Текст книги "Записки военного советника в Китае. Из истории Первой гражданской революционной войны (1924—1927)"

Автор книги: Александр Черепанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

ИЗМЕНА «СОЮЗНИКОВ»

 ЗАГОВОР

 «Союзные» армии юньнаньских и гуансийских милитаристов почти открыто готовили в Гуанчжоу мятеж. После первого Восточного похода положение в Гуанчжоу внешне было вполне устойчиво. Коммунистическая партия Китая и Гоминьдан готовились к проведению Второго всекитайского съезда профсоюзов и первого съезда крестьянских союзов провинции Гуандун. Но после смерти Сунь Ят-сена правые элементы Гоминьдана сразу подняли голову. Их по существу возглавлял один из руководителей Гуанчжоуского правительства губернатор Ху Хань-минь. Уход на восток надежных правительственных войск фактически привел к тому, что правительство очутилось в окружении «союзных» войск юньнаньских и гуансийских милитаристов. Правые гоминьдановцы искали в них опору в борьбе с верными соратниками Сунь Ят-сена.

Как мы видели, «союзники» палец о палец не ударили во время первого Восточного похода, чтобы помочь группе революционных войск в единоборстве с войсками Чэнь Цзюн-мина. Их возня давно вызывала подозрения. Все время существовала опасность, что «союзники» договорятся с Чэнь Цзюн-мином и предательски вонзят нож в спину.

При захвате штаба генерала Линь Ху были взяты документы, подтверждающие, что генерал Ян Си-минь вошел в соглашение с Линь Ху о совместных действиях против группы войск генерала Сюй Чун-чжи. Ян Си-минь, правда, заявил, что это «злоупотребление его именем» со стороны генерала Фань Ши-шэня, сам он якобы не знал о затевавшемся предательстве.

Главнокомандующий Гуансийской армией Лю Чжэнь-хуань, вместо того чтобы руководить осадой Вэйчжоу, стал слишком часто и надолго отлучаться в Гонконг и Гуанси. Как выяснилось впоследствии, он вел переговоры с юньнаньским генералом Тан Цзи-яо о совместном выступлении против Гуанчжоуского правительства. Всякий раз на запрос правительства о целях его поездок он отвечал уклончиво: они, мол, предпринимаются с ведома и по поручению главнокомандующего генерала Ян Си-миня.

После очередной поездки в Гонконг генерал Лю Чжэнь-хуань задумал подозрительную реорганизацию армии. При своей штаб-квартире он создал специальный учебно-кадровый полк из отборных солдат, увеличил число курсантов военной школы при своей армии до 500 человек, а у своей квартиры поставил сторожевые посты, которые останавливали уличное движение, проверяли документы у прохожих.

На запрос правительства, чем вызваны такие чрезвычайные меры, генерал Лю Чжэнь-хуань заявил, что он опасается нападения войск генерала Фань Ши-шэня, кроме того, у него часто бывают высокие гости из Гуанси, за жизнь которых он несет личную ответственность.

Постепенно пелена тумана вокруг возни юньнаньских и гуансийских милитаристов рассеялась. В начале апреля правительству стало известно, что между генералами Тан Цзи-яо, Лю Чжэнь-хуанем и Ян Си-минем при явном подстрекательстве английских империалистов из Гонконга и гуанчжоуских компрадоров заключено секретное соглашение. Главная цель – совершить переворот в Гуанчжоу. Основные пункты этого соглашения следующие: в Гуанчжоу создается федеративное правительство южных провинций Китая для борьбы с севером; Ху Хань-минь остается гражданским губернатором Гуандуна, генерал Лю Чжэнь-хуань становится губернатором Гуанси; правительство проводит в жизнь политическую платформу правого крыла Гоминьдана; к генералу Сюй Чун-чжи в Шаньтоу направляется представитель от Тан Цзи-яо для заключения соглашения; войска школы Вампу как «большевистские» немедленно разоружаются; с целью маскировки заговорщики делают заявления о том, что они не ставят перед собой задачу свержения революционного правительства в Гуанчжоу, а намерены «заключить с ним договор».

10 апреля руководители заговора потребовали от правительства установить коллегиальное управление арсеналом.

