Текст книги "Золото Нижнего мира (СИ)"

Автор книги: Александр Сивинских

Соавторы: Олег Никитин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Федр же, издалека услыхав резкий голос маджаи, которая перекрикивалась с тучным хозяином возле загона с рапторами, направился к покровительнице.

– О чем дискуссия? – встрял он.

– Этот прохвост требует денег за уборку навоза! – возмущенно воскликнула Фундис.

– Сиятельная, услуги уборщиков дороги. Навоза очень много, – гнул свое жадный корович. – Как удобрение он не годится, продать нельзя.

– Сколько? – поинтересовался Федр.

– Сколько бы ни просил, у нас лишних денег нет! – отрезала девушка. – Не мешай, иди лучше своих гоблинов заставь поработать. Вот кто прохлаждается без дела! Решено, пусть они лопатами в загоне помашут.

– Всего одна кордоба, сир, и проблема решена, – сообщил толстяк.

Фундис вновь попыталась возмутиться, но поперхнулась. Политсоветник небрежно извлек из кармана штанов шесть кордоб – две из них гривенниками и полтинниками – и отделил одну крупную золотую монету от внушительной кучки, едва поместившейся в широкую ладонь. Хозяин со смешком выхватил кордобу, коротко поклонился и был таков.

– Ты взломал мой походный сундук? – прошипела маджаи.

– Обижаешь, подруга. Заработал в шапито! Зак победил какого‑то местного громилу. А я на нашего сотника поставил.

Фундис с неописуемым недоверием, разбавленным почтением, протянула руку и забрала у Федра оставшиеся три золотых монеты.

– Две миски патиссонов, и после отбоя чтобы ждал меня в нашей комнате. Да прими ванну, а то провонял чем‑то кислым, – поморщилась она и ушла инспектировать сложное армейское хозяйство.

Политсоветник поглядел на остатки выигрыша в руке и почесал в затылке. Его вера в чудодейственные качества Цавовских овощей уже давно скончалась под жестоким давлением практики. Хоть Фундис и уверяла, что ее фаворит постепенно поправляется, сам он ощутимых сдвигов не наблюдал. Видимо, процесс излечения шел в ментальной сфере, неощутимой для него.

– Бордель, бордель… – пробормотал Федр, припомнив речи Мастерицы Сострадания.

В подобных заведениях частенько предлагались сильные средства для слабых плотью клиентов. Можно было не сомневаться, что в Кор‑Наргитте представлен абсолютно весь придуманный в Подтеменье ассортимент подобных снадобий. «Особая Звенящая» настойка все еще «позвякивала» в крови политсоветника, подвигая к подвигам, а две кордобы мелочью – в кармане, поэтому он кликнул Люмьена и со словами «она мне еще спасибо скажет» вышел с постоялого двора.

Федр прошагал по широкой улице в сторону светящихся городских башен всего один квартал, крутя головой в поисках красного фонаря, когда его нагнал старый уродливый карлик в колпаке, расшитом алхимическими знаками и такой же накидке. То ли драу, то ли хоббит, на вид было не понять. Он тащил небольшой заплечный мешок и громко выкрикивал наименования своих магических товаров и услуг, но при виде Люмьена осекся и восхищенно заохал.

– Отличный образец! Сир, почем продадите вашего гомункулуса?

– Двести кордоб, торг неуместен.

– М‑м‑м…

– И он выполняет только мои приказы.

– Умеете же вы торговаться, сир, – восхитился маленький уродец. – Но я вижу, у вас немалые проблемы с интимным здоровьем… Отворотное заклятие довлеет над вами, лишая сил. И кошмары мучают.

Тут уже настал черед Федра удивляться.

– А ты кто, Мать твою Грязь, такой?

– Я Жрадк. Я делаю особую уличную магию. Например, мог бы вам помочь. И недорого!

Федр сел на корточки и оказался вровень с прозорливым карликом.

– Гомункулус все равно не продается, – сказал он, уперев палец в живот коровичу. – Но есть две кордобы. Что предлагаешь?

– Любовный заговор на сутки. Ваш «хорхой» будет как кремень в любой момент, едва пожелаете. Крепкий сон без кошмаров тоже гарантирован! Вся услуга целиком стоит ровно две кордобы.

