Текст книги "Сонеты 33, 34, 35 Уильям Шекспир, — лит. перевод Свами Ранинанда"
Автор книги: Александр Комаров
Жанры:
Литературоведение
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Сонеты 33, 34, 35 Уильям Шекспир, – лит. перевод Свами Ранинанда
Свами Ранинанда
***************
Poster 2023 © Swami Runinanda: «William Shakespeare Sonnets 33, 34, 35»
Portrait of Philip Herbert, 4th Earl of Pembroke by Anthony van Dyck (c.1634)
William Shakespeare Sonnet 33 «Full many a glorious morning have I seen»
William Shakespeare Sonnet 34 «Why didst thou promise such a beauteous day»
William Shakespeare Sonnet 35 «No more bee grieve at that which thou hast done»
_____________________
«One of the greatest geniuses that ever existed,
Shakespeare, undoubtedly wanted taste».
«Шекспир – это один из величайших гениев, что когда-либо
существовал, несомненно, желаемый отведать».
Гораций Уолпол (Horace Walpole 1717—1797), «Letter to Wren», 1764
По мере изучения сонетов Шекспира, у меня возникало желание понять причину зацикленных на якобы сексуальном контексте сонетов в аргументациях современных критиков от академической науки. Впрочем, более углублённое изучении творческого наследия гения драматургии показало, что исследования и выводы критиков сводились к повторению закоренелых стереотипов и штампов в их диссертациях на соискание учёной степени.
Обветшалые штампы заполонившие тезисы научных статей критиков, в которых царит смакование сексуальных версий, далеко выходящих за рамки психологического портрета драматурга, где Шекспира гомосексуал. Критики, словно в унисон друг другу вторят версии, в конечном счёте приводящие в лабиринты укоренившихся заблуждений, которые, как в кривом зеркале отражают современное развращённое видение закостенелого и пахнущего нафталином академического консерватизма.
Неудивительно, что столь упрощенческое видение внутреннего мира Шекспира стало причиной недопонимания поэтического символизма в их критических публикациях. Где автор сонетов использовал новаторские методы с помощью зашифрованного иносказаниями символизма в качестве инструмента для формирования подстрочника, в котором им были скрыты детали эпизодов, не только своей личной жизни, но и придворного окружения.
Вполне очевидно, что истоки шекспировского поэтического символизма берут своё начало от символизма сборника «Партенофил и Партенофа» Барнабе Барнса.
Вследствие чего, подавляющее большинство сонетов, содержащих слова-символы служили для раскрытия подстрочника, входя в число «непонятных сонетов» в понимании критиков от академической науки.
Но, как показало время, всё движимое по инерции, также как и закостенелое видение в науке, не прорастающее зелёными побегами свежих идей в конечном счёте обречено на застойное усыхание и забвение.
Построенный на характерных литературных образах шекспировский символизм формировал подстрочник практически всех тестов сонетов, где поэт, действительно – «раскрыл свою душу» читателю. Но строки сонета служили для меня исключительно в качестве материала, на основании которого был шаг за шагом построен психологический портрет великого поэта и драматурга, впоследствии послуживший мне для поиска новых находок и открытий при переводе сонетов.
Вне сомнений, неординарный стиль написания сонетов в группе 33-35, вызвал у меня нескрываемый интерес не только литературным образом «sensual fault», «чувственной вины». Впрочем, образ «loathsome canker», «мерзкой червоточины» в строке 4 сонета 35 при внимательном прочтении оказался одним из ключевых в группе наравне с образом «sensual fault», «чувственной вины». Благодаря этому образу слова-символы с заглавной буквы «Moon and Sunny» текста оригинала Quatro 1609 года дали подсказку об их важнейшем значении для всей последовательности «Прекрасная молодёжь».
________________
© Swami Runinanda
© Свами Ранинанда
________________
Original text by William Shakespeare Sonnet 35, 1-4
«No more bee greeu'd at that which thou hast done,
Roses have thorns, and silver fountains mud,
Clouds and eclipses stain both 'Moon and Sunny,
And loathsome canker Hues in sweetest bud» (35, 1-4).
