Текст книги "Без права на жизнь"

Автор книги: Александр Голодный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Ну, это, сэр Кент, типа, жмешь там, утки, в натуре. Боров, ну, ты все утро сегодня гонял!

– Лысого гоняют. Игра электронная, сэр Кент. А ты что прижух, Вялый? Ну, мля?

– Телефон. Покоцанный слегонца.

– Те-ле-фон? А кто отмазывался вчера, что проигрыш отдавать нечем? Ответа не слышу, урод?

– Боров, помолчи. Нюхач?

– Часы одни, вот.

– Это мои, сэр Кент, я с ними в шныри пришел. Черп, Плотник могут подтвердить.

– Подтверждаю, сэр Кент.

– И я их, когда вещи Теха, ну, когда он Зомбаком был, шмонал, видел реально. Тоже подтверждаю.

– Хорошо. Лом, кто тебе сказал, что вещи взял шнырь Тех?

Так, до Лома дошло. С косяком тебя, сволочь. Смотрит на Кожана. Ощутимо сбледнув с лица, бандюк зачастил:

– Крыс, Крыс, в натуре, базарил, что добро у Теха снычено!

– Сэр Кент, я…

– Молчать. Плотник, где шкафчик и кровать Крыса?

– Вот, сэр Кент.

– Нюхач.

Появляется мобильник. Крыс, не веря, смотрит круглыми от ужаса глазами. Совсем не жалко подлюку. Часы и игра.

– Сэр Ке…

– Молчать.

– Кранты тебе, крыса.

– Боров, стой.

– Крыс, вещи взял ты?

– Они были у…

– Вещи взял ты?!

– Я хотел…

– Нюхач, выведи.

– Пшел!

– Кожан, Вялый, вы оговорили шныря, который ходит подо мной.

– Это Кожан, сэр…

– Молчать! Я сказал: оба. Шнырь Тех, что ты хочешь за оговор?

– Я могу поставить жизнь, сэр Кент?

– Ты хочешь бой?

Кент держит паузу, с интересом смотрит на меня, на парочку ушлепков. А что это им так поплохело? Все по закону: Сержант хочет свежего мяса, давно уродов не валил. Я вам припомню первый день на свалке.

– Нет, Тех. Шнырям нельзя ставить жизнь и вызывать на бой.

– Жаль. Я бы реально забился.

Это благодетель Боров, который очень злобно смотрит на пролетевших.

– Сэр Кент, а доверить взять за оговор я могу?

– Это разрешено.

– Доверяю старшине Борову взять за меня за оговор.

– Моя доля, кореш?

– Любая. На твое усмотрение, старшина.

Мстительно-злорадное:

– Ха!

– Вялый, Кожан, идите. Срок расчета – до семи вечера.

Помертвевшие придурки отчалили. Ладно, с дубинки вы соскочили, но Боров из вас потроха вытащит, вон, лицо мстительное, как у пирата.

– Лом, ты второй раз избивал МОЕГО шныря.

– Да он сам, в натуре…

– Он сам бился лицом и разодрал руку? Молчать. Если еще раз я увижу такое… Этот случай для тебя станет последним. Свободен. Боров, тоже.

Вышли. Кент изучает меня, верный Тень стоит за плечом хозяина.

– Тех, ты не хочешь мне ничего рассказать? Про то, где Крыс положил краденое, например.

Оп-па! Да, мозги у Кента работают.

– Он их подложил в мои вещи.

– Как ты узнал?

– Догадался, сэр Кент.

– Плотник?

– Да, сэр Кент, так и было. Мы работали, зашел Крыс, сказал, что Теха зовет Боров, а мне надо ремонтировать нары. На улице Тех меня остановил, увидели, как быстро уходит Крыс, вернулись назад. Тех нашел вещи законников, отправил меня за вами, сэр Кент.

– Хорошо. Плотник, выйди.

М-да, последняя серия: разборки с Техом. Кент размышляет, Тень смотрит с дружелюбным интересом.

– Это ты подстриг Борова и шнырей?

Ничего себе вопросик. У него что, другой темы сейчас нет?

– Да, сэр Кент.

Кент встает, подходит к душу. Отодвинув пленку, тянет руку к крану.

– Сэр Кент, осторожнее, там еще есть вода.

Кивает, аккуратно поворачивает рычаг. Веселые струйки разбиваются о решетку. Закрывает, возвращается.

– Ты ведь справишься с заменой ламп и учетником, Тех?

Все, Крыс списан. Поделом.