* * *

Для лечения от обессиливающего проклятия помимо снадобья и заговора требовалась «лучшая жрица любви» всего Подтеменья. И такие как раз были собраны в «веселом» доме буквально в полутора кварталах от места встречи Федра с чародеем‑карликом!

Политсоветник был ослеплен сияющей перспективой провести эту ночь с Фундис как полагается настоящим любовникам. Ноги сами несли его по тёмным переулкам, и через несколько минут троица очутилась у заведения под ярко‑розовым кристаллом. Изнутри доносилась протяжная музыка вперемешку с взрывами визгливого хохота.

Федр вошел в бордель сразу за Люмьеном, который бдительно изучал окрестности в поисках угрозы.

– Надо выбрать красавицу, а потом я уже все сделаю, – заверил колдун.

– А если у меня уже есть своя красавица? – спросил Федр. – Зачем проводить обряд здесь, в этом логове разврата?

– Таков порядок. Ты ведь должен убедиться, что моя магия работает, прежде чем заплатить полную сумму.

– И то верно.

Но с красавицами в заведении был напряг. Бордель имел явный садо‑мазо уклон. В углу играл юный эльф на кифаре. Над головами стлался сладковатый дым от курений.

– Мне стыдно за моих собратьев, сир, – поделился Люмьен с горечью в голосе. – Они могли бы служить в армии, а сидят на диванах, как барышни.

Федр присмотрелся и понял, что три четверти всех «предложений» были гомункулусами обоего пола, разнообразной комплекции и размера. Красивые и уродливые, обнаженные и упакованные по горло в пышные одеяния. Еще между диванчиков прогуливалось несколько жутковатых орочих, хоббитш и один сиреневый тип, похожий на зомби. Федр вздрогнул и схватил чародея за воротник:

– Ты куда меня привел, сволочь? Кто я, по‑твоему, извращенец?

– Тут и женщины есть, – заюлил тот. – Уже в комнатах дожидаются.

В этот момент откинулась плотная портьера, и к золотоискателям вышла сама мадам – сухонькая эльфийка в тяжелом платье.

– Опять наш Жрадк свою любовную магию кому‑то всучил? – нахмурилась она при виде карлика. – Представляете, сир, позавчера его клиент мне всех подопечных замучил. Никак не мог свой пыл обуздать. Все деньги до последнего флорина спустил! И не стыдно тебе над туристами издеваться? Предупреждал бы их, что ли, о последствиях.

– Хм. – Федр отпустил воротник колдуна. – Спасибо за информацию, сиятельная.

– Гоните его в шею, сир, – посоветовала драу. – Вы и без него мужчина хоть куда. Кого предпочитаете? Кстати, ваш гомункулус очень неплох. Почем продается?

– Двести кордоб, – злорадно влез карлик и потянул Федра за рукав. – Сир, не слушайте сиятельную хозяйку, у моего заговора есть «предохранитель». Как только устанете упражняться, хе‑хе, на ниве любви, тут же сможете остановиться.

– А нормальные девушки у вас есть? – уточнил Федр у мадам.

– Найдутся. Вдвоем с ним будете развлекаться? – Эльфийка кивнула на озадаченного Люмьена, который очевидно не мог сообразить, что тут происходит и куда он попал.

– Нет, гомункулус подождет здесь. Люмьен, это приказ.

– Ступайте на второй этаж, в любой открытой комнате вас ждет незабываемое удовольствие.

Мадам лучезарно улыбнулась и легко подтолкнула Федра к узкой лесенке, начинающейся слева от входа. Она недаром закруглила разговор. В бордель уже ломилась троица нетрезвых девиц, обещающих отличный навар заведению. Скользнув равнодушными взглядами по Федру, они уставились на Люмьена и дружно выдохнули.

Будучи уверен в моральной стойкости боевого товарища, Федр поспешил к лесенке, ушлый Жрадк – за ним. Наверху он цепко ухватил политсоветника за полу плаща и потребовал, сверкая зубами:

– Задаток!

Федр скрепя сердце отсыпал колдуну половину монет. Тот скинул мешок, достал пузырек со снадобьем, взболтал его и посмотрел на просвет: вдоль коридора горело три слабых кристалла.

