Текст книги "Рок-звезда Советского Союза (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– А может, они боятся? Вон как ты лихо расправился с Михаилом Распоповым, – ухмыльнулась Элеонора и добавила: – Кстати, у нашего массовика-затейника очень влиятельный дядя. Мама тоже работает на Машиностроительном в кадрах. Поверь, это очень непростой отдел. При желании…

– Они пойдут лесом, если не захотят большого скандала. Пьянство Распопова наблюдали многие вожатые и пионеры. Ещё этот недоумок срывает нам график. Заодно использует своё положение, чтобы гадить конкретным людям, и хамит женщинам. В чём я был не прав? Если вы не можете на него воздействовать, то приходится применять альтернативные методы.

– Да во всём ты прав, Никита! – воскликнула старшая, закуривая новую сигарету. – Просто вокруг конкурса началось такое бурление с подводными течениями, аж страшно! Признаюсь, я такого не ожидала. Поэтому нервничаю! Ведь от успешного проведения «Голоса» зависит моя дальнейшая карьера по комсомольской, а далее партийной линии. Ты молодой и можешь этого не понимать. Но такого шанса у меня больше не будет.

– Элеонора Николаевна, у меня не менее амбициозные планы. Я хочу создать группу, которая будет греметь на весь Советский Союз. И успешное проведение конкурса – это шаг к заводскому ВИА. Далее уже дело техники. Может, у меня будет второй или третий шанс. Но такого точно нет! Так, почему вы позволяете публике вроде Распопова, Натальи Собировны или Ся… Севастьянова вставлять нам палки в колёса? Пускай не напрямую, но жалобы на меня – это вредительство.

Услышав мою сентенцию, старшая улыбнулась, затем сделала очередную затяжку.

– Ладно, иди работай. О саботажниках больше не думай. Только не подведи меня, Князь.

С удивлением смотрю на скалящуюся Элеонору и молча выхожу из комнаты.

* * *

Я, может, не ума палата, но кое-что понимаю в женщинах. Поэтому, уложив пацанов, сходил в душ и провёл в боксе небольшую перестановку. Вернее, просто положил два матраса на пол и застелил их. Уж больно специфическая койка на пружинах – скрипит в самый ненужный момент. Ждать долго не пришлось. Минут через десять за дверью раздались лёгкие шаги и затихли. Понятно, раздумывает.

Открываю дверь и быстро затаскиваю в комнату, пискнувшую Людмилу. Прижимаю её к себе и нахожу тёплые губы. Поцелуй вышел скомканным, к тому же женщина быстро отстранилась.

– Я пришла сказать спасибо за сегодняшнее. Но ты меня неверно понял. Мне надо идти.

Угу. Только из моих объятий она особо не вырывается. Притягиваю воспитательницу к себе и опускаюсь с ней на матрасы. Люда пришла в халате, на котором я сразу принялся расстёгивать пуговицы.

– Никита, это неправильно, – произнесла она без особой уверенности.

На этот раз наш поцелуй вышел долгим и чувственным. Я сразу возбудился, хотя куда уж больше. А Люда явно разомлела. Поэтому не делала попыток уйти, когда я освобождал её от халата и снимал лифчик. Только когда мои губы по очереди прикоснулись к её вмиг набухшим соскам, она сделала попытку прекратить процесс. Впрочем, ограничилась только словами.

– Это какое-то безумие! – прошептала она.

Скорее, волшебство! Речь о её роскошной груди четвёртого размера, налитой и твёрдой, будто настоящие дыни. С трудом оторвавшись от этого чуда, снова целую женщину, ответившую с завидным энтузиазмом. Опускаю руку под резинку трусиков, провожу по мягким волосикам и достигаю влажных половых губ. Я больше не могу! Натягиваю презерватив и проникаю в просто полыхающую от желания воспитательницу. Люда ответила тихим всхлипом, который под моими толчками перешёл в постанывания. Закончилось всё быстро. Надеюсь, она получила удовольствие? Просто у меня очень давно не было секса.

Немного отдышавшись, она снова начала говорить про безумие и сделала попытку встать. Нет! Так не пойдёт! Переворачиваю явно удивлённую даму на живот, ставлю на карачки, надеваю новый презерватив и снова вхожу в неё. В этот раз процесс был более интенсивным, но продолжительным. Надеюсь, мы никого не разбудили нашим «шлёп-шлёп» и стонами Люды. Она старалась себя сдерживать, но вокруг ночь. Благо в корпусе хватает иных звуков.

