Текст книги "Золото Нижнего мира (СИ)"

Автор книги: Александр Сивинских

Соавторы: Олег Никитин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

– Эль? – подвалил к нему усталый кравчий.

– Светлый… На пробу.

Комдив повел новых подчиненных в казарму, обустраиваться. «Крысой», чуть не уничтожившей портал, оказался Рож. Бывший шаманский сотник проследил по стрелкам путь Зака. Вообразив, что на лесопилке – база золотоискателей, он не удержался и полез ее обчистить, благо был уверен, что Зака и Федра упекли в кутузку на десятилетия.

Девать Рожа было некуда, не отпускать же с миром. Решили продать негодяя в рабство, чтобы вернуть хоть немного потерянных в Эззмате флоринов. Впрочем, кое для чего он пригодился сразу. Булька так устал удерживать портал, что не мог передвигаться своим ходом. Гиппопотама уложили на импровизированную волокушу из найденной дерюги и останков тележки, впрягли в нее жирного гоблина и веселыми понуканиями погнали в казармы. Особо старался подгонять бывшего сослуживца Боксугр.

Рож был так резко выбит из привычного уклада жизни, что пребывал в ступоре и выполнял все приказания безропотно. А когда в поле его зрения оказывался гомункулус, бедняга и вовсе впадал в тихую панику.

В карманах у толстого подонка завалялось немного мелочи. Как раз достаточно, чтоб Федр смог промочить горло.

Кравчий принес запотевшую кружку. Загудели трубы, и над площадью разнесся усиленный магией голос «серого кардинала» Шмурлага:

– Блистательные дамы! Сейчас состоится заключительный обряд нашего праздника. Проведет его Хино из Дома Сумерек, а поможет ей самый успешный из нерадивых студиозусов – ведь он прожил дольше всех!

Темные эльфы весело засмеялись. К башне подвели обреченного драйдера. Видимо, он был напичкан «веселыми грибками», так как совсем не сопротивлялся. Восемь паучьих ног выводили пьяные кренделя, раздутое тело было словно вылеплено из скверного теста. Уродца опоясали ремнями, прицепили к крюку, и цепь поползла вверх.

Отвратительного драйдера было не очень‑то жалко, однако и смотреть на его последний полет не хотелось. Федр уткнул нос в кружку. Раздался громкий шлепок. Собравшиеся удовлетворенно загомонили. К восьмиугольнику приблизилась Хино в сопровождении трех послушниц. В одной из них Федр с удивлением узнал Фундис.

Девушки слаженно взялись за дело. Хино нараспев читала обращение к Ллот, послушницы вымеряли знаки, принесенные в Подтеменье брякнувшимся с высоты студиозусом. Над останками драйдера затрепетало красноватое марево, в котором мелькали смутные образы. Приближался кульминационный момент. Голоса на площади стихли, а из расположенного неподалеку паланкина выбралась Верховная жрица и в сопровождении поблескивающего моноклем Шмурлага засеменила к послушницам. Остановилась она рядом с Фундис.

Голос Хино становился громче, картинки мелькали стремительней, и вдруг все оборвалось. Младшая жрица бессильно опустила руки. Ступая, будто индюк, Шмурлаг подошел к ней и что‑то спросил. Хино ответила, тот недовольно фыркнул и быстро вернулся к Верховной. Старуха выслушала своего наперсника, кивнула. Он поднес к губам небольшой стеклянный рожок магофона.

– Блистательные дамы Великих Домов, свободные гражданки Диллреана! Обряд состоялся. Результаты его столь серьезны, что богиня Ллот в лице Верховной жрицы объявляет внеочередное заседание городского Совета. Заседание начнется через десять часов.

Он хлопнул в ладоши. Дюжие рабы подхватили паланкин, рысцой подбежали к Верховной жрице, которая уже вовсю оказывала знаки внимания насупленной Фундис. Шмурлаг чуть ли не силком усадил старую развратницу в паланкин и забрался следом.

Зрители начали расходиться, вполголоса обсуждая объявление. Набежали рабы с ведрами да швабрами и взялись за уборку. Хино и Фундис, увидев махавшего им рукой Федра, подошли к нему.