William Shakespeare Sonnet 35, 1-4.
«Не буду более скорбеть от того, что ты стал (такой),
Розы имеют шипы, и серебряные фонтаны – в грязи,
Облака и затмения испачкали обоих: Луну, и Солнечного (оной),
И мерзкой червоточины оттенками на сладчайшей завязи» (35, 1-4).
Уильям Шекспир сонет 35, 1-4.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 12.12.2022).
(Примечание: исследователям творчества великого драматурга не следует путать характерные для «елизаветинской» эпохи особенности авторского почерка в написании Шекспиром сокращений слов, например, глагола «greeu'd», как более ранней версии написания современного глагола «grieve», означающего «скорбеть» или «горевать». Например: «No more bee («greeu'd» = «grieve») at that which thou hast done» (35, 1) Quatro 1609).
После прочтения сонета 35, его подстрочник раскрывал не только интимные детали жизни поэта, но причину «sensual fault», «чувственной вины» юноши в его близких отношениях с обескураженным поэтом, который сетовал на «loathsome canker lives in sweetest bud», «мерзкую червоточину, проживающую в сладчайшей завязи». В предыдущих переводах сонетов 35, 54, 70, 95, 99 литературный образ «canker», «червоточины», уже подробно рассматривался, где мной проводился сравнительный анализ с образами из пьес Шекспира. К сожалению, подавляющим большинством критиков образ «canker», «червоточины» или «язвы» сонетов, был воспринят неверно в их научных изысканиях.
Впрочем, умозрительно сверяясь со строками рукописного черновика сонета 35, как мне представилось, бард предпочитал расставлять акценты на почти неуловимых нюансах «loathsome canker Hues in sweetest bud», «мерзкой червоточины оттенками (или нюансами) на сладчайшей завязи». При детальном исследовании текста сонета 35 обнаружилось, что в сонете присутствуют три действующих лица, включая самого барда, это были персоны, входящие в число очень близких для поэта людей. Причём, в сонете 35, повествующим были установлены соответствующие приоритеты при отображении образа «sensual fault», «чувственной вины», к детальному рассмотрению которого мы возвратимся ниже.
Являясь ключевым образ «чувственной вины» настойчиво подсказывал на очень близкую связь трёх действующих лиц. Когда поэт эту связь обусловил, как «sensual fault», «чувственную вину» юноши, в которого не случайно упоминался образ «sweetest bud», «сладчайшей завязи», то есть почкообразного отростка, порождённого персоной, скрываемой под образом «Moon», «Луны».
Вдумчивому читателю не составит труда в строках сонета 35 осмысленно почувствовать почти неуловимое мановение «нежного тайного греха», совершённого поэтом в ранней молодости, – «dolce peccato segreto» (итал. яз.).
Краткая справка.
Нюанс (франц. «Nuance»; мн. ч. «нюансы») – оттенок, едва заметный переход в интонациях звуков речи, музыки, мысли, тактильных ощущений, в значимости слов и понятий, в почти неуловимых оттенках цвета на живописной картине или изображении и т.д. Термин «нюанс» широко применяется в музыке, живописи, литературе, и т. д. Например, в музыке нюансы характеризуют исполнительскую технику музыкальных фраз, фрагментов и отдельных групп звуков (созвучий или аккордов, франц. «accord», итал. «accordo»).
Следует различать динамические оттенки (см. динамика) и оттенки характера озвучивания произведений. Динамические оттенки звучания, как правило обозначаются итальянскими терминами на нотах, например, «dolce» – нежно, или «appassionato» – страстно и т.п. Совокупность оттенков, применяемых при исполнении музыкальных произведений, называется нюансировкой. Нюансировка художественных произведений в изобразительном искусстве, в драматургии или музыке определяется прежде всего характерными оттенками написания и исполнения произведения. Основные оттенки исполнения произведения обычно указываются его автором. Эти указания реализуются каждым исполнителем по-разному, в зависимости от индивидуальных особенностей исполнительского мастерства или стиля озвучивания, учитывающего переходы. (БСН).