На этот раз мы лежали молча минут три, после чего женщина плавным движением поднялась на ноги. Я же перевернулся на спину, наблюдая, как она одевается при свете луны. Зрелище весьма приятное! Люда не полная, а плотная и спортивная. Есть такой тип фигуры. Мне очень нравится. Думаю, на сегодня хватит впечатлений. Поэтому я не стал притягивать её к себе.

– Никита, это была ошибка, – тихо произнесла она, а потом добавила: – Хотя мне никогда не было так хорошо!

На следующую ночь она снова пришла.

Глава 16

Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.

– Поэтому я предлагаю расширить количество награждаемых исполнителей. Кроме победителя и ещё двух мест, лучше добавить номинацию «Приз зрительских симпатий». По идее, формат конкурса и его сценарий уже готов. Вчера мы провели проверку аппаратуры и акустики. Всё хорошо! Наши участники усиленно репетируют. Не удивлюсь, что дети из других лагерей заняты тем же. Осталось согласовать систему голосования зрительского любимца и непосредственно призы. Руководство «Костра» уже продумало доставку, размещение и кормление гостей, – указываю на закивавшую начальницу. – Поэтому с нашей стороны почти всё готово. Не мешает провести генеральную репетицию. Лучше всего сделать это в присутствии представителей других лагерей, дабы они подготовили своих пионеров. Все дети должны выступать в одинаковых условиях. Заодно нашему радисту нужно прогнать музыку конкурентов через свою аппаратуру. Лучше исключить любые накладки. Касательно состава жюри, то…

– Спасибо, Никита, – перебил меня Говядин, заставив внутренне вздрогнуть от его уродливой улыбки. – Товарищи, спасибо вам за проделанную работу! Думаю, вас ждут дела и вам пора в отряды. Мы же обсудим с уважаемыми гостями важные вопросы предстоящего мероприятия. Когда появится необходимость, вас пригласят. Журналисты тоже могут осмотреть лагерь. Вскоре дети проснутся, и здесь будет веселее.

* * *

Никто не ожидал, что нас посетит столь представительная делегация. После завтрака в комнату совещаний прибежала перепуганная Галина Ильинична и, заикаясь, начала вываливать информацию. Мы с Элеонорой и Олегом, мягко говоря, удивились, так как никогда не видели начальницы лагеря столь возбуждённой.

– Приедет сам товарищ Глебов! – выпалила женщина отдышавшись. – Ещё и этот му… Говядин. Ну, и рыжая коза с ними!

Поворачиваюсь к старшей вожатой за разъяснениями. Та поняла меня верно, и объяснила ситуацию.

– Николай Петрович Глебов – замдиректора по кадрам и соцразвитию, наш непосредственный куратор и начальник Галины Ильиничны. Парткома ты знаешь. Вместе с ними прибудет Анна Кудрина – заместитель комсорга Машиностроительного, а по сути, руководитель заводской ячейки ВЛКСМ. Редкая заноза, но дело знает.

Последние слова Элеонора произнесла тихо, но Олег их услышал и издал нервный смешок.

– Затем сам Мишин из Москвы! С ним какой-то Острогуйко или Остроухов, – продолжила начальница, сев на стул и благодарно кивнув мне за преподнесённый стакан воды.

– Это серьёзнее. Признаюсь, я не ожидала таких высокопоставленных гостей, – задумчиво произнесла Элеонора и пояснила: – Мишин – первый секретарь МГК ВЛКСМ. Товарищ Пастухов явно готовит его в качестве своей смены. Остроушко – второй зам секретаря ВЛКСМ Московской области. Если всё пойдёт по плану, то быть ему главой подмосковного комсомола. Неплохой состав! Удивительно, что они с собой телевидение не везут.

Начальница чуть не подавилась водой и закашляла. Я уж думал постучать ей по спине, но не решился. Наконец, Ильинична успокоилась, и её лицо перестало по цвету напоминать флаг, висевший на стене.

– Будут какой-то Филин из «Московского комсомольца» и Валиуллин, представляющий «Пионерскую правду», – начальница продолжила нас удивлять. – Кроме них – профкомовец, помощник зама директора завода по снабжению и ещё пятёрка гостей. А послезавтра приезжают представители других лагерей. Там человек двадцать! Но этих мы спокойно встретим и разместим.