Генерал Чан Кай-ши тогда все время находился в школе Вампу и в Гуанчжоу не появлялся. Генерал Сюй Чун-чжи вопреки совету В. К. Блюхера вместо закрепления освобожденной территории занимался подготовкой нового похода – в провинцию Фуцзянь.

23 апреля, получив сообщение о том, что генерал Фань Ши-шэнь потерпел поражение под Наньнином от Тан Цзи-яо и отступает, реакционеры в Гуанчжоу заметно оживились.

Генерал Лю Чжэнь-хуань привез из Гонконга представителей Тан Цзи-яо, и его штаб стал местом лихорадочных совещаний, в которых принимали участие начальник штаба Ян Си-миня генерал Чжао Цзе-дэ и ректор Гуанчжоуского университета, видный деятель правого крыла Гоминьдана Цзоу Лу. Правительству стало известно, что на совещании вырабатываются условия объединения реакционных сил.

На специальном заседании правительства 24 апреля было решено послать в Шаньтоу Ляо Чжун-кая, Чан Кай-ши и В. К. Блюхера, чтобы договориться с генералом Сюй Чун-чжи о действиях против заговорщиков.

27 апреля по пути в Шаньтоу на пароходе эта делегация решила, что единственный способ подавления мятежа – вооруженная борьба. Это было результатом усилий В. К. Блюхера. Чан Кай-ши расценивал положение как безнадежное. Он советовал перевести школу Вампу в район Шаньтоу, полагая, что Тан Цзи-яо после захвата Гуанчжоу не поладит с генералами Ян Си-минем и Лю Чжэнь-хуанем и в тот момент, когда они передерутся, появится возможность начать военные действия. Иначе говоря, Чан Кай-ши предлагал без боя отдать Гуанчжоу. В. К. Блюхер доказывал, что потеря Гуанчжоу, хотя бы и временная, нанесет тяжкий, трудно поправимый ущерб революционному движению не только в Гуандуне, но и во всем Китае, что за Гуанчжоу необходимо драться и сил для этого достаточно. В. К. Блюхера поддержал Ляо Чжун-кай, и Чан Кай-ши вынужден был согласиться.

28 апреля представители правительства прибыли в Шаньтоу. Подготовка к военному походу на Фуцзянь в штабе Сюй Чун-чжи была в полном разгаре. Генерал Сюй Чун-чжи долго не соглашался с изложенным делегацией планом, но в конце концов признал поход на Фуцзянь несвоевременным. Было очевидно, что в первую очередь необходимо собрать все силы и разгромить мятежников. Сосредоточение правительственных войск решено было проводить под лозунгом борьбы с юньнаньской группировкой Тан Цзи-яо. Войска мятежников насчитывали около 20 тыс. человек. Правительство располагало 28 тыс., включая войска хунаньцев и корпус генерала Чжу Пэй-дэ.

Было решено поход Восточной группы на Гуанчжоу начать 5 мая под общим командованием Чан Кай-ши.

В тот же день в Шаньтоу прибыл генерал Чэнь Мин-шу. Он подробно доложил обстановку в провинции Гуанси и подтвердил сведения о сговоре генералов Ян Си-миня и Лю Чжень-хуаня с Тан Цзи-яо.

1 мая в Гуанчжоу была получена телеграмма генерала Фань Ши-шэня, опровергающая сообщение о разгроме его войск под Наньнином.

До середины мая и юньнаньцы и гуансийцы внешне поддерживали дружественные отношения с правительством, продолжали заверять его в горячей преданности, пытаясь замаскировать подготовку к мятежу.

В самом правительстве начались колебания: правая часть явно переоценивала силы мятежников, особенно после получения телеграммы Фань Ши-шэня, и настаивала на компромиссе.

В конце концов левое крыло победило: было решено военным путем разрубить юньнаньско-гуансийский узел и выдвинуть лозунг полного очищения провинции Гуандун от реакционных милитаристов.

2 мая в Гуанчжоу торжественно открылись профсоюзный и крестьянский съезды.

5 мая генерал Чан Кай-ши телеграфировал из Шаньтоу, что Сюй Чун-чжи намеренно задерживает выступление и не выполняет решения, принятые 28 апреля.

