Текст книги "Посредине ночи"

Автор книги: Александр Машошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Что, Алекс? – встревожено обернулась шедшая чуть впереди Осока. Опять я «громко размышляю», что ли?

– Так, – качнул головой я. – Растение знакомое. Не обращай внимания.

Метрах в пятнадцати за воротами мощёная дорога разветвлялась на несколько более узких, в качестве указателей служили самые настоящие сказочные путевые камни. На их отёсанных торцах была вырезана вся необходимая информация: где корпуса факультетов, где общежития, столовые, спорткомплексы и тому подобное. Ирис не стала сворачивать по указателю «Администрация», она уверенно шла в том направлении, куда показывали стрелки, подписанные «Факультет прикладной математики». На площадке – или площади? – перед факультетским корпусом небольшими группами кучковались студенты. Представителей разных рас и видов тут было, пожалуй, побольше, чем в космопорту, в том числе, и такие, кто вынужден был защищаться от атмосферы планеты дыхательной маской или скафандром. Я подумал, что сейчас, скорее всего перемена, и народ использует паузу, чтобы размяться после сидения на лекциях.

Подойдя к компании студентов, среди которых было несколько её соплеменников, Ирис интеллигентно поприветствовала всех и задала вопрос: не знают ли они Эни Амар. Парень с очень бледной кожей и блёклыми волосами, прикрытыми лёгкой кепкой, сказал, что знают, но здесь её нет, поскольку у её группы эта пара – пустая.

– Поищите в общежитии или в библиотеке, – посоветовала эффектно накрашенная худенькая девушка-забрак. – Скорее всего, либо там, либо там. А нет – могла пойти и в бассейн, время есть.

– Разделимся, – сказала нам Ирис. – Вы посмотрите в библиотеке, я сбегаю в общежитие. Не найдём, тогда встретимся у бассейна.

Библиотечный комплекс оказался одним из крупнейших зданий в университете. Естественно: настоящие книги, а они здесь, безусловно, имелись, трудно разделить на множество независимых фондов, условия для их хранения также легче соблюдать в общем здании. Что же касается электронных носителей, то к ним, наверняка, имелся доступ откуда угодно, поэтому я не ожидал встретить здесь много народу. И ошибся. Библиотека явно пользовалась популярностью. Посовещавшись, мы с Осокой решили поделить здание примерно пополам и осмотреть каждый свою часть. Она осталась на нижнем этаже, я поднялся наверх. Только здесь, заглянув в залы с длинными рядами изолированных кабин, оснащённых терминалами с мощными голопроекторами, услышав звенящую тишину, царящую здесь, я понял, почему многие студенты идут заниматься именно сюда, а не изучают материал дистанционно, из общежития, например. Студенческие общаги во все времена славились шумной, разгульной жизнью, и здешний университет, думаю, исключением не являлся. Конечно, могло быть и так, что держать терминалы в комнатах запрещали правила, но в это при наличии карманных голопроекторов комлинка, верилось с трудом. У нас-то и то начали появляться компы и самодельные сетки в общежитиях. А ещё в библиотеке имелось подобие копировального бюро или мини-типографии. Несколько минут я постоял в её зале, наблюдая, как несколько девушек передвигают пальцами по огромному экрану надписи и изображения, затем ждут, когда из печатающего устройства выползет полученный коллаж – подарок кому-то на день рождения. У соседнего экрана серьёзный паренёк-наутолан перебирал географические карты. Нашёл нужную, выделил область и тоже получил распечатку. Да, всё понятно.

Я направился к выходу и тут увидел её. Эни Амар, Эрдени Тано. Ирис очень хорошо объяснила нам, как выглядит младшая дочь. Голографических снимков у профессора, понятное дело, не было, при аресте как-то не принято разрешать брать с собой такие вещи. Зато она изобразила на планшете лицевой узор Эрдени. Впрочем, и не зная его, я бы, пожалуй, не ошибся. Глаза младшей Тано были точь-в-точь как у сестры, разве что, немного светлее, да и носик-курносик поразительно напоминал мамин и сестрин.