В помещении ненадолго повисла тишина. Впрочем, её быстро нарушила хозяйка кабинета.

– Человека из «МК» не знаю. А Валиуллина читала детям – хороший автор, душевный, – произнесла Элеонора и перевела взгляд на Галину Ильиничну. – Перед смертью не надышишься. В лагерь вообще мог приехать директор завода или лично товарищ Пастухов. И чего? Нам вывернуться наизнанку? Наоборот, работаем по согласованному графику. Кухня, территория и корпуса в порядке. Такие комфортные пионерские лагеря поди, поищи! Мне есть с чем сравнивать! Поэтому вам беспокоиться не о чем. Мы проведём представление проекта чётко и красиво. Обещаю!

– Спасибо тебе, Эллочка! – женщина расцветала прямо на глазах. – Тогда я побегу – кухню и прачечную ещё раз проверю.

Начальница ушла, а я ещё раз восхитился Элеонорой. Железная мадам! Всё успевает, у неё ведь ещё двое детей среди отдыхающих, но ситуация под контролем. Вон, даже психологом для своей формальной руководительницы поработала. Фактически именно она руководит «Костром».

– Что скажешь, Оболенский? Нервничаешь? – обратилась она ко мне.

– Есть немного. Но я больше переживаю, что уважаемые товарищи захотят изменить формат конкурса. В остальном у нас всё готово, – отвечаю вполне правдиво.

– Отлично! – старшая вожатая тряхнула своей химической завивкой. – Сначала слово возьму я, немного расскажу о соответствии нашего мероприятия идеологии и общей пользе. А далее ты объясняешь технические детали. Потом выступят дети, и мы покажем, как должно проходить голосование и критерии оценки выступающих. Насчёт предложенного тобой формата я до сих пор сомневаюсь, но другого варианта нет.

* * *

Сначала всё шло по плану. Высокопоставленных гостей встретили, провели им экскурсию, дали возможность немного отдохнуть и накормили отличным обедом. Я всё это время занимался своими делами, которые никто не отменял. Уборка, игры, подготовка к концерту, поход в бассейн, помывка, стирка – работа, ставшая рутиной. Вчера в тихий час свозил Перова в Забугорск, где ему сняли швы. Надеюсь, забыть о его невезении как о страшном сне.

После обеда Людмила начала укладывать пионеров, а я направился в административное здание. Там собрался наш актив и уже ожидали гости, рассевшиеся в большом зале, где стоит пианино и проходят репетиции. Естественно, не обошлось без перестановки. Для заместителя директора, парторга и двух комсомольских шишек приготовили президиум, состоящий из двух столов, покрытых красной тканью. В углу поставили большое знамя лагеря и полку с бюстом дедушки Ленина. На стене появились плакаты, и вообще обстановка стала официальной.

Остальной народ разместился по ранжиру, заняв стулья, поставленные в несколько рядов. Впереди – гости и начальница лагеря, за ними – все остальные. Мы с Элеонорой расположились у стены, рядом с трибуной. Её наспех сколотил Саныч и также покрыл кумачом. Дёшево, но сердито!

Старшая вожатая надела длинную синюю юбку, белую блузку и попросила меня поменять шорты на брюки. Доклад Элеоноры получился лаконичный, но понятный. Мол, наш конкурс вписывается в линию партии, идеологически верный и идёт на пользу детям. Особым формализмом речь женщины не страдала, но пяток зубодробительных фраз и лозунгов она ввернула. Я уже привык к подобной риторике, пропускал её мимо ушей, улавливая суть. А она заключалась в том, что два инициативных товарища придумали новинку, долженствующую стать постоянным мероприятием в лагерях Подмосковья, а возможно, и СССР. Если его одобрит комиссия, конечно. Далее слово предоставили мне.

Мне пришла в голову идея, сразу зайти с козырей. Поднявшись на трибуну, я поздоровался и начал без раскачки.

– Дабы уважаемым гостям было понятно, о чём речь и что такого необычного в нашем предложении, предлагаю выслушать будущую участницу конкурса, – дождавшись кивка товарища Мишина, продолжаю. – Сейчас Алёша Козлов исполнит вам песню «Ой, то не вечер».

