Текст книги "Сонеты 33, 34, 35 Уильям Шекспир, — лит. перевод Свами Ранинанда"

Автор книги: Александр Комаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Известно, что восемнадцать пьес из Первого тома содержал в себя пьесы: «Буря» («The Tempest»), «Двенадцатая ночь» («Twelfth Night») и «Мера за меру» («Measure for Measure»), среди прочих, ранее не печатались.

Фолиант включал пьесы, которые, по общему признанию изначально принадлежали перу Шекспира, это «Два благородных родича» («The Two Noble Kinsmen»), «Эдуард III» («Edward III») и две утраченные пьесы «Карденио» («Cardenio») и «Завоёванные труды любви» («Love's Labour's Won»), за исключением пьесы «Перикл, принц Тирский» («Pericles, Prince of Tyre»).

(Примечание: для ознакомления читателем предоставляю критические дискуссии и заметки, имеющие прямое отношения к сонету 34, которые могут заинтересовать исследователей, занимающихся углублённым изучением наследия гения драматургии. Текст предоставленного материала в ходе перевода максимально сохранен по этическим соображениям, поэтому автор эссе не несёт ответственности за грамматические сокращения, стилистику и пунктуацию ниже предоставленного ознакомительного архивного материала).

Критические дискуссии и заметки к сонету 34.

Мистер Гораций Дэвис (Horace Davis) отметил сходство этого и следующего сонета с S. 120; Cf.! особенно повторяющиеся слова «salve», «бальзам»; «wound», «рана»; «sorrow», «печаль»; «ransom», «выкуп».

В строке 4 относительно слова «brav'ry», «храбрость» критик Шмидт (Schmidt) дополнил к вышеизложенному: «Великолепие». (Ср.! S. 15, 8).

В строках 7-8 по поводу оборота речи «such a salve …that», «такой бальзам... что» критик Эббот (Abbott) комментировал: «Такой как, по происхождению естественный предшественник, который»; «...следовательно, (он, бальзам) использовался с другими соотносительными словами» (§§ 278—279).

Критик Франц (Franz) подчеркнул: «У Sh. «as» является обычным коррелятивом, однако с ним чаще всего встречаются относительные местоимения, «that» (§ 207).

Критик Мэсси (Massey) дал ссылку: Cf.! Spenser, F. Q., Bk. 2, c. 1, st. 20: «All wrongs have mends, but no amends of shame. Now, therefore, lady, rise out of your pain, and see the salving of your blotted name», «Все ошибки знают исправленье, только нет правок от позора. Теперь, поэтому миледи, воспряньте от вашей боли и смотрите как спасается ваше запятнанное имя» (p. 127).

В строке 8 относительно ключевого слова «disgrace», «позор» критик Портер (Porter) комментировал так: Подобный позор, под которым подразумевалось «right perfection wrongfully disgrac'd», «правильное совершенство, несправедливо опозоренное» (66, 7).

В строке 12 относительно слова «loss», «потеря» критик Эдмонд Малоун (Edmond Malone) аргументировал свою замену в тексте оригинала: «Слово «cross», «крест», теперь заменено, которое используется нашим автором в требуемом смысле, здесь же в S. 42, 12».

Дауден дал для сравнения: See also S.133, 8 ...and S.134, 13 («him have I lost», «его я потерял»).

Критик Де Вэйли (De Wailly) (псевд. А. Морле) предложил свою точку зрения: «...любовник (обычно) адресует подобный сонет даме», сопровождая тезисом: «Gallicism may perhaps serve as a pleasing contrast to the Teutonic criticism with which the Sonnets have been more largely overlaid», «Галлицизм может служить приятным контрастом (по сравнению) с тевтонской критикой, которой в большей степени подвергались сонеты».

Продолжил: «Но разве это не очаровательная сцена? Эти упрёки в том, что любовник причиняет боль, (затем) раскаяние молодой женщины, которая, размышляет, (примерно так) давайте ему поверим на этот раз, но была лишь немного кокетливой и легкомысленной; его обещание, если потребуется на двух коленях, что больше не буду впадать в ту же ошибку; молодой человек упорствует насколько может во всех своих действиях.