– Эни! – окликнул я.

– Мы знакомы? – она наклонила голову чуть набок и поглядела на меня с тем самым выражением, какое бывало и у Осоки, если я чем-то её удивлял.

– Нет, пока нет. Подождите буквально минутку, – я подошёл поближе и тихо сказал: – Вас разыскивает Ваша мама.

– Моя мама? – тут взгляд Эрдени стал ощутимо твёрдым и ледяным. – Вы ошибаетесь. Моя мама не может меня разыскивать. Ни при каких условиях.

Ах, да, она, несомненно, знает об аресте!

– Вы просто не в курсе дальнейших событий, – попытался объяснить я. – В Голонет это не попало. Она Вам сама всё объяснит. Сейчас она в общежитии. Пойдёмте…

А вот так говорить не стоило, запоздало понял я. Надо было предложить ей сходить самой, а мне остаться здесь и дождаться Осоку. После этих слов недоверие девушки только усилилось. Она нахмурилась и неожиданно обратилась к проходившим мимо студентам:

– Мальчики, помогите, пожалуйста. Я что-то не пойму, чего хочет от меня этот тип. Привязался, старый извращенец!

– Ну, какой же я старый! – попытался я перевести всё в шутку, но парни уже обступили меня.

– Тем не менее, девушек уже выбираешь помоложе, – неприязненно сказал один из них, двухметровый твилек с золотисто-розовой, как у обычного Homo Sapiens, кожей.

– Ты вааще кто, чудило? – растягивая слова, осведомился второй, местный. Эрдени, между тем, повернулась и пошла восвояси, помахивая сумочкой. Что было делать? Достать пистолет труда бы не составило, как ни плотно окружали меня воинственно настроенные студенты. А дальше? Из «макара» бы можно было выстрелить кому-нибудь в ногу и вырваться, но тяжёлая пуля мореллийского ствола, чего доброго, оторвёт конечность напрочь.

– Эрдени, подожди! – в отчаянии я назвал тогруту полным именем. Она вздрогнула и оглянулась.

И в этот момент из библиотеки вышло моё спасение. Осока мгновенно оценила обстановку и с ходу ввинтилась в группу парней.

– Та-ак, – сказала она. – Предлагаю исчерпать конфликт и мирно разойтись по своим делам.

– Вот ещё! – возразил твилек. – Нечего трогать наших девушек!

– Ты трогал? – спросила Осока у меня.

– Пальцем не, – заверил я.

– Отошли бы Вы, дамочка, – посоветовал твилек. – У нас к этому субъекту накопились вопросы.

Я почувствовал возмущение подруги. Она медленно обвела забияк взглядом:

– Смелые мы, значит? Храбрые, да? Семеро одного не боимся и на печке не дрожим, так? Ладно же. Вот ты, – она указала двумя пальцами на твилека. – Сейчас ты набьёшь им всем морды.

– Сейчас я набью им всем морды… – покорно повторил тот. Трое других заржали, думая, что приятель шутит. И тотчас же смех оборвался, потому что бреганец, тот самый, что назвал меня «чудилом», получил от приятеля точный и сокрушительный удар в лицо.

– Ты чего, Нер? – заорал другой бреганец, а последний из парней, отличавшийся смуглой кожей и светлой полосой вокруг глаз и на лбу, отшатнулся, когда кулак твилека просвистел в миллиметре от его переносицы. Я уже ожидал, что может последовать дальше, и резко подался в сторону, поэтому локоть Нера, нанёсшего следующий удар назад, лишь чуть задел меня.

– Бежим! – приказала Осока. Подхватив под руки остолбеневшую Эрдени, мы скрылись за углом корпуса. Только тут младшая Тано начала приходить в себя. Голубые глаза её взирали на мою подругу, как на божество.

– Ты – моя сестра-джедайка?? – пролепетала она. – Осока?