Ляо Чжун-кай уговорил Тань Янь-кая и Чжу Пэй-дэ выступить против гуансийцев, но против юньнаньцев эти генералы воевать боялись.

Генерал Лю Чжэнь-хуань обратился к Ху Хань-миню с просьбой разрешить гуансийским войскам вернуться в Гуанси.

Тем временем генерал Ян Си-минь демагогически упрекал правительство, что оно медлит с оказанием помощи войскам Фань Ши-шэня, и требовал послать Фань Ши-шэню воинские части, расположенные на западе провинции Гуандун. Ян Си-минь окончательно узурпировал сбор налогов, установил свою охрану в арсенале и захватил все ключевые позиции в Гуанчжоу. Правительство не верило больше клятвам юньнаньских и гуансийских генералов и 9 мая решило начать борьбу против реакционных милитаристов.

10 мая В. К. Блюхер предложил правительству план борьбы с мятежниками. План получил полное одобрение и 13 мая был подробно рассмотрен в Шаньтоу на совещании в штабе. Присутствовали Ляо Чжун-кай, Блюхер, Чжу Пэй-дэ, председатель политбюро Гоминьдана Ван Цзин-вэй, Сюй Чун-чжи и Чан Кай-ши.

Анализ обстановки и основные положения окончательно утвержденного плана Блюхера сводились к следующему.

Войска Фань Ши-шэня (около 6 тыс. человек) после неудачного боя у Наньнина отошли на восток на соединение с войсками гуансийских генералов, сторонников Гуанчжоуского правительства, Ли Цзун-жэня и Шун Хун-юна (4—5 тыс. человек). По-видимому, возможность наступления генерала Тан Цзи-яо на Гуанчжоу в ближайшее время исключена. Хун Шао-линь со своей армией (4—5 тыс. человек) отошел в Фуцзянь, Линь Ху (6—7 тыс. человек) – в Цзянси; с их стороны также не приходилось ожидать активных действий. То же относится к союзнику Чэнь Цзюн-мина генералу Дэн Бэнь-ину, войска которого (8 тыс. человек) занимали юго-западную и западную части Гуандуна. Они и во время первого Восточного похода никакой активности не проявляли.

Следовательно, мятежники могли рассчитывать только на свои силы, которые после перегруппировки во второй половине мая располагались так (схема 13).

Гуансийская армия из района Шилун с Гуанчжоу-Коулунской железной дороги перешла на северную железную дорогу Гуанчжоу—Шаогуань. Основные ее силы, 1, 2 и 3-я дивизии общей численностью 4—5 тыс. человек, расположились в районе Каоман—Синкай. Всего же в Гуансийской армии насчитывалось около 7 тыс. солдат, из которых она практически могла ввести в бой не более 5 тыс.

1-я, 2-я дивизии 1-го корпуса Юньнаньской армии (5 тыс. человек) находились в Гуанчжоу; 5-я и 6-я дивизии 2-го корпуса (5 тыс. человек) – к юго-востоку от Гуанчжоу; отдельный полк Ян Си-миня и офицерская военная школа (1800 человек) – в районе Шитаня—Цзэнчэна; 7-я и 8-я дивизии 3-го корпуса (4 тыс. человек) – в районе Вэйчжоу—Боло—Хэюань, имея один полк (600 штыков, 6 пулеметов) в районе Даньшуй– Пиншаньсюй.

Всего в Юньнаньской армии было около 26—27 тыс. человек, 120 пулеметов, 20 орудий. В бой практически могли вступить 20 тыс. солдат.

Итак, войска мятежников насчитывали 33—34 тыс. человек, из них в бой могли быть брошены до 25 тыс. В их распоряжении были железная дорога, хорошая связь и гуанчжоуский укрепленный район, подготовленный к обороне против Чэнь Цзюн-мина.

Правительственные войска располагались так.

На севере Гуандуна находилась Хунаньская армия Тань Янь-кая – 8100 человек. К ней примыкали на автономных началах отряд генерала Чэн Цяня – 1600 человек и хубэйцы – 500. Там же стоял корпус генерала Чжу Пэй-дэ – около 3400 бойцов.