– Что ж, этруск, ваше пророчество было верным, – хмуро сказала Хино. Она была очень сердита. – Кровь показала, что возвышение Эззмата приведет к гибели всего Подтеменья, если мы не помешаем этому.

– Скоро? – спросил Федр.

– Выпить‑то успеем, – усмехнулась Фундис. – Да не дергайся, Дом Сумерек платит. Эй, кравчий, три хрустальных бокала и кувшин вина из ягод синеглазки! А ты что такой грязный, в отбросах копался? – насупилась она. – Ну‑ка рассказывай, с кем и где шлялся и почему не пришел к началу праздника?

Федр замычал, делая вид, что смакует эль, но Фундис толкнула его кружку, так что пиво плеснулось через край:

– Брось это пойло, сейчас нормальный напиток принесут. Что молчишь?

Рассерженный Федр схватил Фундис за запястье. Глаза девушки потемнели.

– А ну не портите мне праздник! – осадила их Хино. Любовники нехотя расцепились. – И ведь не хотела я у вас на поводу идти, тупые мужики. Безмозглый орк пристал со своим обрядом. «Проведи да проведи, вдруг поменялось предсказание!» – Весь обрядовый пафос с младшей жрицы слетел, осталась только беспомощная женская усталость. – И что теперь? Я руку дам на отсечение, что Шмурлаг снова обстряпает дельце к собственной выгоде. И гореть тебе, моя милая, в магме, как глупому червю! А Совету только того и надо, героев на заклание выставить. Шлепайте к Эззмату да положите там головы за вековые устои Подтеменья и свободу Диллреана.

– А ты что, откажешься? – рассмеялась послушница. – У нас же команда, сестра!

– Тьфу ты. Где вино, мать моя Ллот?!

Глава 8 Армия драу выступает в поход. Марш по траппе. Удивительные встречи. Новое платье гомункулуса. Ужас, летящий на крыльях ночи

Подразделение Фундис приросло солдатами – теперь их двигалось маршем около двух сотен. Больше воинов ей не дали. Предсказана победа – вот и ступайте. Про силу воинства в предсказании ничего не было, значит, сгодится и горстка солдат, включая пришельцев из Верхнего мира. На последнем особо настаивал интриган Шмурлаг.

Только протекция старших родственников маджаи Фундис помогла ей привлечь в отряд дополнительную сотню. Итого на червях, рапторах, верховых стрекозах‑меганеврах, черепахах и пешим ходом за ней двигалось двести воинов‑драу, не считая Федра с Заком, Боксугра, Рожа, Пунай с Клюш, Люмьена, Отожа, и еще четверых ветеранов даггошского отряда золотоискателей.

Пятый гоблин по пьяному делу повздорил с какой‑то женщиной и попал к ней в рабство. Освободить его было нереально, выкупать накладно. К тому же гоблин, кажется, и сам был рад отмазаться от похода. Предпочёл комфортную жизнь под властью похотливой матроны.

– Лучше бы Рож в рабство попал, – проворчал по этому поводу комдив. – До чего ушлый мерзавец!

Пока золотоискатели прикидывали, кому бы и за сколько продать бывшего сотника, тот был молчалив и исполнителен. Отстирал соратникам портки и вытравил вшей каким‑то заговоренным порошком. Нашел для Люмьена отличные ботфорты со шпорами. Даже подмазался к Бульке – убирал навоз, вытирал гиппопотаму задницу, обмывал тушу озерной водой, таскал вкусных змей. Словом, личный состав решил, что от Рожа масса пользы при полном отсутствии вреда, и упросил командиров не продавать бывшего негодяя – а ныне безотказного трудягу и веселого собеседника.

На вопрос о причинах такого послушания гоблин резонно ответил, что знает о своей вине перед военачальниками. К тому же мечтает вернуться к преступной практике в Эззмате. И ради этой цели готов на любые лишения.

– Ох, не верю я ему, – поделился с комдивом Федр. – Может, ну его к демонам, пусть остается тут? Зачем нам эта жирная пиявка?

– Выгнать или прирезать его всегда успеем, а вот рабочие руки в походе не помешают, – резонно возразил Зак. – Наложим на него заклятие послушания, чтобы даже мыслей нам навредить не было. Хино сумеет!