* НЮАНС, —
нюанса, муж. (франц. «nuance» ) (книжн.). Оттенок, незначительный переход цвета. Нюансы синего цвета.
|| оттенок, незначительный переход звуков в музыкальном исполнении, в декламации и т.п. Нюансы произношения.
|| перен. Вообще оттенок, тонкое различие в чем-нибудь. Нюансы мысли. Нюансы настроения.
Синонимы: валер, мелкая подробность, нюансик, особина, оттенок, различие, утончённое различие
Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935—1940.
Именно, доминирующий образ «Луны» в строках 5-6 сонета 107, подтверждал столь смелое предположение строк 3-4 сонета 35. В данном случае для осознанного понимания слов-символов, выделенные заглавной и курсивом необходимо обратить внимание к тексту оригинала Quatro 1609 года.
По истечению времени слова-символы, выделенные заглавной буквой и курсивом были подвергнуты многократным изменения редакторами и издателями в переизданиях, датированных разными годами.
Что послужило основной причиной неверного понимания в истолкованиях как содержания, так и смысла сонетов, поэтому исследователям творчества Шекспира в их работе рекомендую использовать тексты оригинала Quatro 1609 года.
– Confer!
________________
© Swami Runinanda
© Свами Ранинанда
________________
Original text by William Shakespeare Sonnet 107, 5-6
«The mortal Moon hath her eclipse endur'd
And the sad augurs mock their own presage» (107, 5-6).
William Shakespeare Sonnet 107, 5-6.
«Смертельная Луна приняла своё затменье вытерпела (с упоеньем)
И грустные прорицатели глумились над их предсказанием родным» (107, 5-6).
Уильям Шекспир Сонет 107, 5-6.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 01.05.2022).
В предыдущих переводах для меня открылась важная роль образа «червоточины» в одной из пьес Шекспира, что проложило дорогу к пониманию такого же образа в подстрочнике скрытом автором сонетов 35, 54, 70, 95, 99.
Это был литературный образ «eating canker», «разъедающей червоточины», объединяющий сонеты 99 и 35, который формирует ключевые акценты в пьесе Шекспира «Два джентльмена из Вероны» акт 1, сцена 1:
– Confer!
________________
© Swami Runinanda
© Свами Ранинанда
________________
Original text by William Shakespeare «Two Gentlemen of Verona», Act I, Scene I
«...as in the sweetest bud
The eating canker dwells, so eating love
Inhabits in the finest wits of all».
William Shakespeare «Two Gentlemen of Verona», Act I, Scene I.
«...как в сладчайшем бутоне
Разъедающая червоточина обитает, так съедающая любовь
Проживает из всех в прекраснейшем уме».
Уильям Шекспир «Два джентльмена из Вероны» акт 1, сцена 1.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 17.01.2023).
Шекспир в сонете 35 в строке 3 не случайно упомянул Саутгемптона, назвав его распространённым псевдонимом «Солнечный» в среде литературных салонов: «Clouds and eclipses stain both Moon and Sunny», «Облака и затмения испачкали обоих: Луну, и Солнечного».
Общеизвестно, что во множестве посвящений в многих поэтических произведениях поэтов «елизаветинской» эпохи, королеву Елизавету I, где авторы упоминали её под литературным псевдонимом «Артемида», олицетворяющую Луну.
Не вызывает сомнения тот неоспоримый факт, что автор адресовал строки сонета 35 близким для него людям, где присутствует псевдоним «Sunny», «Солнечный», закрепившийся за молодым Генри Райотсли, 3-м графом Саутгемптоном в литературных кругах Лондона.