На востоке провинции были размещены основные силы Гуанчжоуской армии – 18 тыс.

На западе стояли 1-й корпус генерала Ляо Хун-кая – 8 тыс. человек и 1-я дивизия генерала Ли Цзи-шэня – 3 тыс.

На юге было сосредоточено около 5 тыс. человек: 3-й корпус генерала Ли Фу-линя и школа Вампу с другими подразделениями.

Таким образом, правительство располагало армией численностью 47 500 человек. По плану В. К. Блюхера для разгрома мятежников создавались следующие группы.

Северная группа. Командующий Тань Янь-кай, численность 10 тыс. бойцов (из Хунаньской армии 7 тыс., из корпуса Чжу Пэй-дэ 2500). Хунаньцы должны были к 30—31 мая сосредоточиться в районе Шакоу—Хэту– Шаогуань; корпус Чжу Пэй-дэ в районе Сихэ. На другие войска этой группы возлагалась охрана подступов с севера.

Восточная группа. Командующий Чан Кай-ши, численность 12—13 тыс. бойцов. В эту группу вошли 1-й и 2-й полки школы Вампу, 4-я дивизия генерала Сюй Цзи (бывшая 7-я бригада), бригада У Те-чэна, 6-я бригада генерала Хэ Ти-ина, 1-я бригада генерала Чэнь Мин-шу. Они должны были 21 мая выступить из районов Шаньтоу, Мэйсяня, Синнина и к 2 июня сосредоточиться у Пиншаньсюй и Байманхуа. Остальные расположенные на востоке части (около 8 тыс. бойцов) под командованием генерала Сюй Чун-чжи оставались на месте с задачей охранять район от вторжения войск генералов Хун Шао-линя и Линь Ху.

Западная группа. 1-й корпус генерала Ляо Хун-кая численностью 6500 человек, включавший 12, 13 и 19-ю бригады, к 29 мая должен был сосредоточиться в районе Чаосина.

Южная группа численностью 6 тыс. бойцов разбивалась на три самостоятельные подгруппы с непосредственным подчинением ставке. 1-я подгруппа во главе с командиром 3-го корпуса Ли Фу-линем (2500 человек) к 27—28 мая сосредоточивалась на о. Хэнам. 2-я подгруппа под командованием У Те-чэна (1 тыс. бойцов) оставалась в Гуанчжоу. С началом мятежа она должна была отойти на о. Хэнам. 3-я подгруппа из курсантов школы Вампу и нескольких небольших отрядов (общей численностью до 1500 человек) первоначально имела задачу оборонять острова Хумынь и Вампу.

Таким образом, из имевшихся в распоряжении правительства 45—47 тыс. бойцов для разгрома мятежников предназначалось 30 тыс.

На флот по плану Блюхера возлагались следующие задачи:

1. Концентрация всех военно-морских сил, поддерживающих правительство.

2. Оборона переправ на острова Хэнам и Вампу.

3. Блокада города с моря и с р. Дунцзян.

4. Обеспечение переправы правительственных войск через Дунцзян и возможной десантной операции.

5. Обеспечение коммуникаций.

6. Осуществление связи между правительственными войсками.

К началу операции единственно надежной оказалась флотилия Гуанчжоуской армии. К 20 мая флотилия Соляного управления также заявила о своей верности правительству.

Офицеры флотилии генерала Фань Ши-шэня тем временем тайно вели переговоры с мятежниками.

Исходное положение для наступления на Гуанчжоу войска должны были занять 6—7 июня. Штурм намечался на 11—12 июня. Правительственная армия имела немало слабостей: большая разбросанность, неоднородность состава, огромные различия в уровне политической подготовки войск.

Если курсанты школы Вампу были сознательными солдатами революции, то, например, бойцы 1-го гуанчжоуского корпуса находились под влиянием правых гоминьдановцев. Ляо Чжун-кай сумел уговорить командира этого корпуса выступить на стороне правительства, только пообещав передать ему после победы над мятежниками все права по сбору налогов с населения.

В политическом отношении немногим отличались от 1-го корпуса и части Гуанчжоуской армии, входившие в восточную группу Чан Кай-ши.