– С лампами точно да, сэр Кент, на учетник желательно увидеть инструкцию по работе или дать мне возможность потренироваться.

– Ты меня очень заинтересовал, Тех. Ты слишком много знаешь и умеешь для простого теха, но мэтров таких молодых не бывает. Профессионально дерешься дубинкой, но это не полицейская школа боя. Разбираешься в психологии людей и умеешь анализировать их поступки. Что еще в твоей голове?

А еще я метко стреляю, могу командовать батальоном и вышивать крестиком…

– Я не знаю ответа на ваш вопрос, сэр Кент. Все приходит само собой, как будто я делал это всегда.

– Хм-м… Какое наказание ты бы выбрал для Крыса?

– Сортировка, сэр Кент. В бригаде Лома.

– Почему не смерть?

– Он слишком хорошо жил, будучи шнырем, сэр Кент. Вкусно ел, спал в кровати. Пусть отдаст долги и почувствует на своей шкуре, как существуют те, кого он презирает.

– Хорошо. Сейчас идешь со мной – Тень обработает тебе руку и лицо лекарством.

– Да, сэр Кент. Благодарю вас.

Выходим. А народа у двери набежало. Наша кухня с бачками, десяток законников Борова. Увидев меня (опухшая скула, ободранная, в засыхающей крови рука), Черп ахнул, боровские возмущенно забухтели. Кент поднял руку:

– По моему решению Крыс теперь дохляк. Лом, не убивать, отведи на сортировку и заставь работать.

– Ясно. Канай, тварь.

Жалобный взвизг. Да, крыса, Лом умеет работать дубинкой.

– Плотник, вещи Крыса принадлежат Теху.

– Да, сэр Кент.

– Боров, что тебе?

– Сэр Кент, братва хотела узнать насчет приема у Теха. Ну, раз один мудила его отделал…

– Боров, прием будет зависеть от решения самого Теха.

– Если я в четыре начну, нормально, старшина?

– Путем, ты, главное, не кашляй, кореш.

– Благодарю, старшина.

Когда с забинтованной рукой и смазанным мазью лицом вернулся в ангар, меня встретила тишина. Даже радио молчит.

– Тех, ты как?

– Умираю. Так есть хочется. А у вас не накрыто.

Парни развеселились, загалдели, споро стали накрывать стол.

Наваристый суп, тушенные с ломтиками бекона овощи, пирог с яблоками – это просто праздник какой-то, хотя жевать не очень комфортно.

– Тех, я народу все рассказал. Хорошо, что ты доказал правду. И поделом Крысу.

– Спасибо, Плотник. Да, парни, нам задача: надо делать душевую кабинку сэру Кенту. Наверное, завтра пойду на свалку за материалом.

Сон после обеда благотворен для здоровья, но на корню рубит желание работать. Если бы не поставил будильник, мог и проспать. В кухонном ангаре две группы напористо-наглые боровские с предводителем во главе и зашуганно огрызающиеся ломовские.

– Тех, ты как, кореш?

Показываю забинтованную правую, делаю жалобное лицо. Впрочем, лицо и так впечатляет – покривилось, с солидным синяком.

– Могу только стричь.

– Тех, в натуре, за этим и приканали.

– Не кашляй, потом хреновины подтащим.

– Мля, гони ломовских!

– Секунду, законники! Старшина Боров, отойдем на пару слов?

– Боров, слушай, а что, у Лома одни уроды? Вон Кисляй стоит, вроде нормальный законник?

– Вообще-то есть толковые. Кисляй, Конь, Хрипун, еще несколько.

– А почему они не под тобой, старшина? Ты же сам толковых отбираешь.

– Ха! Если все желающие ко мне уйдут, у Лома никого не останется. Мудила он. Но сэр Кент не разрешает.

– Так пусть ходят под Ломом, но работают на тебя. Свои люди в чужой команде.

– Я так и делаю, Тех. Но мои кореша реально злые сейчас за тебя конкретно.

– Боров, разве по справедливости, чтобы законник за старшину отвечал?

– Как ты загнул? Хм-м, дельно. Сейчас я с ними перетру. Заодно и должны будут.

Боров решительно подходит к ломовским бандюкам, повелительно говорит и машет рукой. Двое обиженных, огрызаясь, уходят.

– Короче, братва! Законник за старшину не подписывается! Эти путевые, на Теха не наезжали, мля, я отвечаю.

Ставлю на свет стул, разворачиваю накидку, щелкаю ножницами:

– Законник Рыба, прошу!

