Текст книги "Сонеты 33, 34, 35 Уильям Шекспир, — лит. перевод Свами Ранинанда"

Автор книги: Александр Комаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Хочу отметить, что строки 1-2 сонета 33: «Full many a glorious morning have I seen / Flatter the mountain-tops with sovereign eye», «Целое множество рассветов славных перевидал Я по утрам / Польстивших горным вершинам суверенным взглядом» имеют очевидную связь со строками: «Let not thy presence, like the April sun / Flatter our earth and suddenly be done», «Пусть твоё присутствие, подобно апрельскому солнцу / Польстившему нашей земле и внезапно закончившись» из пьесы Шекспира «Король Эдуард III» акт 1, сцена 2.

Поэтому любезно предоставляю читателю для ознакомления и сравнения фрагмент пьесы «Король Эдуард III»:

– Confer!

________________

© Swami Runinanda

© Свами Ранинанда

________________

Original text by William Shakespeare «King Edward III» Act I, Scene II, line 138—165

ACT I. SCENE II. Roxborough. Before the Castle.

COUNTESS OF SALISBURY

What might I speak to make my sovereign stay?

KING EDWARD III

What needs a tongue to such a speaking eye,

That more persuades than winning Oratory?

COUNTESS OF SALISBURY

Let not thy presence, like the April sun,

Flatter our earth and suddenly be done.

More happy do not make our outward wall

Than thou wilt grace our inner house withal.

Our house, my liege, is like a Country swain,

Whose habit rude and manners blunt and plain

Presageth nought, yet inly beautified

With bounties, riches and faire hidden pride.

For where the golden Ore doth buried lie,

The ground, undecked with nature's tapestry,

Seems barren, sere, unfertile, fructless, dry;

And where the upper turf of earth doth boast

His pied perfumes and party coloured coat,

Delve there, and find this issue and their pride

To spring from ordure and corruption's side.

But, to make up my all too long compare,

These ragged walls no testimony are,

What is within; but, like a cloak, doth hide

From weather's Waste the under garnished pride.

More gracious then my terms can let thee be,

Intreat thy self to stay a while with me.

KING EDWARD III

As wise, as fair; what fond fit can be heard,

When wisdom keeps the gate as beauty's guard? —

It shall attend, while I attend on thee:

Come on, my Lords; here will I host to night.

Exiting

William Shakespeare «King Edward III» Act I, Scene II, line 138—165.

АКТ I. СЦЕНА II. Роксборо. Перед крепостью.

ГРАФИНЯ СОЛСБЕРИ

Что можно мне сказать, чтобы заставить остаться моего суверена?

КОРОЛЬ ЭДУАРД III

Зачем потребен язык настолько говорящему взгляду,

Что убеждает куда больше, чем победоносная оратора речь?

ГРАФИНЯ СОЛСБЕРИ

Пусть твоё присутствие, подобно апрельскому солнцу,

Польстившему нашей земле и внезапно закончившись.

Более счастливой не сделавшему нашу внешнюю стену

Чем твоя увядающая светлость наш внутренний дом, кроме того.

Наш дом, мой милорд, подобен деревенскому пареньку,

Чьи привычки грубые, а манеры прямолинейные и простые

Ничего не предвещает, только внутренне приукрашенный

С щедротами, богатством и справедливо скрытой гордостью.

Ибо там, золотая Руда, погребённая залегает,

Земля, непокрытая Природы гобеленом,

Кажется скудной, серой, бесплодной, неплодородной, сухой;

И где верхний торфяной слой земли может возгордиться

Его пёстрыми ароматами и праздным цветным покровом,

Поройтесь там и найдёте этот вопрос и их гордость

Выпрыгнувшую из навоза и развращённой части.

Но, дабы подвести итог моему слишком долгому сравнению,

Эти ободранные стены не являются свидетельством,

Того, что внутри; но, словно плащом скрывали

От погодных Стоков – украшенную гордость.

Будь более милостив, чем можешь себе позволить,

Обратись к самому себе, оставшись со мной на некоторое время.

