Текст книги "Призрак Белой Страны. Бунт теней исполненного, или Краткая история «Ветхозаветствующего» прозелитизма"

Автор книги: Александр Владимиров

Соавторы: Кирилл Мямлин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Давид и Рустам встречали Кирилла Прошкина во всеоружии, они ждали нового сюрприза: по каким еще местам революционной славы Старого Оскола поведет замечательный гид? Все вместе они зашли в номер Надежды.

Девушка немного отошла от жуткой картины в ванной. Красная Стерва исчезла так же внезапно, как и появилась. Постепенно Надежда уверовала, что перед ней промелькнуло видение, мираж, вызванный ее усталостью. Поэтому никто и не заметил каких-либо изменений в поведении Погребняк. О недавнем недомогании не вспоминали: было девушке плохо, сейчас поправилась. Комсомолец обязан быть железным!

– Вальки снова нет? – оглушил комнату гортанный голос Рустама.

– Как видишь.

– Доиграется она! До ребеночка – точно!

Давид, которому унизительные слова резанули сердце, поспешил переменить тему:

– Куда мы теперь бросим стопы, товарищ Прошкин?

– Очень необычное место. Вы удивитесь.

– Неужели на могилы кавказских ополченцев? – воскликнул Рустам.

– У нас не воевали кавказские ополченцы, – мотнул головой Прошкин. – Все гораздо прозаичнее. Мы совершим путешествие на Новый город, недавно администрация открыла там казино.

– Мы пойдем в казино? – комсомольцы в изумлении открыли рты.

– Именно.

– Подождите. – у Погребняк язык отнялся. – Валентине влетело от меня лишь за то, что она случайно вошла туда.

«Она там была?!» – криво усмехнулся Кирилл. Но не подал вида, что узнал важную новость. И продолжил:

– Неправильно рассуждаете, товарищ Надя, комсомол обязан быть в курсе любых мерзостей капиталистической жизни. После вы опишите эти мерзости в красках. Опишите так, чтобы у советского человека появился зуд.

– Зуд будет, – пообещал Рустам. – Зачешется все, даже задница.

– Какой же ты хам! – возмутилась Надежда. – При девушке такое?..

– Что я хамское сказал? – искренне удивился Рустам.

– Когда чешется задница, исчезает всякое желание сидеть за игровым столом.

На том и помирились. Кирилл отвел ребятам недолгое время на сборы, и вот уже второй раз за сегодняшний день они отправились в путешествие по Старому Осколу.

Комфортабельный двухэтажный автобус привел Надежду в восторг. Она плюхнулась на мягкое сидение и. сразу вспомнились дребезжащие московские трамваи с их переполненными вагонами, отчаянной руганью пассажиров, криком злобных кондукторш. Как хорошо, что здесь этого нет. Сиди, наслаждайся дорогой, хочешь – закрой глаза, подремли. Надежда так и сделала, отчего рот ее расплылся в улыбке.

– Чего лыбишься? – закричал Рустам.

– Нравится! Вот бы и в Москве нам иметь такой транспорт.

– Преклонение перед буржуазным транспортом? – дернулась верхняя губа Прошкина.

Правильное замечание товарища сразу отрезвило Надежду. Будущий комсорг не имеет права поддаваться иллюзиям красивой жизни. Она посмотрела на автобус и свою поездку под другим углом. До чего тут тесно, люди трясутся сильнее, чем на танцплощадке, место жесткое, кое-где (она даже мысленно не смела произнести любимое слово Рустама) скоро появятся мозоли.

Настроение упало до нуля. Даже в окно глазеть не хотелось, а то случаем соблазнишься какой-нибудь пакостью проклятого капитализма.

И тут автобус остановился, Прошкин предложил гостям выйти.