Разумеется, боровские дружно захотели стиль «под старшину». Хорошо, что Кыш сбегал в ангар, принес принадлежности для бритья. В итоге его и поставил брадобреем, сам работал только ножницами. Посвежевшие, помолодевшие бандюки с удовольствием разглядывали себя в зеркальце, шумно выражали одобрение и поощряли материально разной пригодной для ремонта мелочовкой. Всех, разумеется, подстричь не успел, но записанная на бумаге очередность пресекла растущее недовольство.

После ужина Плотник предложил разобрать вещи Крыса.

– Знаешь, старшой, прикинь сам с парнями, кому что надо. Инструменты я у него не видел, а остальное мне без надобности. Пойду лучше вздремну, а то поплохело что-то немного.

– Конечно, ложись. Мы все равно тебя не обделим, Тех.

Разбудил Плотник. Черт, ничего не могу понять, голова вообще не соображает.

– Что, вставать на уборку?

– Нет, Тех, ты что? Еще вечер. Боров пришел с Полутехом к тебе.

– Да, кореш, тебе реально по башке прилетело. Уже утро с вечером путаешь.

– Олова оит, тее плохо, Тех?

– Нет, все нормально, братишка, не переживай. Сейчас умоюсь – полегчает.

Холодная вода слегка привела в чувство. Боров за столом повелительно машет рукой. Подхожу.

– Братишка, а что ты не ешь?

– Спаипо, атиска Тех, я поел уе.

– Накормили мы его на кухне, Тех. Ты законников стриг, не видел.

– Спасибо, Ложка.

– Короче, Тех, за своего кореша не ссы: пока нет сортировки, он будет при кухне. И на сортировке не ссы: я отвечаю.

– Благодарю, старшина, бу…

– Харэ, завязывай. Мы с тобой, кореш, уже реально не должны друг другу. Лучше зацени, что я с уродов ломовских за оговор взял.

Боров выкладывает вещи. Знакомые часы-механика, игра, мобильник, двое электронных и кварцевые наручные часы, еще одна игра, три таких же пластиковых блока со сканером отпечатка пальца и небольшим дисплеем, как у Кента. Кстати, до них еще не добрался.

– А это братва тебе надыбала.

Потертый чехол-книжка светло-розового кожзаменителя, сломанная молния. Открываю. Это был маникюрный набор модницы. Ножниц нет, но есть лопаточки, пилочки, маленькие кусачки и пинцет для ресниц. Он-то как сюда попал? Хотя без разницы. Вполне приличный инструмент для мелких работ, только заточить.

– Благодарю, Боров, для ремонта нужная вещь.

– Ха! Я не сомневался, кореш. Пришлось кое на кого надавить.

– Реально, толковый набор. Не торопишься, старшина?

– На сегодня отторопился.

– Может быть, чаю холодного с бисквитом, старшина Боров?

– А сидр есть, Черп?

– Сидр, к сожалению, кончился.

– Лады, давай чай.

Вспоминаю знаменитую фразу Карлсона про колбасу и всякую гадость, пересказываю. Все смеются. Вскрываю часы. Механические накрылись, в электронных надо менять аккумуляторы. В сумке оставлял в коробочке. О, заработало!

– Мля, Тех, ты, как орешки, их щелкаешь.

Протираю тряпочкой корпус, дисплей, собираю. Вторые. Молчат. Кварцевые. Удивительно – идут. Переставляю браслет с механики, подгибаю защелку. Симпатично.

– Конкретно, реальная вещь.

– Твои лучше, старшина.

Игры. Из четырех аккумуляторов выбираю два, подаю Баку:

– Сделаешь, дружище?

– Конечно, Тех. Да, тут, пока ты спал, Рыба приходил с радио. Я аккумуляторы заменил точно, как ты показывал, снятые уже зарядил.

– Спасибо, Бак.

Жужжат шестеренки, Боров прихлебывает чай, бросает в рот мелкие кусочки бисквита. Ему помогает пристроившийся у радио Солдат. Ну, и правильно: организм растущий, аппетит – признак здоровья. Разглядываю начинку мобильника. Скрепляющие шурупы мелкие, надо готовить инструмент. Ладно, это завтра.

– Тех, а что ты кэши не смотришь?

– Что?

– Кэши.

– Что такое «кэши»?

Пораженно убедившись, что я не шучу, народ наперебой рассказывает. Кэш – это та самая пластиковая коробочка. Одновременно кошелек и деньги. Хозяин прикладывает большой палец к считывателю, на корпусе загораются подсвеченные изнутри дисплей и сенсорные кнопки цифр отправки-приема суммы. Зарплата, расчет за покупки – все здесь.