Его негодование и возбуждение зашкаливают, но он не может удержаться при виде слёз той, кого любит, и поднимает её, чтобы прижать к себе, разве это не восхитительная глава в романе? И разве вам не запомнилась эта восхитительная мелодия Церлины, Батти, Бель Мазетто из «Дон Жуана» Моцарта?!». (Rev. des d. Mondes, 3 ser., 4: 685).

(«Shakespeare, William. Sonnets, from the quarto of 1609, with variorum readings and commentary». Ed. Raymond MacDonald Alden. Boston: Houghton Mifflin, 1916).

________________

© Swami Runinanda

© Свами Ранинанда

________________

No more bee greeu'd at that which thou hast done,

Roses have thorns, and silver fountains mud,

Clouds and eclipses stain both Moone and Sunny,

And loathsome canker lives in sweetest bud.

All men make faults, and even I in this,

Authorizing thy trespass with compare,

Myself corrupting, salving thy amiss,

Excusing thy sins more than thy sins are:

For to thy sensual fault I bring in sense

Thy adverse party is thy Aduocate,

And 'gainst myself a lawful plea commence:

Such civil war is in my love and hate,

That I an accessary needs must be

To that sweet thief which sourly robs from me.

– William Shakespeare Sonnet 35

_____________________________

2023 © Литературный перевод Свами Ранинанда, Уильям Шекспир Сонет 35

* * *

Не буду более скорбеть от того, что ты стал (такой),

Розы имеют шипы, и серебряные фонтаны – в грязи,

Облака и затмения испачкали обоих: Луну, и Солнечного (оной),

И мерзкой червоточины, проживающей в сладчайшей завязи.

Все люди совершают ошибки, и в этом – даже Я,

Разрешал твои злоупотребления с помощью уподобленья,

Сам развратившись, исправлять твои превратности (пытаясь),

Оправдывал твои грехи больше, чем твоими грехами оказались:

Из-за твоей чувственной вины, по смыслу Я привёл

Твоего неблагоприятного участника – это твой Адвокат,

И против самого себя возбудил иск правомерный (без преград):

К такой цивильной войне в моей любви и ненависти (пришёл),

Что Я, как соучастник должен был потребовать (погодя)

У того милого вора, который закадычно ограбил меня.

* * *

Copyright © 2023 Komarov A. S. All rights reserved

Swami Runinanda Jerusalem 27.05.2023

_________________________________

(Примечание от автора эссе: исследователям творчества великого драматурга не следует путать характерные для «елизаветинской» эпохи особенности авторского почерка при написании Шекспиром сокращений слов, например, например, глагола «greeu'd», как более ранней версии написания современного глагола «grieve», переводящегося, как «скорбеть» или «горевать». Например: «No more bee (greeu'd = grieve) at that which thou hast done» (35, 1). Quatro 1609). (Shakespeare, William (1609). Shake-speares Sonnets: Never Before Imprinted. London: Thomas Thorpe).

* greev'd —

(глаг. форма) скорбеть, горевать, печалиться;

greeu'd = grieve – глагол в сопряжениях: grieve / grieved / grieving.

Примеры:

When a loved one dies, they grieve for a long time.

Когда умирает любимый, они горюют долгое время.

Оксфордский Большой словарь в 12-ти томах изд. 1928 (Oxford English Dictionary, OED).

** ПРЕВРАТНОСТЬ, —

превратности, (мн. ч.) (жен. род) (книжн.).

1. только ед. отвлеч. сущ. к превратный. Превратность толкования. Превратность счастья.

2. чаще мн. Заключение, неожиданная перемена (в жизни, судьбе). Превратности судьбы. «Я испытал превратности судеб и видел многое в житейском море» Ф. Сологуб. «Превратность жизни военной ты знаешь» Некрасов.

