Текст книги "Паника-upgrade. Брат Бога"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава двенадцатая
Паника

Куто Буруме понимал, чем рискует, выполняя приказ Вулбари. Но вызвать немилость Шейха ему было еще страшнее, чем попасть в лапы псов Генерала. Конечно, Буруме мог бы попросту скрыться, но это значило потерять все, чего он достиг. Нет, все обойдется. Не в первый раз…

Стиснув зубы, достопочтенный чиновник Куто Буруме прошел через вращающиеся двери Земельного департамента и, не ответив на вежливое приветствие лифтера, поднялся к себе на четвертый этаж. Была среда. А в среду Буруме не обязан торчать внизу в приемной.

«Все обойдется!» – подбодрил он себя, открывая ключом дверь собственного кабинета.

Куто Буруме не был трусом.

Войдя, чиновник задержался, чтобы ополоснуть лицо.

И потому не сразу заметил расположившихся на балконе двоих мужчин.

Вытерев лицо бумажным полотенцем, Буруме бросил мокрый комок в корзину, повернулся и увидел мужчину, шагнувшего в комнату. Указательным пальцем мужчина поманил к себе чиновника.

Лучше бы он направил на Куто Буруме пистолет!

Тогда оставалась бы надежда: бросься Буруме бежать – и его убьют. Просто убьют. Прямо здесь и сейчас. Но человек не собирался стрелять. И не держал в руках оружия, хотя, конечно, был вооружен. Человек просто поманил пальцем, и Буруме пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть.

– Кое-кто хочет поговорить с тобой, сын мой, – негромко произнес человек, чье имя было известно так же хорошо, как имя Господина Президента.

– Будь умницей, Куто, и с тобой обойдутся как подобает. Но если будешь вести себя плохо, сам дух Кпанде удивится тому, что я с тобой сделаю.

Возникший откуда-то сбоку громила ухватил Буруме за руку повыше локтя и поволок из кабинета. С такой легкостью, словно и не весил Куто Буруме больше сотни килограммов.

На сей раз лифтер не стал улыбаться бывшему чиновнику Земельного департамента.

* * *

– Подключи звук! – приказал Веерховен, и из динамиков вырвался царивший наверху шум. Вопли, стоны, бормотание десятков голосов. Дезорганизованная толпа металась по территории, словно орда помешанных. И на весь этот бедлам звуков накладывался сверху какой-то гул, низкий, однотонный, раздражающий уши.

– Фильтр! – велел лейтенант, и компьютер вычленил помеху. Гул исчез. Но всеобщее помешательство осталось.

М'Танна вскочил.

– Сидеть! – рявкнул Веерховен, и оператор упал в кресло.

Что бы там ни происходило, стены Центра защищают их от этого сумасшествия.

Мельком увидел Рихард в толпе лицо полковника.

Единственное белое лицо. Такое же исступленное.

Веерховен догадывался, что могло довести до подобного состояния его командира.

Лейтенанту стало совсем скверно. Но он взял себя в руки и переключился на телекамеру, расположенную так, чтобы можно было видеть пространство перед воротами. Еще минута зрелища превратившейся в сумасшедший дом базы – и никакие психотропы не обеспечат Рихарду хладнокровия.

– Будем ждать? – сказал он.

Не столько М'Танне, сколько себе самому.

Будь воздухозаборники Центра оборудованы специальными химическими фильтрами, Веерховен мог бы предположить, что применен какой-то газ. Но воздух внизу ничем, кроме влажности, температуры и количества пыли, не отличался от того, что наверху. Да он и не думал всерьез о каком-то газе. Слишком хорошо помнил лейтенант то страшное «ОСТАНОВИСЬ!», пригвоздившее его к месту.

Рихард повернул кресло: посмотреть, чем занят его оператор. М'Танна по-прежнему потел от страха. Но старательно таращился в экраны мониторов. Выполнял обязанности. Веерховен подумал о таблетках, лежащих в ящике стола. Но кто, черт возьми, знает, как они подействуют на чернокожего?

Когда лейтенант повернулся к экрану, то обнаружил нечто новое.

На расчищенной полосе, перед воротами, стоял человек.

Веерховен дал среднее увеличение. Ну и ну! Совершенно голый мужчина (уж это вне всякого сомнения!), белый (хотя с довольно странным загаром), прекрасного сложения, красивый, словно Антиной.