КОРОЛЬ ЭДУАРД III

Насколько мудры, настоль же справедливы; что обнаружилось

подходящим, может быть услышанным,

Если мудрость удерживает врата, словно красоты страж? —

Она будет сопровождать, пока Я буду присутствовать при тебе:

Пройдёмте, мои милорды; здесь буду Я хозяином вечером сегодня.

Уходят

Уильям Шекспир «Король Эдуард III» акт 1, сцена 2, 138—165.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 06.06.2023).

По дате написания пьесы, можно указать приблизительное время написания сонетов 33 и 34, помимо этого образ «cloak» «плаща» в строке 2 сонета 34, полностью совпадает с подобным образом из строк: «These ragged walls no testimony are / What is within; but, like a cloak, doth hide / From weather's Waste the under garnished pride», «Эти ободранные стены не являются свидетельством / Того, что внутри; но, словно плащом скрывали / От погодных Стоков украшенную гордость» пьесы Шекспира «Король Эдуард III» акт 1, сцена 2.

В строках 3-4, повествующий бард продолжил метафорическое описание восхода солнца, но читатель в следующем четверостишии по фразе «on his celestial face», «на его божественном лице» поймёт, что автор сонета описывал образ Феба, олицетворяющего Солнце.

В конечном счёте, описание восходов и «персонализированного» Солнца в строках 1-8 сонета 33, по ходу сюжетной линии предназначались в качестве риторической основы для последующих основных строк 9-14, предназначенных юноше, адресату сонета.

«Kissing with golden face the meadows green,

Gilding pale streams with heavenly alchemy» (33, 3-4).

«Поцеловавших золотым ликом зелёные луга (то тут, то там),

Позолотивших бледные потоки с помощью алхимии небесной» (33, 3-4).

Конечная цезура строки 3, мной была заполнена фразеологизмом в скобках «то тут, то там», который значительно обогатил шекспировскую строку, одновременно предоставил рифму строке. В необычайно красочной строке 4 присутствует образ «heavenly alchemy», «небесной алхимии», который можно сравнить со строками: «To solemnize this day the glorious sun / Stays in his course and plays the alchemist», «Торжественно отмечая день этот славного солнца / Оставшегося на своём курсе и играющего роль алхимика» из пьесы Шекспира «Король Иоанн» акт 3, сцена 2.

Поэтому любезно предоставляю читателю в ознакомительных целях для сопоставления со схожим образом фрагмента пьесы.

– Confer!

________________

© Swami Runinanda

© Свами Ранинанда

________________

Original text by William Shakespeare «King John» Act III, Scene I, line 76—113

ACT III. SCENE I

Enter KING JOHN, KING PHILIP, LEWIS, BLANCH, ELINOR, the BASTARD, AUSTRIA, and Attendants.

KING PHILIP

'Tis true, fair daughter; and this blessed day

Ever in France shall be kept festival:

To solemnize this day the glorious sun

Stays in his course and plays the alchemist,

Turning with splendor of his precious eye

The meagre cloddy earth to glittering gold:

The yearly course that brings this day about

Shall never see it but a holiday.

CONSTANCE

A wicked day, and not a holy day!

Rising

What hath this day deserved? what hath it done,

That it in golden letters should be set

Among the high tides in the calendar?

Nay, rather turn this day out of the week,

This day of shame, oppression, perjury.

Or, if it must stand still, let wives with child

Pray that their burthens may not fall this day,

Lest that their hopes prodigiously be cross'd:

But on this day let seamen fear no wreck;

No bargains break that are not this day made:

This day, all things begun come to ill end,

Yea, faith itself to hollow falsehood change!

KING PHILIP

By heaven, lady, you shall have no cause

To curse the fair proceedings of this day:

Have I not pawn'd to you my majesty?

CONSTANCE

You have beguiled me with a counterfeit

Resembling majesty, which, being touch'd and tried,

Proves valueless: you are forsworn, forsworn;

You came in arms to spill mine enemies' blood,

But now in arms you strengthen it with yours:

The grappling vigour and rough frown of war

Is cold in amity and painted peace,

And our oppression hath made up this league.