Синонимы: злоключение, изменчивость, искаженность, ложность, неверность, непостоянность, непостоянство, неправильность, неточность, ошибочность, перемены жизни.

Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935—1940.

*** sourly —

(наречие) (крат. форма) закадычно

недружественным, фамильярным образом.

Примеры:

«Who asked you?» he said sourly.

– «Кто вас расспрашивал»? – он фамильярным образом спросил.

Оксфордский Большой словарь в 12-ти томах изд. 1928 (Oxford English Dictionary, OED).

фамильярно —

I нареч. качеств.

Излишне непринуждённо в обращении с другими; развязно.

II предик.

Оценочная характеристика чьего-либо поведения, чьих-либо действий, поступков как развязных, излишне непринуждённых в обращении с другими.

Синонимы: без церемоний, бесцеремонно, вольно, запанибрата, запросто, на равных, непринуждённо, по-панибратски, развязно.

Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000.

**** ПОГОДЯ, —

I. Нареч. Разг. Вскоре, спустя некоторое время. Пришла мать, а чуть п. и отец. Позвоню п.

II. Предлог кого-что. По прошествии чего-л. Пришёл п. полчаса.

Немного погодя, в зн. нареч.

Энциклопедический словарь. 2009.

Сонет 35 – один из 154-х сонетов, написанных английским драматургом и поэтом Уильямом Шекспиром. Входящий в последовательность сонетов «Прекрасная молодёжь», «Fair Youth» (1—126), который раскрывает причины возникновения «sensual fault», «чувственной вины» юноши, затронув тему «червоточины», проживающей в завязи в виде первородного порока, согласно ссылке на Евангелие. Характерно, но при этом сонет 35 не является религиозным стихотворением.

Впрочем, в строках 1-4 сонета 35 автор при помощи символических литературных образов-символов, раскрыл близкую кровную связь адресата сонета с королевой, где автор назвал «молодого человека» её завязью, таким образом, намёком подчеркнул ключевую и связующую связь символических образов сонетов 35 и 99-ть.

Структура построения сонета 35.

Сонет 35 – это английский или шекспировский сонет. Английский сонет состоит из четырнадцати строк, разделённых на три четверостишия и заключительное рифмованное двустишие. Она соответствует схеме рифмовки формы: ABAB CDCD EFEF GG и написана в типе метра, называемом пятистопным ямбом, основанном на пяти парах метрически слабых / сильных слоговых позиций. Четвертая строка иллюстрирует правильный пятистопный ямб

# / # / # / # / # /

«И мерзкой червоточины, проживающей в сладчайшей завязи» (35, 4).

/ = ictus, метрически сильная слоговая позиция. # = nonictus.

Две, казалось бы, несимметричные строки могут быть объяснены елизаветинским произношением слов «authorizing», «разрешать» (строка 6) и «accessary», «соучастник» (строка 13).

(Groves, Peter (2013). «Rhythm and Meaning in Shakespeare: A Guide for Readers and Actors». Melbourne: Monash University Publishing. ISBN 978-1-921867-81-1, p. 167).

Источники и критическая характеристика сонета 35.

Критик К. Нокс Пулер (C. Knox Pooler) отметил, что строка 4 перекликается при сравнении с пьесой Шекспира «Два джентльмена из Вероны», «The Two Gentlemen of Verona» с темой, заимствованной у Плутарха; Критик Стивен Бут отметил несколько схожих адаптаций пословиц, применяемых друг к другу таким образом, чтобы усилить противоречивые эмоции повествующего. Флей уловил намек на Элизабет в литературном образе «moon», «луны» в строке 3 и на прямую ссылку на Саутгемптона в образе «bud», «бутона» строки 4.