Этот же псевдоним в виде слова-символа можно встретить в поэтическом посвящении сонета 35 не только у Шекспира, но и в поэтике Барнабе Барнса, при внимательном рассмотрении строки 2 сонета 49 из «Партенофил и Партенофа»: «O sunne, no sonne but most vnkinde stepfather, by law nor nature fier but rebell rather», «О солнечный, не сын, но зато наибольше чем добрый отчим, по закону ни природы пламенной, только скорее бунтарь».
Известно, что Барнабе Барнс посвятил свой поэтический сборник «Партенофил и Партенофа» Генри Райотсли, 3-му графу Саутгемптону за меценатство и помощь в его создании.
Поэтому любезно прилагаю для ознакомительных целей полный текст сонета 49 из сборника «Партенофил и Партенофа» Барнабе Барнса, в качестве образца поэтического символизма:
– Confer!
________________
© Swami Runinanda
© Свами Ранинанда
________________
Original text by Barnabe Barnes «Parthenophil and Parthenophe»
Sonnet XLIX. «Coole coole in waues, thy beames intollerable»
(Elizabethan Sonnets, ed. Sidney Lee, 1904, pp. IXXV. et seq.. Professor E. Dowden
contributed a sympathetic criticism of Barnes to The Academy of Sept. 2, 1876).
This text is distributed for nonprofit and educational use only.
Coole coole in waues, thy beames intollerable
O sunne, no sonne but most vnkinde stepfather,
By law nor nature fier but rebell rather,
Foole foole these labours are inextricable,
A burthen whose weight is importable,
A Syren which within thy brest doth bath her
A fiend which doth in graces garments grath her,
A fortresse whose force is impregnable:
From my lovel's lymbeck still still'd teares, oh teares!
Quench quench mine heate, or with your soueraintie
Like Niobe conuert mine hart to marble:
Or with fast-flowing pyne my body drye
And ryd me from dispaires chyll'd feares, oh feares!
Which on mine heben harpes hart strings do warble.
Barnabe Barnes «Parthenophil and Parthenophe» Sonnet XLIX.
Всё круче, и круче в путях, что становится невыносимым
О солнечный, не сын, но зато наибольше чем добрый отчим,
Ни по закону природы пламенной, только бунтарь скорее,
Глупец, глупец, эти труды неразрывны,
Бременем, которого вес, разрешённый к ввозу,
Сиреной, которая в твоей груди, её омывает
Демон, который её натирает в облачениях милосердия,
Крепости, которой сила в неприступности:
Из моего лимбека любви ещё не остановились слёзы, о слёзы!
Утоли, утоли моё сердце, или с помощью вашего суверенитета,
Словно Ниоба, превращающая моё сердце в мрамор:
Иль с помощью быстрейшего костра моё тело иссушит
И избавь меня от отчаяния, остужающих опасений; ох, особенности!
Которые на моих приподнятых арфах сердечных струн исполняют трели.
Барнабе Барнс «Партенофил и Партенофа» сонет 49.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 01.02.2023).
Искренняя выразительных строк Барнабе Барнса поражает воображение своей самобытностью, где автор с помощью символизма облачил поэзию в яркие литературные образы, показавшие первозданную мощь поэтического таланта. Неудивительно, что строки сонета 49 Барнса раскрыли, лишь малую толику бурной творческой жизни литературного салона в Уилтон-Хаусе.
Упрощенческое видение поэтической лирики поэтов «елизаветинской эпохи исследователями и переводчиками не дало ни одного шанса увидеть масштабы значимости сонетов для написания пьес.
Поэтому, столь поверхностный подход был мной воспринят настороженно, а высказывания, отражающие упрощенческое видение сонетов, вызывали чувство крайнего недоумения.
Дело в том, что утончённая шекспировская ирония в пьесах и сонетах ими была названа – «циничным сарказмом». Таким образом укоренившиеся заблуждения в понимании литературных образов, и, как следствие стали приводить к выхолащиванию значимости всего поэтического наследия поэтов «елизаветинской» эпохи.