Пару секунд человек разглядывал стены базы, а потом двинулся к воротам. Походка у него была странная: на почти прямых ногах, вприпрыжку, словно бы он отталкивался от земли одними пальцами ног. В правой руке у человека была короткая бамбуковая палка. В левой – ничего.

Голый человек прошел половину расстояния до ворот. Он не спешил.

«Пулеметы? – подумал Рихард. – Почему они не стреляют?»

И вспомнил, что сам заблокировал их. Стоит ему сейчас пару раз нажать клавишу «мышки»…

Человек остановился около трупа одного из солдат, оглядел его с интересом (Веерховен хорошо видел выражение лица пришельца), потом перевел взгляд на распахнутые ворота, набрал в грудь воздух и издал долгий крик.

Веерховен ничего не услышал, хотя микрофоны были подключены. Зато зубы М'Танны громко застучали, а Веерховен почувствовал нечто вроде щекотки под кожей.

Человек продолжал кричать. Рихард перенес изображение на второй экран, а на первый вывел общий вид базы.

Толпы на плацу больше не было. Не было людей и между казармами. Все они сбились в плотную массу у восточной стены. Противоположной воротам.

Веерховен вздохнул… Вернул первое изображение на большой экран и обозначил контуром голову и грудь пришельца. Ему не хотелось убивать этого человека! Но что поделаешь!

Активировав огневые точки слева и справа от ворот, он выдал: «Исполнять!»

Человек исчез за миг до того, как динамики донесли захлебывающийся треск выстрелов. Исчез – и появился шагов на десять левее. А пулеметы замолчали.

«Неисправность! – сообщил компьютер. – Сделано четырнадцать выстрелов».

Веерховен мотнул головой, словно отгоняя наваждение. Впрочем, он не слишком удивился, если честно. Ну неисправность. Ну вышли из строя сразу два пулемета – вероятность чего равна вероятности попадания метеорита в крышу бундестага. Ну пропал человек и появился в другом месте. С кем не бывает…

Рихард укусил себя за указательный палец, поскреб короткий светлый «ежик» на затылке… Ап!

Ну конечно! «Память!»

Найдя в записи то самое место, Рихард вывел максимальное замедление и запустил эпизод.

Прошла команда на начало огня. Через пять сотых секунды после этого (значит, уже после первого выстрела) человек пригнулся (очень быстро, хотя запись шла при восьмидесятикратном замедлении), отпрыгнул в сторону (компьютер выдал: «Потеря цели». Веерховен не мог прочесть сообщения в первый раз потому, что оно находилось на экране двенадцать сотых секунды) и поднес к губам свою бамбуковую палку. На экране возникла помеха (0,2 сек.) и практически сразу же после восстановления изображения – сообщение о неисправности.

Бамбуковая трубка была по-прежнему у рта человека, и он медленно, очень медленно отрывал ее от губ.

Веерховен снял замедление – и человек с обычной скоростью опустил вниз руку. Лицо у пришельца было сосредоточенное, даже нахмуренное. Голый человек вошел в ворота. Веерховен смотрел, как он идет своей подпрыгивающей походкой по пустому плацу, перешагивает через брошенное оружие, огибает хозблок и склад боеприпасов, проходит мимо входа в казарму (там, где должен стоять часовой, валяется перевернутая каска с оторванным ремешком), сворачивает направо и направляется прямо ко входу в резиденцию Вулбари. Ее тоже никто не охраняет (Веерховен знал, где сейчас те, кто должен охранять Хозяина), и пришелец беспрепятственно поднимается по ступенькам, входит внутрь…

Рихард поспешно переключился на другой канал и увидел, как золотокожий юноша пересекает гостиную (полный разгром!), минует еще две комнаты и исчезает из контролируемой зоны.

Лейтенант откинулся на спинку кресла и расслабился. Вернее, постарался расслабиться. Он определенно знал: голый человек возьмет то, что ему нужно (кто сможет ему помешать?) – и уйдет. Он никого не станет убивать.

Но все равно это было страшно!

* * *

– Я знаю тебя! – прошептала Лора. – Ты – Олег Саянов!

Искрящиеся глаза сына Древней оглядели девушку. Первую девушку из Детей Дыма, которую он видел воочию, а не глазами памяти. Внешне она многим уступала Древним. И время уже коснулось ее лица и фигуры, хотя девушка была совсем молода… Но было в ней и то, чего Тот-Кто-Пришел не встречал у Древних. Например, там, где у козоногих жила память о десятках, сотнях ушедших в мир Темной Луны, у человеческого существа хранилось нечто собственное, личное, принадлежащее только ему. Индивидуальность? Душа? Нет, эти слова не были точными. И что самое странное, даже он не мог определить точного смысла.