Пелагею я им не покажу – это главный актив «Костра», а возможно, и заводского детского хора. Алексей же, несмотря на хороший голос, уникумом не является. К тому же его голос ещё не прошёл возрастную ломку. Однако на непрофессионального слушателя он оказывает магическое влияние. Песню мальчик знает, благо постоянно репетирует с Пелагеей, с которой мы разучиваем абсолютный хит. Ещё пионер на удивление психологически устойчив. Ощущение, что у него нет нервов.

Пока Лёша заходил в зал и готовился к исполнению, я поймал на себе взгляд Анны Кудриной. Той самой рыжей козы, как её назвала Ильинична. Броская девица, я вам скажу! Огненно-рыжая, с торчащими во все стороны кудряшками. Ещё огромные зелёные глаза, называемые в народе ведьмиными. В довесок – длинные ноги и высокая грудь. Личико тоже приятное, пусть и не идеальное. Но и такого набора хватает, чтобы на неё косилась большая часть мужиков. А Конь даже получил локтем вбок от внимательной Леры. Однако на меня подобные красотки не действуют. По прошлой жизни знаю, что лучше держаться от них подальше.

Тем временем Козлов кивнул, что готов, и я дал отмашку начинать. Тут же по помещению потёк его обволакивающий дискант. Пусть Лёша не Робертино Лоретти, но всё равно хорош! Народ сразу замер, у некоторых гостей даже появилось задумчивое и мечтательное выражение лица. Удивительно, но рыжая тоже будто ушла в астрал, как и один из журналистов.

Когда пионер закончил петь, в зале повисла тишина, тут же нарушенная громкими аплодисментами. Лёша коротко кивнул, не выразив никаких эмоций, посмотрел на меня и после кивка покинул помещение.

– А ведь это непрофессиональный певец. Алексей всего лишь посещал хор в ДК, но затем бросил. Мальчик решил посвятить время борьбе, что логично. Но давайте подумаем, сколько таких талантов у нас в стране. Именно это натолкнуло нас с Элеонорой Николаевной на необходимость дать им шанс.

Далее я шпарил как по бумажке, благо заранее выучил речь, внеся в неё несколько изменений по ходу доклада. Затем пришло время вопросов. Мне их задали немало, но вполне по делу. Больше всего понравился подход двух комсомольских вожаков. А вот Говядин начал нести какую-то чушь о том, что конкурс должен соответствовать высоким идеалам строителей коммунизма. Ёлки-палки! Это детский конкурс! Зачем тащить сюда идеологию? Пусть поют, что душе угодно. Без всякой грязи и антисоветчины, конечно. Понравился также вопрос Валиуллина. Тот намекнул, что голос Лёши вскоре изменится и пропадёт очарование от его исполнения. Я ответил, что если ребёнок хочет петь, то какой смысл ему запрещать? Ведь в будущем его тембр может приобрести даже более широкий спектр.

А после окончания доклада парторг решил выставить нас за дверь. Типа мавр сделал своё дело, мавр может идти лесом. Судя по хмурому лицу Элеоноры, у нас пытаются отжать конкурс, заграбастав готовый проект, преподнесённый на блюдечке. Угу. С разбега!

– Мы не утвердили состав жюри, – невозмутимо смотрю в глаза дёрнувшегося от неожиданности Говядина. – И если обсуждать важные вопросы, то именно с нами. Я про актив, стоявший у истоков организации конкурса. Одобрение ВЛКСМ и поддержка руководства завода крайне важны. Однако это наш проект, который мы никому не отдадим.

В зале сначала повисла тишина, а затем народ зашептался. Я ведь завуалированно обвинил Говядина в попытке украсть конкурс. А как иначе относится к его требованию пойти погулять? И разбирающиеся в местных интригах товарищи всё поняли. Особенно комсомольцы. Москвичи посмотрели на Михаила Константиновича с ожиданием. А рыжая просто ухмыльнулась. Она специально его провоцирует? Замдиректора сидел с невозмутимым выражением лица, но тихо барабанил пальцами по столу. Старшая вожатая сказала, что он заядлый курильщик и не может провести более часа без сигареты. Может, потому и проявляет нетерпение, что ему пора выйти на улицу. В помещении курить запрещено.

Надо отдать должное парткому. Его лицо на миг застыло, превратившись в злобную маску, но он быстро вернул свою обычную уродливую улыбку.

– Не много ли ты берёшь на себя, Никита? – произнёс товарищ, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

– Во-первых, я вам не «ты». Во-вторых, нет!