Тем временем выяснились подробности предсказания. Первая – опасность исходит от некоего наймита некромантов, а законная эззматская власть колеблется, не понимая, что ей делать с новыми веяниями в политике. Далее, спасти Подтеменье могут только диллреанцы с непременной помощью гоблинов из Верхнего мира под командой двух великих воинов. И самая важная – решающий вклад в победу внесет какой‑то безымянный гоблин – торговец интимным бельем. Этот нюанс озадачил всех, заронив в умы диллреанцев сомнения в достоверности предсказания. Разве могут торгаши быть спасителями мира? Но городской совет все же решил выставить армию под командой героической маджаи Фундис. А уж Хино вновь пришлось к ней присоединиться.

– Не знаю, что вы натворили во время вылазки, но именно из‑за нее поменялось предсказание. Теперь весь Нижний мир в опасности! – сердито сообщила молодая жрица через день после праздника. Золотоискатели в это время инвентаризировали пожитки, латали оружие и запасали фураж для черепах.

– Это все уже история! – беспечно отозвался Маггут, мощными рывками проверяя кожаную подпругу раптора. – Тут проблемы посерьезней имеются. У меня без бананов начинается стресс, сплин и кризис самоидентификации. Они у вас точно нигде не растут?

– А этот ваш герой, гоблин с подштанниками!.. – продолжала гнуть свое младшая жрица. – Бредовей предсказания не слышал мир! Не удивлюсь, если это окажется кто‑то из ваших моховиков.

Видать, Зак поведал подруге смачные детали их похождений в Эззмате, и девушка подхватила воровской жаргонизм. Федр с укоризной глянул на товарища, но тот лишь пожал плечами.

Хино, не ожидая комментариев, плюнула с досады и ушла.

– Кстати о подштанниках. Как там твоя добыча? – поинтересовался накануне похода политсоветник. – Работает?

– Так себе. На раз только и хватило… Ты был прав. Подделка.

* * *

Сведения негоцианта Иттрага о горячей траппе в окрестностях Диллреана оказались устаревшими. Через день пути, когда войско должно было упереться в разлив магмы, воины всего лишь вступили на теплое плато с частыми скальными островками, торчащими из застывшей лавы. Над серой равниной дул горячий ветер, носящий по воздуху остатки пепла от сгоревшей растительности. Маджаи Фундис выслала вперед разведчика на меганевре, тот вернулся через полчаса и сообщил, что путь свободен. Открытая лава нигде не обнаружена.

Колонну возглавлял отряд золотоискателей: штабная черепаха, за ней десантная с гоблинами и Люмьеном, и новенькая лохань с Булькой. Комфортное корытце с шестью подрессоренными колесами тянул молодой хорхой, которым управлял Рож.

Все ящеры ради безопасности шли в колпаках, закрывающих глаза. Путь им тычками стеков указывали всадники.

В авангарде гарцевала Фундис на норовистом вороном рапторе, то и дело, вырываясь далеко вперед. Младшая жрица Хино на своем хорхое держалась в середине колонны.

Заку придали статус знаменосца‑сотника и выделили персонального смирного раптора, хотя воинов у него в подчинении было всего ничего. Однако никто из военачальников не возражал, также как и против привилегированного положения Твердоствола. Федра вообще объявили главным экспертом по Эззмату, а звание «политсоветник» стало вполне официальным. Он был волен самостоятельно выбирать себе текущие задачи и давать советы маджаи по всем вопросам. Но взамен был обязан проводить в ее палатке каждую ночь.

Над головами воинов то и дело с низким гулом проносились стрекозы разведвзвода, оседланные самыми легкими солдатами‑наездниками. Пешие воины неутомимо шагали в арьергарде. В самом конце тащился маркитантский обоз – черепаха, списанная из десанта, и огромный червь, навьюченный мешками. К обозу прикомандировали недовольных Клюш и Пунай. Впрочем, после того как в подчинение маркитанткам придали трех юных кашеваров‑драу, настроение у гоблинш слегка улучшилось.

* * *

Лавовые поля были удобны для марша, но навевали скуку. Все заметно оживились, когда одна из разведчиц доложила, что впереди показался чудом уцелевший оазис: роща перечных грибов, а за нею – наполовину высохшее озерцо и пещеры отшельников.