Взгляд Того-Кто-Пришел опустился ниже. Анк искал нечто, компенсирующее в этом существе ту безупречную красоту Древних, которая ушла. Анк оценил гибкость талии, линии бедер, полускрытые (не от него, конечно) мешковатыми, безобразной расцветки шортами. Гладкие колени, такие же гладкие, цвета темного меда, голени, лодыжки, перехваченные ремнями сандалий, ступни, заканчивающиеся пятью короткими пальчиками. Вид этих пальчиков вызвал у сына Древней нечто схожее с тем, что испытывает мужчина, глядя на ручку младенца. И Тот-Кто-Пришел вдруг осознал, почему Древние были Древними. Стоящая перед ним была существом неизмеримо более юным, чем его подруги.

– Нет, – мягко играя голосом ответил Анк. – Я не Олег Саянов. Олег Саянов мертв.

И тут же совершил открытие, потрясшее его куда больше, чем чувства, вызванные внешностью девушки. Тот-Кто-Пришел обнаружил, что голос его не властен над этим человеческим существом.

Голос Анка шокировал Лору. Минуту назад она жадно разглядывала стоящего перед ней юного бога, восхищаясь его безупречной красотой. Анк казался ей юным Тенгизом, но – доведенным до совершенства. Мысленно пытаясь представить превращение, которое претерпел Олег Саянов (как он выглядел раньше, Лора знала по фотографиям), она и помыслить не могла о подобном. Ей представлялся Геракл, а появился юный Феб. Или, может быть, Асклепий? Была в чертах юноши мягкость, не свойственная Стрелометателю, каким его представляли мифы.

Юноша был невысок, лишь на несколько сантиметров выше Лоры, но безукоризненная осанка и властная сила, которая исходила от него, заставляли воспринимать его более высоким, чем на самом деле. Гладкая, без единого дефекта кожа была покрыта загаром, более светлым, чем у Лоры. И каждый мускул отчетливо прорисовывался под ней. Сила, но не мощь.

Нагота не шокировала Лору. Разумеется. Но немного удивила. После одетых в форму вооруженных мужчин странно было видеть голого и безоружного. Вид же гениталий всегда оставлял ее равнодушной – лицо намного интересней. И голос. Лора с замиранием сердца ждала, когда человек заговорит…

И была потрясена. Девушка не сразу поняла, в чем дело. А когда поняла, смысл сказанного тут же отошел на второй план. Голос был чудесен. Он был глубок и полон обертонов. Он был – как органная музыка. Но голос был… Чужим? Чуждым?

– Ты не человек! – вырвалось у Лоры раньше, чем она сообразила: подобное лучше держать при себе.

Юноша улыбнулся. Широко, добродушно, открыто. Зубы у него были белые, крупные, ровные. Словно из фарфора.

– Да, – согласился он. – Я не человек. Хотя Олег Саянов был моим отцом, но матерью моей была…

– Рожденная-В-Радость! – не удержавшись, выпалила Лора. – Рожденная-В-Радость! Я знаю!

Анк попытался проникнуть в ее мысли… И опять потерпел неудачу.

Сознание девушки было недоступно его силе.

Первым побуждением Анка было: убить. Убить эту юную самочку – и брат Тенгиз обратится к миру Древних. Но Тот-Кто-Пришел удержал первый порыв. И это было правильно. Эта самочка была защищена еще более плотно, чем брат Анка. Но сила Истинной Любви, которая мешала Тенгизу соединяться с Древними, исходила не от этой девчонки. Ее саму охраняло совсем другое: Договор. Соглашение, заключенное тысячи лет назад предками одного из племен Детей Дыма с одним из земных воплощений их Создателя. Прошли десятки веков, мир Детей Дыма кардинально изменился. Память о Договоре была почти утрачена. Эта юная самочка даже не подозревала о его существовании… Однако кое-кто всё же помнил о Договоре… Который продолжал действовать. И не только в отношении того, кто тщательно выполнял его условия, но и в отношении тех, кто был связан с чтившим Договор… До седьмого колена.

