Текст книги "Рок-звезда Советского Союза (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.

– Сам подумай, чего тебе делать в отряде с третьеклассниками? Как с ними общаться? А ведь у нас намечаются интенсивные мероприятия: весёлые старты, зарница, пионербол, спортивная олимпиада, концерт, конкурсы и развивающие игры. Только ребята будут выступать со своими возрастами. Я не вижу тебя с малышами за одним столом или на сцене. Плюс, ты будешь постоянно проводить время со сверстниками из старших отрядов. Поверь, от этого никуда не деться. Зачем мне пионер, которого либо нет, либо он душой с другими ребятами?

Пытаюсь втолковать крупному парнишке лет пятнадцати политику партии. Мы всё обсудили вчера с Людмилой, заодно утвердили у Элеоноры. Лучше сразу поставить в курс начальство во избежание конфликтов.

Поэтому мне сейчас приходится объяснять детинушке, уже перешагнувшему пионерский возраст, что ему надо в первый отряд. А десятилетнего братишку можно доверить нам. Не понимает, судя по сжатым губам и упрямому взгляду. Честно говоря, мне начали надоедать эти псевдопионеры.

До этой парочки была другая, только разнополая. Такой же домашний и скромный мальчик десяти лет, с которым в отряд хотела влезть старшая сестра. Там не девчонка, а кобыла, выглядящая студенткой, с сиськами как у Людмилы Викторовны. А у воспитательницы надо признать – грудь выдающаяся! Размер ближе к четвёртому, и не «уши спаниеля», а настоящие дыни. Это я разглядел её стати во время уборки, когда дама надела футболку. Колыхалось там всё завораживающе!

Акселератка же настаивала, что ей необходимо именно к нам. Мол, братик-корзиночка пропадёт, так как не умеет за собой ухаживать. Ещё девица пыталась строить мне глазки. В итоге она была послана к старшей вожатой, которая всё быстро решила. Мальчика отправили к нам, а кобылу – во второй отряд.

– Я не согласен. Мой брат несамостоятельный, – наконец решился подросток, продолжавший стоять напротив моего стола. – Поэтому…

– Ты подойдёшь вон к той тёте, Элеоноре Николаевне, – перебиваю юношу, указывая пальцем на старшую вожатую. – Реши вопрос с ней и не мешай мне принимать других детей. Из-за тебя образовалась очередь. Следующий.

Сбоку тут же протиснулась полная девочка, протянувшая путёвку с указанной фамилией и возрастом. Так, десять лет. Пойдёт.

А пацан меня разозлил. Если ты знаешь, что брат не готов, так научи. Или не мешай! Среди сверстников мальчик быстрее адаптируется. Людмила уже объяснила, что мне придётся учить детей стирать носки и следить за гигиеной. В общем, играть роль мамочки или обслуги. Мысленно вздыхаю и начинаю записывать данные девочки в журнал.

Начиналось всё бодро и даже празднично. После завтрака вдоль аллеи с портретами героических пионеров, ведущей от центрального входа внутрь лагеря, поставили столы со стульями. На улице солнечно, поэтому место под кронами деревьев выбрали грамотно. Мы с Людмилой сразу распределили обязанности: я принимаю детей, а она сопровождает их до отряда, где размещает. Таня выступает в качестве курьера, бегая за мамой, когда соберётся нужная партия.

Кстати, нам досталось место под портретом и краткой биографией Марата Казея. К своему стыду я не знал про этого белоруса. Как про Зину Портнову, Валю Котика, Галю Комлеву и многих других. О Павлике Морозове слышал, а о настоящих героях нам в девяностые не говорили. Почему?

Затем был приезд колонны «Икарусов» красно-белой и жёлтой расцветки. Даже меня малость пробрало от торжественности момента. Ведь привезли более четырёхсот детей, для которых это знаменательное событие. Сначала на площадку перед лагерем въехала «шестёрка» с мигалками, а затем автобусы. Сопровождение, однако!

Когда колонна остановилась, из неё начали выходить пионеры. Забавные! Ребята тащили чемоданы и сумки различных конструкций. Те, кто приехал на туристических автобусах, ожидали, пока водитель откроет багажный отдел. А далее последовала странная история.