Сначала гости широко раскрыли глаза, будто возникшая красота украла их души. Затем, опомнившись, начали ругать капиталистических архитекторов за безвкусицу, смешение стилей и прочее. Поругали – и поскорее вперед, чтобы созерцать и ругать! Ругать и снова жадно созерцать! Публика тут одевалась изысканно. На ребят в униформе, в сапожищах смотрели кто с удивлением, кто с интересом, очевидно считая, что перед ними – представители авангардной моды.

– Зыркают, косятся, – недовольно промычал Рустам. – Спрашивается: почему?

– Никогда не встречали настоящего джигита, – едко напомнил Давид.

– Пялятся на нас, как в зоопарке.

И вдруг люди, как по команде, перестали смотреть на странную группу. Дело не в том, что они услышали слова Рустама. Просто потеряли интерес.

Последнее комсомольцы опять восприняли как оскорбление. Давид сердито покусывал губу, Рустам думал сплясать у фонтана лезгинку, да вовремя остановился, Надежда начала тихонько декламировать Маяковского «Стихи о советском паспорте». Но нет, у окружающих их людей не было даже капли ненависти, о которой твердил поэт, вместо нее – самое тягостное на свете: безразличие. Парковыми дорожками друзья вышли к достойной копии храма Артемиды. Вечно унылый деревянный Прошкин вдруг с иронией объявил:

– Вот оно, главное место нашего разврата!

И тут глаза его жадно и одновременно тоскливо блеснули. Он напоминал человека, который бы с удовольствием окунулся в омут этого разврата, но возможностей нет, главное – финансовых.

– Они устроили вертеп в храме, пусть даже в языческом? – удивилась Надежда.

– Что тебя удивляет? – спросил классический атеист Давид. – Везде один обман, везде один опиум.

– Зайдем, «курнем»? – зычным голосом проговорил Рустам.

– Плохая шутка для комсомольца, – тут же одернула его Надежда, постепенно примеряющая тогу комсомольского секретаря.

Прошкин с трудом оторвал взгляд от волшебного здания и дал команду: «Вперед!».

Внутри, среди шума толпы, команд крупье, мелькающих рядом с игровыми столами официантов и официанток, у каждого из четверых возникли свои ощущения. У Прошкина постреливала одна и та же мысль: «Сыграть бы? Не сейчас, не при ребятах, но сыграть?» В отличие от подавляющего большинства оскольских коммунистов, он был человеком не бедным, мог бросить на стол приличную сумму. «Да, да, в следующий раз я сыграю, обязательно сыграю! И пусть Коровин ругается, требует «покаяния». Имею я право осуществить свое страстное желание?»

Давиду показалось, будто он видит своего деда, известного организатора всевозможных азартных заведений. Дед глядел на внука, грозил кулаком, но не за то, что Давид появился в казино. Он слал проклятия отпрыску, который теперь в рядах тех, кто лишил его прибыльного бизнеса.

Рустам выискивал хотя бы одного джигита. Он подошел бы к нему и сказал: «Зачем позоришь нас игрой в поганую рулетку?». Нет, не так: «Давай перережем эту свору, а деньги отдадим на дело революции». Однако джигитов он не обнаружил, поэтому революция пока осталась без дополнительных средств.

Надежда зажмурилась, дабы не лицезреть вертеп, что-то зашептала про себя. Но то были не слова молитвы, а ода Ленину. Вождь мирового пролетариата не смог, увы, заглушить развратное веселье, поэтому Надежда стала напевать коммунистический марш.

К друзьям подошел мужчина в безукоризненном смокинге, спросил: имеют ли желание господа сделать ставки? Давид промычал нечто невразумительное, Рустам, сурово сдвинув брови, отвернулся, Надежда умолкла и крепче поджала змеиные губы. И только Прошкин артистично развел руками:

– Не сегодня.

Лицо мужчины в смокинге тронула едва заметная усмешка. Поклонившись, он тут же исчез.

– Сдается мне, он смеялся над нами, – Рустам буквально кипел. – Если так, то я. то я.

– Заткнись! – строго оборвала его Надежда, и он сразу замолчал.