– Не понял, а как зарплата начисляется? Что, каждый с кэшем к хозяину ходит?

По многословным описаниям сообразил: каждый кэш имеет связь с банком, по типу мобильной. То есть деньги и на счету, и одновременно с тобой, как на кредитке. Но с кредитки на другую напрямую не перебросишь, а с кэша легко. На ночь кэш положено ставить в зарядный док. Точно, есть на стенке контакты.

А что это у Борова такое лицо загадочное?

– Короче, так, Тех. У нас один из братвы думает, что ты «черный» тех, за это, типа, тебя и стерли.

Излагается легенда о техах-нелегалах, которые в группировках реально крутых парней (мля, там пасть не по делу откроешь – все, кранты, жмур) занимаются взломом кэшей и переводом денег. М-да, знакомое дело, аналог наших кардеров. Но аппаратура нужна неслабая. Черт, лучше бы я последнего не говорил. Парни смотрят с благоговейным восторгом, Боров с воодушевлением, только Солдат спокоен.

– Тех, так ты, в натуре…

– Боров, я не помню. Да и как могут взять черного теха, если за ним стоят реально крутые парни?

Получаю еще кусок интересных сведений о чужом мире. Оказывается, допросная химия здесь является обычным явлением, и если кто попадает в лапы закона живым, то колется абсолютно и полностью. Видя выражение лиц шнырей, верю безоговорочно. Да уж, с доказательствами для правосудия здесь просто.

Так, Бак закончил. Вставляю аккумуляторы в первую игру. Тишина. Во вторую…

Заработало. Кнопки… Ага, две не функционируют. Разбираю обе коробочки, чищу контакты, перекидываю (да здравствует унификация!) кнопки, собираю, включаю. Что-то новенькое, про двух собак и ворону. Пододвигаю все, кроме телефона, Борову.

– Телефон завтра посмотрю, старшина. А насчет кэшей надо сначала реально подумать.

– Не вкурил. Тебе что, Тех, ничего не надо? Ты не очень сильно головой ударился?

– Боров, ну, часы пластиковые могу взять. Парни, разыграете, кому?

– Тех, а тебе самому?

– Вторые? Зачем?

– Тех, мля, тебя реально стерли. До тебя, в натуре, не доходит, зачем людям вещи?

– Боров, что мне надо – у меня есть. Кстати, хочешь совет?

– Ну?

– Выменяй себе все электронные игры. Я их посмотрю, какие смогу, те отремонтирую. А потом давай поиграть.

– Не вкурил.

– Давай поиграть, но не за просто так. Пусть игрок платит.

– Мля!

– Ну, Тех!

– А еще говорит: «стертый»!

– Шныри, ша! Если кто проболтается…

– Боров, мы понимаем.

– Молчим, старшина.

– Уже забыли.

– Тех, кореш! В натуре, если дело выгорит… Мля, Боров найдет, чем отплатить, подписываюсь при народе!

– Договорились, старшина.

Боров с братишкой ушли. Но сюрпризы на сегодня не кончились. Парни честно разыграли часы (Бак неверяще смотрит на запястье), пошептались и подошли опять ко мне.

– Тех, у Крыса, оказывается, была нычка. Мы порешали – это тебе.

Браслет-цепочка из крупных звеньев с чернью. Серебро. Какой же путь проделало украшение, пока не оказалось на свалке в тайнике урода?

– Тут застежка слабая была, Плотник подогнул.

– Парни, это дорогая вещь. Может, не надо?

– Нет, Тех. Ты достоин, ты заслужил. Сделай тайник и спрячь.

– Спасибо, парни, мне очень приятно, честно. Сразу прятать… Давайте, хоть померяю.

Цепочка легла, как сделанная на меня. Чуть свободно, металл холодит кожу.

– Вот видишь, Тех. Мы сами меряли – всем мала. Значит, точно для тебя!

– Парни, спасибо. Буду должен.

* * *

Когда подстригал Кента (душевую кабинку в его апартаментах собрали, Бак и Уголь готовы залить горячую воду), он неожиданно спросил:

– Тех, ты знаешь, что тебя считают «черным»?

– Старшина Боров упоминал, сэр Кент.

– Хм-м. «Упоминал». Он хочет собрать сходку и узаконить тебя «черным техом». Что молчишь?

– Я не знаю, что это изменит, сэр Кент.