Вскоре воинство уже толпилось у воды. Сначала наполнили котлы для варки каши, потом пустили на водопой рапторов, а затем уже остальных тварей. Напоследок освежили воду у гиппопотама, пока сам он пасся среди прибрежных черных лопухов.

Для высшего командного состава под высоким перечным грибом оборудовали обеденную зону. Оставалось только дождаться каши и прочих яств из походного запаса. Зак со своей урезанной «сотней» расположился под соседним грибом.

– А где ваши отшельники? – поинтересовался Федр у подруги. – У них какая религия? Это сектанты, еретики, раскольники или адепты Ллот?

– Да кто тут только не обитал. Но в пещерах давно пусто. Хотя на свежем пепле разведчицы обнаружили следы босых ног… – Маджаи развернула карту Подтеменья и сверилась с походным хронометром. – Так. Сегодня к вечеру мы должны достигнуть небольшого поселка Бюр‑Хомаш в Патиссоновой Долине. Пополним запасы фуража и чистой воды.

– Интересно, жалованье нам повысят? – услышал Федр разговор гоблинов с командиром, сквозь перестук ложек по мискам. – А у Боксугра сколько будет? А у Рожа? Тоже по двадцать квачей? А сколько сейчас на наших счетах в банке?

– Они без оплаты с нами идут, – отвечал Зак. – По велению сердца.

– И мы по велению, но нам все равно нужны деньги для мирной жизни…

– Кстати говоря, я готов жалованье в форме процента от штрафов брать, – выступил бывший тысячник. – Штрафы вообще отличная штука, прогрессивная и выгодная. И для бюджета экспедиции прибыльно! Десять метикалов за провинность, например. Пять за оплошность. За небрежность, неловкость, тупость и грубое слово – по три‑четыре метикала. За общую глупость или если под горячую руку попался – по метикалу. Такие мои предложения, сир даггеран.

– Почему это оплата у нас в дешевых квачах, а штрафы будут в дорогих метикалах? – насторожился один умный солдат.

– Штрафовать без повода никого не будем, – успокоил воинов Зак. – Только с моего разрешения и только за грубую провинность. За дезертирство тоже, конечно. Но без фанатизма, чтобы нищими домой не вернулись! А ты, Боксугр, замашки свои оставь. Мы не у черного колдуна Шамана в армии, а у блистательных драу.

– Как скажете, сир… Я же для бюджета стараюсь.

Едва Фундис с политсоветником приступили к трапезе, со стороны пещер послышался раскатистый хохот. Вмиг образовался общий порыв любопытства, когда все понимают, что случилось нечто интересное, а что именно – пока неясно, и всем хочется поскорее узнать подробности.

Военачальники сдержались, предпочтя обед, но их все равно поставили перед фактом. Сторожевой отряд выследил обладателя следов. Им оказался высокий и тощий гоблин с бельмом на глазу. Одежда его была донельзя изношенной и обгоревшей. Да и кожа носила явные следы ожогов, словно несчастный был застигнут извержением вулкана, и спасся от разлива магмы в последний момент.

– Вот так встреча! – воскликнул Боксугр, рассмотрев пленника. – Это же солдат шаманской армии! Заика и дурачок. Он угодил в демонскую ловушку в подземельях дворца. Глядите‑ка, не погиб.

– П‑п‑п!.. – зачастил солдат. От Боксугра он отшатнулся с выражением ужаса на лице. Видать, хорошо помнил о штрафах и дисциплинарных наказаниях, которыми тот славился, будучи тысячником. – Пу!

– Тебя как зовут, чудак‑гоблин? – усмехнулась Фундис.

– П‑пу!.. П‑п‑п‑п! – Слюна брызгами полетела от бельмастого.

– Ладно, отдохни пока, Пуп, – приказал Федр и махнул эльфам из боевого заграждения. – Разойдись! А ты поешь‑ка, парень.

Он отдал солдату свою порцию. Тот начал жадно поглощать кашу, глупо посмеиваясь и порываясь высказать благодарность. Соратникам пришлось отодвинуться от него еще дальше.

– Надо бы ему имя дать, – решил комдив. – Пу будет слишком просто. Может, Пернамбукано? Или Парацельс. Пестицид тоже неплохо…

– Подзатыльник? – подхватили охочие до шуток воины. – Пипец? Противный?