Детей зачем-то собрали перед воротами, попытавшись создать из толпы видимость порядка. После чего важные товарищи толкнули речь. Вездесущий Говядин выдал настоящий перфоманс. Как я узнал позже, с пионерами приехали два журналиста из Москвы. Для них решили расстараться, устроив показуху.

Хоть начальница лагеря и плотный мужик в поло, прибывший с отдыхающими, ограничились минутным приветствием. Хорошо, что среди руководства есть разумные люди.

Я с удивлением наблюдал за этим шоу. Нам вообще-то отдыхающих надо регистрировать, расселять, и вообще – скоро обед. А на улице лето, пусть сегодня не жарко. Дети хотят пить или сходить в туалет. Наверняка ещё проголодались.

Благо с колонной прибыли опытные сопровождающие и несколько родителей. Пока шёл митинг, малышню пропустили вперёд и начали быстро оформлять. Сам процесс недолгий, просто с первоклашками и второклашками возникают накладки. Или с акселератами, как в моём случае.

– Осталось семь мест. Можем принять ещё троих сверху, у нас есть куда ставить кровати, смотри по обстановке, – справа раздался голос Людмилы. – Тебя подменить?

Отказываюсь, но делаю паузу и немного разминаю шею. Затем поправляю непривычный галстук и киваю новому ребёнку.

– Как дела, Оболенский? – на этот раз вопрос задал мужчина.

Поднимаю глаза и обнаруживаю парторга, начальницу лагеря, старшую пионервожатую и мужика в поло с мокрыми подмышками. Рядом с ними два молодых парня в модных рубашках с блокнотами и фотоаппаратами на груди. За представительной делегацией расположилось ещё несколько человек, включая местного физрука. Чего им надо?

Встаю, здороваюсь и показываю жестом подошедшей девочке подождать.

– Всё по плану. Набираем отряд, далее размещение, обед и тихий час. После полдника хочу провести отдыхающих по территории, чтобы показать диспозицию. Затем у нас знакомство, распределение дежурств на завтра и линейка.

Выслушав мой краткий отчёт, важные гости одобрительно закивали.

– Молодец, Никита! – произнёс Говядин, показав, что знает моё имя. – Надеюсь, ты оправдаешь оказанное доверие. Ведь при приёме на работу за тебя поручились ответственные товарищи. Однако есть информация о твоём непростом характере.

Закончив фразу, парторг замолчал, изобразив улыбку. Лучше бы он этого не делал. С учётом оттопыренной губы картина вышла так себе. Но шут с ней. Чего он добивается и хочет услышать? Или товарищ решил меня понервировать и выбить из колеи, заставив начать оправдываться или давать обещания? Есть такой приём, но со мной не прокатит.

– Спасибо! – произношу спокойным тоном и поворачиваюсь к девочке, держащей в руках путёвку. – Давай.

Удивлённый функционер немного помялся у стола и, что-то пробормотав, двинулся дальше.

* * *

– Я забираю ребят постарше и иду накрывать столы, – Людмила кивнула на трёх девочек и двух мальчиков, о чём-то весело переговаривающихся. – Тебе надо проследить, чтобы все дети устроились, вымыли руки, и через полчаса строй их для похода в столовую.

– В смысле – строй? – удивлённо вскидываю брови. – Как в армии?

Не менее удивлённая воспитательница повторила мою мимику. Но тут же объяснила:

– Ставишь девочек и мальчиков в пары, затем организованной колонной направляетесь в столовую. Там ждёте команду, после чего дети занимают места за столом. По дороге можете скандировать речёвки. Знаешь, какие?

– Типа песни во время строевой? – спрашиваю и напеваю подсказанные памятью Ника слова:

Пускай далёко твой верный друг,

Любовь на свете сильней разлук…

Теперь Людмила посмотрела на меня с жалостью, как на душевнобольного.

– Просто доведи детей до столовой. Потом всё разучим.