Они пошли вдоль столов, Прошкин комментировал:

– Обратите внимание, товарищи комсомольцы, на эти лица, глаза.

Он прав! Игра сделала обычных людей подобием зверей. Самые низменные инстинкты – алчность, корыстолюбие, желание во что бы то ни стало разбогатеть легким путем прочитывались здесь точно в раскрытой книге. Жизнь за стенами казино с ее радостями, проблемами, печалями умирала, в крайнем случае, оставалась где-то далеко за пределами достигаемой реальности. Только фишки, карты, голос крупье.

Нет ничего на этом свете: ни возвышенных идеалов, ни священной музыки любви. Все заменила удача! Снова: фишки, карты, голос крупье.

– Скажите, Кирилл, – тихонько произнес Рустам. – Каков смысл этой бесовской игры? Я должен поставить фишки в определенный кружок?

– Примерно так, – ответил Прошкин. Не объяснять же комсомольцу смысл игры? И самому Прошкину влетит и Рустаму. Но тот вдруг крикнул: «Я сейчас!» и исчез. А через несколько минут появился с фишками.

– Ты чего? Не смей! – возмутилась Надежда. – Товарищ Прошкин, скажите ему.

Но Кирилл будто оглох. Гордый джигит наконец-то осмелился поднять бунт против беспощадного вожака в юбке:

– Не мешай! Чтобы описать порок, нужно почувствовать его.

Он положил фишки в квадратик с цифрой 10, почему именно сюда? Он никогда бы не смог этого объяснить. Играл он и. не он?

Колесо фортуны завертелось. Надежда остервенела: «Что ты натворил, товарищ Калоев?», а он – грудь колесом! Он сыграл, смог! Теперь все родное село заговорит о смелости Рустама. Он даже не слышал, как крупье что-то сказал.

Давид душил его в объятиях, поздравлял. Ничего не соображающий Рустам посмотрел на крупье, который повторил:

– Вы выиграли.

– Много?!

– Сумма приличная.

– Новичкам везет, – кисло заметил Прошкин.

– Играю еще! – млея от восторга, крикнул Рустам. – Я обчищу все казино!

– Достаточно! – оборвал его Кирилл. – Новичкам везет только раз. Обменяй фишки на деньги и уходим.

– Я тоже думаю, что достаточно, – поддержала Прошкина Надежда.

Гордый джигит с трудом повиновался. Кирилл тут же эти деньги реквизировал:

– Они пойдут в фонд помощи местному отделению ВКП(б). Надеюсь, товарищ Рустам, ты не против?

– Нет, – хмуро промямлил гордый джигит. – Но мне и моим друзьям хоть что-то достанется?

– Эх, ты, собственник. Думай об обществе и мировом пролетариате. Немного достанется: сейчас зайдем в кафе, попробуем мороженого. Оно у нас замечательное.

Рустам посопел, поскорбел и смирился. Его деньги пойдут на самое благородное дело на свете: подготовку пролетарской революции в городе Старый Оскол!

Ребята уплетали мороженое за обе щеки и дружно благодарили Рустама.

Пылающее солнце катилось на закат. Воздух был уже не таким раскаленным, как некоторое время назад. С реки потянуло прохладой. Наступил вечер.

Валентина и Александр вновь пробирались по колдобинам к дому Варвары. Невдалеке от ее жилища остановились.

– Сначала понаблюдаем издали? – предложил Горчаков.

– Понаблюдаем, – согласилась его спутница. – Только где? Колдунья нас заметит.

– Мы спрячемся вон за тем дубом. Он такой мощный, ветвистый. Нас не видно, зато дом Варвары – как на ладони.

– А соседи?

– Местность выглядит довольно пустынной, – неуверенно произнес Александр.

Они подошли к старому дубу, осмотрелись. Вроде бы никаких любопытных глаз поблизости. Только это еще ничего не значит. Люди могли следить за ними из своих домов. Спрячутся за шторкой и наблюдают.