– Она самая.

– А я всегда знала, что ты живая! Мама и то не верила, а я знала! – Эрдени повисла у Осоки на шее. – Слушай, это было нереально круто! Ну, то, как ты с Нером… Будто заколдовала его.

– Пришлось. Твои дружки чуть не покалечили моего парня, – сказала Осока. И, видимо, сообразив, что как-то очень уж принижает мою способность постоять за себя, добавила: – Не стрелять же было в этих дуралеев!

– Да, а теперь они там друг друга поколотят…

– Расплата за самонадеянность. Когда предлагают мирно закончить конфликт, надо так и делать, а не гонор показывать. Особенно когда не ведаешь, кто перед тобой.

– Вообще-то, я чуть не схлопотал и по твоей вине тоже, – проворчал я. – Думать надо, когда команды даёшь. Сказала «всем», он и лупил по всем, включая меня.

– Извини, торопилась.

– А где мама? – спросила Эрдени. – Она действительно тут? В новостях сказали…

– Говорил я тебе, ты не всё знаешь, – усмехнулся я. – Твоя сестра нарядилась ситом, приехала к наместнику и всех арестованных увезла. Цирк был похлеще, чем сейчас.

– Перестань уже! – воскликнула Осока. – Надо сообщить маме, что мы нашли Эрдени, а ребята уже в пути. Сказали, сядут на местном пляже, чтобы не привлекать лишнего внимания. Эрдени, подскажи, у вас тут где-то должен быть пляж, туда прилетят…

– Поняла я, не переводи, – перебила её сестра. – Пляж вот там, за крайними общежитиями, минут десять идти. Я заскочу, соберу вещи…

– Некогда, сестричка, некогда. Надо убраться с планеты раньше, чем сюда заявится имперский крейсер. Вещи я тебе потом новые куплю.

Она включила комлинк. Не прошло и пяти минут, как к нам присоединилась Ирис, а через четверть часа спидер уносил нас в космопорт Руяны. По дороге Иан и Базили принялись рассказывать, как переговорили с роднёй и друзьями, что узнали важного и кого завербовали на работу. Да-да, за полчаса, проведённые в родном городе, эти два орла ухитрились заручиться согласием нескольких неплохих механиков поработать на новообразованное акционерное общество. И обещанием сагитировать ещё технарей и пилотов, кто остался без постоянного заработка.

– Не зря Чучи взялась за изучение языка, как в воду глядела, – засмеялась Осока.

Эрдени с лёгкостью общалась с нами на словиоски, естественно, она ведь четыре года училась на Бреге. На базик она переходила только тогда, когда обращалась к матери.

– А давайте упростим ситуацию? – неожиданно сказала Ирис. И произнесла по-русски: – Думаю, я слышала довольно, попробую теперь говорить.

– Правильно, – поддержал Базили. – А то постоянно было неловкое ощущение, что Вы нас не понимаете.

– Отчего же? – удивилась профессор. – Вы же знали, что понимаю.

Базили развёл руками:

– Не могу объяснить. Подсознательно.

Вернувшись в космопорт, мы погрузились на «Горгулью» и стартовали сразу же, как получили разрешение от КДП.1313
  Командно-диспетчерский пункт (авиац.)


[Закрыть] И, всё же, опоздали. Это стало ясно, когда «Горгулья», пробив атмосферу, вышла на орбиту, и перед нами в свете Ладо предстал всей своей шестисотметровой тушей крейсер класса «Неустрашимый», так назвал его Базили. У нас тут же запросили регистрационный номер. Осока отправила подобранную Сакисом «липу». Тотчас же поступил вызов на связь.

– Ответь ты, – попросила моя подруга Иана.

– Легко.

– «Бен Гур», говорит имперский крейсер «Укротитель», – произнёс появившийся над линзой голопроектора флотский офицер. – Ваш код принят, заходите в ангар для проверки.