Arm, arm, you heavens, against these perjured kings!

A widow cries; be husband to me, heavens!

Let not the hours of this ungodly day

Wear out the day in peace; but, ere sunset,

Set armed discord 'twixt these perjured kings!

Hear me, O, hear me!

William Shakespeare «King John» Act III, Scene I, line 76—113.

Входят КОРОЛЬ ДЖОН, КОРОЛЬ ФИЛИП, ЛЬЮИС, БЛАНШ, ЭЛИНОР, БАСТАРД, АВСТРИЯ и приближенные.

КОРОЛЬ ФИЛИП

Во истину, прекрасная дочь; и в этот благословенный день

Отныне во Франции должен продолжиться праздник:

Торжественно отмечая день этот славного солнца

Оставшегося на своём курсе и играющего роль алхимика,

Повертываясь при блеске своего драгоценного глаза

На скудную облачную землю блистающим золотом:

Ежегодным курсом, что привносит этот день вокруг

Никогда его не увидишь, кроме дня праздника.

КОНСТАНЦИЯ

Злобный день, а не святой день!

Поднимается

Что заслужил этот день? Чем обладая, он нам сделал,

Настолько, чтобы в золотых буквах он должен был установлен

Среди высочайших приливов в календаре?

Нет, поскорее разверните этот день из недели,

Этот день срама, угнетения, лжесвидетельства.

Или, если он обязан стоять всё ещё, позвольте женам с ребёнком

Молиться, чтобы их обременения не смогли пасть в этот день,

Чтобы те их надежды необыкновенным образом были пересечены:

Но на этот день пусть моряки не боятся кораблекрушенья;

Не разрушаются сделки, что не были заключены в этот день:

В этот день все вещи, что были начаты во зле закончились,

Дабы, вера сама по себе выдалбливающая ложь её, чтоб заменила!

КОРОЛЬ ФИЛИП

Клянусь небом, леди, у вас не будет причин

Проклинать справедливое судопроизводство этого дня:

Разве Я не заложил вам мою величественность?

КОНСТАНЦИЯ

Вы обманули меня с помощью подделки

Напоминающей величие, которое являясь затронутым и испытанным,

Оказавшись бесполезным: вы отказались, отказываясь;

Ибо пришли вы в доспехах пролить моих врагов кровь,

Но сейчас в доспехах вы укрепили их со своими:

Схваткой энергичной и грубым хмурым взглядом войны

Холодный в дружелюбии и нарисовавшим на лице миролюбием,

А наше угнетение подразумевает составить эту лигу.

К оружию, вооружайтесь, вы, небеса, против этих отступников-королей!

Вдова плачет; станьте мне мужем, небеса!

Пусть не наступят часы этого богопротивного дня

Изнашивая день в мире; но прежде заката солнца,

Посейте военный разлад между этими отступниками-королями!

Услышьте меня, о небеса, услышьте меня!

Уильям Шекспир «Король Иоанн» акт 3, сцена 2, 76—113.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 03.06.2023).

Вчитываясь в строки пьесы «Король Иоанн», читатель может обнаружить, что празднование «праздника Солнца», то есть праздника летнего солнцестояния был официально учреждён примерно в начале 12-го веке, вопреки утверждениям современных историков, которые указывали на середину 16-го века.

Краткая справка.

Король Иоанн (King John) (период правления 1199—1216), лучше всего запомнился за то, что им была дарована Великая Хартия вольностей в июне 1215 года, хотя почти сразу же потребовал её отмены. Младший сын Генриха II (ок. 1157—1189), Иоанн сменил своего брата Ричарда I, который был известен, как Ричард Львиное Сердце (ок. 1189—1199), на престоле короля Англии в 1199 году.

Правление короля Иоанна ознаменовалось чередой неудачных военных кампаний, длительной борьбой с церковью и баронским восстанием, приведшим к принятию Великой Хартии вольностей (Magna Carta).