Сонет 35 входит в число наиболее известных и чаще всего публикуемых в антологиях сонетов. Этот факт объясняется обычно тем, что этот сонет считается одним из образцов поэтического мастерства Шекспира с возможностью вызывать чувство амбивалентности при создании сложных литературных образов. Критик Л.С. Найтс (L. C. Knights) расценил первое четверостишие как характерно елизаветинское, но при этом похвалил звуковую и синтаксическую сложность второго четверостишия. Примерно так резюмировал критик Бут рассуждая о стилистике сонета 35: «The facts the poem reports should make the speaker seem admirable in a reader's eyes; the speaker's manner, however, gives conviction to the idea that he is worthy of the contempt he says he deserves», «Факты, о которых сообщается в стихотворении, должны заставить говорящего казаться достойным восхищения в глазах читателя; однако манера говорящего убеждает в том, что он достоин презрения, которого, по его словам, заслуживает».

(Booth, Stephen, ed. 2000 (1st ed. 1977).« Shakespeare's Sonnets» (Rev. ed.). New Haven: Yale Nota Bene. ISBN 0-300-01959-9. OCLC 2968040, p. 167).

Строки 7 и 8 иногда рассматриваются как ключевые и повсеместно признаются неоднозначными. Критик Л.С. Найтс (L. C. Knights) отметил потенциальную двойственность строки 7 либо: «I corrupt myself by excusing you», «Я развращаю себя, оправдывая вас», или «I myself corrupt you more by forgiving you», «Я сам развращаю вас ещё больше, прощая вас».

Критик Джордж Стивенс (George Steevens) уточнил строку 8 таким образом: «Making the excuse more than proportioned to the offence», «Оправдание более, чем пропорционально совершенному проступку», в то время как Буллен (Bullen) комментировал так: «Making this excuse: Their sins are more than thine», «Делая эти оправдания тогда, когда грехи оправдываемого больше, чем твои».

И Буллен, и Стивенс изменили местоимение «their», «их» в Quarto 1609 года на «thy», «твои» именно так, как это сейчас принято.

Критический анализ сонета 35.

В сонете 35 одним из наиболее очевидных моментов, на который обратили внимание критики, является двойственность тона стихотворения. Первое четверостишие описывает то, что на первый взгляд кажется похвалой, за ним следует второе четверостишие, в котором говорящий обращается к греху возлюбленного и, как следствие, к развращению самого себя. Критик Стивен Бут (Stephen Booth) обратил внимание на расхождения между первым и вторым четверостишиями и устранил это расхождение, объясняя истинную цель повествующего в первом четверостишии.

Он аргументировал так: «This sonnet is a variation of Shakespeare's habits of damning with fulsome praise and of making flattering accusations», «Этот сонет – это вариация привычки Шекспира обличать с напыщенной похвалой и выдвигать лестные обвинения». Повествующий перечислял саркастические похвалы, которые, как по его предположению, должны были читаться так, как если бы повествующий с презрением вспоминал эти оправдания, которые он придумывал для своего грешного фаворита. Четверостишие 2 создает «a competition in guilt between the speaker and the beloved», «соревнование в чувстве вины между повествующим и фаворитом».

Соревнование усиливается по мере того, как повествующий пытается оправдать свой грех, став соучастником, унижая фаворита. Это приводит к эскалации в катрене 3, где повествующий заявляет о своем внутреннем смятении. Он говорил примерно так: «Such civil war is in my love and hate», «Такая гражданская война есть в моей любви и ненависти». Этот конфликт внутри повествующего приводит к двустишию, в котором, по словам Бута, говорится, что «beloved diminished under a new guilt of being the beneficiary of the speaker's ostentatious sacrifice», «фаворит, униженный из-за нового чувства вины за то, что он извлек выгоду из показной жертвы повествующего».

Подводя итог, реакция Бута на сонет 35 такова: «the facts the poem reports should make the speaker seem admirable in a reader's eyes; the speaker's manner, however, gives conviction to the idea that he is worthy of the contempt he says he deserves», «факты, о которых сообщается в стихотворении, должны заставить говорящего казаться достойно восхищения в глазах читателя; однако манера повествующего убеждает в том, что он достоин того презрения, которого, по его словам, заслуживает».