– Тогда ты будешь официально приравнен к законникам. Получишь право носить и использовать дубинку. Право вызывать на бой.

Как-то сразу представилось, как разделываю на арене Лома. А впрочем… Чего этим добьюсь? Он обходит меня, я не трогаю его. У Лома другие проблемы: власть утекает сквозь пальцы. Подчиненные, мастерски подстрекаемые Боровом и его бригадой, открыто демонстрируют недовольство и наглеют на глазах. Все вопросы с ремонтом и стрижкой решаются через Борова, задумка с монополией на игры удалась блестяще. Десять игрушек работают почти непрерывно, Бак только успевает заряжать аккумуляторы. Эта радость обходит Лома и его последних сторонников. Что-то мне кажется, что ходить в старшинах ему осталось недолго.

– Ты не хочешь воспользоваться правом боя?

– Сейчас – нет, сэр Кент. Оно не помешало бы для защиты моих друзей, но пока никто не стремится их обижать.

– Я подумаю над твоими словами. Ты закончил, Тех?

Подаю зеркало: не маленькое, как у нас, а полноценное, размером с тарелку, зеркало для бритья. Кент рассматривает отражение. Поднятые, расчесанные на прямой пробор волосы открывают высокий лоб мыслителя, аккуратные виски присыпаны сединой. Наверняка на воле отбоя не знал от женщин.

– Хм-м. Оригинально. И хорошо. Благодарю, Тех.

– Пожалуйста, сэр Кент.

– Ты подстрижешь Тень?

– Конечно, сэр Кент.

Так, а как подстричь нашего молчуна? Впрочем, я знаю ответ. По фотографиям давно заметил, что полицейские прически миров идентичны. Попробую порадовать парня.

Еще немного снять волосы, чуть поработать станком… Где зеркало? Оп-па! Зеркало держит сэр Кент, и он явно заинтересован реакцией охранника. Тень смотрит в зеркало, потом в глаза Кента, а потом они вместе смотрят на меня. М-да. Нельзя так интриговать людей.

– Знаешь, Тех, чем больше я тебя вижу, тем больше у меня возникает вопросов.

Молчу.

– Благодарю, Тех.

– Пожалуйста, Тень.

– Шныри, заливайте воду и можете идти. Тех, тоже уйди с моих глаз долой.

– Да, сэр.

Тема «черного теха» получила неожиданное продолжение на следующий день. Закончив с законниковской мелочовкой, я взялся за телефон Рыбы. Переточенные инструменты из маникюрного набора позволили полностью разобрать аппарат. Рядом лежат детали из оставленного Боровом, внешне идентичные аккумуляторы заряжены. Степень унификации и здесь высокая. Изучаю схему телефона Борова. Управляющий процессор, микросхема ЦАП, радиоканал. Стоп, а почему блоков радиоканала два? Кстати, антенн тоже две, вторая совсем маленькая. Вот и поломка: заметная трещина поперек платы. Жаль. Что у Рыбы? Начал с динамика и неожиданно угадал: залит. Микрофон? Та же беда: липкая гадость намертво заклеила фетровую прокладку. Что еще? Клавиатура. Платка полностью слиплась с контактной накладкой. Несмотря на разный вид пластиковых кнопок, замена удалась. Перепаиваю микрофон и динамик, частично собираю, придерживая аккумулятор пальцем, включаю. Загорается дисплей, началась загрузка. Так, а это что за надпись? «Но юзер». Подержав загадочное сообщение, телефон выключается. Мда, не повезло. Интересно, а как аппарат определил, что я не его пользователь? Пин не запрашивался… RFID! Точно, вот и назначение второго радиоканала с маленькой антенной. Хорошо придумано – воровать телефоны в этом мире бесполезно. Собираю аппарат Борова, продолжая размышлять. Нет, не может такого быть, чтобы не допускалась смена владельца. Рынок «секонд-хенд» в этом мире развит прекрасно: в любой газете несколько страниц объявлений, есть целые газеты, посвященные продаже б/у. Внимательно просматриваю плату. Разъем подключения внешнего программатора отсутствует. Через контакты зарядки? Нет, схема развязки также отсутствует, есть только цепь заряда. По радиоканалу? Очень сомневаюсь, особенно касательно RFID. Тут шифровка и алгоритм должны быть предельно закрыты государством и не выходить за границы технопарка. А это что за контактные точки? Дорожки к ним идут от управляющего процессора. Замыкаю пинцетом, частичная сборка, попытка запуска… Эффект тот же. Кстати, установленный аккумулятор закрывает собой контакты. Это чтобы их нельзя было замкнуть? Нельзя обычному пользователю, а я нежно прижимаю зачищенный проводок установленным аккумулятором. «Пи-ик». Ага, убираем замыкатель, аккумулятор на место, включаем. Дисплей недвусмысленно вопрошает: «Ты юзер?» Конечно, «йес». Музыкальный перелив, значки на цветном экранчике. Вот только не радует «но сигнал». Ну, что же, будем искать. Если рассуждать по уму, то вершина строительной кучи у шалаша может помочь. Надо идти к Борову.