– Приготовься воспрянуть для любовного сражения, сир! Я знаю, что лучшая девушка всегда находится в последней комнате. Это может быть самка драу, гоблина или человека. Но красивая однозначно. И все, что нужно для пылкой любви, у нее имеется. Пей!

Политсоветник вынул притертую стеклянную пробку. Действительно, проверить силу колдовского снадобья следовало до того, как отправиться в комнату Фундис. Никто же не помешает Федру силой воли обуздать похоть прямо сейчас и вернуться в расположение армии.

– И все? Выпил и готово?

– Нет, – отрезал колдун. – Еще нужна дева и мое заклинание.

– Слишком много условий, – проворчал Федр, но опрокинул пузырек в глотку. Вкусом снадобье напоминало одеколон. Этруск поморщился и пошел за карликом.

В последней комнате мерцал всего один слабосильный кристалл, да и тот прикрывала полупрозрачная алая ткань. На широкой кровати в соблазнительной позе возлежала пышная дева в маске драу. Судя по существенным объемам ее прелестей и нежному пушку на всем теле, это была гоблинша.

Не дав клиенту опомниться, Жрадк прошипел что‑то нечленораздельное в кулак и совершил несколько неуклюжих прыжков, дрыгая ножками. Федр уже приготовился гневно потребовать обратно задаток, как почувствовал напряжение в паху. Руки сами собой метнулись закрыть причинное место. Неудержимая сила повлекла Федра к деве, но он уперся обеими ногами и повернул стопы к двери. Однако напоролся животом на ладошки гениального карлика.

– Необходимо испытать заклятие, а то все испортишь, сир.

– Ну иди же ко мне, любимый, – прозвучал страстный голос куртизанки.

Федр едва не подпрыгнул от удивления и обернулся.

Дева приподняла маску, высунула язык, чтобы обвести им губы, и плотоядно улыбнулась – видно, именно так Пунай представляла себе ритуал соблазнения. А от ее разгульных телодвижений Федр едва не зарыдал.

И тут со стороны коридора послышался пронзительный голос:

– «Живые» трусы‑эректусы! заговоренное белье! Эротические смазки и благовония! – Шаркающий шаг приближался. – Кому «живые» трусы? Покупаем верное средство от бессилия! Оптовые цены, прямые поставки из Агухха!

Дверь распахнулась. На пороге с лотком в руке, заполненным любовным товаром, стоял тощий гоблин. Мерзкая физиономия кривилась от сальной ухмылки. Несколько секунд он вглядывался в полумрак, пока не обозрел всю диспозицию. Наконец его взгляд сфокусировался на центральной фигуре всей сцены.

– Кажется, здесь и без меня все в порядке, – хихикнул гоблин.

Его слова, будто мощное антизаклинание, запустили обратный процесс. В мгновение ока от «боевой готовности» не осталось и следа.

– Мерзавец! – взревел Федр и выхватил кинжал. – Хочешь разрушить мое счастье? Будь ты проклят, скотина ушастая!

За спиной заверещала влюбленная дева Пунай. Этот вопль послужил стартовым сигналом. Карлик кинулся вон, по дороге сшиб торговца и был таков. Гоблин тоже пришел в себя, вскочил и с топотом ринулся за колдуном. Под слаженным бегом коровичей загрохотала лесенка.

Федр сообразил, что оставаться в борделе не имеет смысла. Он помянул жирные ляжки Матери‑Грязи и помчался вдогонку за гнусными типами. На ходу политсоветник подхватил лоток гоблина, собираясь расколотить его о голову хозяина.

Преследуемый бурным плачем обманутой в чувствах девы, Федр побежал к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, промчался вниз. Без всякого почтения растолкал троицу пьяных эльфиек, которые уже вовсю исследовали устройство скрытых от глаз агрегатов Люмьена. Гаркнув «За мной, солдат!», Федр выскочил наружу.

Золотоискатели настигли моховиков в нескольких шагах от заведения. Те вцепились друг в друга мертвой хваткой. Оба яростно пыхтели, пинались и мычали, а Жрадк еще и кусался. Вес у маленького, но упитанного чародея и тощего гоблина был примерно равный.

– Ну, упыри, готовьтесь отдать свои кишки предсказателям, – зловеще сказал Федр. – А тела загоню некромантам, у них такие уроды в почете.