Шекспир использовал приём «аллюзия», ссылаясь на Великую Хартию вольностей в строках 2-3 сонета 87:

«Твоих достоинств хартия даёт тебе освобождение, покой;

Мои узы в ней все вполне предопределены – понимаешь» (87, 2-3).

Конфликт короля Иоанна с церковью получил продолжение и привёл к его отлучению от церкви. Отмена Великой Хартии вольностей папой Иннокентием III (Pope Innocent III) в августе 1215 года по просьбе Иоанна привела к возобновлению баронского восстания, которое всё ещё продолжало бушевать вплоть до смерти Иоанна в октябре 1216 года.

Впрочем, предлагаю возвратиться к семантическому анализу сонета 33, наполнившись чувством предвкушения новых открытий и находок.

Строки 5-8 второго четверостишия сонета 33, удобнее анализировать рассматривая вместе, причина простая, там следует повествование, описывающее мифического Феба, олицетворяющего бога Солнца.

Краткая справка.

Персонификация (от лат. persona «лицо» + facio «делаю»; олицетворение), прозопопея (от др.-греч. «лицо; личность» + «делать»), антропопатизм (др.-греч. «человек» + «чувство») – представление природных явлений и сил, объектов, отвлечённых понятий в образе действующих лиц, в том числе человека, или признание за ними человеческих свойств; приписывание свойств человеческой психики предметам и явлениям реального или вымышленного мира: животным, растениям и явлениям природы. Персонификация распространена в мифологии, религии, сказках, притчах, магии и культах, художественной и другой литературе. Олицетворение было распространено в поэзии разных эпох и народов, от фольклорной лирики до стихотворных произведений поэтов-романтиков и претенциозной поэзии.

Хочу отметить, что автор нашёл широкое применение литературному приёму «персонализация» с использованием «аллюзии» со ссылкой на бога солнца Феба из древнегреческого мифа в интерпретации Вергилия. Персонализация, в качестве литературного приёма была использована и служила, согласно замыслу автора, объединяющим звеном сонетов 33-35, это – во-первых.

Во-вторых, согласно мифологии, у бога Солнца, была сестра-близнец Артемида, которая олицетворяла Луну. Что предоставляет очевидный ключ, который открывает подстрочник сонета 35, указывая на важное значение сонета, в раскрытии автобиографических деталей из жизни поэта.

В строках 5-8 второго четверостишия, поэт описывает с нескрываемым чувство иронии «персонализированное» Солнце, получившее отражение через мифологический образ Феба.

«Anon permit the basest clouds to ride

With ugly rack on his celestial face,

And from the forlorn world his visage hide,

Stealing unseen to west with this disgrace» (33, 5-8).

«Без разрешенья облака низменные, оседлавший верхом

На божественном его лице с гримасой безобразной,

И от несчастного мира, скрывающий свой облик (следом),

Кражей невидимо на запад от немилости этой» (33, 5-8).

В строках 5-6, повествующий красочно при помощи метафор описал «персонализированное» солнце: «Anon permit the basest clouds to ride / With ugly rack on his celestial face», «Без разрешенья облака низменные, оседлавший верхом / На божественном его лице с гримасой безобразной»

В строке 6 сонета 33 фразой «ugly rack» в авторской трактовке, отражающей божественное лицо Феба, бога Солнца будучи применённым термином шекспировской эпохи «off the rack», по-видимому, можно соотнести к «кофель-нагелю», термину их морского жаргона.

Многократное применение автором сонетов морских и военных терминов доказывает, что бард в совершенстве знал не только морское дело с полной оснасткой боевых фрегатов, но и военное дело, которому обучали молодых дворян для службы в качестве командного состава армии.

Эти достоверные факты полностью опровергают все версии критиков и исследователей в отношении личности Шекспира продавца недвижимости и ростовщика из Стратфорда-на-Эйвоне графства Уорикшир.

Кофель-нагель (нидерл. «konfijnagel») – это деталь рангоута парусного фрегата, представляющая собой деревянный или металлический стержень с рукоятью и заплечиками на верхнем конце, вставляемый в гнездо кофель-планки для крепления и укладки на него снастей бегучего такелажа.