Благодетель с грозным видом сурового вождя и интонациями прожженого ростовщика распекает очередную жертву игровой зависимости. Все, клиент созрел и отправлен за долгом. Излагаю суть вопроса.

Боров, Рыба и я стоим на плоской вершине мусорного холма. Включаю. Есть сигнал! Аппарат что-то говорит. Соглашаюсь на повтор сообщения и включаю громкую связь: «Уважаемый пользователь, телефонная компания „Чистый звук“ приветствует тебя. Как первый раз подключившемуся, тебе бесплатно предоставляется тридцать единиц для пробного звонка. Оцени высочайшее качество нашей связи». Оказывается, я здорово продвинулся в английском. Спасибо Черпу.

– Тех, что он сказал, в натуре?

– У вас есть тридцать единиц для звонка.

– Что? Тех, я могу позвонить? На любой телефон?

– Наверное, Рыба. Только аппарат должен держать я, и говорить будешь, как сейчас, по громкой связи.

– Боров! Пожалуйста?!

– Рыба? Да ты что, кореш? Звони, конечно. Мне некому, телефон твой.

Обычная флегматичность слетела с законника, настолько он взволнован. С трудом припоминая и сбиваясь, Рыба называет номер, а в глазах горит надежда. Проверяю цифры еще раз, звоню.

Длинные гудки… Звонкий голосок юной девушки:

– Алло? Олли у аппарата.

– Оля?! Оленька, доченька!

– Папа?! Папочка, миленький! Папочка, где ты? Папочка?!

– Я жив, маленькая моя! Как вы живете, как мама?

– Папочка, у нас все хо…

– Тридцать единиц истекли. Надеемся, что ты по достоинству оценил высочайшее качество связи от телефонной компании «Чистый звук».

На дисплее горит «нет баланса».

– Извини, Рыба. Это все.

Из круглых глаз законника катятся слезы.

– Рыба, ты что, кореш?

Мучительно кашляя, задыхаясь, пытаясь что-то сказать, он плачет на груди своего бригадира. Боров искренне сочувствует, смущенно похлопывает товарища по спине. Горе законника захлестнуло и меня. Непередаваемо жаль отца и его дочь.

– Рыбин, да харэ, успокойся, кореш. У них все хорошо, они знают, что ты жив… Давай, прекращай.

Сквозь всхлипы прорывается: «Никогда…» Мы молчим. Наконец Рыба немного успокаивается.

– Вот и хорошо, братуха. Давай свалим отсюда. А то торчим, как три хера на бугре.

Внизу вспоминаю, что захватил с собой в сумке бутылочку чая. Помогло.

– Рыба, да не переживай ты так. Главное, что у них хорошо.

– Тех, а ты тоже слышал, что у них?

– Да, дружище. Очень четко услышал: «У нас все хор.» Это значит «хорошо».

– Брат Тани, жены моей, наверное, помогает. Он толковый.

– Во! Рыба, кореш, ты вообще счастливчик. Да любой из братвы, чтобы поговорить с родными… Я не знаю… На что угодно пойдет.

– Да, наверное, Боров. Кореша, вы только не говорите братве… Ну, что я, это… Плакал.

– Могила, Рыба, отвечаю.

– Даю слово, законник.

Когда шли назад, Боров сказал:

– Не зря базар шел. Реально, ты черный тех, кореш. За это тебя стерли, подыхать сюда бросили. А ты выжил и поднялся. Верно, Рыба?

– Точно, Боров. Хоть краем, но с дочкой я поговорил. Мля, скажу – никто не поверит!

– Вот! Надо собирать сходку, тереть за Теха. Харэ ему простым шнырем ходить.

– Боров, я же был на сортировке, жил на свалке, ковыряюсь в отбросах.

– На сортировку попал и на свалке жил, потому что себя не помнил. А в отбросах роешься, чтобы братва поднималась.

– По делу базаришь, Боров. Тех, я за тебя подпишусь. Благодарен тебе, буду должен.