– Это он виноват во всем! – прорычал колдун и ущипнул торговца трусами за жилистую ляжку.

– Нет, это ты отбиваешь у меня клиентов! – провыл в ответ гоблин и хлопнул Жрадка по уху.

– Смирно, уроды! – рявкнул политсоветник и с грохотом швырнул лоток под ноги. Затем оторвал колдуна от соперника и встряхнул за ворот плаща. – Что у тебя за магия такая, сволочь ты мелкая? Она ж не работает как ты обещал. Сутки только начались!

– Все работает как полагается! Но только до тех пор, пока твой клинок не увидит кто‑то посторонний. Если такое случится, он сам спрячется в ножны, – витиевато ответил жалкий недомерок, суча ножками в попытке вырваться. – Не в счет лишь я и дева!

Федр выпустил чародея и навел палец на гоблина.

– А тебя‑то какая нечистая сила принесла со своим поддельным дерьмом?

– Это не подделка, – возразил тот дрожащим голосом. – Я честный торговец. Меня все тут знают. Квакваса мое имя.

– Квакваса? Водитель черепах из войска Черного Шамана?

– Да, но это в прошлом. Сейчас я мирный негоциант. Лучший в этом городе, когда речь идет о крепости мужских клинков…

– Заткнись, пока я не начал махать настоящим клинком! Двигаем от этого вертепа. Я хочу эля, покрепче и побольше. И вы, подлецы, мне его оплатите.

* * *

В знакомой таверне возле постоялого двора протирали штаны и пропивали флорины все те же персонажи. Или такие же точно – то есть потрепанные жизнью уборщики навоза в коралях и подметальщики грязи в шапито. Старик за стойкой как будто вовсе не утомился от долгой смены.

– Я от хоббитки и темного эльфа родился, в той самой комнате, где твоя Пунай лежала, – рассказывал колдун. Эль в его кружке убывал с отменной скоростью. Наверное, потому, что оплачивал вечеринку Квакваса, с грустным видом сидевший тут же. Свой несчастный лоток гоблин пристроил на коленях, чтобы товар не растащили посетители. – В шапито выступал долго, в группе карликов… У нас престидижитатор был о‑го‑го!

Федр бросил в рот сразу горсть сушеных грибков с перчиком. После пережитых волнений аппетит разыгрался не на шутку, но серьезной еды политсоветник брать не стал. Время‑то позднее. Начнешь объедаться, живо вырастет пузо, как у Зака.

– Вот я у него и нахватался премудрости. Парень я с детства был сметливый! – похвалился Жрадк.

– Сколько тебе Пунай заплатила за это представление с проверкой и заклинанием?

– Ваша девушка бедна, поэтому я взял с нее самую малость. – Драу‑полукровка, борясь с собой, протянул политсоветнику десять флоринов, в довесок к уже возвращенному задатку.

– Она не моя, – проворчал Федр, забирая деньги. – Небось от самого лагеря за мной следил?

Чародей уклончиво хмыкнул.

– Хорошо дела шли… А потом этот тощий моховик стал трусами на моей территории торговать. Свалился на мою голову прямо с неба!

– У меня лицензия есть, – парировал Квакваса. – На торговлю товарами интимной гигиены.

Гоблин сидел на скамье смирно и постоянно макал нос в кружку. Конечно, он посматривал по сторонам в поисках путей для побега, но присутствие гомункулуса его останавливало. Куда убежишь, если с одного бока сидит знаток всей его подноготной – карлик Жрадк? А с другого будто скала возвышается Люмьен? От судьбы не убежать, читалось на костистой физиономии Кваквасы.

За дальнейшей неторопливой беседой выяснилось следующее. Первое и печальное – повторить процедуру лечения не получится. Вообще на фармакологии придется поставить крест. Потому что состав был подготовлен особенный, и сутки надо было с ним прожить в романтической, хе‑хе, обстановке. С нежной девой в зоне доступа. А раз таковое не произошло, то и спроса теперь со Жрадка никакого нет. Форс‑мажор!

Хуже того, повторный прием любой любовной настойки попросту уничтожит всю эректильную функцию не только магически, но и медицински. И ничто и никогда больше не оживит мертвый «клинок» политсоветника Твердоствола.