– А в чём дело, командир? – весьма натурально разыграл удивление бреганец. – Мы местные жители, никого не трогали, работу летим работать…

– Парни, спокойнее, – имперец широко улыбнулся. – Нас не интересует характер вашего груза и степень его законности. Если на борту нет тогрут, мы сразу же дадим вам зелёный свет.

При этих словах Ирис и Эрдени переглянулись. Иан же выглядел невозмутимым и даже обрадованным:

– А, ну, тогда вообще никаких проблем. Ждите в гости.

– На всякий случай, – заметил офицер, – если вдруг возникнет мыслишка поиграть в гонщиков, обратите внимание на обломки судна на минус восемнадцать и плюс шесть от вас. Они тоже считали себя очень шустрыми.

– Успел? – спросила Осока, как только погасла голограмма.

– В лучшем виде, – расплылся в улыбке тионец.

– На какое замедление ты поставил свой вирус?

– Шестьсот секунд, думаю, нормально?

– Надо немного ускориться. Желательно быть поближе, когда это произойдёт. Алекс, Базили, послушайте меня внимательно.

Она изложила нам план действий. Уйти на засветовую скорость сразу возможности не было, пока разгонимся, крейсер сделает из нас такую же груду обломков. Вариант один – идти курсом на «Укротителя», а затем, пока действует вирус, проскочить мимо. От нас с Базили – из двоих механиков он стрелял лучше – требовалось вот что: при подходе к крейсеру повредить носовые блоки двигателей ориентации правого борта, при отходе – кормовые левого. Тогда, восстановив управление, имперцы не смогут быстро развернуться в погоню. Им придётся либо сделать три четверти оборота вокруг вертикальной оси, либо повернуться вокруг оси продольной, дабы задействовать маневровые двигатели спинной и брюшной части. То и другое давало желанную фору и шанс прыгнуть. Укрупнив изображение крейсера, подруга показала мне, где расположены маневровые двигатели и как они выглядят.

– Как только вирус начнёт действовать, я сделаю горку, и стреляй, – подытожила она.

– Ясно.

Звездолёт приближался. Он не был похож на бумажный самолётик великана, как большинство крупных звездолётов Империи, а имел более традиционную форму, характерную для кораблей постройки Сиенар Системс или Рендили Стардрайв. Я усмехнулся про себя: эким спецом доморощенным стал, хоть во флот иди записываться. Впрочем, на повестке дня сейчас стояла несколько иная, более злободневная задача – не записаться в покойники. По моим прикидкам, до крейсера оставалось не больше двух километров, когда позиционные огни «Укротителя» мигнули, а по блокам маневровых двигателей пробежали сполохи ионизированного газа от беспорядочно включающихся сопел. И погасли вместе с «иллюминацией» корпуса. Тотчас же Осока задрала нос «Горгульи» и дала тягу, заставляя главные двигатели поворачивать вектор нашей скорости. Я щёлкнул тумблерами включения приводов и прицела, довернул орудия вниз и надавил спусковые клавиши. Турель мелко завибрировала, выплёвывая сгустки плазмы. Ого, а до крейсера-то не два, а больше пяти километров! Первые попадания легли чуть выше, чем я рассчитывал, и не причинили вреда на таком расстоянии. Я внёс поправку и удерживал перекрестье на блоке, а плазменные плевки корёжили тонкий металл блока, уродовали раструбы дюз, проникали куда-то вглубь, и через мгновение из-под обшивки показались струйки не то дыма, не то пара. Всё это продолжалось каких-то шесть или семь секунд. Автосопровождение на такой мишени не работало, да оно и не требовалось: взаимное перемещение «Горгульи» и крейсера было предсказуемым. По мере приближения приходилось всё быстрее доворачивать стволы, и настал миг, когда ручка управления упёрлась в ограничитель – привод тоже имел предел возможностей. Последние серии выстрелов ударили куда-то в крышу корпуса. Проскочили! И сразу же заговорили пушки кормовой турели, это Базили доделывал свою часть работы.