В храме души истинно религиозного человека и поэта, каким являлся Шекспир, где истинная вера определялась причастием, там поэзия наполнена исключительно исповедальными тональностями, там нет места для цинизма и сарказма, которые порождаются в греховном лукавстве!
В действительности, шекспировская искромётная ирония, вызывающая улыбку, всегда служила в качестве литературного приёма, который разрушал очевидный баланс между лирическими и интеллектуальными импульсами в пьесах, а также в сонетах.
Шекспировская ирония, была основана на литературном приёме «антитеза», построенной на контрастах, порой противоречивых чувств, желаний и переживаний главных героев, раскрывающая природу человека, как разумного существа в процессе его нескончаемого исправления.
Хочу обратить особое внимание читателя на то, что Шекспир в пьесах придавал большое значение комбинациям из нескольких литературных приёмов, а также сопутствующему паттерну. Именно через них он раскрывал для читателя или зрителя ранее неведомые новаторские приёмы в построении сюжетов пьес для создания и установления гармонии из хаоса, используя прямые ссылки от Евангелие, определяющие курс к гуманистическим принципам.
С беззаветной верой в разумное начало человека, в развёртываемых мизансценах пьес формировались характеры главных героев, где автор неизменно укреплял в них надежду на высшую справедливость. Не на этих ли, качествах были основаны проявления гуманизма в произведениях гения драматургии?!
Не зависимо от кривотолков, сонеты являлись частной перепиской, но при внимательном прочтении подстрочники шаг за шагом раскрывали автобиографические детали жизни поэта, его характер и интеллект, что дало возможность построить психологический портрет Шекспира.
Где психологический портрет, приоткрыл чувства и переживания в хронологической последовательности написания сонетов, окантованных происходившими историческими событиями.
Хочу отметить, что по мере изучения материалов передо мной раскрылась картина, наполненная драматизмом, нелёгкой жизни дворянина и драматурга, вынужденного скрываться под творческим псевдонимом, его неразделённая любовь с чредой предательств, публичных скандалов и дуэлей.
Несомненно, будучи придворным аристократом Шекспир всегда был в центре пристального внимания представителей литературного бомонда, где можно было, опираясь на кощунственные измышления и сплетни обличать поэта. Судя по невероятно большому количеству дуэлей, поэт был вынужден защищать себя и своих близких, требуя сатисфакции от посягнувших на его честь и достоинство. И как ни странно, интриги завистников и недоброжелателей, сплетни и невероятные измышления, порочившие репутацию поэта, продолжали окружать его, как при жизни, так и после смерти.
Впрочем, срываемые предательства «молодого человека», которому поэт верил всей душой не раз приводили к «публичным скандалам» и фантастическим слухам, компрометирующим барда. К примеру, когда современные исследователи нашли ряд совпадений фрагментов пьес Шекспира с некоторыми произведениями Самуэля Даниеля, то они стали в своих статьях обвинять Шекспира в плагиате. Совершенно упустив тот факт, что когда Самуэль Даниель начал делать первые шаги в поэзии под патронажем Мэри Херберт, графини Пембрук в творческой атмосфере Уилтон-Хауса, то в то время Шекспир уже был признанным драматургом, написавший несколько пьес.
Позднее Самуэль Даниель посвятил необычайно проникновенные строки, в которых выразил свои искренние чувства к Шекспиру в строках сонета 36 поэтического сборника «Делия»:
________________
© Swami Runinanda
© Свами Ранинанда
________________
Original text by Samuel Daniel «Delia» Sonnet XXXVI
(Delia. Contayning certayne Sonnets: vvith the complaint of Rosamond.
At London, Printed by I. C. for Simon Waterson, dwelling in Paules Church-yard
at the signe of the Crowne, 1592).
This text is distributed for nonprofit and educational use only.
Vnburied in these lines reseru'd in purenes;
These shall intombe those eyes, that haue redeem'd
Mee from the vulgar, thee from all obscurenes.
Although my carefull accents neuer mou'd thee;
Yet count it no disgrace that I haue lou'd thee.