– Разве что некромантское зелье, но о том лучше не упоминать всуе! – на этой пессимистичной ноте уродливый карлик осушил кружку и постучал ею по столу, требуя у кравчего добавки.

Федр представил, к каким последствиям может привести «лечение» у некромантов, и содрогнулся.

– Вот потому и остается сиру только одно, – набравшись смелости, встрял гоблин, – обратиться к моим услугам. Потому что у меня настоящий товар из Верхнего мира. В Эззмате оптом беру. Не этот, конечно, – он похлопал по лотку. – Здесь предметы разового пользования. Подлинный перманент я продаю только на рынке.

– Где, говоришь, твое торговое место?

– Так возле «Звенящей Бронзы»… Я вас видел там сегодня с сиром Маггутом. Он великий воин, но, по‑моему, Каратель Узгаг сражался нынче не слишком усердно.

– Об этом помалкивай, – приказал политсоветник. – А то Зак тебя кулаком в камень вгонит… Завтра поутру жди меня на месте, да будь готов сразу тронуться в путь. Тебе же не помешает обновить ассортимент? Мы как раз на Эззмат идем войной. Трофеев будет завались. И тебе достанется, хоть ты и редкая сволочь. Я потому такой добрый, что у драу про тебя есть позитивное пророчество. Но от оплаты нашей выпивки оно не освобождает.

Квакваса протяжно вздохнул, высыпал на стол флорины, – и мирная беседа под темный эль о житье‑бытье продолжилась.

Когда Федр вернулся на постоялый двор, Фундис и другие ополченцы, включая зверей, уже спали. Так и не проснувшись, усталая маджаи обняла политсоветника и тихо засопела тому в плечо.

* * *

Шапито «Звенящая Бронза» за ночь намокло и обвисло как шляпка перестоявшего гриба. Вход был распахнут настежь, через него было видно, что внутри никого нет. Лишь посреди арены возвышалось чучело на палке – для отработки ударов холодным оружием. Федру вдруг нестерпимо захотелось почувствовать себя на месте Зака. Врезать по сопернику с размаху мечом, пнуть в колено ногой, расквасить нос латной рукавицей. Он заглянул в шатер и крикнул:

– Есть тут кто?

Отозвалось только слабое эхо. Тогда Федр решительно вошел внутрь. Шагая твердо, словно гладиатор, приблизился к чучелу. Оно было сшито из стеганой дерюги, плохо залатанные дыры топорщились соломой. Растопыренные «руки» заканчивались культями. Лишь голову закрывал настоящий шлем. Рядом валялся молот на длинной ручке с бойком в виде ананаса. Федр подобрал оружие, размахнулся и врезал по чучелу. Оно крутанулось вокруг оси и, совершив пару оборотов, остановилось лицом к политсоветнику. Федр примерился долбануть еще раз, но вдруг со скрипом поползло вверх забрало шлема. В открывшемся провале возникла ухмыляющаяся рожа Джадога.

– Зачем ты бьешь меня этим противным ананасом, любимый? Лучше достань свой спелый банан! А хочешь, я сам его достану?

К Федру потянулись дерюжные культи…

Он пробудился от собственного сдавленного крика. Как ни странно, вскоре ему удалось снова заснуть. Видимо, потеряв возбуждающие свойства, магия Жрадка сохранила снотворные. Хотя и без «противокошмарного» эффекта…

С утра пораньше Федр первым делом навестил обозный сарай и отыскал среди маркитантов Пунай. Постаравшись, чтобы любопытные товарищи рассмотрели как можно меньше, он вложил гоблинше в ладонь мешочек со всем своим богатством.

Пунай с грустным видом отвернулась и ничего не сказала.

– Извини, – промямлил Федр. – Зелье Жрадка бесполезно. Магия отказала, когда появился Квакваса. Спасибо, что хотела мне помочь.

– С чем помочь? – хищно спросила очутившаяся в полуметре Клюш.

Федр и Пунай уставились на нее бешеными глазами, и не в меру любопытная девушка убежала за черепаху.

– Женщин тут все уважают. Найди себе молодого эльфа да живи счастливо, – посоветовал Федр, потрепал гоблиншу по плечу и также удалился.