Гоблины незлобиво засмеялись.

– Пусть будет Пуп, как сказал Федр, – рассудила маджаи. – Только я не вижу смысла таскать его за собой. Зачем нам обуза? Воевать он не может – слишком истощен и худ. И не торгует подштанниками, чтобы мы взяли его, как ключевой фактор нашей победы.

Бывший воин Черного Шамана замер, на глаза его навернулись крупные слезы. Он даже жевать перестал от страха, что вновь останется один в мире, полном опасностей. Надо отдать должное парню, он год с лишним провел в Подтеменье и сумел выжить в одиночку.

– На кухне лишние руки не помешают, – возразил Федр. – К тому же Пуп гражданин Даггоша, и мы, как правящий Дуумвират, несем за него ответственность.

– О Даггоше я бы на твоем месте забыла, – скептически заметила маджаи.

Пуп был так благодарен политсоветнику, что по обычаю таха протянул ему миску обратно. Федр великодушно отказался, и тогда гоблин, доев остатки каши и вылизав миску, спрятал ее за пазухой.

Других отшельников, сектантов или просто мужских шовинистов, прячущихся от власти женщин, в пещерах обнаружить не удалось. Это немного расстроило Хино, которая мечтала подискутировать со схизматиками о природе первородного мужского греха с точки зрения Ллот, а затем оскопить тех, кто чересчур упорствует в заблуждениях.

Вскоре после обеда войско выступило в дальнейший путь. Ночевка намечалась в Бюр‑Хомаше, и следовало спешить. Пусть в Подтеменье нет смены дня и ночи, однако ночные хищники имеются. Обороняться в чистом поле от диких зверей и ядовитых насекомых не хотелось никому.

* * *

Даже скромные деревушки темных эльфов разительно отличались от привычных гоблинских хуторов. Каменные дома в Бюр‑Хомаше располагались правильными концентрическими кругами с площадью в центре. На площади имелась сельская ратуша, храм Паучьей Королевы и пара питейных заведений – словом, костяк провинциальной культуры. Фуражные сараи и продуктовые склады окружали Бюр‑Хомаш самым большим наружным кольцом. За ними на тысячи локтей тянулись делянки черных лопухов, колонии грибов, гряды валунов, густо поросших бродильной плесенью. Мелкие искусственные озерца были заполнены полупрозрачными рачками, бледной рыбой или пиявками для соусов. На огороженных пастбищах бродили пятнистые короткорылые свиньи и низкорослые молочные козы.

– Богато живет народ драу под покровительством богини Ллот, – горделиво сказала Фундис, приблизившись к черепахе комдива.

Местные жители, все пятьсот бюричей‑эльфов, высыпали встречать воинство. Дети, особенно девчонки, стали хватить рапторов за лапы, демонстрируя храбрость. Кое‑кто вскарабкался на червей.

– Где остановимся? – спросил Федр у подруги.

Фундис спешилась и передала поводья своего скакуна одному из выжлятников. Те начали сгонять ездовых и тягловых тварей в отдельный открытый загон, где их расседлают и зададут корм. Куда денутся ночующие там свиньи, никого в армии не интересовало. Да хоть в постели хозяев.

– Где поставят палатку, там и сгодится, – ответила Фундис.

В сопровождении адъютанта она отправилась к главе поселка, чтобы подтвердить полномочия и оплатить постой. Хино повела Зака в храм на какую‑то свою церемонию. Федр понял, что остался без дела – и тут ему навстречу с оглушительными воплями, расталкивая поселян, выскочил героический даггошский доброволец, тувлюх Онибабо!

– Сир, вы пришли за мной!

К спине храброго испытателя змеиного круга по‑прежнему была привязана ритуальная доска с рунами, а штаны подпоясывала веревка с обгорелым концом.

Онибабо упал на колени и обхватил ноги политсоветника с явным намерением уже никогда их не отпускать. Проходившие поблизости золотоискатели одобрительно засмеялись.

– Тихо вы! – прикрикнул на них Федр и стал отрывать от себя героя. – Помогите Отожу накормить черепах, бездельники! Пойдем‑ка, братишка, расскажешь мне свою историю. Сто быров у меня сейчас нет, в Даггоше их получишь. Что ж ты доску‑то от себя не отвяжешь?