Впрочем, обратившись к Oxford English Dictionary, OED, можно обнаружить, что в «елизаветинскую эпоху» у моряков было в ходу широко применяемое жаргонное выражение «off the peg», которое аналогом оборота речи: «off the rack», «вне привязки» или «без привязки» к кофель-нагелю, то есть те действия, которые могли привести к «не управляемости» при дрейфе парусного фрегата (Old British English).

Английский оборот речи «ugly rack», является идиомой и его следует рассматривать в контексте строке 6 сонета 33 в широком смысле. Зачастую, оборот речи «ugly rack» мог означать готовность широкой публики охотно созерцать «безобразную гримасу» на божественном лице Феба. В данном случае, такой литературный приём, как «аллюзия» в группе сонетов 33—35, был применён Шекспиром не случайно, так как давал конкретную ссылку на эпическую поэзию Вергилия, придавая группе сонетов 33—35 решающее значение в качестве кульминации в общем контексте последовательности «Прекрасная молодёжь».

Акцентируя внимания читателя на новаторском подходе автора при отображении литературного образа «персонализированного» Солнца в строках 1-8 сонета 33, стоит отметить в содержании искромётное чувство иронии, свойственное Шекспиру.

Впрочем, автор использовал метафору для последующего аллегорического сопоставления образа «солнечного» юноши, появившегося в его жизни «one early morn», «одним ранним утром», подобно солнцу на утреннем рассвете.

Таким образом, поэт проторил дорогу новаторскому поэтическому приёму, при этом была использована необычайно яркая и выразительная сравнительная аллегория. В которой он мастерски выделил в строке 6 сонета 33 отличительную черту, характеризующую бога Солнца и «Солнечного» юношу, описанных с присущей «безобразной гримасой», «ugly rack» на лицах обоих при появлении на публике.

Впрочем, шекспировский новаторский подход в сонетах 33—35 оказал значительное влияние на дальнейшее развитие английской литературы, в связи с чем критик Т. Р. Прайс (T. R. Price) охарактеризовал сонет 33, так: «...views this Sonnet, with 73 and 97, as representing, in their power of using the beauty of physical nature as the symbol of human emotion... the highest lyrical expression that English poetry has achieved», «...рассматриваю этот сонет (33) с 73-м и 97-м, как представляющие во всей их мощи использовать красоту физической Природы, в качестве символа человеческих эмоций... в высшем лирическом проявлении, какого достигла английская поэзия». (Price, T. R.: «The Technic of Shakespeare's Sonnets» Studies in Honor of Basil L. Gildersleeve. Baltimore. Lord Baltimore Press. 1902, p. 375).

В строках 7-8, повествующий продолжил и расширил тему, где наполнил её ироническими тональностями, подчёркнуто показав нелицеприятный облик мифологического бога Солнца.

«And from the forlorn world his visage hide,

Stealing unseen to west with this disgrace» (33, 7-8).

«И от несчастного мира, скрывающий свой облик (следом),

Кражей невидимо на запад от немилости этой» (33, 7-8).

Стоит отметить, что поэт образ «the forlorn world», «несчастного мира» отожествил в строках 7-8, метафорически охарактеризовал, как «this disgrace», «этой немилостью». Образ «персонализированного» Солнца, согласно его действиям, автор охарактеризовал, как вора, который «скрывающий свой облик», и «кражей невидимо на запад».

Конечная цезура строки 7, мной была заполнена наречием в скобках «следом», которое одновременно решило проблему рифмы строки.

Риторическая модель сонета 33, согласно замыслу автора, была построена на сравнительной аллегории образа бога Солнца строк 1-8 в сопоставлении с образом «Солнечного» юноши строк 9-14. Впрочем, тема сонета 33 получила достойное продолжение и развитие в последующих сонетах 34 и 35, чем поэт подвёл черту относительно закончившейся «sensual fault», «чувственной вины» юноши в сонете 36.

Краткая справка.