Более надежными казались хунаньские войска и корпус генерала Чжу Пэй-дэ, который наряду с Тань Янь-каем входил тогда в левое крыло Гоминьдана. Окажись мятежники у власти, войска этих генералов были бы немедленно разоружены или в лучшем случае изгнаны из Гуандуна, а уходить им было некуда.

План В. К. Блюхера учитывал несколько вариантов действий противника, который по внутренним операционным направлениям мог обрушить главный удар на ту или иную группу войск правительства. Планом предусматривались вывод правительственных войск из Гуанчжоу и в случае необходимости эвакуация государственных ценностей на о. Вампу.

Ввиду ненадежности связи группам правительственных войск было приказано точно придерживаться последовательности действий, установленной планом В. К. Блюхера.

На совещании 13 мая было решено создать при губернаторе Ху Хань-мине главную квартиру со штабом и оперативным советом, при котором должен был находиться главный военный советник. Этим решением все оперативные вопросы были возложены на В. К. Блюхера. Остальные советники находились в войсках.

Совещание решило начать выступление против мятежников под лозунгом: «Поход против милитариста Тан Цзи-яо», а затем выдвинуть лозунги: «Долой милитаристов – грабителей населения!», «Долой изменников дела национально-революционного освобождения страны!»

14 мая Ляо Чжун-кай и Ван Цзин-вэй возвратились в Гуанчжоу.

15 мая перед отъездом Блюхера из Шаньтоу Чан Кай-ши обратился к главному военному советнику с просьбой «сократить его Восточную группу до 6– 7 тыс. человек, исключив из состава 4-ю дивизию и 6-ю бригаду Гуанчжоуской армии». Хотя Чан Кай-ши и не излагал истинной причины своей просьбы, было очевидно, что, избавившись от большей части гуанчжоуских войск, он рассчитывал ликвидировать влияние генерала Сюй Чун-чжи. В. К. Блюхер не согласился с Чан Кай-ши. Нельзя было ослаблять Восточную группу, перед которой ставилась основная задача по разгрому мятежников.

ЛОЗУНГИ БОРЬБЫ

 Во время подготовки к разгрому мятежа юньнаньских и гуансийских милитаристов политработники Коммунистической партии Китая, Гоминьдана и НРА провели большую политическую кампанию. Они разъяснили народу, кто его друзья, а кто враги, и обеспечили массовую поддержку революционных сил.

На первом этапе эта кампания велась под лозунгом «Спасайте Гуандун от гражданской войны, которую грозит развязать юньнаньский милитарист генерал Тан Цзи-яо!» Агитаторы говорили, что восток Гуандуна, район р. Дунцзян, уже очищен от милитаристов, но потребуется еще примерно год, чтобы установить мир и благоденствие во всей провинции.

Коммунисты заявляли, что после подавления мятежа будут удовлетворены три требования народа: организовать местное самоуправление, пересмотреть налоги на более справедливых началах, сократить армию до уровня, необходимого для поддержания порядка и защиты народа от бандитов.

Вот текст одной из прокламаций к населению, выпущенной в то время.

«Гоминьдан готовится провести в жизнь народные принципы своего основателя Сунь Ят-сена. Гоминьдан без народа ничто, но и народ без Гоминьдана не освободит Гуандун от грабежей и нищеты. Объединение усилий партии и народа сделает провинцию Гуандун счастливой. С момента умиротворения милитаристов в районе р. Дунцзян мы могли бы приступить к осуществлению этой задачи, но теперь снова враги хотят вторгнуться в Гуандун и разграбить его народ. Тан Цзи-яо намерен превратить Гуандун в свое владение – вторую Юньнань. Он несет жителям Гуандуна гражданскую войну. Можем ли мы допустить гражданскую войну? Нет, не можем, и поэтому мы должны восстать против тех, кто вторгается в нашу провинцию, и должны биться со всей силой и храбростью.

Долой гражданскую войну, долой агрессоров!

Да здравствует согласие и мир в Гуандуне!»

В конкретном плане политической кампании на первом этапе значились следующие пункты:

1. Выпустить от имени исполнительного комитета Второй всекитайской конференции профсоюзов манифест против милитариста Тан Цзи-яо.

2. Немедленно отпечатать и распространить листовки и плакаты.