Странные здесь порядки! Зачем ходить на обед строем, ещё и горланить речёвки? Может, ещё взять с собой барабан и горн? И флаг для кучи? Я понимаю, что армия – специфическая структура. Но зачем мучить детей? Они ведь приехали отдыхать.

На обед мы сходили нормально, без звукового сопровождения. Ребята попались вменяемые, никто особо не баловался, меня слушались с полуслова. Наверное, советское воспитание.

А вот на ужин отряд привела Людмила. Я же контролировал процесс накрытия столов. Ещё издали послышались крики, вызвавшие оживление среди вожатых и пионеров, находившихся в столовой. Через какое-то время подошла колонна детей, громко и явно от души скандировавшая:

Кто шагает дружно в ряд?

Пионерский наш отряд!

Сильные, смелые. Ловкие, умелые.

Ты шагай, не отставай,

Громко песню запевай.

Остановившись перед зданием столовой, вслед за восьмым отрядом, дети не успокоились:

Раз-два, три-четыре, три-четыре – есть хотим!

Открывайте двери шире, а то повара съедим!

Поварятами закусим, а дежурными запьём,

Из вожатых сварим кофе, из начальника – бульон!

Довольная Людмила кивнула мне головой. Мол, вот как надо. Пока отряд рассаживался за столы, я обдумывал ситуацию.

Охренеть! Это вроде тимбилдинга? Тогда затея интересная, только необычная. Прямо как в фильмах про американскую армию! Может, приколоться и написать что-то вроде «Heyo Captain Jack» на русском, и разучить с пионерами? Вот будет забавно! Или местные не поймут новаторства? Интересно, в СССР есть рэп? Надо сначала прозондировать почву.

* * *

Первая линейка прошла торжественно, но с налётом официоза. Краткое приветствие и поднятие флага – дело полезное. Однако оставшийся в лагере Говядин выдал очередную длиннющую речь, в чём его поддержали начальница лагеря и старшая пионервожатая. Затем несколько слов сказал толстяк в поло, оказавшийся председателем профкома товарищем Андроновым. Кстати, он уложился в тридцать секунд. Нормальный мужик! Видать заметил, что дети устали. Мы и так сдвинули обед с ужином на час. Слишком долго шло заселение. Поэтому линейка проходила уже под светом прожекторов, хотя ещё было светло.

Дети зашли на большую площадку относительно организованно. На многих лицах были счастливые улыбки и предвкушение чего-то необычного. По идее, ребята получили свою долю сказки. Но зачем грузить их болтологией, пусть и в правильном идеологическом ключе? На месте начальства я бы завалился в здание администрации и начал отмечать удачное начало смены. Однако некоторых хлебом не корми, дай толкнуть речь.

Но разум, наконец, восторжествовал, и нам позволили разойтись по корпусам. Время уже позднее, не до культурных мероприятий. По графику у нас подготовка ко сну и отбой. Сегодня он раньше, потому что дети устали.

* * *

– Никита Ярославович, – позвал меня Вася Курочкин.

Нормальный такой пионер, светловолосый и вихрастый. У него есть лидерские качества и слишком много энергии. Мы с Людмилой сразу наметили мальчика в председатели совета отряда. У нас есть кандидаты и в звеньевые, но надо понаблюдать за детьми ещё денёк.

Я встал за час до подъёма, благо в туалет никто не просился, и удалось нормально выспаться. Далее последовала пробежка вокруг футбольного поля. Затем разминка, турник и брусья. После чего я хорошо вымылся в душе и довольный вернулся обратно. Только зашёл в комнату и взял пасту со щёткой, как появился Вася.

– Что случилось, Курочкин?

– Саша Перов не может повернуть голову. Говорит, больно, и шея будто одеревенела, – обрадовал меня будущий вождь отряда.

Упомянутый Перов – обычный пацан десяти лет, чуть выше сверстников и полный. Только услышав о шее, у меня аж сердце ухнуло вниз. Второй день – и началось! Тем временем некоторые дети проснулись, начались разговоры, напоминающие тихое жужжание.

– Веди, Сусанин, – обращаюсь к мальчику.

* * *

– Просто продуло, бывает, – сообщила медсестра. – Сейчас сделаю согревающий компресс, и через два дня всё будет в норме.