У ангара протягиваю мобильник Рыбе.

– Нет, Тех, оставь себе. Вдруг, еще сумеешь…

– Сомневаюсь, Рыба. Без серьезной аппаратуры…

– Слыхал, Рыба? Точняк, черный тех, братанский. Оставь себе телефон, Тех. Никто не гонит, помысли, до кэшей ты еще не добирался…

– Благодарю, законники. Чудес не обещаю, но буду думать.

* * *

Что такое бандитская сходка? Я, стоящий на знакомой арене, Кент на стуле с непроницаемым лицом, и выступления ораторов. Припомнились все обиды, обсуждение постоянно уходило от сути к личным дрязгам. Досталось Борову за игровую монополию, но не забыли и Лома. С неожиданным доводом вышел Кисляй, гордо продемонстрировав разворот журнала. Оказывается, в комиксах регулярно фигурировал злобный и неуловимый Черный Тех. По-моему, на схожесть с нарисованной оскаленной рожей мог больше претендовать гнуснопамятный Крыс (кстати, успешно выполняющий норму на сортировке), но коллектив решил по-другому. Финалом действия стало натуральное тайное голосование несколькими колодами карт. Ломовские голосовали и убегали подменить корешей на сортировке. Все, карты сброшены. Две коробки открываются для подсчета. А что тут считать? «Против» всего пятеро. Кент встает, поднимает руку.

– Шнырь Тех получает звание «Черный Тех». Теперь он имеет право носить знак власти законника, голосовать на сходках, вызывать на бой, ставить жизнь, командовать дохляками. При этом он остается шнырем и выполняет свои обязанности по закону.

Улыбающийся Боров подносит знак власти законника: дубинку.

– Как, Тех, не разучился?

Со свистом разрезав воздух, дубинка описала эффектную фигуру. Одобрительный рев законников, очередная попытка дружески забить меня насмерть.

Новости расходятся молниеносно: захожу в шныревскую и обнаруживаю накрытый стол и свободное место во главе, занимаемое обычно Плотником. А где он? Не понял, почему не на своем месте?

– И как это понимать, уважаемые?

– Тех, ну, ты же почти законник…

– Ну, и хули, как выражается мой друг Боров? Это не повод портить наши отношения, парни. Плотник, не выделывайся. Представь себе, как будет выглядеть, если я загоню тебя на место старшего дубинкой.

Ложка прыскает, через секунду шныри дружно смеются, Плотник с трудом встает занимать свое место.

После ужина рассказываю о сходке. Кстати, а зачем мне две дубинки?

– Слушай, Плотник, не в службу, а в дружбу: ты можешь сделать хитрую дубинку с ручкой?

– А зачем тебе, Тех? Ты, по-моему, и обычной здорово управляешься.

– Это не мне. В подарок полезному человеку.

– Как делать?

Рисую чертеж классической полицейской дубинки.

– Нормально, завтра сделаю. Тут только просверлить отверстие и вклеить ручку. Есть клей у меня – вонючий, но держит намертво.

Подарок пошел, разумеется, Тени. Он пораженно смотрит на орудие труда копов в ременной шлейке с пряжкой из обрезка поясного ремня. Нерешительно взял, вставил ремень в шлейку, застегнул. Правая рука узнавающе-привычно легла на рукоятку… Вши-и-их! Да, это мастерство. Виртуозно прокрутив дубинку, Тень отработанным движением посылает ее на место.

– Благодарю, Черный Тех.

– Для тебя просто Тех, Тень. Пожалуйста.

Что хорошего принесло это звание? Возможность ходить на свалку без конвоя законников и самому приводить Солдата на кухню.

* * *

– Все, парни, хватит. Нормально набрали, надо разложить добычу и назад собираться.

– Как скажешь, Черный Тех.

– Рэд, ну, хоть ты не начинай. Охота законникам в крутых бандитов поиграть – пусть играют. Главное, чтобы нам польза была. А польза есть. Работаем на себя, без присмотра законников. Плохо только, что Кент не разрешил Кэпа с Хотом взять с сортировки. Кстати, а что Джок не пошел? Дак на хозяйстве один мог остаться.

– Нет, так Кэп установил. Мы же не такие сильные, как Пауэр или Форс, а вдвоем отбиться легко.

– Часто налетают?

– Частенько. Добра у нас много. Законники опасаются, не трогают, а крысы вообще дурные, постоянно лезут.