3. Центральному исполнительному комитету Гоминьдана провести партийные собрания, на которых разъяснить членам партии сущность кампании.

4. Немедленно развернуть массовую работу в армии. Для этой цели созвать конференцию молодых солдат. Сообщить всем командирам задачи и методы пропаганды.

5. Направить членов Исполнительного комитета Гоминьдана на конференции и митинги.

6. Послать пропагандистов в Учжоу, Шаогуань, Вэйчжоу и другие важные города и районы.

7. Немедленно созвать совещание руководителей полиции, чтобы заручиться их поддержкой.

8. Начать подготовку всеобщей стачки рабочих Гуанчжоу.

План работы на втором этапе борьбы с мятежниками из соображений конспирации конкретно не разрабатывался. Было лишь решено, что впоследствии будут выдвинуты лозунги: «Долой изменников дела национально-революционного освобождения страны!», «Долой милитаризм!».

Предполагалось также созвать конференцию редакторов газет и заручиться их поддержкой.

17 мая состоялась конференция делегатов Союза молодых солдат, на которой присутствовали представители ЦИК Гоминьдана и было принято решение провести большую демонстрацию солдат, рабочих, крестьян и буржуазии.

Пленум ЦИК Гоминьдана 19 мая призвал правительство смещать тех начальников уездов, которые притесняют крестьянские союзы.

Вести политическую работу среди крестьян было особенно трудно. Главную роль в этой работе играли коммунисты. И они сумели добиться поддержки масс. Их пропагандистская деятельность помогла правительственным войскам не только при разгроме мятежников, но и при Втором Восточном походе.

Для организации крестьянского движения в Гуандуне решающее значение имело постоянное пребывание коммунистов-пропагандистов в деревнях.

Весной 1925 г. в 22 из 94 уездов провинции были созданы крестьянские союзы, объединившие 210 тыс. человек, главным образом безземельных арендаторов и мелких собственников земли. Вскоре выяснилось, что крестьянскому отделу ЦИК Гоминьдана не под силу охватить своим руководством бурный рост крестьянских союзов. Было решено провести 1 мая первый съезд крестьянских организаций Гуандуна и создать провинциальный крестьянский союз.

Во многих деревнях состоялись собрания – крестьяне выбирали делегатов на районные конференции. Каждая из районных конференций выдвинула по одному представителю на окружную. Окружные конференции выбрали делегатов на провинциальный съезд – не более 12 от округа.

На провинциальном съезде крестьянских союзов в Гуанчжоу были сформулированы следующие требования крестьян:

1. Запретить досрочный сбор налогов;

2. Установить максимум арендной платы;

3. Запретить ростовщичество;

4. Запретить собирать налоги на содержание «миньтуаней», помещичьих отрядов самообороны;

5. Реорганизовать отряды самообороны;

6. Предоставить землю крестьянской бедноте;

7. Строго наказать всех чиновников и шэньши, нападающих на крестьянские союзы;

8. Запретить принудительную мобилизацию крестьян в качестве военных носильщиков;

9. Обеспечить участие крестьянских представителей в деревенском самоуправлении.

В манифесте съезда говорилось о необходимости последовательной борьбы с империализмом, милитаризмом, алчными чиновниками и всеми врагами народа.

На съезде была утверждена единая организационная структура крестьянских союзов и избран Провинциальный комитет крестьянских союзов Гуандуна. Крестьянский съезд был крупной политической демонстрацией и первым шагом к объединению крестьянских организаций всей провинции. Он оказал большое влияние на дальнейшее развитие событий в Гуандуне.

Разъехавшись по деревням, делегаты укрепляли крестьянские союзы на местах и создавали новые, проводили политическую кампанию под лозунгом: «Спасайте Гуандун от гражданской войны!». Этот лозунг был понятен широким народным массам.

На востоке провинции Гуандун работа среди крестьянства велась одновременно с политическим закреплением освобожденных от войск Чэнь Цзюн-мина районов. Положение было нелегким. Крестьянские союзы были плохо организованы. Дело особенно осложнилось, когда правительственные войска ушли в Гуанчжоу для борьбы против мятежников. Это подбадривало притаившихся сторонников Чэнь Цзюн-мина и наводило генералов Линь Ху и Хун Шао-линя на мысль о реванше.