– Рискну взобраться наверх, наверняка увижу ее двор.

– сказал Александр.

– Что ты хочешь увидеть?

– Знать бы!

– Ужасная глупость: пришли, не имея никакого плана действий.

– План появится, когда хоть что-то произойдет.

– А если ничего?

– Этот момент мы с тобой обсуждали. Придем к Варваре с очередным дружеским визитом.

– Долгожданные визитеры!

– Есть прекрасный повод: в прошлый раз она рассказала не все. Например, что за чудовище прячет в доме?

– Так она и скажет!

– Никуда не денется, – Александр ухватился за ветку дуба, подтянулся и оказался на следующем ярусе ветвей. Затем перебрался на третий. С высоты взглянул на Валентину: мол, как?

– Прекрасно, – улыбнулась девушка. – Но что ты видишь?

Некоторое время он пристально вглядывался, затем сообщил:

– Пустой двор.

Так продолжалось довольно долго, окончательно завладевший городом вечер темнел, видимость становилась нулевой. Горчаков стал спускаться.

– Ощущение, что все там вымерло. И к ней – никого, и из дома никто не выходит.

– Что дальше?

– Мы же решили: постучим, извинимся за позднее посещение и немного поболтаем.

– Саша, я. боюсь. Там что-то неладно.

– Брось! – махнул рукой Горчаков. Однако уверенный голос был обманом, сам он так же ощущал себя не слишком уютно.

– Давай. уйдем?

– А когда придем снова?

– Завтра.

– Завтра у тебя последний день. И статью сдавать. Идем!

– Ноги не слушаются.

– А ты им прикажи: ать-два, ать-два! – пытался он ее расшевелить.

– Смотри, – оборвала его Репринцева.

Горчаков замер. Какая-то пара: мужчина и женщина двигались в направлении дома колдуньи. На даме – нарядное платье, мужчина – в выходном костюме. К сожалению, темнота не позволяла более детально рассмотреть их одежду и, естественно, лица. Не исключено, они приехали сюда на автомобиле, оставили его неподалеку, остальной путь решили проделать пешком. Во-первых, не каждая машина проедет по такой дороге без последствий, во-вторых. мало ли что за причина может быть еще.

Мужчина толкнул калитку, и они скрылись из виду.

– Ты их знаешь? – спросила Валентина.

– Почему я их должен знать?

– Старый Оскол – город небольшой.

– Не разглядел, слишком далеко они отсюда! И темно. Кажется, люди непростые.

– Зачем они туда идут?

– К Варваре разные ходят.

Пока Александр раздумывал: что следует предпринять, появилась еще одна пара. Потом следующая. Спрятавшись за деревом, журналисты неотрывно смотрели. Уже – четвертая, нет – пятая, а вот и шестая пара скрывается в доме колдуньи Варвары.

А это что?

По ухабистой дороге протарахтел автомобиль, из него с трудом вылез господин, судя по фигуре, в почтенном возрасте. Его поддерживала молодая женщина. И они тоже вошли в таинственное логово. Автомобиль развернулся и уехал.

– Очень интересно. – пробормотал Александр.

Они еще немного подождали. За это время в дом колдуньи вошли несколько новых пар (Валентина сбилась со счета). Но вот те, кто, по-видимому, оказались последними. Поток гостей иссяк?

Снова подождали. Вечер сменила ночь, сгустившийся мрак окончательно накрыл все чернотой. Никто к дому больше не подходил.

Репринцева посмотрела на своего спутника. Если недавно она не хотела туда идти, то сейчас. жадное любопытство так и прочитывалось на ее лице. Александр взял девушку под руку, повел к дому Варвары. У ворот остановились, осмотрелись. Повсюду торжествовала тишина! Но ее не должно быть! В избе – люди, много людей.

– Валя, – промолвил Александр и голос его дрогнул. – Не представляю, что ожидает нас там. Может, опасность, о которой даже не подозреваем. Поэтому.