– Это наш проект! – вдруг воскликнул радист и подошёл ко мне с Элеонорой. – Мы душу в него вкладываем. Можно сказать, ночей не спим! И вдруг – идите работайте, а нужные товарищи воспользуются результатами вашего труда! Или я тоже много на себя беру? Три дня толком не спал, подбирая музыку детям. При этом сделал только половину!

Скажем так, ночью я не сплю по иной причине. Но в принципе радист прав. Не ожидал от этого весёлого и с виду несерьёзного парня такой реакции.

– Волков, ты неверно меня понял! Никто не собирается забирать ваш конкурс. Просто нам надо обсудить ряд важных вопросов, – вдруг заюлил парторг. – Есть вещи, которые требуют особого согласования…

– Михаил Константинович, а зачем устраивать какие-то тайные сборища? Почему не обсудить детали предстоящего мероприятия с его создателями? – вдруг раздался голос замдиректора. – В конце концов, инициатива наказуема. Вон, конкурс даже пресса будет освещать. И не местные газеты, а всесоюзные с миллионными тиражами. Если наши новаторы сдюжат, то получат все положенные награды. А если нет… Волков, тебя это тоже касается. Я ведь не посмотрю, что ты передовик и уникальный специалист. Устроил, понимаешь, здесь митинг.

– Всё будет по высшему разряду, Николай Петрович! Ручаюсь!

– Верю, только в следующий раз поумерь свой пыл. Заодно научись слушать. Собрание, вообще-то, не закончилось, – ответил Глебов.

Олег молча кивнул и слегка покраснел. Чую, что непрост этот замдиректора по кадрам и соцразвитию. Видать, уважаемый человек и имеет влияние на коллектив. Вон радист не знает, куда руки деть – постоянно убирает их за спину и возвращает. Стыдно ему за горячность перед начальником. Думаю, на остальных гостей Олегу плевать.

Зато поведение нашего героя оказало должное влияние на Позднякову. Девица смотрит на радиста с откровенным обожанием. Думаю, её оборонительные редуты падут уже сегодняшней или следующей ночью. Надо поделиться с Олегом презервативами – нечего ломать всезнайке жизнь абортом. Знаю я много таких случаев. Хотя у меня самого скоро возникнет дефицит контрацептивов. Второй раз у нас с Людой вышел весьма бурным. Минус пять резиновых изделий. Мы себя максимально сдерживали, я даже расставил по детским отсекам горшки, чтобы дети лишний раз не беспокоили вожатого и воспитателя при походе в туалет. Но сложно заниматься бурным сексом совсем беззвучно. А он у нас очень яркий!

– Я тоже считаю, что товарищ Говядин поторопился, – Мишин поддержал Глебова. – ВЛКСМ, наоборот, приветствует всякую инициативу, идущую от масс. На этом и построена наша организация. Меньше формализма, больше доверия молодёжи! Поэтому предлагаю всем успокоиться, сделать небольшой перерыв и приступить к продолжению.

Красиво дядя уел парторга. Хотя Мишину лет тридцать пять, не больше. Однако чувствуется закалка аппаратного бойца. До таких номенклатурных высот абы кто не добирается. Второй комсомолец кивком поддержал мнение старшего товарища.

Я же с интересом наблюдал за мимикой Говядина и Кудриной. Парторг резко покраснел и снова боролся с гримасой, скрутившей его лицо. А рыжая просто наслаждалась происходящим, её глаза смеялись. Забавная парочка.

– Ты приобрёл влиятельного врага, Никита, – затянувшись, произнесла старшая вожатая. – Не смотри на неказистый вид Говядина и глупые поступки. У него влиятельный тесть и остальные родственники. Иначе ноги бы его не было на Машиностроительном. А он у нас карьеру делает.

Во время перерыва мы отошли в сторонку пошептаться. Остальной народ тихо переговаривался, собравшись в немалую толпу. Гости с парторгом и начальницей лагеря встали отдельной кучкой и дружно задымили. Без сигарет обошлись только рыжая и Говядин.

– Так он ваш непосредственный начальник? – решаю прояснить ситуацию.