Предупредив Людмилу, я с Перовым проследовал в медпункт, расположенный за столовой. Там небольшое строение с процедурным кабинетом, комнатой для приёма пациентов и лазаретом. Оказывается, он не пустует. Два балбеса умудрились вчера подвернуть ноги, а один упал и поранил локти. От греха их решили денёк оставить под наблюдением.

Это всё мне рассказывала Ираида Серафимовна, готовя Саше компресс на шею. Медсестрой оказалась приятная женщина лет сорока. Имя с отчеством у неё только необычные.

Сначала пионера осмотрел Дмитрий Владимирович, лагерный доктор. После чего пострадавшего отправили греть застуженную шею на странном аппарате под названием УВЧ. Я и не знал об их существовании.

– Перов, ты зачем открыл окно? Твоя кровать рядом, а ночью было прохладно, – решаю провести разбор полётов.

Медсестра как раз макала вату в спирт, чей запах сразу заполнил помещение.

– Душно же, Никита Ярославович, – дёрнулся мальчик и ойкнул от боли. – А ещё… соседи пукают. Ивашкин очень громко, и дышать трудно!

Саша начал хихикать, чем заразил даже Серафимовну. Я тоже улыбнулся, но сразу сделал строгий вид.

– Это естественная потребность организма. Тем более ваши желудки сейчас привыкают к новой пище. А для проветривания помещения есть тамбур и дверь на улицу. Я же вам её открыл, – смотрю на смутившегося мальчика.

Ясно, болтали в темноте. В принципе нормальная ситуация, если бы один пионер не пострадал.

– Готово! – произнесла медсестра, закончив. – Носи, не трогая. Придёшь после обеда, сделаю новую. Завтра с утра снова прогреем и наложим повязку. Как я говорила, через два дня будешь бегать как олень и нормально отдохнёшь.

Знала бы Серафимовна, как она ошибалась! Перов приехал в лагерь явно не отдыхать, а проходить квест, подкинутый судьбой.

* * *

– Что скажете про мой план? – произнесла Элеонора и обвела присутствующих внимательным взглядом.

Народ молчал, и вдруг я, выйдя из задумчивости, произнёс слово, ставшее причиной целой череды событий.

– Тухляк!

Если раньше в кабинете были слышны тихие шепотки и шорохи, то сразу повисла тишина. Гнетущая, как в дешёвых мелодрамах. Судя по бросаемым на меня взглядам коллег, кто-то совершил ошибку.

– Я не ослышалась, Оболенский? – старшая пионервожатая буквально обожгла меня взглядом. – Можешь повторить?

Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

– Тухляк, но я бы применил другое слово, более грубое, – произношу под изумлённый вздох собравшихся.

Второй день начался через жопу, продолжился также. После завтрака на уборке девочки разбили стекло. Людмила решила помыть окна. Получите – распишитесь. Пришлось идти в хозяйственную часть лагеря к Санычу, местному мастеру.

Как только поставили стекло и закончили с уборкой, у двух мальчиков начались проблемы с желудком. Полчаса не вылезали из туалета, потому я быстро отвёл их в медпункт. По дороге провёл разбор полётов.

Засранцы смотрели на меня невинными взглядами, давая честное пионерское, что не ели ничего, кроме еды из столовой. Однако разведка донесла, что балбесы попробовали растущую в саду сливу. Я не знаю, зачем есть недозревшие зелёные плоды. Но сделал в медпункте обоим гурманам внушение. Если пионеры ещё раз сожрут какую-нибудь гадость или будет другой косяк, то они до конца смены будут дежурными, отвечающими за чистоту. Заодно могут забыть про бассейн, походы, реку и даже массовку. Оказывается, так называется пионерская дискотека. Мальчики вроде прониклись, приняли лекарство и до тихого часа вели себя тише воды.

Элеонора решила провести собрание вожатых именно в перерыв, когда пионеры легли спать. Я бы и сам прилёг на полчасика, вымотался. В первую очередь морально – перенервничал с Перовым и засранцами.