Аллегория – литературный приём, выражающий художественное представление какой-либо идеи или понятия посредством конкретного художественного образа или диалога.

Сравнительная аллегория – автологический литературный приём эзопова языка; тип тропа, в котором происходит уподобление одного предмета или явления другому по каким-либо общим, свойственным для них признакам. Цель сравнения – выявить в объекте сравнения новые, важные, преимущественные для субъекта при непосредственном выделении в сравниваемых объектах объединяющих их каких-либо свойств.

В строках 9-12 третьего четверостишия, повествующий бард перешёл к описанию «солнечного» юноши в сравнительно метафоре, сопоставив его появление в творческой жизни поэта с утренним рассветом в начале паломничества по небосводу бога Солнца.

Вне всякого сомнения, третье четверостишие риторически построенное в прошедшем времени является апофеозом выражения чувств поэта и одновременно разочарование потери «солнечного» юноши, по-видимому, с одним из примерно таким, который был описан в сонете 112 «vulgar scandal», «вульгарным скандалом».

«Even so my Sunne one early morn did shine

With all-triumphant splendor on my brow,

But out, alack! he was but one hour mine,

The region cloud hath mask'd him from me now» (33, 9-12).

«Ровно также, как мой Солнечный одним ранним утром засиял

С всепобеждающим блеском на моём челе (одухотворял);

Но прочь, увы! Он был моим, но только на один час (оставался),

Омрачающая округа от меня припрятала теперь его» (33, 9-12).

В строках 9-10, повествующий выразил нескрываемое восхищение «солнечным» юношей: «Ровно также, как мой Солнечный одним ранним утром засиял с всепобеждающим блеском на моём челе (одухотворял)». Мной была заполнена конечная цезура строки 10 глаголом в скобках «одухотворял», который удачно вписался в «открытую» шекспировскую строку, где глагол решил проблему рифмы строки.

В строках 11-12 разочарование поэта не знает предела, ибо он откровенно признался, что потерял не только близкого друга в лице юноши, но и верификатора, а также драматического эксперта. Прослужившего ему Музой, лишь только на короткий период написания двух-трёх первых пьес: «Но прочь, увы! Он был моим, но только на один час (оставался), омрачающая округа от меня припрятала теперь его».

В строке 11 мной была заполнена конечная цезура свободной шекспировской строки глаголом в скобках «оставался», который решил проблему рифмы строки.

Сам по себе оборот речи «my Sunne», «мой Солнечный» красноречиво говорит о близких и доверительных отношениях поэта к «молодому человек», адресату сонета. Но характерное обращение от второго лица отличает сонет 33 от последующих сонетов 34, 35 и 36, таким образом повествующий выделил их, обращаясь к юноше от первого лица, это – во-первых.

Во-вторых, подстрочник строки 12 сонета 33: «Омрачающая округа от меня припрятала теперь его», был абсолютно неверно интерпретирован критиками от академической науки, таким образом, ещё раз «Шекспировский вопрос» был загнан в окончательный тупик.

В-третьих, как обнаружилось в ходе исследования очевидными связующими звеньями между сонетами 33-36 для расшифровки подстрочника, согласно замыслу, были заложенные автором ключевые образы и слова-символа оригинального текста Quarto 1690 года, начинающихся с «заглавных букв» или курсивом.

Дело в том, именно, строка 12 сонета 33 затрагивала причину возникновения «sensual fault», «чувственной вины» юноши, в полной мере раскрывающего подстрочник последующих сонетов 34-35. Не вызывает сомнений, что подстрочник всей группы сонетов 33-35, был скрыт поэтом при помощи иносказаний, слов-символов и эзопова языка совершенно не случайно, так как речь шла о высокопоставленных особах при дворе.

Заключительно двустишие сонета 33 выделено в одно предложение, где повествующий традиционно подводит черту заключительной репликой, как бы ненароком.

«Yet him for this my love no whit disdaineth,

Suns of the world may stain when heaven's sun staineth» (33, 13-14).

«Всё же он от этого моей любовью ни на йоту не пренебрегался,

Солнечность мира могла замараться, когда запятнано небес светило» (33, 13-14).