Samuel Daniel «Delia» Sonnet XXXVI.
Погребён в этих строках, оставленных в чистой (теме);
Они остались в гробнице тех глаз, что искупили (спустя)
Меня от вульгарности, тебя от безвестности – всеми.
Хотя, мои аккуратные акценты тебя ни разу не затронули;
И всё же, не сочти их за бесчестье, что Я любил – тебя.
Самуэль Даниель «Делия» Сонет 36, 10 —14.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 23.05.2023).
(Примечание: исследователям творчества поэтов «елизаветинской» эпохи следует обратить внимание на особенности написания поэтической строки с сокращениями слов, например, глагол «mou'd», как более ранней версии написания современного глагола «moved», означающего «сдвигать», «передвигать», «затрагивать». Например: «Although my carefull accents neuer (mou'd = moved) thee». Samuel Daniel «Delia» Sonnet XXXVI, line 13).
Вполне очевидно, Самуэлю Даниелю, как начинающему поэту предоставлялась возможность не только просматривать фрагменты пьес Шекспир, но и переписывать некоторые фрагменты в виде упражнений в учебных целях по настоятельной просьбе Мэри Херберт, графини Пембрук – хозяйки Уилтон-Хауса. Которая оказывала посильную помощь молодым поэтам и литераторам, постоянным членам «Кружка Уилтона».
Впрочем, на заглавной странице поэтического сборника «Делия» было написано посвящение Мэри Херберт, графине Пембрук, с девичьей фамилией Мэри Сидни. Знаменательно, но в сонете 55 сборника «Делия», необычайно талантливый молодой Самуэль Даниель написал искренние строки, посвящённые графине, где назвал её «mine unambitious Muse», «моя непритязательная Муза»:
– Confer!
________________
© Swami Runinanda
© Свами Ранинанда
________________
Original text by Samuel Daniel «Delia» Sonnet LV
The Project Gutenberg eBook of Elizabethan Sonnet-Cycles,
by Samuel Daniel and Henry Constable.
This text is distributed for nonprofit and educational use only.
None other fame mine unambitious Muse
Affected ever but t'eternise thee;
All other honours do my hopes refuse,
Which meaner prized and momentary be.
For God forbid I should my papers blot
With mercenary lines with servile pen,
Praising virtues in them that have them not,
Basely attending on the hopes of men.
No, no, my verse respects not Thames, nor theatres;
Nor seeks it to be known unto the great;
But Avon, poor in fame, and poor in waters,
Shall have my song, where Delia hath her seat.
Avon shall be my Thames, and she my song;
No other prouder brooks shall hear my wrong.
Samuel Daniel «Delia» Sonnet LV.
Никакая иная известность моей непритязательной Музы
Напускной извечно, только увековечивающей тебя!
Все остальные почести отвергали мои надежды,
Которые являлись значительно ценными и сиюминутными
Ибо, Боже упаси! Я мои бумаги должен замарать
С помощью корыстных строк раболепного пера;
Восхваляющего добродетели в тех, у кого их нет,
Бесчестно приняв участие в надеждах людей.
Нет, нет, мои стихи не предпочитали Темзу, ни театры;
И не устремились, чтобы они были известны до великого;
Но Эйвон, бедный в славе и скудный в водах,
Получит мою песню там, где Делия своё место заняла.
Отныне, Эйвон станет моей Темзой, а она – моей песней;
Никакие другие гордецы-ручейки не услышат моей неправоты.
Самуэль Даниель «Делия» Сонет 55.
(Литературный перевод Свами Ранинанда 11.05.2023).
Впрочем, основная опасность утечки творческих материалов с рабочего стола Шекспира, судя по содержанию сонетов исходила от «молодого человека», который был импульсивным холериком, в тоже время отличаясь коммуникабельностью, талантом и необычайным литературным чутьём. Войдя во вкус верификатора у Шекспира, он стал оказывать в качестве эксперта поддержку и финансовую помощь другим поэтам, которые в знак благодарности на перебой стали посвящать ему свои поэтические сборники.