(Atkins, Carl D. (2007). «Shakespeare's Sonnets with Three Hundred Years of Commentary». Rosemont, Madison).

Вопреки мнению Бута о двойственности 35-го сонета, критик Хелен Вендлер (Helen Vendler) утверждала, что раздвоение наиболее заметно «in the violent departure from in quatrain 1 in the knotted language of quatrain 2», «в резком отходе от четверостишия 1 в запутанном языке четверостишия 2». Вместо того, чтобы описывать повествующего как разделяющего любовь и ненависть, она говорит, что повествующий в четверостишии 1 является «введённым в заблуждение и даже коррумпированным, по словам автора четверостишия 2». Она также не согласна с прочтением двустишия Бутом. Скорее, она связала контрастирующие голоса в первом и втором четверостишии с философской метафорой «Я». Где «Альтер эго» «Я» развратило себя – это утверждение, предполагающее наличие истинного «higher self which has, by a lower self, been corrupted, and which should once again take control. Even the metaphor of the lawsuits implies that one side in each suit is «lawful» and should win», «высшего Я», которое было развращено низшим «Я» и которое должно снова взять контроль в свои руки. Даже метафора судебных процессов подразумевает, что одна сторона в каждом иске является «законной» и должна принести победу».

Хелен Вендлер приоткрыла ещё один критический момент, связанный с исповедальным аспектом 35-го сонета. Шекспир использует лексику юридического признания. В эссе Кэтрин Крейк она обсуждает связь между этим сонетом и ранним признанием в совершении преступления. Кэтрин Крейк резюмировала так: «...the speaker testifies against the unspecified «trespass» of a «sweet thief», but simultaneously confesses to playing «accessory» to the robbery», «...повествующий свидетельствует против неустановленного «незаконного проникновения» «милого вора», но одновременно признается в том, что был «соучастником» ограбления». Повествующий также оправдывает грех возлюбленного, который привёл к его «неправомерному самооговору» в сонете. Она заключила: «Fault can be transferred in the act of confessing, and judgments are clouded rather than clarified», «Просчёт может быть соотнесён в процессе признания, и суждения скорее затуманиваются, чем проясняются». Её вывод согласуется с утверждением Бута о том, что повествующий неприятен. Это также согласуется с точкой зрения Хелен Вендлер о том, что либо повествующий, либо возлюбленный должны быть неправы. В эссе Кэтрин Крейк делается вывод о том, что повествующий на самом деле виноват больше, чем возлюбленный.

(Craik, Katherine A. (2002). «Shakespeare's A Lover's Complaint and Early Modern Criminal Confession». Shakespeare Quarterly. The Folger Shakespeare Library).

Двусмысленность текстов сонета 35

Пол Хэммонд утверждал, что трудность в определении сексуального языка заключается в намеренной двусмысленности. Во-первых, нужно иметь в виду, что в ранний современный период смертная казнь за содомию все ещё действовала, поэтому было чрезвычайно важно, чтобы писатели оставались расплывчатыми, чтобы защитить свою собственную жизнь. Сохранение двусмысленности формулировок позволило по-разному интерпретировать тексты без опасности быть заклеймёнными, как гомосексуалисты. Более того, слова, которые мы использовали бы для описания гомосексуалистского поведения, либо являются анахронизмом для того периода времени, либо имеют другое значение.

Например, в семнадцатом веке не существовало эквивалентного слова для обозначения гомосексуалиста. Кроме того, «содомит» и «содомитка» в шестнадцатом и семнадцатом веках имели радикально иное значение, чем современное восприятие. Неясно, имела ли содомия вообще какое-либо конкретное представление о сексуальном поведении между мужчинами. Он может быть использован для сексуальной активности между мужчинами, женщинами или любым другим полом и животным. Это также может быть использовано в качестве риторического приёма для установления неприемлемой отчуждаемости врага.