Тот-Кто-Пришел закрыл глаза. Он захотел увидеть, как все начиналось…

…Анк осознал себя на краю душистотравного луга, вблизи аккуратной рощицы, окружавшей Источник. Анк был не один. Несколько прекрасных подруг сопровождали его, и сейчас одна из Древних подталкивала к нему небольшое двуногое существо мужского пола, довольно безобразное, но не лишенное обаяния. Наверное, оттого, что напоминало самих Древних. Существо глядело на Анка без страха, и, подкупленный этим, золотокожий бог жестом велел Древней подвести существо поближе. Наклонясь, Анк оглядел нового обитателя своего Сада. Конечно, это было не его творение. Но уродец показался ему забавным. Сотворить этакую пародию на Древних. И впрямь забавно. Творец стер свой знак. Единственным намеком был запах дыма, запах отдаленного лесного пожара. Анк счел это вызовом, так как не любил открытый огонь, такой грубый и злой в сравнении с огнем внутренним. Но, будучи не в настроении разгадывать загадки, только засмеялся.

– Нарекаю тебя – Дитя Дыма! – сказал он под смех своего окружения.

Миг спустя бог и свита его умчались, оставив существо в одиночестве вертеть головой и бормотать лишенные силы звуки. Когда же через некоторое время в Саду появилась самка, Анк опять посмеялся и позволил ей остаться в подвластном мире. Хотя эта сотворена была без всякого вкуса, ничем, кроме половых органов да отвислых молочных желез, не отличаясь от самца.

Снисходительность дорого обошлась Анку. Он слишком поздно понял, что двуногие – не забава, а материал, из которого будет вылеплен новый мир. И в этом новом мире будут действовать лишь те законы, которые примут неуклюжие существа, слепленные из пепла и придонного ила.

И тому, кто привык воплощать лишь собственные желания, придется принять чужие правила игры.

Но Тот-Кто-Пришел был отменным игроком. Он вернулся. Даже сам факт его возвращения уже изменил этот мир. И его законы. Следующий шаг – Соединение Имен. А потом – медленное, но неотвратимое возвращение мира Древних. И его законов.

«Больше я не буду беспечным, – уверил себя Тот-Кто-Пришел. – Никто не будет творить в моем мире. Только я!»

Но торопиться не следовало. Дети Дыма должны сами разорвать связь со своим создателем. Слепые и глупые, они добровольно откажутся от собственного мира.

Но это случится позже, а сейчас Анк ничего не мог поделать.

Договор, охранявший молодую самку, был одним из звеньев цепи, разорвать которую Анк был не в силах.

Он мог убить самку физически (это не возбранялось), но не мог повелевать ею. Читать ее Анк тоже не мог. Впрочем, сейчас в этом не было необходимости. Всё, о чем думала самка, немедленно отражалось на ее лице.

А уж догадаться об источнике ее знаний об Олеге Саянове тоже было совсем нетрудно.

– Ты прочла дневник моего отца?

Лора кивнула.

– Это хорошо! – одобрил Анк. Он уже знал, что не станет ее убивать. Это бессмысленно и неэффективно. Не говоря уже о том, что девчонку можно использовать, чтобы разрушить ту стену, которая отделяет брата от Древних. Анк еще не знал, как это сделать, но уже чувствовал – можно. Пусть юная самочка послужит его целям. Избавиться от нее Анк всегда успеет.

– Раз ты читала дневник, значит, тебе нетрудно будет принять то, что увидишь. Ты пойдешь со мной?

– Да! – выпалила Лора.

Она не спросила, куда.

«Хуже не будет!» – подумала девушка, вспомнив лошадиное лицо военного.

* * *

Веерховен изучал на экране гостиную резиденции Вулбари. Выглядела гостиная неважно. Стеклянная стена-окно была разбита. Рядом валялись обломки некогда внушительного кресла, стол был опрокинут, а шкаф с книгами рухнул, разметав содержимое по ковру. Но более всего впечатлило Рихарда разбитое стекло. Рихард знал: стекло специальное, установленное по приказу Реймана, и способное выдержать автоматную очередь, выпущенную с двадцати шагов.

Желтокожего пришельца все еще не было. Он пребывал где-то в недрах пристройки. Движимый любопытством, Веерховен вызвал запись того, что происходило в гостиной минут пятнадцать назад.

Рихард увидел, как около дюжины чернокожих: Раххам, слуги, охранники – бестолково мечутся по комнате.

Только один человек стоял неподвижно, прижимая к вискам черные ладони. Шейх Еджав Вулбари.

Один из охранников, здоровенный детина почти двухметрового роста, схватил тяжелое кресло и обрушил на стеклянную стену. От кресла отскочило что-то, упало охраннику на ногу. Он завопил (Рихард видел, как он разинул рот), но продолжал колошматить креслом в стекло. Без всякого результата.