После завтрака, убедившись в боеготовности армии, Федр в сопровождении Люмьена отправился на рынок. Честно говоря, он не рассчитывал застать там Кваквасу. Пройдоха наверняка смылся ночью куда подальше. Каково же было удивление Федра, когда точно в указанном месте, среди прочих прилавков с разнообразными товарами, он увидел раскладной столик продавца «живых» трусов. За спиной Кваквасы была установлена маленькая палатка из плотной материи – очевидно, примерочная. Возле столика стоял пожилой драу, мял в руках товар и с интересом слушал рассказ Кваквасы. Заметив остановившегося рядом человека, темный эльф бросил вещь и быстро удалился.

Квакваса проводил его грустным взглядом, но тут же переключился на Федра.

– Рад снова вас видеть, политсоветник Твердоствол! У меня товар только высочайшего качества, вылечит любые недомогания.

– Сейчас не это главное, – сказал Федр раздраженно. – По приказу маджаи Фундис и жрицы Паучьей Королевы я должен проверить, не фальшивкой ли ты торгуешь. Иначе предсказание относится не к тебе, а другому торговцу «живыми» трусами, и я смогу наконец‑то продать твой свежий труп перекупщикам.

Квакваса клятвенно прижал руки к груди.

– Подделка исключена, только оригинал! Цена высокая, но и качество безупречное. – Он схватил с прилавка трусы, которые рассматривал драу, и протянул политсоветнику. – Можете испытать, сир.

Гоблин откинул полог палатки. На земле лежала истоптанная циновка, перед ней – мутное слюдяное зеркало на треноге. Верхний обрез зеркала заканчивался чуть выше пояса.

– Сколько народу их до меня надевало? – подозрительно спросил Федр.

– Ни одного, сир! Только что вскрыл упаковку. Вот, смотрите, даже печати сохранились. – Гоблин зашуршал упаковочной бумагой.

– Ладно, ладно. А размер какой?

– Безразмерные! – Квакваса растянул трусы, как меха гармони. – Хоть пещерному троллю подойдут, хоть младенцу‑хоббиту.

– Грязь с тобой, давай сюда. Но если соврал, вырежу язык, – пообещал Федр и грозно ударил ладонью по ножнам орочьего кинжала. – И кастрирую с особой жестокостью. Люмьен, смотри, чтоб он не сбежал.

Федр вошел в примерочную, тщательно задернул полог и скинул штаны. Перед тем, как натянуть трусы, брезгливо их осмотрел и даже понюхал. Чудодейственное белье впрямь оказалось чистым. И политсоветник наконец решился.

Едва резинка трусов опоясала талию, он ощутил долгожданное напряжение. Но оценить в полной мере мощь трусов не успел – ткань стала быстро нагреваться. Что‑то затрещало, брызнули зеленые искры, потянуло запахом паленого волоса. Как видно, проклятие мертвого Джадога вступило в конфликт с магией «живой» кожи, вызвав что‑то вроде короткого замыкания. Разумеется, целительный эффект, едва проявившись, тотчас пропал.

Федр со сдавленным воплем начал стягивать окаянное «термобелье», но оно словно прилипло к телу. Пришлось распарывать кинжалом, теряя драгоценные мгновения.

– Слышу‑слышу, как сир млеет от восторга, – промурлыкал снаружи гоблин.

Избавившись от предательских трусов, Федр спрятал безобидный с виду кусок ткани в карман и с тревогой присмотрелся к коже. Все место контакта представляло собой сплошной болезненный ожог, большая часть волос была опалена до самых корней.

– Что‑то не так? – испугался Квакваса, когда мрачный политсоветник покинул палатку. – А товар где, сир?

– Сгорел от моего мужского пыла.

– Э‑э‑э…

– Зато я убедился, что трусы настоящие. Собирай манатки, если хочешь тащить их за собой. Считай, что зачислен в экспедицию золотоискателей. Без жалования, на общественных началах. Отказаться не можешь, это распоряжение маджаи Фундис! – предупредил возможные возражения этруск. – Вздумаешь убежать – сильно пожалеешь.

Кисло улыбаясь и вздыхая от горя, Квакваса начал разбирать палатку. Гомункулус возвышался рядом, все своим видом доказывая, что смыться негоцианту не удастся.