Чтобы ещё больше запутать ситуацию, даже значение слова «друг» подвергается тщательному анализу. Слово «друг» может быть использовано для приветствия совершенно незнакомого человека, оно может означать человека того же пола, который является очень близким другом, и даже может быть использовано для описания влюблённых мужчины и женщины. В том же отношении слово «любовник» может иметь сексуальный подтекст или просто подразумевать крепкую платоническую дружбу. Хэммонд утверждал следующее: «Слова «любовь», «возлюбленный» и «друг» в сонетах не имеют единого или недвусмысленного значения, но постоянно переосмысливаются». Он также утверждал, примерно так: «Иногда признаки сексуального желания присутствуют не в форме метафоры или сравнение, но как перекрёстное наложение сексуально заряженной лексики на поверхность стихотворения, внимание которого, кажется, сосредоточено в другом месте».

(Hammond, Paul (2002). «Figuring Sex Between Men from Shakespeare to Rochester». Clarendon, New York).

Неверное толкование чувства любви критиками в сонете 35.

Критик Карл Д. Аткинс (Carl D. Atkins) утверждал, что читатели неверно истолковывают тип любви, изображённый в сонетах, как несущий гомосексуальный характер. Он считал, что мы должны взглянуть на это глазами, учитывающими представления о любви во времена Шекспира. Где критики рассматривал отношения между повествующим бардом и молодым человеком, как страстную дружбу, которая более чиста, чем современное понимание отношений гомосексуального характера, а в некоторых случаях, имеющие приоритет над гетеросексуальным браком. Он сделал основной акцент на различие между интеллектуальной любовью, или любовью разума, и животной любовью, или любовью к телу. В сонетах автором имелись ввиду чисто платоническая форма любви, но современные читатели по инерции стали привносить слишком много сексуальной значимости, чрезмерно актуализируя её в свою критику.

Критик Аткинс, резюмируя рассматривал сонеты скорее всего «...как хронику глубинных эмоций, испытываемых влюблёнными всех мастей, будь то гетеросексуальная, гомосексуалистская или страстная дружба: обожание, тоска, ревность, разочарование, горе, примирение и понимание».

(Atkins, Carl D. (2007). «Shakespeare's Sonnets with Three Hundred Years of Commentary». Rosemont, Madison).

Сексуальный контекст и последствия для репутации Шекспира.

Стивен Бут рассматривал сонеты в контексте личной сексуальности Шекспира. Сначала он обсуждает посвящение сонетов 1—126 «Mr. W. H.». Критик Стивен Бут считал Генри Райотесли, третьего графа Саутгемптона, и Уильяма Герберта, третьего графа Пембрук, лучшими кандидатами. Оба мужчины исходят из того, что сонеты адресованы человеку высокого ранга, и оба считались привлекательными. Однако посвящение по большей части остаётся загадкой. Авторы некоторых, по-видимому, ошибочных и ущербных теорий, даже начали указывать на то, что посвящение было адресовано самому Шекспиру.

Что касается сонетов, имеющих отношение к сексуальности Шекспира, Бут утверждает, что сонеты написаны как форма художественной литературы. Он считает, что сексуальные намёки гермафродитов переоцениваются и неверно истолковываются, чтобы указать на собственную сексуальность Шекспира. На самом деле, для сексуальной игры слов было обычным делом переключаться между полами. Он написал следующее: «Moreover, Shakespeare makes overt rhetorical capital from the fact that the conventions he works in and the purpose for which he uses them do not mesh and from the fact that his beloveds are not what the sonnet conventions presume them to be», «Более того, Шекспир извлекает явный риторический капитал из того факта, что условности, в которых он работает, и цели, для которых он их использует, не совпадают, а также из того факта, что его возлюбленные не такие, какими их предполагают условности канонических сонетов».

Стивен Бут утверждал, что сонеты, включающие ухаживание за мужчиной, на самом деле является попыткой Шекспира использовать условности написания сонетов. В целом, Бут утверждал, что сексуальные подтексты сонетов присущи самим сонетам и ничего не говорят о сексуальности Шекспира.