Среди населения, которое еще недавно с радостью встречало войска Гуанчжоуского правительства, теперь росло недовольство. Из письма В. К. Блюхера от 26 марта 1925 г., адресованного В. А. Степанову, мы узнали, что еще во время Первого Восточного похода Блюхер настойчиво рекомендовал Сюй Чун-чжи немедленно приступить к политическому закреплению районов. Для этого он советовал передавать функции начальников уездов вновь созданным революционным комитетам. Сюй Чун-чжи под разными предлогами уклонялся от проведения выборов в уездные и городские самоуправления и по-прежнему назначал начальников уездов из своего окружения. Предложение создать политотделы и ввести институт военных комиссаров во всех соединениях Гуанчжоуской армии он также отклонил.

На словах же Сюй Чун-чжи заверял руководство Гоминьдана в своей решимости следовать по пути, указанному Сунь Ят-сеном в его знаменитом завещании. Сюй заявлял, что «раскола Гоминьдана без особой нужды допускать не следует».

На первых порах население освобожденных районов не почувствовало особого отличия новой администрации от старой, существовавшей при Чэнь Цзюн-мине. Как

было при побежденных, так и осталось при победителях. Если не считать частей школы Вампу, то не было и особой разницы в поведении ушедших и пришедших солдат. Те выколачивали налоги, и эти едва появились – занялись тем же. Во время боев гуанчжоуцы (опять-таки за исключением курсантов) не оставляли без внимания того, что плохо лежит.

В этих условиях население примирилось с вечной генеральской «обираловкой». Крестьяне терпеливо вносили налоги в установленный срок, но решительно сопротивлялись, когда генералы требовали деньги раньше срока. А ведь иногда им под угрозой оружия предлагалось заплатить за будущий год или даже за несколько лет вперед. Милитаристы менялись, а установленные по традиции налоги оставались стабильными и увеличить их победителю было трудно. Нелегко было и получить налоги вторично, если за текущий год предшественники уже успели их собрать. Население восставало и шло на частичное удовлетворение таких требований, да и то под большим нажимом.

Предвидя, что им придется оставить насиженное место, генералы клики Чэнь Цзюн-мина приняли все меры, чтобы заблаговременно выколотить из крестьян налоги за 1925 г. Население в свою очередь знало, что они уйдут, и не спешило с уплатой. Не обошлось, конечно, без насилий и кровавых столкновений.

Захватив территорию, генералы Гуанчжоуской армии при молчаливом согласии Сюй Чун-чжи назначили своих начальников уездов и сразу приступили к выжиманию налогов. Они проявляли особую поспешность, так как опасались, что занятые ими районы могут отойти к другим, в частности к генералу Чан Кай-ши. Кроме того, они боялись, что с уходом большей части правительственных войск в Гуанчжоу Лин Ху и Хун Шао-линь могут перейти в контрнаступление. В штаб все время поступали от крестьян жалобы на вымогательства, а в отдельных случаях и на грабежи. Недовольство населения росло. Масло в огонь добавляли сторонники Чэнь Цзюн-мина, говорившие населению, что прежде оно привыкло к определенному «законному» порядку, а теперь очутилось во власти анархии.

Генерал Сюй Чун-чжи предвидел, что ему придется перебираться в Гуанчжоу, и пока что выжидал. Вместо организации политических мероприятий, которые обеспечили бы ему поддержку населения, он тайно через третьих лиц повел в Шанхае переговоры с разбитыми генералами. Таким способом он наивно надеялся задержать контрнаступление Чэнь Цзюн-мина на весьма ослабленную в военном отношении восточную часть провинции.

В красивом уголке Чаочжоу возвышался над озером дом генерала Хун Шао-линя. Оттуда открывался чудный вид на отдаленные горы. На стенах были развешаны свитки с различными надписями, сделанными генералом – выходцем из провинции Цзянси. Одна была особенно характерна: «На моей старой родине нет такого озера, нет таких гор...» Рассчитывать, что Хун Шао-линя обманут разглагольствования Сюй Чун-чжи и он не постарается при первой к тому возможности восстановить свое положение, было по меньшей мере глупо.