– Говори!

– Хочу тебя поцеловать.

Валентина изумилась, потом ответила:

– Нельзя.

– Почему?

– Мы слишком мало знакомы.

– Разве?

– Только два дня.

– А мне кажется, что прошла вечность.

– Я уеду и.

– У нас впереди еще один день. Еще одна вечность. Пускай половина вечности.

– Прошу, не надо!

Мольба Валентины не спасла ее. Их с Александром губы слились в поцелуе, настолько долгом, что окружающая тишина зазвенела в ушах.

Внезапно Валентина вспомнила храм, песнопения и ее коленопреклонение перед Крестом. Ей сделалось плохо, стыдно. Раньше грешила в одном – богохульствовала, теперь занимается сладострастием.

Она резко оттолкнула Горчакова.

– Ты чего?

– Достаточно.

– Как скажешь. – Он и так был благодарен ей сверх меры. Неожиданную перемену в настроении истолковал по-своему.

Александр осторожно толкнул скрипучие ворота, которые оказались. незапертыми. Двор больше похож на ночное кладбище, и такой же уснувший вечным сном сад. Вот и беседка, где их принимала Варвара. Сейчас это место выглядело как склеп, где замурованы многие тайны.

Куда все подевались? В ад провалились, что ли?

Теперь дом с окнами, больше напоминающими черные впадины глаз слепого. Конечно, гости собрались в самом помещении. Увлеклись какими-то своими делами. Но они должны были, по крайней мере, запереть ворота, и хотя бы иногда выглядывать наружу, вдруг помимо гостей званых заявятся незваные?

Они стояли у дверей, Валентина тихонько спросила:

– Думаешь, следует постучать?

– Нет. Тогда у нас точно ничего не получится. Нас выставят.

– Что делать?..

– Сейчас увидишь.

Горчаков покопался в замке, и дверь открылась. Репринцева восхищенно произнесла:

– В тебе погиб талант взломщика.

Они вошли, Александр сразу предупредил:

– Осторожнее, здесь ступеньки. Поднимайся тихо, как мышь.

Они в коридоре. По-прежнему та же гнетущая тишина. Горчаков шел впереди, знаками показывая Валентине следовать за ним. Прихожая, кухня. одна комната, вторая, третья. В доме стояла тишина, вязкая и жутковатая.

Все точно спустились в ад!

Темнота мешала нормально ориентироваться. Тем не менее, им показалось, что сумели осмотреть все. Обычная старая мебель, скрипучие половицы, столы, посуда, прочая утварь. Из чашек недавно пили, самовар еще горячий. Но нет ни одного намека, что кроме них двоих кто-то сейчас в доме.

– Уходим? – шепнула Валентина.

– А что нам остается? – уныло произнес Александр.

Он посмотрел из окна на пустой двор и вдруг крепко сжал руку Репринцевой:

– Там.

– Что?

– Какая-то тень.

– Ты сумел рассмотреть тень в эдакой темноте?

– Сама погляди.

Теперь и Валентина увидела, как по двору движется фигура, непонятно – мужская или женская. Похоже, женская.

– Быстрее, – скомандовал Александр, – и через секунду они оказались возле ступенек, по которым начали спускаться вниз. Горчаков знаками умолял спутницу ступать как можно тише.

Перед дверью он сделал новый упреждающий знак – остановиться. И осторожно выглянул.

– И мне. посмотреть? – выдохнула Валентина.

Фигура остановилась, осмотрелась («Неужели услышала, как открывается дверь?!»), двинулась дальше.

Хорошо, что перила высокие. Спрятавшись за ними, журналисты наблюдали за дальнейшими действиями неизвестной фигуры. Она подошла к одной из стен дома и. как будто растаяла. Она исчезла прямо у них на глазах.

– Ничего не пойму! – поразилась Валентина. – Начинаю верить в колдовство.