Поэтому на собрание, где обсуждался эпический для «Костра» вопрос, я пришёл изрядно раздражённым. Ещё старшая вожатая начала совещание издалека, чуть ли не с истории основания лагеря. Её речь больше касалась успехов «костровцев» на ниве культуры и спорта. Но есть неувязка, сильно раздражающая начальство. Лагерь вчистую продул три последних соревнования соседям.

Пикантности ситуации добавлял тот факт, что в прошлом году старшей вожатой также была Элеонора. В первую смену лагерю удалось немного отыграться. Мальчики заняли второе место в футболе, а девочки даже выиграли волейбольный турнир. Однако основным мероприятием считался концерт, проводимый именно в июле. Соревнования по спорту проходили каждую смену.

Наша старшая – дама амбициозная и тщеславная, поэтому не могла забыть обиду. Тем более два года назад она работала здесь обычным воспитателем. Только Элеонора не придумала ничего лучшего, чем какую-то мутную постановку с элементами древнегреческих мифов и коммунистической пропаганды. Когда я услышал об этом и пробежался по объёмному сценарию, то выпал в осадок. Потом задумался и ляпнул не подумав.

Теперь придётся выкручиваться. Зачем мне столь влиятельный враг? Муж старшей работает на Машиностроительном, и должность у него важная. Здесь вообще все связаны с заводом. Поэтому нельзя ссориться даже с уборщицей.

– Если вы хотите снова занять почётное третье место, то сценарий подойдёт, – пара человек тихо хмыкнула. – Но боюсь, мы станем последними. Однако если перед коллективом стоит именно такая цель, то я готов.

Хмыканье усилилось, а пара девушек едва сдерживала улыбки. К чести Элеоноры, она не стала скандалить, переведя разговор в деловую плоскость. Хотя взгляд у неё был очень недобрым.

– Критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай, делаешь – отвечай, – многозначительно произнесла Элеонора.

Это, наверное, фраза из Библии? А разве её можно упоминать? Впрочем, не моё дело.

Собираюсь с мыслями и начинаю озвучивать свой план.

Глава 12

Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.

Я не стал мудрить и предложил стандартный вариант концерта, который мы ставили в детдоме. В него должны войти приветствие, можно стихотворное. Далее танцы, пантомима, юмористические и театральные миниатюры, возможно, гимнастические номера. Всё это разбавляется музыкальными композициями, а завершается финальной песней. Главное, грамотно свети всё в единое целое. С виду получается сумбур и не мешает написать сценарий, оттолкнувшись от какой-то темы. Но есть проблема, у нас разновозрастные выступающие, и сложно подогнать их под один критерий. Что-то вроде передачи «Команды», увиденной мной перед смертью. По сути, хлам. Однако нужен именно такой формат.

– Ты описываешь КВН, только немного в иной интерпретации, – первой прокомментировала мои слова Вика, та самая зубрилка. – Только его давно запретили. Как на это посмотрят проверяющие органы. Ой!

Девушка осеклась, глядя на задумчивую Элеонору. Остальные присутствующие молчали и тихо перешёптывались.

– Предположим, мы заменим вступление правильной стихотворной композицией. Ответственные товарищи её одобрят, не переживай Позднякова, – зал встретил слова Элеоноры со смехом, в отличие от покрасневшей Виктории. – Скажу больше, не проблема написать сценарий концерта и свести выступления к единому формату. Мы этим делом занимаемся не первый год. Однако возникает вопрос, откуда брать идеи для выступлений. Может, моё предложение слабое, но там всё прописано. Только сейчас у нас нет ни певцов, ни танцоров, ни юмористов. Концерт между лагерями через три недели, время есть. Но боюсь, мы не успеем. Сначала придётся утвердить композиции, затем найти исполнителей и отрепетировать. Слишком долго.

– А зачем нам кого-то искать, если дети придумают всё сами. Надо будет только им немного помочь, в первую очередь с музыкальным сопровождением.

– Переведи, – старшая вожатая вновь воспаряла духом.