Через голову Сюй Чун-чжи члены правительства из левого крыла Гоминьдана, делегаты Первого провинциального крестьянского съезда и особенно коммунисты принимали меры по политическому закреплению района.

Из донесений, присланных советником при политическом отделе Восточной группы, стало известно, что в конце мая в десяти уездах – Чаочжоу, Шаньтоу, Чэнхай, Чаоян, Цзэян, Фунин, Хуэйлай, Тайну, Хаонин и Фыншунь – в организациях Гоминьдана состояло 4950 человек, в крестьянских союзах – 17 тыс. Кроме этого, в Шаньтоу были организованы союз моряков речного флота (500 человек) и союз парикмахеров (300 человек). Самые многочисленные крестьянские союзы были в уездах Фунин, Хуэйлай, Тайну – по 4 тыс. человек и в уездах Чаочжоу и Шаньтоу – по 2 тыс. человек.

«Вся эта крестьянская масса, – писал советник, – номинально состоит в союзах, но работа среди этих людей не ведется. На все эти районы всего 6 коммунистов и 16 членов союза молодежи. Для данной задачи силы безусловно недостаточны. Необходимо немедленно им помочь, в противном случае проведенная с большим успехом организационная работа не будет политически закреплена».

В уезде Шаньвэй было около 5 тыс. членов крестьянских союзов, существовали также пять рабочих союзов общей численностью 3500 человек. Начальником уезда был коммунист, и отношения между войсками и населением складывались неплохо.

Особенно хорошо организованные крестьянские союзы действовали в уезде Хайфын, на полпути между Гуанчжоу и Шаньтоу. Ведущую роль здесь играли коммунисты, возглавляемые товарищем Пэн Баем. Условия работы в этом уезде, казалось, были неблагоприятны для коммунистов. Из тысячи членов гоминьдановской организации более 700 придерживались правой ориентации. Несмотря на это, 9 коммунистов и 9 членов союза молодежи сумели сплотить вокруг себя около 300 левых гоминьдановцев.

В Хайфыне был создан и вооружен крестьянский отряд, который имел 150 винтовок и 20 револьверов. Вооруженным крестьянским отрядам было предложено в случае возвращения войск Чэнь Цзюн-мина уйти в горы и начать партизанскую войну. Коммунисты организовали военную школу для подготовки командного состава этих отрядов. Инструкторами школы были 13 курсантов Вампу, в том числе коммунисты. Была создана также вторая школа для подготовки крестьянских агитаторов. Здесь занимались 36 человек, в том числе 6 девушек.

Коммунисты этого уезда в своей политической работе выдвигали три требования:

1) освободить всех членов крестьянских союзов от непосильных налогов;

2) уменьшить арендную плату;

3) предоставить оружие крестьянским отрядам.

«Вся полнота власти здесь принадлежит крестьянам, руководимым коммунистами, – писал 30 мая из Хайфына советник политотдела. – Они ведут большую и интересную работу... Правда, чувствуется отсутствие агитаторских сил, но должен отметить, что организация поражает своей сплоченностью и той твердостью, которую она проявила. Организация сильна и здорова».

Я имел возможность во время Первого Восточного похода убедиться лично в правильности этой оценки. При вступлении наших войск в Хайфын 27 февраля 1926 г. нам был устроен горячий прием, повсюду развевались красные флаги и раздавались возгласы «Да здравствует революция!»

Сложнее в то время обстояло дело в уезде Луфын – будущем втором после Хайфына форпосте партизанской борьбы на юге Китая. Здесь в гоминьдановскую организацию входили 150 человек, из них только трое были коммунистами. Крестьянский союз объединял около 12 тыс. членов.

Виной всему в Луфыне был начальник уезда, назначенный командиром 2-й дивизии Чжан Мин-дэ. Сразу же он превратился в ярого защитника помещиков и купцов и пользовался их поддержкой. Подстрекали его и те бывшие офицеры войск Чэнь Цзюн-мина, которые перешли со своими частями и подразделениями на сторону Гуанчжоуской армии. В уездах Шаньвэй, Хайфын и особенно Луфын существовали тайные организации сторонников генерала Чэнь Цзюн-мина.