– Тварюга! – пробормотал он в гарнитуру. Я хотел спросить, в чей адрес сия брань, но в этот момент под моими ногами прочертил пустоту внушительных размеров плазменный сгусток.

– Алекс, в рубку!! – крикнула Осока. Я быстро выкарабкался из турели, задвинул люк.

– Как они стреляют? – спросила Ирис. – Вирус не действует?

– Если б не действовал, нас бы испарили турболазером, – буркнул Сакис. – А это зенитка. Ручным наводят.

Хорошо же выучили имперских канониров на наши головы! Как быстро опомнились, паршивцы. Земные зенитчики, думаю, от неожиданности приходили бы в себя пару минут, эти же начали стрелять моментально. Причём, с неработающими прицелами. Я серьёзно опасался, что и компьютерщики у них не хуже и смогут быстро перезапустить систему.

– Если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, – подтвердил мои опасения Сакис, – то вот именно сейчас они начинают перезагрузку софта. У нас минуты полторы или две, прежде чем заработают прицелы.

– Мы готовы, – сказал Иан. – Все накопители питают кормовой щит.

Базили, к тому времени тоже покинувший турель – расстояние для стрельбы стало слишком велико – вздохнул:

– Только долго ли он продержится против турболазера? Одно попадание? Два?

– Буду маневрировать, – пожала плечами Осока.

– Давай, запрограммирую киберпилот на рандомное1414
  Случайное (жарг., от англ. random)


[Закрыть] изменение курса, – предложил Сакис.

– Нет, – дёрнула головой моя подруга. – Я сделаю лучше.

Удар, переданный на корпус силовым щитом кормовой полусферы, возвестил, что время разговоров окончено. Осока, глубоко вздохнув, закрыла глаза и обмякла в кресле. Было такое впечатление, что она дремлет, и только руки её живут своей жизнью. Если бы не гравитационные компенсаторы инерции, все мы уже кувыркались бы по стенам и потолку рубки, а так казалось, это небосвод крутится вокруг нас с ошеломляющей скоростью, постоянно меняя направление.

– Не смотри, – тихо сказала Ирис младшей дочери, обнимая её.

Я покосился на Эрдени и по глазам понял, что девушке дурно от этого мелькания. Почти сразу же новый удар встряхнул «Горгулью». Слава богу, попало по нам вскользь, краем.

– От щитов тридцать один процент, – сказал Сакис. – Ещё пара…

– Замолкни, высажу, – тихо, не открывая глаз, молвила Осока. Тионец, перегнувшись к нам из кресла, скорчил гримасу: нет, мол, вы слыхали?

– Щиты подзаряжаются? – шёпотом спросил я у бреганцев.

– Да, – кивнул Иан, – но медленно.

Следующий удар показался мне жёстче предыдущих.

– Пробили, теперь держитесь, – так же ровно сказала Осока.

Базили, буквально выдернув Эрдени из рук матери, толкнул её на мою сторону, а сам прижал Ирис в угол, к переборке, прочно вцепившись в поручень возле двери и страховочный шнур, идущий по стене над лавкой. Я, глядя на него, сделал то же самое с Осокиной сестрой. Иан, которому, кроме шнура, держаться было не за что, быстро сполз на пол, упёршись спиной в правое кресло, а ногами в основание лежанки. Вовремя. Прошло всего несколько мгновений, и я понял, каково это, когда выстрел попадает не в щит, а прямо по корпусу. Кораблик бросило в сторону так, что не справились компенсаторы. Рука Осоки молниеносно метнулась к консоли, ударив по красной кнопке отключения одного из двигателей.

– Когда же у них перегреются стволы? – пробормотал Базили.

– Уже, – отозвалась Осока. – Нам просто не повезло, что щит не выдержал. На охлаждение нужно сорок пять секунд. Уходим за свет…

– Не смей! – выкрикнул вдруг Иан.

– Что? – обернулась Осока.