Веерховен не мог объяснить его действия ничем, кроме помешательства. Желающие покинуть дом вполне могли сделать это через дверь.

Высокая фигура Еджава Вулбари пришла в движение. В руке Шейха появился здоровенный пистолет размером со свиную ногу. Широко расставив ноги, Вулбари поднял пистолет двумя руками и начал стрелять. Пули били в стекло. Практически все – в одно место. Рихард и не думал, что Заказчик так хорошо стреляет. Наконец стекло не выдержало: сеть сверкающих линий (солнце било прямо в прозрачную стену) разбежалась во все стороны. Здоровяк-телохранитель немедленно обрушил на него кресло – и через пару секунд прозрачная преграда рухнула. Осела вниз и распалась на множество осколков. Через секунду комната опустела.

Веерховен «перешагнул» в текущее время и просвистел кусочек из увертюры к «Тангейзеру». Он попытался сообразить, в чем смысл сцены, которую он увидел.

Однако размышлял Рихард недолго. В гостиной появились двое: пришелец и девушка. Та самая, которую лейтенант обнаружил вчера. Разговаривая, как давние хорошие знакомые, они вышли наружу. Тем же путем, что и – восемнадцатью минутами ранее – Вулбари со товарищи. Девушка осторожно прошла по осколкам, стараясь не поранить обутые в сандалии ноги. Желтокожий юноша прошагал по ним своей пританцовывающей походкой (О! Веерховен наконец вспомнил, где он видел нечто подобное: матадор!) – по битому стеклу босиком, как по мягкой траве. Удивительная пара, беседуя, пересекла плац и без помех окинула территорию базы. Компьютер сообщил, что подлежащий контролю объект может быть поражен с четырнадцатой и семнадцатой точек.

– Заткнись, – пробормотал лейтенант.

Он дождался минуты, когда странная парочка исчезла в зарослях, и вызвал общий вид базы.

Толпа вновь распределилась по всей территории и бурлила внутри огражденной зоны, как суп в котле. Рихард выделил на экране «окно» и взял план покрупнее – через камеру, установленную у входа в казарму.

Лица, попадавшие в поле зрения телекамеры, были удивительно похожи. Лица дебилов.

– М'Танна, ты как? – спросил Веерховен.

– Да, сэр, – слабым голосом отозвался оператор.

– Внешние системы?

– Ничего, сэр! – ответил африканец чуть бодрее.

– Продолжай наблюдение! – приказал Веерховен. – Готовность А. Возможна атака.

«Пусть займется делом», – решил Рихард.

Разумеется, никакой атаки он не ожидал. Все неприятности коренятся здесь, на острове.

Итак, если не считать М'Танны, он – единственный нормальный человек на базе. Следует поблагодарить Бога – и ждать. Здесь, под землей, ему ничто не угрожает, а то, что происходит наверху, рано или поздно закончится. Уже одно то, что парни не палят друг в друга, – радует.

Лейтенант был бы менее оптимистичен, если бы знал: солдаты просто забыли, как пользоваться оружием.

Почти две сотни людей – внутри относительно небольшого пространства, отделенного от мира забором из вкопанных в землю бетонных плит. И открытые ворота, в которые никто из них не решается выйти.

Веерховен вспомнил, как выглядит Козий Танец с вертолета: зеленая кудрявая голова, вынырнувшая из аквамариновых вод.

А их база – плешь на макушке этой головы.

Рихард упустил момент, когда беспорядочное движение человеческой массы начало организовываться. Перемещение людей приняло центробежный характер. А чуть позже из ворот базы, как из треснувшей миски, протек человеческий ручей – вереница из курчавых голов и круглых, сверкающих на солнце касок – и покатился вниз, по еле заметной в яркой зелени тропе.

Вниз, к месту, где океан узким синим языком проник в зеленую массу, образовав крохотный фьорд. Там, у причала, застыли роскошная яхта Еджава Вулбари и небольшой военный катер.

Через системы наблюдения, «опекающие» причал, Рихард увидел деловито бегущих вниз солдат. Обнаружив среди бегущих Реймана, Веерховен дал увеличение. Белое лицо полковника выглядело туповато-сосредоточенным: как у ребенка, выковыривающего глаз у плюшевого мишки.

Тяжелые ботинки топали по пирсу. Несколько человек, как обезьяны, по тросам вскарабкались на борт яхты, которую прилив поднял на несколько футов вверх. Узкие сходни с белыми нитками канатов-перил сползли вниз. Тотчас наверх устремились люди. Они бегом поднимались наверх и рассредоточивались по палубе. Действовали они так слаженно, словно уже не один раз тренировались в подобных действиях. Хотя, черт знает, возможно, они действительно отрабатывали такую вот экстренную эвакуацию.