– Я парторг сборочного цеха и параллельно инспектор охраны труда. Мой муж – начальник электрического цеха, а двоюродный брат сидит в КБ, не буду говорить, чем он занимается. Это секрет. Поэтому парторг мне не указ, – махнула рукой Элеонора. – Нас он решил отодвинуть по вполне понятной причине. Кто же откажется от такого громкого проекта? Именно для того я влезла в это дело. Только повторюсь, меня Говядин не тронет, а вот тебе отомстит. Зря ты полез вперёд – надо было дождаться слов Мишина или Глебова. Да и я бы не стала молчать.

Согласен, погорячился. И это не совсем моя вина, а реакция молодого тела. Я сразу заметил, что излишне эмоционально реагирую. Сначала говорю или делаю, затем думаю.

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – спокойно произношу в ответ. – А почему эта Кудрина смеётся над Говядиным?

Понятно, что я просто хотел расспросить о яркой девице. Но старшая вожатая всё верно поняла.

– Там своя борьба, – Элеонора вновь затянулась и огорошила меня следующими словами: – Хорошо, что ты нашёл себе другой объект для применения.

Увидев мой удивлённый взгляд, вожатая пояснила:

– Когда смена закончится, оставь в покое мою подругу и по совместительству жену двоюродного брата. Ага, именно так, – женщина снова затянулась и посмотрела мне в глаза. – Думаешь, я не вижу, каким влюблённым взглядом на тебя смотрит Люда? И всё объяснимо. Такой красавец, а у неё дома… Ладно, не будем о грустном. Всё наладится, если ты не испортишь. Пусть это будет обычный курортный роман. Может, он даже пойдёт на пользу. Только ведите себя тише и не попадитесь. Тогда скандала не избежать. Ты ведь нормально жить не можешь, обязательно надо наживать врагов на ровном месте. Вот и побегут Концедалов с Севастьяновым или узбечка жаловаться во все инстанции. Моралисты хреновы!

Некоторое время мы молчали. Старшая докурила сигарету и затушила её об дерево. Я стоял как мешком ударенный. Неужели всё так заметно?

– Они примут вариант состава жюри с тобой во главе. Только добавят туда Филина – он отвечает в «Московском комсомольце» за музыку. Про «Звуковую дорожку» слышал? – киваю на автомате, думая совершенно о другом. – Это его придумка. Заодно к вам прибавят представителя от другого лагеря и кого-то из профессиональных музыкантов. Официальные лица демонстративно отдадут нам все рычаги, заодно Говядина усмирят. Для них главное – оценить перспективы конкурса. Если дойдёт до внедрения его по всему Подмосковью и тем более РСФСР, то товарищи своего не упустят. Но нам в те сферы лучше не лезть. Тебе ведь нужен ВИА, вот и дерзай. А ещё я неплохо знаю Мишина. Предлагаю рассказать обо всём твоём замысле в деталях. Если он заинтересует Виктора Максимовича, то его одобрит Пастухов. Дальше сам думай, немаленький.

Так и произошло. Нам задали два десятка уточняющих вопросов, причём Говядин демонстративно молчал. После чего Мишин одобрил наши с Филиным кандидатуры. Потом сообщил, что в соседнем лагере массовиком-затейником трудится какая-то жутко заслуженная преподаватель музыки. Она будет третьей. О четвёртом члене нам сообщат позже.

* * *

Элеонора – провидица или просто опытный аппаратный боец! Хотя по возрасту и не скажешь. В любом случае после полдника мы собрались в её кабинете узким кругом. Присутствовали оба комсомольских вожака, замдиректора и, конечно, мы со старшей вожатой.

Меня сразу предупредили не отнимать чужое время – товарищам ещё возвращаться домой. Поэтому я начал с места в карьер.

– В случае успеха предлагаю не останавливаться на достигнутом и вывести «Голос» на всесоюзный уровень. И не только как развлечение для пионерских лагерей, но и как серьёзное мероприятие по поиску талантов. Если получится, то необходимо привлечь к продвижению конкурса телевидение и радио. Подобных передач в эфире нет, либо их мало. Если правильно подойти к подаче проекта, то ему обеспечена бешеная популярность. И не нужно ограничиваться только детьми. В стране хватает взрослых, не реализовавших свой потенциал или юношеские мечты. Возможно, кто-то из них сразу перейдёт из телевизионной передачи на сцену. Для детей, проявивших себя в конкурсе, можно организовать свою музыкальную передачу. Заодно в ней примут участие и другие юные исполнители. Не все смогут поместиться в формат «Голоса».