– Нас отследят и прищучат на выходе. Останови двигатели!

– Тогда догонят прямо здесь!

– Глуши, тигра рогатая!! – прикрикнул Базили. И кивнул напарнику: – Всё, давай, блокируй термальники.

Тот, не разгибаясь, произвёл какие-то переключения на стеновой панели, ухмыльнулся:

– Пошёл, родимый!

– Что вы делаете? – Осока недоумённо смотрела на бреганцев.

– Выливаем в космос инерт, – ответил Базили. – Кстати, сквозь него турболазеры нас не достанут, импульсы размажутся. Алекс, пойдём, живее!

Вместе мы извлекли из простенков в коридорчике восемь тяжеленных баллонов, помеченных синей полосой, и сложили прямо у перемычки. Базили, тем временем, связывал их отрезками синтетического троса за горловины, чтобы в невесомости не разлетелись слишком далеко. Иан активировал силовую стенку, открыл в пространство рампу. За кормой было видно мутное облако разлитого в пространстве и медленно замерзающего газа. Оно постепенно отставало, замедляясь от соударений с молекулами межзвёздного газа.

– Три-четыре!

Баллоны полетели в пространство, прямо в облако, расходясь несвязанными концами в подобие неправильной звезды. Замысел бреганцев становился ясен. Несмотря на то, что инертной мессе в здешних двигателях не требовалось сгорать, она превращалась в плазму путём нагревания индукционными катушками-«термальниками», это всё равно была смесь тяжёлых углеводородов, вполне способная гореть. Чтобы подорвать её в пустоте, достаточно было разрушить кислородные баллоны. Это и собирались сделать техники. Базили опять полез в кормовую турель.

– Хочешь сделать вид, что мы погибли? – спросил я.

– Нет. Но взрыв не даст им отследить гиперпространственный вектор, – отозвался Иан. – Осока, как только полыхнёт – уходи на сверхсветовую.

– Рогатая тигра тебя поняла, – проворчала Осока.

– Ты это… Извини его, сгоряча он.

– Проехали.

Щелчки плазменных пушек, передавшиеся по корпусу «Горгульи», и сразу же яркая вспышка за блистером. Осока, подавшись вперёд, толкнула рукоять гиперпривода. Сотрясаясь всем корпусом, корабль нырнул в гиперпространство. Почти сразу же вслед за этим раздался звук рвущегося металла, короткий скрежет.

– Базили, уходи из турели немедленно! – крикнула Осока в интерком. Обернулась в салон: – Алекс, Иан, выньте ядро из маскировочной системы!

Мы с Ианом бросились в коридор, отвалили плиту люка в полу. Бреганец лёг на живот, поддел край золотистого металлического эллипсоида, «сердца» устройства невидимости. Именно в нём находилась бесценная друза кристаллов стигия, без которых остальные агрегаты – всего лишь мёртвое железо, не дающее никакой маскировки. Запах горелого пластика, вначале едва уловимый, становился всё сильнее. Вбежал Базили, помог нам закрепить ядро у стены страховочной сетью. Осока переключила тумблеры на боковом пульте, сомкнулись двери рубки, а под полом что-то прошуршало и лязгнуло. Загорелся зелёный транспарант.

– Будешь разделять? – спросил Иан.

– В момент выхода, – кивнула Осока. – До того, как лопнет гиперпривод, будет полсекунды.

– Подожди, там же осталось оружие! – сказал я.

– Быстро только, – Осока разблокировала дверь. Я кинулся в проход, к кладовке, Базили – за мной. Здесь гарью почти не пахло, видимо, основные повреждения пришлись на другой борт, где располагался салон. Быстро передав бреганцу ракетомёт и кобуры с пистолетами, я схватил в охапку наши комбинезоны, щегольские ботиночки подруги – не бросать же, жалко! Выдернул из захватов оба дыхательных аппарата и, гремя баллонами, помчался обратно.