– Давайте объявим о внутреннем конкурсе не только среди отрядов, но и отдельных групп пионеров, а также одиночек. Пусть объединяются дети из разных отрядов. Если дать им разумную самостоятельность, то они многое сделают сами. Только нужно будет попросить профком, выделить призы, вроде игрушек или билетов в театры и на концерты. Про грамоты с именными призами вроде кубков тоже нельзя забывать, – начинаю объяснять немного суматошно. – У нас по графику достаточно насыщенная культурная программа, но скучноватая. Так давайте заменим её конкурсом? Оставим только спортивные мероприятия, походы и кружки. Зато дети будут заняты, почувствовав доверие и независимость.

– Угу, они тебе натворят такого! Каждого ведь не проконтролируешь, – скептически произнёс Сергей, вожатый второго отряда.

Здоровый такой парень, чуть старше меня и с явными задатками альфа-самца. Я сразу обратил внимание, что он встречает в штыки любые мои предложения. Так было на совещании перед приездом детей. Ревнует, наверное. Хотя я на местных красавиц не претендую.

– Подожди, Концедалов, – Элеонора махнула рукой на вожатого. – Что дальше?

– Да очень просто.

Начинаю описывать присутствующим программу «Минута славы».

– Очень похоже на «Алло, мы ищем таланты», – воскликнула всезнайка Позднякова. – Только её тоже запретили. Вернее, закрыли.

Худосочная девица снова покраснела и с опасением посмотрела на Элеонору. Я ни про какие «алло» не слышал и говорил вроде о российском аналоге британского проекта. Или англичане спёрли его у СССР? Эти могут. Ещё подведут под преступление идеологическую базу и спихнут вину на других.

– Название не важно. Мой расчёт на то, что многие дети посещают музыкальные школы, танцевальные студии, имеют опыт выступлений и уже участвовали в школьных концертах. Надо просто быстро провести опрос и выбрать нужные кадры.

Тут народ загалдел, обсуждая услышанное. В отличие от меня многие не первый раз работают вожатыми или имеют отношение к педагогике. Элеонора сидела задумчивая, потом перебросилась несколькими фразами с физруком, присутствовавшем на собрании. Они вообще в хороших отношениях, насколько я понял.

– Любопытное предложение, Оболенский, – наконец произнесла она. – Прежде чем я поставлю его на голосование, предлагай ещё варианты. Знаешь, наши конкурсные проекты устарели. Почему не добавить в них новизны? В конце концов, наша задача – обеспечить детям полноценный и разнообразный отдых. Чтобы они набрались впечатлений и пожелали вернуться к нам на следующий год.

Особых мыслей у меня нет. Всё и так получилось спонтанно. Я рассказал о первом, что пришло на ум.

– Предлагаю провести в «Костре» отдельный конкурс и назвать его «Голос». Это будет выступление строго певцов или хоров. Под такое дело можно пригласить представителей других лагерей, а на финал руководство завода.

Элеонора быстро уловила суть, начав задавать уточняющие вопросы. А я ведь ошибся в старшей вожатой. Она тщеславная, но и честолюбивая. Однако главный плюс моей нынешней мадам наверняка получит, может, ради мужа старается. Но важен факт отношения к делу без формализма.

– Я против! – вдруг раздался громкий возглас Михаила, массовика-затейника. – Просто физически невозможно составить аккомпанемент такому множеству желающих. Есть график, вот его и будем соблюдать.

– Можно подумать, ты переработал в первую смену, – хмуро произнёс физрук. – При первой удобной возможности отлынивал.

– Это не вам судить, Игорь Кузьмич, – сразу окрысился маэстро. – Занимайтесь своим футболом и ОФП, а искусство оставьте в покое.

Не дав разразиться перепалке, выдвигаю рацпредложение.

– В некоторых случаях не нужна живая музыка. Те же танцевальные номера лучше ставить под запись современной или народной музыки.

– Олег, что скажешь? – Элеонора тут же обратилась к радисту.

– С такой аппаратурой? Легко! – к моему облегчению воскликнул молодой человек. – Я как новое оборудование увидел, то обомлел! Не у каждой студии звукозаписи такое есть!