– Опасное дело вы затеваете, товарищ Оболенский. Главное – до последнего держать его в тайне. Иначе вас просто растерзают наши заслуженные исполнители. А ещё у них есть покровители, что гораздо страшнее, – произнёс Мишин и рассмеялся.

Его тут же поддержали все присутствующие. Будто я не знаю, каким гадюшником является шоу-биз. И мне не смешно. Лезть самому на телевидение тоже глупо. Пусть этим займутся более уважаемые товарищи. Тот же Николаев, который уже ведёт «Утреннюю почту». Я ведь предлагаю осуществить и часть его проекта, только раньше.

– Кроме конкурса, я предлагаю создать на базе заводского ДК экспериментальный детский ансамбль. По идее можно начать и с Москвы – там больше охват талантов, но лучше обкатать его в «М». Устранив ошибки, легче перейти на следующую ступень, – продолжаю доклад, когда товарищи успокоились. – Название ансамбля, который будет включать в себя несколько певцов и коллективов, вторично. «Семицветики», «Непоседы» или «Ребята с нашего двора». Главное – это системный подход и планомерное развитие проекта в связке с прессой. Иначе успеха не будет. И сразу добавлю: одной из задач ансамбля станет подготовка кадров для советской эстрады. Я слышал, что талантам часто сложно пробиться к зрителю. Это также касается композиторов и поэтов. Так, давайте сделаем доброе дело. Тем более что ресурсов Машиностроительного и влияния ВЛКСМ для этого хватит.

Дав товарищам переварить полученную информацию, я зачитал им основные пункты развития будущей кузницы кадров для отечественной эстрады.

– Первое – комплексный подход. Необходимо сделать ставку не просто на вокал или танцы, а на то, чтобы каждый номер превращался в маленькое представление, мини-спектакль. Ребята должны работать не только над музыкой и движениями, но и над актёрской подачей. Часто наши певцы просто не умеют передавать эмоции через голос и пластику. Со сцены надо уметь «говорить», а не просто стоять и открывать рот. Научиться двигаться, тоже не помешает, – оглядываю внимательно слушающее начальство и продолжаю. – Второе – раннее раскрытие. Нужно привлекать детей даже младшего возраста и не стесняться делать из них маленьких звёздочек. Естественно, всё должно идти с одобрения родителей и главное – согласия детей. А то иногда эти вещи друг друга исключают. Третье – продвижение на телевидении и радио, о чём я уже говорил. Также нужно создать ансамблю грамотную программу и начать давать концерты. Сначала в Москве и Подмосковье. Далее пойдут другие области.

Делаю небольшую паузу и залпом выпиваю стакан воды. Вроде ничего необычного, но я нервничаю.

– Четвёртое – участие ребят в других проектах: съёмки в кино, выступления в той же «Пионерской зорьке» и других передачах. О них вскоре должен узнать весь СССР. И пятое – выход на международный уровень. Детское творчество интернационально и гораздо проще воспринимается в других странах, даже капиталистических. У нас есть балет, коллектив Моисеева и симфонические оркестры, популярные во всём мире! Так почему не показать за границей, насколько талантливы наши дети? Это произведёт фурор и станет элементом продвижения коммунистической идеологии. Особенно если песни не будут связаны с политикой. Впрочем, я в этом не силён. Для оценки такого воздействия есть ответственные товарищи.

После оглашения последнего пункта в кабинете повисла тишина. Даже Глебов перестал барабанить пальцами по столу. Мишин некоторое время изучал меня задумчивым взглядом. Остроушко же смотрел одобрительно. Молодой, ему такие инициативы нравятся.

– Не буду заявлять, что твой проект фантастический, но он близок к этому. Его действительно надо показать знающим людям. Ты ведь обозначил нам только общие постулаты, но подготовил детализацию? – после моего кивка комсомолец продолжил: – Но даже сейчас я понимаю сложность реализации твоего предложения. Предположим, завод выделит на ансамбль нужные ресурсы.

Мишин повернулся к заместителю директора, который кивнул, даже не раздумывая.

– Только кто возьмётся реализовывать столь масштабное мероприятие? Надо искать…

– Я готова! – Элеонора не выдержала и перебила Мишина. – Причём лучше начать с малого и действовать поступательно.

А вожатая молодец! Понимает, что курирование такого проекта выведет её на совершенно иной уровень.