В строках 13-14, повествующий бард подтвердил свою постоянную приверженность чувству отеческой любви к юноше: «Всё же он от этого моей любовью ни на йоту не пренебрегался, солнечность мира могла замараться, когда запятнано небес светило».

Впрочем, напрашивался вопрос по поводу содержания строки 14 сонета 33: – «Откуда Уильям Шекспир мог знать об пятнах на солнце, или же это был литературный образ, пришедшей в голову драматурга в виде аллегории»?!

Можно предположить, что на мысль об «пятнах на Солнце» Шекспира могли сподвигнуть лекции Джордано Бруно, который повторно прибыл в Англию в начале 1570-х годов, уже при правлении Елизаветы I. Именно, тогда друг Шекспира Джон Флорио сблизился с Джордано Бруно, так как переводил на английский лекции и беседы Бруно, при его посещении Оксфорда.

Но ответ на вопрос не преминул быть, за образом «Солнца» сонета 33, поэтом мог подразумеваться барон Хансдон, который являлся самой высокопоставленной персоной, стоящей на втором месте по значимости и влиянию при дворе королевы. Кроме этого, именно, барон Хансдон, обворовывал авторские гонорары, которые причитались Шекспиру, за постановку пьес драматурга в театре «Глобус».

Краткая справка

Генри Кэри, 1-й барон Хансдон (Henry Carey, 1st Baron Hunsdon) (4 марта 1526 – 23 июля 1596) – английский дворянин и высокопоставленный придворный. Генри Кэри являлся лордом-камергером, назначенным королевой в качестве руководителя и покровителя театральной труппы ставившей пьесы Шекспира. Барон Хансдон имея высокое дворянское происхождение, в действительности был влиятельной персоной, входящей в состав Тайного Совета, являясь двоюродным братом королевы Елизаветы I.

Однако, вполне вероятно, что за образом «Солнца» сонета 33 скрывался Генри Кэри, 1-й барон Хансдон был братом королевы Елизаветы I, только двоюродным, в отличие мифологического Аполлона, которому Артемида, которая олицетворяла Луну приходилась – сестрой-близнецом.

(Примечание: для ознакомления читателем предоставляю критические дискуссии и заметки, имеющие прямое отношения к сонету 33, которые могут заинтересовать исследователей, занимающихся углублённым изучением наследия гения драматургии. Текст предоставленного материала в ходе перевода максимально сохранен по этическим соображениям, поэтому автор эссе не несёт ответственности за грамматические сокращения, стилистику и пунктуацию ниже предоставленного ознакомительного архивного материала).

Критические дискуссии и заметки к сонету 33.

Критик Делиус (Delius) констатировал: «(в сонетах 33—35) мы можем увидеть только поэтические вариации на тему места происшествия из T. G. V. последней сцены». (Jahrb., 1: 42).

Критик Сполдинг (Spalding) дополнил: «(из сонетов 33—38 ясно, что юный друг) сказал или сделал нечто такое, что повлияло на жизнь Sh., «like a knife to the heart», словно ножом по сердцу». (Это не интрига, как в S. 40—42, а, как предполагалось в S. 36—37 в нежелании или отказе друга, возможно, запуганного его сообщниками признать свою дружбу с Sh.) (Gent. Mag., 242: 307).

Критик Эдвард Дауден (Edward Dowden) предположил: «Похоже, с этого сонета начинается новая группа. В ней рассказывается об обидах (из-за ущерба репутации) причиненных Sh. его (юным) другом».