– Кислород? Это ты молодец, – одобрила Осока, снова закрывая двери.

– НАЗ1515
  Носимый аварийный запас (авиац.)


[Закрыть] у тебя где? – спросил я.

– Что?

– Аварийные комплекты, еда-питьё.

– А, всё тут, под лежанками. Это же по совместительству спасательная капсула.

Потянулись минуты мучительного ожидания. «Горгулью» трясло, словно она катилась по ухабистой дороге с длинной пологой горы. Временами вибрация становилась едва переносимой, и казалось, сейчас кораблик рассыплется на части. Я всё отчётливее понимал, что это последний гиперпереход нашего многострадального пепелаца. Едва из пелены гиперпространства соткались сотни светлых штрихов и начали укорачиваться, превращаясь в привычные звёзды, Осока хлопнула по грибовидной тёмно-бордовой кнопке, расположенной на стене сразу за узкой боковой секцией пульта. Удар! И рубка отправилась в самостоятельное звездоплавание. Незнакомые созвездия медленно поворачивались вокруг нас. Внезапно в поле зрения вплыл тёмный силуэт обезглавленной «Горгульи»: массивная центральная часть, выступ передней турели, прямоугольные очертания грузового отсека с четвёркой двигателей. Кожух одного из них был разворочен попаданием. Из корпуса пробивался слабый свет, и в голове ещё успела промелькнуть дурацкая мысль, что мы забыли выключить освещение. А затем корпус прямо на глазах начал разваливаться на части, облако газов расплывалось в пустоте.

– Конец, – вздохнула Осока. – Теперь остаётся одно: ждать, когда нас подберут. Где, интересно, шляется этот Килиан?? И Падме с ним. Они должны были ждать здесь!

– Ничего, сейчас явятся имперцы и пригласят на борт, – мрачно сказал тионец.

– Да типун тебе на язык! – возмутилась Осока. Включила комлинк: – «Борец», «Амидала», на связь!

– Летим на максимальном ускорении! – раздался в ответ голос Падме. – Вы все живы? Никто не ранен? Видела взрыв.

– Живы. Но от «Горгульи», увы, осталась одна рубка, она же капсула спасения.

– Сестрёнка Эрдени с вами?

– Да-да, сидит и слушает наш разговор.

– Прекрасно!

– Ребята, у вас там имперцы на хвосте? – прорезался голос Килиана.

– Надеюсь, нет, – ответила Осока.

– Всё равно, надо убираться поскорее. Сейчас примем вас в ангар «Борца», и дёру.

– Вы, вообще, где? Почему я вас не вижу?

– Да вот она я, – Падме засмеялась, и прямо по нашему курсу из пустоты материализовалась светлая точка. Состыкованные «Борец» и «Амидала» как раз разворачивались кормой в нашу сторону, чтобы погасить скорость. Дальномер показывал чуть меньше ста километров.

– Маскировочное устройство? – воскликнула Осока. – Ты не говорила, что у тебя оно есть. И что оно может скрывать такие крупные объекты, как «Борец».

– Последнее сама не знала, честно. Попробовали – получилось. А устройство мне досталось от «Ятагана».

– То есть, его тоже нет… – помрачнела моя подруга. – И во всей Галактике осталась одна «Рапира».

– Послушай, а зачем тебе обязательно этот класс? Чем я-то нехороша? Ты меня как подругу и как корабль обижаешь, честное слово.

– Так я не знаю ещё твоих характеристик, – развела руками Осока, словно мозг чёрного корабля мог её видеть. – Хотела уточнить, да с этой суматохой забыла.

– Не будем вещать о них на всю систему, будете на борту, расскажу.

Связка из двух кораблей приблизилась и лихо, с ходу накрыла нас разверстой пастью ангара. Едва сомкнулись створки, по корпусу передалась дрожь включённых на форсаже двигателей: кореллианец старался как можно быстрее покинуть место встречи. Пока примчавшаяся Маррен проводила нам экспресс-медосмотр, Падме назвала Осоке свои основные параметры. Не все из них я понимал, но одна цифра меня очень удивила.