(Booth, Stephen, ed. 2000 (1st ed. 1977). «Shakespeare's Sonnets» (Rev. ed.). New Haven: Yale Nota Bene. ISBN 0-300-01959-9. OCLC 2968040).

Семантический анализ сонета 35.

Сонет 35 всегда привлекал к себе повышенный интерес критиков, не только яркими литературными приёмами, но и наличием подстрочника, особенно начальными строками первого четверостишия, который их заводил в тупик. Дело в том, что образы «Moone and Sunny», «Луны и Солнечного» были не просто отвлечёнными или обобщающими образами, под этими образами подразумевались конкретные высокородные персоны при дворе.

– Но кем был на самом деле Уильям Шекспир?

Дворянином, написавшим гениальные пьесы под псевдонимом «Ульям Шекспир» или Шекспиром из Стратфорда-на-Эйвоне сыном ремесленника-перчаточника, продавцом недвижимости и солода и ростовщиком, которому доступ ко двору был закрыт, как простолюдину?

Согласно расхожей версии критиков, опирающихся на версию личности Шекспира из Стратфорда-на-Эйвоне графства Уорикшир, то применительно к сонету 35 эта версия оказалась полностью несостоятельной, ибо каким-либо способом невозможно было, согласно здравому смыслу совместить персону, скрытую под образом Артемиды, олицетворяющую «Moone», «Луну» с ним с простолюдином, бастардом не научившимся писать до конца жизни, это во-первых.

Во-вторых, повествующий бард обратился к юноше адресату сонета 35 от первого лица, причём в первом четверостишии упомянул под образом «Sunny», «Солнечного», привязав его к образу «Moone», «Луны», что прямо указывало на очень близкую связь.

В-третьих, строки 13-14, разрушали традиционную структуру построения сонета с обособленно выделенным заключительным двустишием. Наоборот, вопреки канону, строки 13-14 продолжали тему, логически завершая сюжет сонета по смыслу.

В-четвёртых, три главных действующих лица включая самого поэта указывали прямую и близкую их связь, а образ «sensual fault», «чувственной вины» юноши, подталкивал на мысль о кровной связи, которая «три главных действующих лица» связывала и тщательно скрывалась в целях сохранения стабильности в Англии.

Хочу ещё раз подчеркнуть, что на сонет 35, сильно повлиял поэтический символизм «Партенофил и Партенофа» Барнабе Барнса с образом «Sunny», «Солнечного», также как на сонет 99, которые по понятной причине были классифицированы критиками, как «непонятные сонеты».

Теперь, после прочтения сонета 35, стала понятна причина «sensual fault», «чувственной вины» юноши перед бардом. Именно, она получила логическое объяснение в подстрочнике строки 12 сонета 33: «Омрачающая округа от меня припрятала теперь его», то есть «солнечного» юношу, где под «омрачающей округой» мог подразумеваться член Тайного Совета, госсекретарь королевы и казначей сэр Уильям Сесил. Имевший в своём распоряжении армию шпионов-осведомителей и сыщиков.

В сонете 125 строках 13-14, повествующий бард примерно так описал одного из доносчиком барона Берли:

«Hence, thou suborn'd informer! a true soul

When most impeach'd stands least in thy control» (125, 13-14).

«Прочь, ты подкупленный доносчик! Искренняя душа,

Как большинство обвинённых наименее стоит под твоим контролем» (125, 13-14).

Но главное, перевод сонета 35 дал возможность установить личность Шекспира, таким образом «Шекспировский вопрос» можно считать закрытым и снятым с повестки дня.

Строки 1-4 сонета первого четверостишия входят в одно предложение, поэтому при прочтении рекомендую рассматривать вместе для рассмотрения подстрочника.

«No more bee greeu'd at that which thou hast done,

Roses have thorns, and silver fountains mud,

Clouds and eclipses stain both Moone and Sunny,

And loathsome canker lives in sweetest bud» (35, 1-4).

