332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Ломм » Исполин над бездной » Текст книги (страница 6)
Исполин над бездной
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:30

Текст книги "Исполин над бездной"


Автор книги: Александр Ломм






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

27

Конец разговора в столовой абу Бернаду удалось подслушать. Но когда Нотгорн увел Шорднэма к себе в кабинет, дальнейшая слежка стала невозможной. Двери кабинета были плотные, обитые кожей. Покрутившись перед кабинетом, аб выскочил на веранду, оттуда во двор и обежал вокруг дома. Ему без труда удалось найти нужное окно. С этой стороны особняка оно одно светилось в наступающих сумерках. Однако вскоре свет в кабинете погас, а через некоторое время осветились два соседних окна. Аб бросился к дому и забрался на карниз. На окнах были простые шторы с довольно широкими прорезями, и аб увидел внутренность знакомой лаборатории и профессора с Шорднэмом. Благодаря открытой форточке он мог не только видеть, но и слышать все происходящее. Нотгорн приказал Шорднэму сдвинуть вместе два операционных стола. Шорднэм быстро выполнил его приказание. Когда столы были сдвинуты, профессор поставил в изголовье ментранс и подключил его к розетке в стене. Внешне прибор напоминал пирамиду из нескольких поставленных один на другой дисков разных размеров. Самый верхний был не больше блюдца, и в него была ввинчена красная контрольная лампочка. Тонкие серебристого цвета трубки соединяли прибор с двумя странными касками из пластмассы. Закончив все приготовления, профессор Нотгорн приказал Шорднэму лечь на стол лицом вниз. – Раздеваться не нужно? – взволнованно спросил Рэстис. Профессор лишь отрицательно покачал головой. Бородач взгромоздился на стол и лег, как было приказано. Профессор закрепил на его голове каску. Потом он обнажил его левую руку и сделал укол одним из заранее приготовленных шприцев. Шорднэм даже не вздрогнул. После этого профессор нажал на приборе кнопку и поспешно улегся на другой стол, закрепив у себя на голове вторую каску. Укол самому себе он сделал уже лежа. Через минуту его рука, сжимавшая шприц, безжизненно повисла. Шприц из нее выпал и воткнулся иглой в пол... Тем временем где-то внутри прибора зародилось и начало постепенно нарастать спокойное равномерное гудение. Прошло минут пять. Внезапно в ментрансе что-то хрустнуло, и в тот же миг вспыхнула красная контрольная лампочка. Тонкие серебристые трубки дрогнули и выпрямились. Мерное гудение внутри прибора перешло в резкий свист, который продолжался долго, минут пятнадцать. Потом красный свет погас, в приборе снова хрустнуло, и свист перешел в прежнее мягкое гудение. Две неподвижные фигуры – громоздкая в синем халате и худая, длинная в белом – лежали в одинаковых касках лицом вниз и не подавали ни малейших признаков жизни. Сумерки за окном медленно сгущались. Прошло полчаса, а может быть, и больше. Во всяком случае у аба совсем затекли ноги от неудобного сидения на карнизе. Но он не хотел покидать своего наблюдательного поста и, как зачарованный, смотрел на жуткую сцену, разыгравшуюся в светлой лаборатории. Наконец один из лежавших пошевелился. Кто же это? Ну конечно, Рэстис Шорднэм! Он моложе, его организм крепче. Вот он вздохнул полной грудью и открыл глаза. Яркий свет на мгновение ослепил его, но он быстро оправился и осторожно приподнялся. Усевшись на столе, он нашарил застежки шлема и снял его с головы. Лицо его искривилось от боли, с губ сорвался хриплый стон. Но все же он нашел в себе силы слезть со стола и нажать кнопку ментранса. Гудение в приборе прекратилось, наступила полная тишина. Болезненно морщась, Рэстис Шорднэм направился к одному из белых шкафов. Выдвинув ящик, он уверенной рукой извлек из него коробочку и вытряс себе на ладонь две таблетки. Подойдя к рабочему столу профессора, он налил из графина воды в стакан и принял лекарство. Потом он сел за стол и уронил на руки свою черную лохматую голову. – Спокойно, друг мой, спокойно... – пробормотал он и замер... Длинное тело профессора Нотгорна, вытянутое, безжизненное, все еще лежало на столе с каской на голове. А Рэстис, казалось, совсем уснул за столом. Прошло еще несколько томительных минут. Наконец Шорднэм поднялся. Васильковые глаза его, до этого мутные и усталые, теперь прояснились и заблестели, черты лица разгладились, затвердели. Это был снова прежний Рэ Шкипер – самоуверенный, спокойный здоровяк. Твердой и легкой походкой подошел он к профессору Нотгорну и ловко снял с него каску. Смотав шнуры и трубки, он убрал прибор в один из шкафов. После этого он занялся самим профессором. Бесцеремонно перевернув его на спину, он с минуту всматривался в его мертвенно бледное, мумиеобразное лицо, приподнимая веки глаз. Затем он схватил руку профессора, очевидно с намерением пощупать пульс. Лохматые брови его при этом насупились, по лицу скользнула тень тревоги. – Не время еще, не время! Держись, Рэстис Шорднэм! – сказал он, да так громко, что сам вздрогнул от неожиданно сильных звуков своего голоса. После этого, подхватив старика на руки, словно маленького ребенка, бородатый гигант понес его прочь из лаборатории... Только теперь аб понял, что операция удалась, что в тело Рэстиса Шорднэма переселилась душа профессора Нотгорна. Ждать было больше нечего. Горько вздохнув, аб Бернад спустился с карниза и в совершенно подавленном состоянии поплелся в свой чулан...

