями, которые мы также отрепетировали.

Проблемы начались сразу после первого выступления в Александрове. Машиностроительный как-то связан с тамошними заводами, производящими радиоэлектронику и полупроводники. Только выступали мы в ДК со странным названием «Искож». В принципе мне всё равно. Даже с учётом того, что нам пришлось играть вместе с ещё двумя ВИА и первыми. Просто не понравилась реакция публики. Видать, из-за майских праздников в зале собрались только работяги и люди старшего возраста. По идее ничего страшного – наша музыка предназначена для самого широкого круга слушателей.

Или народ ещё не раскачался, или акустика тому виной, но наше выступление не зашло. Возможно, дело в слишком раннем начале концерта и в том, что часть публики ещё подходила. А может, их сюда рекрутировали с предприятий в обязательном порядке. Но я не почувствовал никакой отдачи. Плюс чужая аппаратура, которую предоставил местный ДК. Но надо признать и нашу вину.

Парни дрогнули, кроме Рамы. Они-то думали, что это наш первый самостоятельный концерт вне рамок завода и шажок к будущему успеху. Ан нет! Мы исполнили песню, а зал даже не похлопал. А с задних рядов даже засвистели – точно не в знак одобрения. Или я ошибся, выбрав первой песней «Ничего не говори». Быстро поменяв порядок композиций, мы решили сыграть «Гуляку», а следом «Девочку».

Однако это оказалось стратегической ошибкой. Кузнец начал нещадно фальшивить, не попадал в ритм и злился. За ним последовали остальные гитаристы. Не умеем мы пока держать удар. Просто парни запутались и не смогли переключиться, ведь план был заранее согласован. Я и сам несколько раз не попал в ритм, но быстро исправился. В итоге, отыграв пять песен, мы под жидкие хлопки и свист покинули сцену.

Не сказать, что это провал, но близко к тому. Тогда мы молча собрались, сели в выделенный заводом «ПАЗ» и поехали домой. Андрюха так и не проронил ни слова до Орудьево. Ближе к Забугорску парни начали робко обсуждать произошедшее. Я их поддержал, сказав, что первый блин всегда комом. И никто не обещал, что утром мы проснёмся звёздами. Но гитаристы особо не прониклись, Рама же кивнул и попытался уснуть. Железные у него нервы!

Уже перед поворотом к дому Кузнеца тот попросил меня поговорить наедине.

– Может, ну его на фиг? С завода мы фактически уволились, инструменты свои. Установку Ромке купим. Давай в кабак, тем более пока зовут? Десяток популярных песен мы знаем. Плюс после определённого момента публике плевать на уровень музыки – они уже выпили. Денег быстро заработаем. Потренируемся в нашем захолустье и через год в Сочи или Крым! А потом к приличному московскому ресторану прибьёмся, – начал быстро говорить друг. – Дело даже не в том, что нас сегодня плохо приняли. Я и парни не верим в успех с дальнейшим попаданием на большую сцену. Разве что Рама, но он наивный мечтатель. Ты ведь не такой, Князь. Твои песни всё равно дойдут до зрителя, пусть и окольным путём. Запишем на бобину и кассеты, а далее дело техники. Пусть в кабаках сцены поменьше, но народ будет требовать именно нас. «Гуляку» и «Девочку» начнут заказывать по пять раз и плясать под них до исступления. А ещё нас не будут трогать люди типа Говядина или Кораблёва. Скажу больше, они сами со своими жёнами придут в ресторан нас послушать.

Откуда у него такое влечение к выступлению в ресторанах? Кузнец ведь любит музыку, я это точно знаю. И хочет прославиться. По крайней мере, два с половиной года назад такие мысли у него были. А тут при первых трудностях снова его потянуло выступать перед барыгами и номенклатурой. Утрирую, но в приличный ресторан Москвы просто так не попадёшь. Соглашусь, что на юге публика более разномастная. Но меня всё равно не привлекает петь для пьяных старателей или шахтёров. Дело не в снобизме, а в нежелании унижаться и исполнять за червонец или четвертак условную «Мурку».