– Всё равно я против увеличившегося объёма работы! – продолжи настаивать массовик. – У меня есть график, и я буду…

– Делать то, что я скажу, – Элеонора перебила Михаила спокойным тоном, но в кабинете снова повисла тишина.

– В конце концов, ты не единственный, кто умеет играть на музыкальных инструментах, – добавила она после небольшой паузы. – Также вопрос к составу жюри. Как я уже говорила, у нас есть ещё два человека со слухом, но они не профессионалы.

– Умение играть тоже не критично. Многие песни можно исполнять а капелла. Так даже красивее и притягательнее. А в жюри можете смело привлекать меня, – добавляю с улыбкой. – На слух я точно не жалуюсь. Ещё могу подыграть детям на гитаре, и помочь подобрать нужную музыку.

– Прямо универсальный талант нашёлся! Бренчать на гитаре он умеет! Пхы! – брезгливо усмехнулся Михаил. – А ещё певцов он собрался оценивать. Небось, поёшь одни дворовые песенки. Ты хоть знаешь, что такое, а капелло?

Смотрю Сява заёрзал на стуле и попытался подать знак разошедшемуся массовику. Коротыш никак не успокоится, и начал создавать против меня альянс в лагере. Думаю, именно он подзуживает массовика и Концедалова.

Наверное, зря я повёлся на провокацию. Но меня взбесили слова парня, и захотелось поставить его на место в присутствии свидетелей.

– Конечно! Слушай!

Встаю, прокашливаюсь, представляю знакомую мелодию и начинаю петь.

https://ya.ru/video/preview/748641851835697909

Не на всю мощь, конечно. Голос надо беречь, и нельзя его сорвать. Я немного распеваюсь по утрам, когда делаю зарядку. Надеюсь, никто не слышит. А то подумают, что вожатый седьмого отряда псих.

Luna tu

Quanti sono i canti che hai ascoltato gia

Desideri che attraverso i secoli

При звуках итальянского языка и чистоты моего голоса народ замер, а Позднякова аж приоткрыла рот. У Элеоноры и остальных коллег, глаза превратились в блюдца. Только Концедалов скептически сморщился.

Porto per poeti che non scrivono

Порт для поэтов, которые не пишут

E che il loro sennospesso perdono

И что их sennosexo прощает

Tu accogli i sospiri di chi spasima

Сам не заметил, как меня захватило исполнение! Сложно передать ощущения, когда ты обладаешь столь мощным и чистым голосом. Особенно если мечтал об этом в детстве. Я не Алессандро Сафина, но пою не хуже. И это волшебно!

Che l’amore può nascondere il dolore

Come un fuoco ti può bruciare l’anima

Мне кажется, что от припева даже задребезжали стёкла на окнах. Настолько я разошёлся. Поэтому резко обрываю выступление и сажусь на место.

В помещение стало непривычно тихо. Только со стороны двери раздались какие-то шорохи. Поворачиваюсь и наблюдаю забавную картину. Там столпились начальница, из-за её плеча выглядывали три воспитательницы, включая Людмилу. А довольная Таня пыталась просунуться в кабинет снизу. Ведь проём заняла монументальная фигура Галина Ильинична.

Она же первой нарушила затянувшееся молчание.

– Смотрю у вас здесь всё хорошо! Готовитесь. Вон, даже репетируете, – немного смущённо произнесла женщина. – Я тогда пойду… Элеонора Николаевна, а задумка у парня хорошая, чего бы он там ни предложил.

Последние слова стали катализатором, после которых собравшееся дружно загалдели. Только старшая вожатая сидела с задумчивым лицом.

– Оболенский, а ты, оказывается, оперу можешь спеть! – раздался громкий возглас Леры, вожатой девятого отряда. – Невероятно! Никогда такого не слышала!

Кстати, единственная красивая девушка из всего персонала лагеря. Есть ещё две молодые кухработницы, но они ликом попроще. Ещё воспитательницы, однако, те постарше. А эта прямо такая яркая и молодая!

– Нет такой оперы, – сразу заспорила эрудированная Позднякова.

– Ты знаешь наперечёт все итальянские оперы? Нет? Вот и помолчи! – Лера сразу поставила оппозицию на место. – Никита, а где продолжение? Мы все с нетерпением ждём!