Раскладываем вещи. Опять сплошное «D», иногда «С». В этом мире отлично продумана единая система обозначения качества. Существуют четыре группы. «D» самая низкая, вещи или одноразовые, или, в лучшем случае, на сезон. «С» чуть получше, не так линяют и изнашиваются, обувь покрепче. «В» попадается редко. Крепкие качественные рубашки, футболки из плотной ткани. «А» не видел даже на Кенте. Одежда одного покроя, близких цветов, пошита на одних предприятиях, разница только в качестве ткани. Так же и обувь, предметы обихода, даже микросхемы и радиодетали подчиняются этой системе. М-да, вспоминая хаос своего мира, поневоле проникаешься уважением.

– Рэд, ты парней спрашивал? Не видели таких деталей?

– Да, Тех. Мы точно такого не встречали. Кэп всю свалку обошел, закончит сортировку, поспрашивай его.

Не оставляет меня мысль о стиральной машине. Просматривая журналы, выяснил, что основная масса населения стирает в автоматических прачечных, они в городах при каждом кафе. Но для загородных домов продаются компактные пластмассовые агрегаты барабанного типа с верхней крышкой. По фотографиям прикинул конструкцию, набросал чертеж. Мозговой штурм с Плотником и Баком (отличное мышление у парня, вполне мог стать техом) привел к выводу: сами не осилим. Поэтому сейчас активно ищу сломанную на свалке. Так же хочется и утюг (в первую очередь подрасти в глазах Кента), но чувствую, что шансов мало. Оказывается, в населенных пунктах есть специальные контейнеры для металла, и проходит проверка отбросов промышленным электромагнитом на конвейере для бытового мусора перед отправкой на свалку. Проскакивает только мелочь или попавшее в отходы строек и ремонтов домов. Вот очередную штампованную вилку мы сегодня и нашли. Еще из полезного попался кусок старой рождественской электрической гирлянды с маломощными лампочками. Одну поставлю последовательно в цепь зарядника аккумуляторов, будет гораздо легче отслеживать ток зарядки.

– Тех, завтра пойдем?

– Вряд ли. Законникам мелочовки много надо сделать, Кент после обеда приказал подойти. И так три дня подряд роемся. Не надоело, Фокс?

– Нет. С тобой хорошо. Работаешь в полную силу, спокойный, как Кэп, и никого не надо бояться. Вон, крысы как вчера удирали!

Это он про неудавшихся налетчиков вспомнил. Когда возвращались с мешками, вышли четыре красавца навстречу с понятными намерениями. Дубинка второй оборот еще не закончила, а дорога уже опустела. М-да, серьезно изменилось мое мировоззрение за последнее время. Стал видеть людей в некоторых законниках, разбираться в работниках сортировки. Сейчас те же Боров и Рыба мне понятнее и ближе, чем вот такие крысы из опущенных бандюков на свалке или патологические лентяи, потерявшие человеческий облик. Мы с Солдатом мылись, стирали, следили за жилищем, а эти жрут грязные продукты из мусорных куч, бухают, если находят сидр, и гадят тут же, иногда не снимая штанов. Тьфу! Жаль только сломавшихся, ослабевших от болезней. Кстати, у Борова на сортировке покойников один-два за весь срок. Бандюки же Лома под стать своему бригадиру.

– К сортировке подготовимся, Фокс. Солдат опять с нами на сортировку пойдет, Тех?

– Да. Приведу братишку после ужина. Ничего, парни, с Боровом я переговорю, проблем не будет.

– Спасибо, Тех.

Пик. Пик. Пик. Как много видно в человеческих глазах. Пустота, безразличие, тлеющее отчаяние, ненависть и злобная зависть, полное отупение, заискивание, застарелая боль, подернутое пеплом времени горе. А вот дружба, уважение, преданность, любовь. Ребята Кэпа и братишка Солдат. Я иду со сканером вдоль колонны сортировки и, не опуская глаз, вбираю чувства людей. Кто-то из них не переживет эти десять дней. А кто переживет осень, зиму? Кто из стоящих в очереди подумал о будущих холодах, стал готовиться к ним? Ночью прошел первый для меня в этом мире дождь, с утра прохладно. Наша аптечка полна, готовы накидки на всю команду Кэпа и шнырей. Бандюки тоже хотят такие, но ни один из них не отберет вещь у моих друзей. Слово Черного Теха в законе, а для не понимающих слов есть дубинка. Увидев наш с Тенью обычный спарринг, Боров на верных пять минут лишился дара речи, потрясенно выдавливая лишь бесконечное «Мля!».