Сбиваясь на счастливые слезы, герой нации поведал, как угодил под огненную струю из пасти карликового дракона, который пережег веревку и вцепился зубами в ее конец, торчащий из «колодца». Онибабо сумел спрятаться в сарае на патиссоновом поле. Там его и нашел добрый гоблин Цаво.

– Кто? – опешил политсоветник. – Еще один гоблин? Тоже, небось, бывший воин Черного Шамана?

– Так точно, сир… В Освободительной Армии Таха я был каптенармусом. Надеялся стать министром сельского хозяйства при Шамане, а вместо этого упал в змеиный колодец Номмо. Вернее, вы меня туда бросили.

Федр повернулся на голос. В дверном проеме приземистого склада, притулившегося на самой окраине деревни, стоял упитанный гоблин со смутно знакомой физиономией.

– Без обид, мужик. Мы были на войне, – сказал политсоветник, строго нахмурив брови.

– Да я понимаю. Заходите, сир! – с улыбкой пригласил Цаво. – Гостям из Даггоша я всегда рад.

– А не отравишь?

Гоблин обиженно хмыкнул.

– Чтоб меня потом драу жестоко казнили?

Федр и Онибабо вошли. За столом разговорились.

Очутившись в окрестностях Бюр‑Хомаша, бывший каптенармус нанялся в батраки к зажиточному эльфу, поливать незрелые патиссоны и перетаскивать созревшие. Деловая сметка позволила ему скопить флоринов, выкупить пустующий дом со складской пристройкой и более‑менее обустроить свой быт.

– Только с личной жизнью не задалось, – пожаловался он. – Нравы тут устоялись, чужих привечают неохотно. Эльфийки сначала пользовались мной, как болванчиком для утех, а потом, видать, наскучил… Если б не Онибабо, я бы от тоски спятил. Доску с него не сорвешь, привязался к ней намертво, а в остальном отличный парень. Знаете, сир, сколько я из нее ножей выдернул? Местные идиоты так в меткости упражняются.

– Эта священная доска унесет меня в Даггош, к моей невесте, – мечтательно сообщил тувлюх. – Правда, сир?

– Истинная правда. – Сообщать, что с экспедицией идет Пунай, объявившая себя невестой добровольца, Федр счел преждевременным. Как бы у парня не случился нервный срыв. – Со мной вернешься, только немного погодя. Собирай пожитки! А доску береги, она еще сослужит нам службу.

Тувлюх вновь разразился слезами счастья и попытался вцепиться в колени Федра. Тот даже не особо сопротивлялся. Никакие гоблины из армии Шамана не могли сравниться по ценности с этим тувлюхом, несущим на себе ключ к возвращению в Верхний мир.

– Оставьте мне парня, сир, – взмолился Цаво.

– Еще чего, – хмыкнул политсоветник. – У него договор с народом Даггоша.

Получив заряд бодрости, Федр вышел наружу. У дверей его поджидал Отож.

– Сир! – Гремлин буквально подпрыгивал от нетерпения. В руке у него звенел крышкой жестяной бидон из‑под смазочной жидкости. – Сир, прошу вас обратиться к маджаи Фундис с важной просьбой. Мне необходимо получить десять дюжин здешних пиявок. А лучше двадцать дюжин!

– Зачем, дружище? Хочешь отсосать дурную кровь у наших черепах?

– Нет. Надо вырастить новый кожный покров Люмьену!

Гремлин с первой минуты очень привязался к гомункулусу, постоянно что‑то регулировал в нем, отлаживал и сильно расстраивался оттого, что не имеет в распоряжении хотя бы плохонькой биомеханической мастерской.

– Старый эпителий такой потрепанный и рваный, что совсем не задерживает влагу, пыль, насекомых… А у пиявок превосходная прочная шкурка.

– Ясно. Пошли, без маджаи обойдемся. – Настойка Цаво на прокисших патиссонах оказалась не так плоха, как опасался политсоветник, и сейчас ему море было по колено. – За постой уже уплачено. Мы можем брать здесь все, что требуется для войска.