Однако внешне солдаты гарнизона сейчас мало напоминали обученный военный отряд. Хорошо, если каждый четвертый сохранил оружие. А значительная часть даже не была одета как следует. Вероятно, так выглядели бы спасающиеся с тонущего корабля. Толпа на пирсе начала уменьшаться: сверху больше никто не спускался. Странно, но ни один человек не сел на катер. Хотя даже большая яхта Вулбари была маловата для такого количества людей.

«Но до континента они доплыть могут», – с легкой завистью подумал Веерховен.

Хотя, предложи ему сейчас присоединиться к бегущим, Рихард отказался бы. Лучше уж здесь, в надежном бункере, чем на одном корабле с двумя сотнями психов.

Последний солдат взобрался на палубу, и синий дымок поднялся над кормой яхты: кто-то запустил двигатели.

Белоснежный корпус отодвинулся от причала. Сходни, которые никто не потрудился поднять, сорвались вниз и, ударившись о край пирса, шлепнулись в воду. Швартовые концы натянулись струнами и, обрубленные, отлетели на деревянный настил пирса. Яхта сдала немного назад, будто готовясь к прыжку, и двинулась к выходу из маленькой гавани, быстро прибавляя ход. Тот, кто стоял у ее штурвала, был не слишком осторожен: белоснежный округлый борт едва не задел корму военного катера, заплясавшего на поднятой волне. Яхта круто развернулась и выскочила на открытое пространство.

Веерховен видел, как белая, высокая, огражденная поручнями корма быстро удаляется от острова. Один-единственный человек стоял на ней, глядя на покинутый Козий Танец.

Еджав Вулбари.

В правом углу монитора высветилась скорость объекта – 12, и чуть позже – 12,3; 12,8… Чуть пониже – координаты условной цели. Эти данные также менялись каждые две секунды.

Рихард откинулся в кресле. Почему-то он почувствовал облегчение. Система отрабатывала учебную тревогу. Нечто надежное и привычное – в сошедшем с ума мире.

– М'Танна, не спи! – сказал Веерховен и закрыл глаза.

– Не сплю! – отозвался оператор.

Резкий звук-зуммер ударил по нервам лейтенанта, заставив подскочить на месте.

Он опоздал!

А в правом верхнем углу, там, где раньше пульсировали данные об объекте, красным шрифтом мигало сообщение: время и номер запуска. А чуть ниже – дополнительная информация: «Цель поражена!»

– О черт! – проговорил Веерховен и, развернувшись, уставился на М'Танну.

Тот поднял большой палец. Его черное лицо сияло.

– О черт! – повторил лейтенант и заблокировал пульт оператора. Он мог сделать это полчаса назад. Он должен был это сделать!

– Дерьмо! – выругался он по-английски.

Белый столб, вознесший ввысь обломки яхты и то, что осталось от двух сотен людей, медленно опадал, окрашиваясь в черное. Лейтенант посмотрел на датчик: яхта успела отойти на милю с четвертью.

Веерховен выдвинул второй ящик стола. Там лежал его пистолет. «Парабеллум»-06/29, калибр 9 мм, длина ствола – 150 мм. Очень хороший пистолет. Рихард крепко сжал холодную рукоять. Ему очень хотелось выстрелить. Все равно куда. В висок, в М'Танну, в этот чертов экран! Большим пальцем он передвинул предохранитель. Ладонь была мокрой. Не только ладонь: он весь покрылся липким холодным потом.

М'Танна перестал улыбаться.

Огромным усилием воли Веерховен взял себя в руки и положил пистолет обратно. Вдруг ужасно захотелось есть. В верхнем ящике должен быть шоколад. Лейтенант задвинул второй ящик, выдвинул первый. Взгляд его скользнул по пластиковым колбам с таблетками. В голове что-то шевельнулось… Но мысль ускользнула раньше, чем Рихард ухватил ее за хвост. Бог с ней!

Пошарив рукой за коробкой с дискетами, он нащупал двухсотграммовую плитку шоколада. Содрав черную с золотом обертку, Рихард почувствовал, как рот наполняется слюной.

Откусывая твердый горьковатый шоколад, он одновременно сканировал территорию базы, надеясь, что хоть кто-то остался. Увы! Кроме него и М'Танны, не осталось никого.