Критик Джордж Уиндхэм (George Wyndham) предложил свою версию: «(эта группа) первая из наиболее личных сонетов (которая образует следующую группу 36-42). ...Биографический интерес этой группы (по-видимому) привлек к ней незаслуженное внимание за счёт других. Многие предполагают, что все сонеты посвящены этой теме, или, по крайней мере, что здесь звучит наиболее громкая нота страсти. Но это не так. Из всех десяти самое большее три можно назвать трагическими. Это 34-й, но это возникает из прекрасных образов 33-го; но в 36-м они заканчиваются, «Я люблю тебя в таком виде, какой ты являешься моим, был добыт добрым отзывом; и в 40-м, но заканчивается словами: «Мы не должны быть врагами». Тридцать третий (сонет) действительно прекрасен, но остальные возвращаются к ранней теме простого увековечения или выражены в заумных или игривых выражениях, из-за которых невозможно поверить, что они отражают боль души... Зная, что он чувствует (ощущая эту боль) ...сможем ли, мы вообще выразить тоску и страсть; не абсурдно ли, нам находить свидетельства того и другого в этих сонетах, написанных, как они есть о личном горе, но в духе сознательного искусства»? (Intro., P. CXI). (Звуковой смысл, оживляющий эту ноту Уиндхэма, делает её, на мой взгляд, заслуживающей особого внимания. Настолько примечательна, с другой стороны, грубая буквальность следующего примечания. – Ed.).

Критик Батлер (Butler) предположил: «Между 2-м и 33-м сонетами я полагаю, произошла катастрофа. (Для Sh. была расставлена какая-то ловушка; в которой его) заставили «отправиться в путь без» этого «плаща», который, если бы его не заманили, мы можем быть уверены, что он бы не сбросил. Едва он отложил плащ в сторону, как был застигнут врасплох по заранее разработанному плану и, весьма вероятно, с ним обошлись грубо, поскольку вскоре после этого мы находим его хромым» (37. 3, p. 70).

По поводу первой строки критик Портер (Porter) дал пояснение: «Пауза во времени обозначена (здесь) почти теми же средствами косвенного восприятия интервала, которые характерны для (драматургической) манеры Sh. указывать на течение времени в пьесах».

В строке 2 по поводу слова «flatter», «льстить» критик Сидни Ли (Sidney Lee) дал ссылку: Cf.! Edw., Bk 3, I, II, 141: «Let not thy presence like the April sun flatter our earth», «Пусть твоё присутствие, подобно апрельскому солнцу, польстившему нашей земле».

Критик Джордж Стивенс (George Steevens) предложил для сопоставления: Cf.! K.J., III, I, 77—80:

«...the glorious sun

Stays in his course and plays the alchemist,

Turning with splendour of his precious eye

The meagre cloddy earth to glittering gold».

«...славного солнца

Оставшегося на своём курсе и играющего роль алхимика,

Повёртываясь при блеске своего драгоценного глаза

На скудную облачную землю блистающим золотом».

Относительно строк 5-6 критик *Капелл (Capell) предложил сравнить: Cf.! H. IV, I, II, 220—226:

«The sun, Who doth permit the base contagious clouds

To smother up his beauty from the world,

That when he please again to be himself

Being wanted, he may be more wond'red at

By breaking through the foul and ugly mists

Of vapours that did seem to strangle him».

«Солнце, кое позволит низменным прилипчивым облакам

Задохнуться смогом его красоты для мира,

Что когда оно, угождая в который раз самим собой оставшись

Являясь разыскиваемым, оно может быть, более удивлено

Прорываясь через мерзкие и уродливые туманы

Из паров что, как оказалось, действительно душили его».

Критик Генри Браун (Henry Brown) дал ссылку: Cf.! H.VI. Part III, V, III, 3—6 (p. 173):

«In the midst of this bright-shining day

I spy a black, suspicious, threat'ning cloud,

That will encounter with our glorious sun».

«В разгаре этого яркого сияющего дня

Я наблюдал чёрное, подозрительное, угрожающее облако,

Что столкнётся с нашим славным солнцем».

В строке 6 относительно слова «rack», «стеллаж» критик Эдмонд Малоун (Edmond Malone) предложил для сравнения: «Скоротечное движение облаков». Cf.! A. & C. IV. XIV, 10: «That which is now a horse, even with a thought. The rack dislimns and makes it indistinct. As water is in water», «То что, которое есть теперь лошадь, равно с помощью мысли. Стеллаж паров смешался, отображая сделал её нечеткой. Как вода находясь в воде».