Именно, в строках 9-10 сонета 33 бард, восхищаясь раскрыл секреты харизмы и творческого таланта юноши, таким образом ставшим его верификатором, и даже Музой: «Even so my Sunne one early morn did shine / With all-triumphant splendor on my brow «Ровно также, как мой Солнечный одним ранним утром засиял / С всепобеждающим блеском на моём челе (одухотворял)».
________________
© Swami Runinanda
© Свами Ранинанда
________________
Full many a glorious morning have I seen
Flatter the mountain-tops with sovereign eye,
Kissing with golden face the meadows green,
Gilding pale streams with heavenly alchemy:
Anon permit the basest clouds to ride
With ugly rack on his celestial face,
And from the forlorn world his visage hide,
Stealing unseen to west with this disgrace:
Even so my Sunne one early morn did shine
With all-triumphant splendor on my brow,
But out, alack! he was but one hour mine,
The region cloud hath mask'd him from me now.
Yet him for this my love no whit disdaineth,
Suns of the world may stain when heaven's sun staineth
– William Shakespeare Sonnet 33
_____________________________
2023 © Литературный перевод Свами Ранинанда, Уильям Шекспир Сонет 33
* * *
Целое множество рассветов славных перевидал Я по утрам
Польстивших горным вершинам суверенным взглядом,
Поцеловавших золотым ликом зелёные луга (то тут, то там),
Позолотивших бледные потоки с помощью алхимии небесной;
Без разрешенья облака низменные, оседлавший верхом
На божественном его лице с гримасой безобразной,
И от несчастного мира, скрывающий свой облик (следом),
Кражей невидимо на запад от немилости этой:
Ровно также, как мой Солнечный одним ранним утром засиял
С всепобеждающим блеском на моём челе (одухотворял);
Но прочь, увы! Он был моим, только на один час (оставался),
Омрачающая округа от меня припрятала теперь его.
Всё же он от этого моей любовью ни на йоту не пренебрегался;
Солнечность мира могла замараться, когда запятнано небес светило.
* * *
Copyright © 2023 Komarov A. S. All rights reserved
Swami Runinanda Jerusalem 15.05.2023
_________________________________
* flatter —
льстить, польстить, польстившись;
(глагол) (глагольн. формы) (идиомы)
(транзитивный) льстить кому-то говорить приятные вещи о ком-то, часто так, что это не искренне,
потому что вы хотите, чтобы они сделали что-то для вас или вы хотите угодить им; когда льстят себе,
чтобы выбрать, чтобы поверить во что-то хорошее о себе и своих способностях, особенно когда
другие люди не разделяют это мнение; когда льстят кому-то, чтобы кто-то выглядел более
привлекательнее и лучше, чем на самом деле.
Примеры:
Are you trying to flatter me?
Ты пытаешься мне польстить?
«How will you manage without me?». «Don't flatter yourself».
«Как ты управишься без меня?» «Не льсти сам себе».
He agreed to do the interview because it flattered his ego (= made him feel important).
Он согласился провести интервью, потому что это польстило бы его самости
(= заставило его чувствовать себя важным).
Оксфордский Большой словарь в 12-ти томах изд. 1928 (Oxford English Dictionary, OED).
** disdain —
пренебрегать, гнушаться, презирать;
(глагол) (глагольн. формы)
(формальный) пренебрегать кем-то или чем-то думать, что кто-то или что-то не заслуживает
вашего уважения или внимания; делать что-либо с нескрываемым пренебрежением,
чтобы отказаться делать это, так как посчитали, что это дело не достойно вас.
Примеры:
She disdained his offer of help.
Она пренебрегла его предложением о помощи.
He disdained all people less well educated than himself.
Он гнушался всех людей менее образованных, чем он сам.
He disdained to turn to his son for advice.
Он пренебрегал обращением к сыну за советом.
Оксфордский Большой словарь в 12-ти томах изд. 1928 (Oxford English Dictionary, OED).