Девушка сделала мимимишное выражение лица и чуть ли не захлопала глазками. Прежний Ник на такое бы повёлся, но обстоятельства изменились.

– Просили показать, умею ли я петь и разбираюсь в музыке. Я сделал. А далее слушайте радио и записи.

– Ну, пожалуйста! – вожатая молитвенно сложила руки.

– За отдельную плату, – решаю пресечь просьбы, вроде с юмором.

Но настырная красотка не собиралась отступать.

– Натурой возьмёшь?

После слов Леры женская часть собравшихся захихикала, Вова с Олегом откровенно заржали. Только Сява скривился, а Конецедалов вылупил глаза от изумления. Мне кажется, мачо положил глаз на главную красавицу «Костра».

– Извини, деньги нужны, – решаю поддержать игру.

– Эх, меркантильный мужик пошёл! А я так надеялась…

На что надеялась Лера, нам не дала услышать старшая вожатая.

– Вы что себе позволяете? – воскликнула Элеонора, хотя глаза её смеялись. – Вожатый – пример пионеру! И вообще, нас занесло куда-то совсем далеко.

Некоторое время женщина думала, постукивая карандашом по стеклу, лежащему на столе. Затем приняла решение.

– В предложенном тобой концерте нет ничего нового. Все мы играли в КВН, либо ставили номер в институтской самодеятельности. Ещё идея очень напоминает выступление вроде «Последнего звонка». Надо только сверстать сценарий и разбить его на блоки: стихотворный, музыкальный, танцевальный и театральный. Мы с Олегом и Мишей напишем его за час. – старшая сделала акцент на имени массовика, строго на него посмотрев. – Плохо, что нет исходного материала, отчего отталкиваться. Вернее, стихов у меня целая тетрадь. Ещё в этом году отдыхают две девочки, занимающиеся танцами, а один мальчик хорошо поёт. Но этот конкурс…

Сомнения руководительницы понятны. Соревнования между лагерями должны состояться в любом случае. И лучше занять последнее место, чем опозориться с сырым выступлением.

– У меня два предложения. Во-первых, давайте сразу зададим тему – «русские народные песни и пляски». В таком же…

– Почему именно русские? У нас многонациональная страна, пятнадцать республик. Например, в прошлом году всем понравилась танец под песню «Джуджалярим». Её в «Ну, погоди!» показывали! – меня зачем-то перебила воспитательница третьего отряда, дама нерусской внешности. – Ещё в финале мы исполняли украинскую песню «Матусю». Зрители были в восторге!

Наталья Собировна вспомнил имя и фамилию мадам. Терпеть не могу подобную публику. Из-за смешанного происхождения они обычно показательно интернациональны и дружбонародны. Я этого дерьма насмотрелся ранее! Ненавижу! Хотя был у меня знакомый в прошлой жизни, наполовину чуваш – наполовину татарин. Такого русского националиста ещё поискать!

– Потому что мы в подмосковном пионерском лагере, и для ста процентов детей русский – родной язык, – отвечаю немного резко, но сразу беру себя в руки. – Можно составить концерт в виде сказки. Например, похождений Ивана-царевича в «Царевне лягушке». Там много сюжетных ходов, которые можно обыграть со всех сторон: музыка, танцы, скетч. И мудрить особо не нужно. Выбираем двух подростков, которые говорят минимум текста. Они объясняют происходящее на сцене, а всё остальное – визуализация. Здесь главное, всё связать в гладкий сюжет. Я тоже помогу, но на многое не рассчитывайте.

Народ тут же зашептался. А меня начал душить внутренний хохот, аж глаза заслезились. Не знаю почему, но я подумал про «Сказку» Сектора Газа, вот и ляпнул.

https://ya.ru/video/preview/6880371405921749390

Или это шалят замашки прежнего обладателя тела? Не знаю, но собравшиеся восприняли идею всерьёз. Главное, потом не предложить спеть «Арию Бабы Яги» или забабахать вступление про задолбавшего всех царя. Чур, меня! Делаем серьёзное лицо и молчим.