«Не буду более скорбеть от того, что ты стал (такой),

Розы имеют шипы, и серебряные фонтаны – в грязи,

Облака и затмения испачкали обоих: Луну, и Солнечного (оной),

И мерзкой червоточины, проживающей в сладчайшей завязи» (35, 1-4).

В первой строке сонета 35, повествующий бард от первого лица обратился к юноше, адресату сонета: «No more bee greeu'd at that which thou hast done», «Не буду более скорбеть от того, что ты стал (такой)». Конечная цезура строки 1 сонета 35 мной была заполнена местоимением в скобках «такой», с помощью которого решилась проблема рифмы строки.

Однако, начиная со строки 2 по 4, автор перешёл язык иносказаний с использованием слов-символов: «Розы имеют шипы, и серебряные фонтаны – в грязи, облака и затмения испачкали обоих: Луну, и Солнечного (оной), и мерзкой червоточины, проживающей в сладчайшей завязи». Шекспировские образы червоточины, мной рассматривались ранее в предыдущих переводах сонетов 54, 70, 95, 99, поэтому не буду повторяться, рассматривая их.

Хочу только отметить, что в строке 2, «Roses have thorns, and silver fountains mud», автором при помощи слов «thorns» и «fountains» с окончаниями повторяющихся согласных был применён литературный приём «аллитерация».

Краткая справка.

Аллитерация – это повторение одинаковых или однородных согласных или предлогов в стихотворных произведениях, придающее тексту особую звуковую выразительность, особенно в стихосложении.

Подразумевается большая, по сравнению со средне языковой, частотность этих звуков на определённом отрезке текста или на всём его протяжении. Об аллитерации не принято говорить в тех случаях, когда звуковой повтор появляется, вследствие повторения морфем. Словарным видом аллитерации является тавтограмма.

Иносказания строк 3-4 сонета 35: «Облака и затмения испачкали обоих: Луну, и Солнечного (оной), и мерзкой червоточины, проживающей в сладчайшей завязи», выглядят отстранённо по сравнения со стилистикой строки 1, что по замыслу автора разрушает структуру построения сонета.

Впрочем, повествующий в строке 1 обратился к юноше на «ты», но при этом в строке 3, вёл рассуждения о нём от третьего лица, где упомянул его под словом-символом «Солнечный», который по сути являлся литературным псевдонимом.

Напрашивался закономерны вопрос: – «Для чего автор сонета 35 разрушил структуру сонета в первом четверостишии»?

Причина, только одна, чтобы окончательно запутать в иносказаниях непосвященного стороннего прочитавшего, так как это послание предназначено только «солнечному» юноше.

Строки 5-6 сонета 35, следует читать вместе, так как они по смыслу детерминировано связаны.

«All men make faults, and even I in this,

Authorizing thy trespass with compare» (35, 5-6).

«Все люди совершают ошибки, и в этом – даже Я,

Разрешал твои злоупотребления с помощью уподобленья» (35, 5-6).

В строках 5-6, повествующий отрытым текстом снова обратился к юноше: «Все люди совершают ошибки, и в этом – даже Я, разрешал твои злоупотребления с помощью уподобленья». Стоит отметить, что в сонете 35 присутствуют юридические термины, поэту было свойственно использовать в сонетах юридическую терминологию.

«Myself corrupting, salving thy amiss,

Excusing thy sins more than thy sins are» (35, 7-8).

«Сам развратившись, исправлять твои превратности (пытаясь),

Оправдывал твои грехи больше, чем твоими грехами оказались» (35, 7-8).

В строках 7-8, бард продолжил повествование перейдя к деталям: «Сам развратившись, исправлять твои превратности (пытаясь), оправдывал твои грехи больше, чем твоими грехами оказались». Безусловно, строки 7-8 непосредственно связаны по смыслу со строками 5-6, так как они входят во второе четверостишие.