– Здесь как раз все ясно: подземный ход. Он где-то под домом.

– Подземный ход?!

– Нам необходимо отыскать его, попасть внутрь. Не исключено, мы получим ключ к разгадке.

– Это опасно!

– Есть другие предложения?

– У тебя имеется оружие?

– Нет. Никто не заставляет тебя рисковать. Мало того, я настаиваю, чтобы ты ушла. Подождешь меня у дуба.

– Я не оставлю тебя.

– Валя, мы не представляем: что там?

– Не оставлю! – повторила девушка. – Предпочитаю быть с тобой, чем одной торчать у дуба, в незнакомом месте. Лучше скажи: как думаешь искать ход в подземелье?

– Заметила, где конкретно она исчезла?

– Очень приблизительно.

– А еще говорят, женщины более внимательны, чем мужчины.

– Я боялась шибко высунуться, – призналась Репринцева.

– Не беда. Я заметил.

Они крадучись двинулись к тому месту, где пропала таинственная фигура. Обычная деревянная стена. Что за мистика?!

Горчаков вспомнил, как исчезала незнакомка. Сперва она наклонилась, согнулась и. все!

Александр опустился на колени, пошарил рукой, кажется, что-то обнаружил. Но это всего лишь дверь от погреба или ямы. Ее здорово замаскировали. Днем не заметишь, а уж ночью.

Довольно долго он искал колечко или что-то в этом роде. Наконец, нашел, дернул. Дверь поднялась, перед Валентиной и Александром возникло пустое пространство. Горчаков сунул в пустоту руку и, видимо, что-то нащупал:

– Лестница. Но не такая, по какой спускаются в обычный погреб.

Внезапно он подумал о другой странности: дверь открылась слишком легко. Не заманивают ли их сюда специально? Варвара наверняка в курсе того, что в ее доме нежелательные, слишком любопытные люди. Вот и получите за любопытство!

Может, уйти?

С другой стороны, находится рядом с загадкой и все бросить? Стоило ли тогда начинать расследование? Выдал бы Черкасовой скучный отчет о версиях убийства, подкрепил их «логическими выводами». Довольна редактор, довольны читатели, довольны все, кроме. истины, ей опять подставили подножку.

– Я вниз, а ты – жди.

– Одна не останусь!

– Послушай, я дам тебе знать. И ты последуешь за мной. Вдруг это обычная, глубокая яма? И будь начеку. Чтобы никто не подкрался.

– Господи, спаси и сохрани! – внезапно вырвалось у Валентины.

Горчаков нащупал ногой лестницу, стал спускаться. Одна ступенька, вторая. Он поглядел вниз. Ничего не видно.

Александр поднялся обратно и, на немой вопрос Валентины ответил:

– Ход в подземелье. Думаю, именно туда «уходили» те пары.

– Даже тот, что едва держался на ногах?

– Спуск относительно простой. Человека могли поддерживать.

– И?..

В этом коротком «и» содержалось требование ответа на главный вопрос: пойдут они до конца или нет? Александр не выдержал, рассказал о своих опасениях.

– То есть нас могут там замуровать?

– Не думаю, – после очередной паузы произнес Горчаков. – Варвара не знает – предупредил я редакцию, куда иду, или нет? А я предупредил!.. – тут он специально повысил голос. – А ты вообще иностранка. Захочется ли нашей ведьмочке стать участницей международного конфликта?

– Значит, спускаемся?

– Рискнем. Я только прочту молитву.

– Подожди, – тихо воскликнула Валентина. – Я тоже хочу прочитать молитву, да не знаю слов.

– Повторяй за мной.

И он стал читать «Отче наш». По мере того, как с языка Репринцевой срывались священные слова, она начала ощущать необыкновенный душевный подъем, тело будто наполнялось мощной энергией. Она уже была уверена, что этот спуск не станет для них роковым.

Александр вторично ступил на лестницу, следом за ним – Валентина.