*** stealing —
(имя существ.) кража;
(глагол) steal – украсть, похитить;
(глагол. формы) (идиома)(непереходный, транзитивный) взять что-то у человека или в магазине
и т.д. без разрешения без намерения вернуть или оплатить; украсть у кого-то / что-то, что похищалось
кем-то в течении много лет; похитить у кого-то / что-либо.
Примеры:
My wallet was stolen.
Мой бумажник был похищен.
I had my wallet stolen.
У меня украли мой бумажник.
He stole a car from the parking lot of a mall.
Он украл машину со стоянки торгового центра.
(Фигурально), чтобы украсть чьи-то идеи или замыслы.
(Figurative) They accused the president of stealing the election (= winning it by cheating).
Они обвинили президента в краже выборов (= победой на них путём обмана).
Оксфордский Большой словарь в 12-ти томах изд. 1928 (Oxford English Dictionary, OED).
Сонет 33 – один из 154-х сонетов, написанных английским драматургом и поэтом Уильямом Шекспиром. Этот сонет является частью последовательности сонетов «Прекрасная молодёжь», «Fair Youth» (1—126), в которой поэт выражает свою искреннюю любовь к молодому человеку. По мнению ряда критиков сонет 33 является первым из тех, которые были названы «сонетами отчуждения» с 33-го по 36-й.
Независимо от этого, группа сонетов 33—35, по эмоционально напряжённому характеру изложения, отражала естественную реакцию поэта на основные причины «sensual fault», «чувственной вины» юноши, пронизывающей лейтмотивом содержание всей группы сонетов 33—35.
Именно, эта особенность придала строкам группы сонетов 33—35 необычайно выразительное авторские звучание в поэтических и «эмоционально напряженных тональностях», сформировавших образность в смене настроений поэта. Чем придала этой группе сонетов яркую выразительность в общем контексте всей последовательности «Прекрасная молодёжь».
Критики об очевидных достоинствах сонета 33.
Николаус Делиус (Nicolaus Delius) отметил тематические и стилистические параллели с последней сценой «Двух джентльменов из Вероны», «The Two Gentlemen of Verona». Джордж Стивенс (George Steevens) и Эдвард Дауден (Edward Dowden) были первыми, сгруппировавшими и обозначившими сонеты 33—36, как «сонеты отчуждения», затем обнаружили параллели с другой группой, состоящей из сонетов 40, 41 и 42, которые по-видимому, указывали на некоторую схожесть по тематике.
(Dowden, Edward. «Shakespeare's Sonnets». London. 1881).
Краткая справка.
«Два джентльмена Вероны» («The Two Gentlemen of Verona») – это пьеса комедия Уильяма Шекспира, которая была написана предположительно между 1589 и 1593 годами. Некоторые исследователи ошибочно сочли её первой пьесой Шекспира, так как часто рассматривали её содержание, как проявлением первых пробных шагов при рассмотрении вариантов темы сюжета в качестве драматурга; к примеру, это первая из пьес, в которой героиня переодевается мальчиком.
В пьесе затрагивались темы дружбы, любви и неверности, аллегорического конфликта между дружбой и любовью в глупом поведении влюбленных. Некоторыми критиками, «изюминкой» пьесы была признана роль Лонса, шутовского слуги Протея, и его пса Краба, которому была приписана, цитирую: «the most scene-stealing non-speaking role in the canon», «самая эффектная безмолвная роль в каноне».
По определению, критика Т. Р. Прайса (T. R. Price) этот сонет можно рассматривать, как представляющий образец «the highest lyrical expression that English poetry has achieved», «высочайший лирическое проявление, которого достигла английская поэзия». Это проявлялось в умении автора использовать красоту природы как символ человеческих эмоций.
(Price, T. R. «The Technic of Shakespeare's Sonnets». Studies in Honor of Basil L. Gildersleeve. Baltimore. Lord Baltimore Press. 1902, p. 375).