Дом Цаво находился почти на самой окраине. Пройдя полсотни шагов по прямой как взгляд драу улочке, золотоискатели вышли из поселка. Слева тянулись патиссонные парники, справа – длинный козий загон. Животные трудолюбиво рыли копытцами твердую почву в поисках корешков и жучков, хрустели грибной порослью. Козел‑вожак, чью горделивую голову украшало две пары витых рогов, стоял на высоком камне и озирал окрестности. На Федра и Отожа он взглянул с подозрением, но те не бросались через загородку, чтобы похитить молоденьких козочек или веселых козлят, поэтому вожак вскоре утратил к ним интерес.

Сразу за загоном располагалось озерцо с пиявками. На берегу стоял пожилой драу, опираясь на сачок с толстым и длинным черенком. Из зеленоватой воды торчали головы двух гномов. Бородатые лица были искажены страданием.

– Приветствую, уважаемый, – обратился Федр к эльфу.

– И тебе не хворать, – ответил бюрич, по‑деревенски смешно «акая».

– Что делают эти ребята в воде?

– Кормят пиявок, вестимо.

– Ишь чего! Они преступники?

– Нет, конечно. Это мои рабы. У меня их четырнадцать штук. Каждая пара купается раз в неделю. Обычное же дело. – Эльф перевел изучающий взгляд на гремлина. – Но я собираюсь расширять бизнес. Продашь своего головастика? С виду мясистый, годик должен протянуть.

– Отож не продается, он воин. А ты начерпай‑ка нам тридцать дюжин пиявок.

– С какой стати?

– Приказ маджаи Фундис. Шевелись, приятель, если не хочешь познать ее гнев.

Недовольно бурча, заводчик пиявок запустил сачок в воду. Видимо, гномы хорошо кормили обитателей пруда. Вскоре бидон оказался наполнен. Опытным взглядом эльф оценил количество выловленных питомцев, запустил руку внутрь, поймал несколько штук и бережно выпустил обратно в пруд.

– Тридцать дюжин, – хмуро сообщил он. – С тебя триста шестьдесят флоринов.

– Не лыкай хопом, моховик, – блеснул Федр. – А то зафарю на три дабла. Все вопросы по оплате – к деревенскому старосте.

Ошалевший эльф разинул рот, а золотоискатели ушли, посмеиваясь.

Едва вернувшись к черепахам, Отож взялся за дело. Выпотрошил пиявок, залил каким‑то вонючим раствором, а через полчаса пригласил к себе Люмьена и начал аккуратно накладывать шкурки. Операция тянулась долго, зато по ее окончанию гомункулус щеголял прочной буро‑зеленой кожей, совсем как у комдива Маггута. Голой осталась только начищенная бронзовая макушка – для красоты, как утверждал гремлин.

К тому же наличия искусственных элементов в облике машино‑существ требовали общие принципы биомеханики.

* * *

Спал Федр отвратительно. Ему приснился Даггош и празднование дня Вяленого Банана. Только вместо гоблинов по столичному проспекту шагали сотни торжествующих Джадогов – все как один разлагающиеся зомби. Мерзавцы посылали стоящему на трибуне Федру воздушные поцелуи, а один бросил букетик фиалок, повязанный вместо ленточки пупырчатым презервативом. Федр автоматически поймал букетик, Джадоги засмеялись в тысячу глоток, и политсоветник проснулся. Так и не сомкнул глаз до самого подъема.

Утром явился Цаво с тележкой. Она была доверху загружена сетками, полными овощей. Лицо складовладельца лучилось доброй улыбкой.

– Чего тебе, пейзанин? – строго спросила у него маджаи. – Если хочешь предложить свой товар, то разочаруйся. Наш обоз заполнен, больше ничего не нужно.

– Но ведь это патиссоны! Осмелюсь предположить, блистательная, что вы не знаете одного их полезного качества. Эти дары земли не напрасно похожи на паука, поджавшего лапки. Так же, как божественная Ллот, приготовившаяся к прыжку…

– Короче!

– Они очень полезны для интимного здоровья, блистательная. Вас это, может, и не интересует…

Глаза у Фундис блеснули, однако уже через мгновение она безразлично поджала губы.