– Разве класс гиперпривода может быть меньше единицы? – спросил я. – И вообще, быть дробным?

– Мы сейчас несколько не о том, Алекс, – сказала Осока. – Класс – это округлённая, грубая оценка. А Падме назвала нам точный гиперпространственный коэффициент. Правда, я никогда не слышала таких значений. У «Эспады» было ноль семь, у «Звёздного посланника» кореллианской серии «Иртрилль тысяча триста» – около ноль пяти…

– Ноль сорок девять, если совсем точно, – вставил Базили.

– Да, но его гиперпривод модернизировала легендарная Дова Бриггер!

– Не знаю, кто делал мой. И, всё же, у меня – ноль тридцать восемь, – гордо повторила голограмма. – И расход материи две на пуск и ноль шестьсот двадцать пять в гипере.

– Неплохо при этих размерах, но всё равно придётся городить дополнительные ёмкости для энергоносителя, – сказал Иан.

– Мальчики, я в полном вашем распоряжении, – заверила Падме. – Хоть колокольчиками обвешайте, если нужно. Да, и заодно, перекрасьте меня, пожалуйста, из этого жуткого чёрного цвета.

– Электрохромное покрытие хочешь? – предложил Иан. – Сама будешь менять цвет по желанию.

– Действительно, Падме, – поддержала Осока. – Нанесём такую окраску, как сама захочешь, а сверху электрохром, чтобы при необходимости ты могла стать дымчатой или полностью чёрной. Иногда может оказаться полезным. Не возражаешь?

– Пожалуй, это разумно, – кивнула голограмма. – Вдруг нам опять придётся изображать Инквизиторшу и её верную яхту.

По прибытии на бывшую пиратскую базу «Амидалу» ненадолго оставили среди астероидов, а ночью, когда на базе и фрегате почти все уснули, она тихо перелетела в самый дальний, семнадцатый ангар, расчищенный от всякого хлама, и на входе был выставлен пост – не живые часовые, а два «Стражника», руководить которыми поручили Альфе. Никто посторонний в ангар не допускался, только руководство и наиболее доверенные лица из технического персонала. А про личность лорда Вейдера и про «душу» корабля мы рассказали всего одному человеку… Разговаривая с Падме в первый раз, Рийо казалась совершенно спокойной, улыбалась. А потом долго рыдала в нашей каюте, выплёскивая эмоции.

– Теперь я понимаю, из-за чего она умерла, – жутковатым неживым голосом сказала панторанка, чуть успокоившись. – Не хотела жить после того, что сделал с собой её муж.

– Или с ним сделали, – поправил я.

– Нет, Алекс, – покачала головой Рийо. – Подобный выбор человек делает только сам. Из-за гордыни ли, тщеславия, зависти, или потому, что так легче и проще. Отговорки вроде «ошибся», «обманули», «заставили» не проходят. Все они, по сути, означают одно: не задумался, не нашёл достойного выхода, который бывает всегда. Даже если это смерть. Или струсил пойти по этому пути. Плохим быть легко, зло – самое низменное, что есть в нас, его и искать не надо, зачерпни, и увидишь. А вот хорошим, положительным…

– Точно. Быть добрее, великодушнее, порядочнее других, честнее, в том числе, и с самим собой – иногда такое мучение, – согласилась Осока. – Мне ли не знать.

– Как я выгляжу, Алекс? – спросила Рийо. – Не слишком зарёванная?

– Нет, и незаметно вовсе.

– Это хорошо. Пойду заниматься делами.

– И вся она в этом, – развела руками Осока, когда за панторанкой закрылась дверь. – Слабая и сильная, чувствительная и рациональная. Кстати, и Падме такая же. Надо будет вечером зайти в ангар, поболтать. Скучно ей там стоять в одиночестве. Пойдёшь со мной?

Я кивнул.