– Конечно, не интересует. Впрочем, можешь прокатить свою телегу по моему лагерю. Некоторые солдаты наверняка захотят купить у тебя овощей. – Она поднялась из‑за походного столика и пошла в палатку, сделав знак политсоветнику следовать за ней.

Едва Федр оказался внутри, девушка вложила ему в руку увесистый кошель.

– Марш назад. Накупи побольше этих плодов. Вдруг торговец не врет об их свойствах.

Федр поспешно сунул флорины в карман.

– А если врет? – попробовал политсоветник озадачить девушку.

Но в маджаи не назначат кого попало! Фундис приняла решение молниеносно, словно на поле боя.

– Вот что, мы заберем его с собой. Вместе с его складом. Давай мои деньги обратно! Ну, кому говорю? В пророчестве говорится, что решающий вклад в победу внесет гоблин с возбуждающими мужей подштанниками. Подштанники, патиссоны… Какая разница, если действуют одинаково? Это уже частности, а рисковать победой я не могу. Да и разнообразие в питании нам не помешает. Овощеводу придется пойти с нами.

Между тем торговля патиссонами шла вовсю. Воины‑драу, перешучиваясь, набивали ими походные сумки. От палатки Хино к тележке поспешал Зак. Через плечо у него были перекинут ремень вместительного мешка.

Федр чуть не заржал в голос. Но тут Цаво, которого обуяла жадность, объявил, что чеки Эльфобанка обналичить в Подтеменье нельзя, поэтому в оплату он берет лишь звонкую монету. Политсоветник воспользовался моментом и сорвал на бывшем каптенармусе злость – объявил продразверстку и одновременно мобилизовал ушлого гоблина в армию, на прежнюю должность каптенармуса.

«Сотня» Зака радостно загомонила, а Боксугр и Нуггар даже выкрикнули здравицу в честь Дуумвирата и сиятельной маджаи.

Цаво промолчал, потому что на долгое время онемел от потрясения. Он мог лишь невидящим взглядом следить, как солдатская бригада с мешками двинулась в сторону его склада.

– Не тужи, красавчик! – подбодрила его Пунай. – У нас в обозе знаешь как весело?

Но на Федра она поглядела с обидой и как‑то зловеще, будто замыслила коварство.

* * *

По мере удаления от вулкана температура понижалась. Густела растительность, все чаще встречались речушки и даже небольшие водопады, низвергавшиеся в озерца с высокого светлого неба. Разнообразной живности также становилось больше. Нередко между скал эхом метался рык дикого раптора, или проносились на высокой скорости виверны. Но магия Хино надежно прикрывала войско от нападения неразумных тварей. Так продолжалось до второй ночевки.

Когда за стенами палатки зазвучали первые крики ужаса, Федр ковырялся в миске с салатом из патиссонов и маринованных улиток под горчичным маслом. Все это были проверенные афродизиаки, но против джадогова заклятия были бессильны и они. Зак жаловался на то же самое: копье Либубу пригвоздило свою жертву накрепко.

Политсоветник бросил вилку на походный стол и, прихватив боевой жезл, выскочил наружу.

Небо над становищем расчерчивали стремительные тени. Узкие длинные тела, крылья словно у нетопыря, по две небольшие, но чертовски когтистые лапы, змеиные шеи с обтекаемыми головами и в довершение всего – похожие на бич хвосты с острым треугольным наконечником. В крыльях у монстров свистел ветер, зубастые пасти исторгали оглушительные вопли – не то вой, не то визг.

– Виверны! – закричала Фундис. Она успела вскочить на раптора и гарцевала в центре лагеря, размахивая над головой мечом. Колпак с головы ящера маджаи сорвала, и тот ревел от восторга, взрывая почву когтями сильных ног. – Всем в укрытие!

Федр припал на колено, прицелился в ближайшую виверну, выстрелил. Разряд угодил точно в палевое брюхо, но тварь словно и не заметила. Заложив головокружительный пируэт, она нырнула к земле и на лету схватила кого‑то из «сотни» Маггута. Голова и плечи гоблина полностью исчезли в пасти хищника. Виверна рванулась вверх, но добыча оказалась слишком тяжела. Тварь смогла подняться всего на десяток локтей. С натугой взмахивая крыльями, она полетела прочь. Федр выстрелил еще раз, и вновь безрезультатно.