28

Теплый майский вечер заключил профессора Нотгорна в свои душистые объятия. Все вокруг казалось полным колдовского значения и непреодолимого очарования. Он ощущал в себе такую полноту крепкой, несокрушимой жизни, что ему хотелось петь и кричать от восторга. Жадно набрав полную грудь воздуха, он заставил себя идти по переулку к центру города. И тотчас же нашел огромное удовольствие в быстрых и легких движениях своего нового, непривычно большого и мускулистого, но при этом такого гибкого и послушного тела. И это удовольствие казалось никогда прежде не испытанным, новым и радостным. Ноги сами несли его вперед, даже не ощущая тяжести окованных ботинок, и профессору казалось, что он не идет, а мчится по воздуху. В переулке было темно. Лишь кое-где светились окна. Почуяв чужого, лениво забрехали собаки. И все было приятно профессору Нотгорну: и лай собак, и темный переулок, и усыпанное звездами небо. Вскоре быстрые ноги вынесли его на улицу с душистой аллеей черешен, а потом и на площадь, скудно освещенную фонарями. На площади было еще довольно людно. Под сумрачными лоджиями гуляла парочками молодежь. В двух-трех ресторанах еще горел свет. Из распахнутых настежь дверей и окон доносилось звяканье стеклянных кружек, звуки музыки и возбужденные голоса подвыпивших ланкских обывателей. На профессора никто не обратил внимания. В своем новом обличье он был совершенно чужим в этом городе. Громко цокая подковами ботинок по брусчатке, он наискось пересек площадь и приблизился к темной громаде храма бога единого. Вокруг не было ни души. – Ушла! Не дождалась! – вполголоса проговорил Нотгорн, и в сердце его шевельнулось горькое разочарование. Уже ни на что не надеясь, он стал медленно двигаться от колонны к колонне в полумраке высокого портала. Перед входом в храм он остановился. Никого. Вдруг ему послышалось, будто сверху донесся всхлипывающий вздох. Он легко взбежал по ступеням к самым железным дверям храма и там, в углу, скорее почувствовал, чем увидел, силуэт сидящей женщины. Она прикорнула прямо на каменных плитах и тихонько плакала. – Арса! – ласково окликнул ее профессор, но девушка не отозвалась. Шагнув ближе, профессор наклонился над ней и коснулся рукой ее мягких волос. – Арса, это ты? – Да, да, это я! – она тряхнула головой, стараясь сбросить ласкающую руку. Голос ее прерывался от рыданий. – Где ты был, Рэстис?! Я жду тебя тут уже целых два часа!.. Никогда не думала, что ты такой бессердечный!.. Ты еще хуже Материона!.. – Что ты говоришь, Арса? Кто такой Материон?.. – озадаченно спросил профессор. Арса вскочила, как разжавшаяся стальная пружина. – Разве я не говорила тебе о Материоне, Рэстис?! – Возможно... Я не помню... Но не в этом сейчас дело. Давай воздержимся пока от излишних эмоций, Арса... – бормотал Нотгорн, совершенно растерявшись. – Как ты сказал? Воздержимся от эмоций?! Ты никогда не употреблял таких слов, Рэстис! Ты что-то скрываешь от меня! Я начинаю снова подозревать, что ты и есть Материон!.. Тут Нотгорн вспомнил о том, что, по словам Шорднэма, Арса очень странная девушка, что она часто заговаривается. Он взял себя в руки и решил на выпад ответить выпадом. – Ты сама, Арса, что-то скрываешь. Ты выдаешь себя за цыганку, а говоришь, как образованная девушка. Кто такой Материон, говори правду! Все твои прежние объяснения сплошная выдумка!.. – Не надо, Рэстис, не требуй этого сейчас! Потом, когда-нибудь, я все расскажу тебе... Скажи лучше, что случилось с тобой? Почему от тебя пахнет лекарствами? – взволнованно зашептала Арса прямо в лицо Нотгорну и ухватилась обеими руками за воротник его блузы. – Не бойся, моя хорошая, ничего страшного не случилось. Пойдем со мной и все узнаешь... – шепнул он в ответ, весь вдруг затрепетав от ее близости. – Раньше ты называл меня цыпленком... – Ты и есть мой милый цыпленок... Через всю площадь и по черешневой аллее они прошли молча. И лишь когда пришлось свернуть в темный переулок, Арса вдруг остановилась. – Рэ, ты в самом деле стал какой-то другой, будто тебя подменили! сказала она тихо. – А что, хуже стал или лучше? – засмеялся Нотгорн. – Не знаю... Только я боюсь за тебя. Ты стал каким-то чужим, непонятным! У тебя появилась какая-то тайна! – Не бойся, Арса. Тайны все когда-нибудь раскроются, и мои и твои! Крепко прижав к себе ее локоть, он повел ее дальше по переулку. Вот они подошли к калитке с выломанным замком. Нотгорн толкнул ее и ввел Арсу во двор. Цветы на обочинах каменной дорожки испускали тонкий нежный аромат. Нотгорн открыл входную дверь. Ощупью, не включая свет, пробрался он со своей спутницей через темный холл, мимо дверей кабинета, в котором спал на диване старик Рэстис Шорднэм, прямо к себе в спальню. Здесь он все также в темноте раскинул постель и подвел к ней Арсу. – Ложись и спи спокойно! Утром сама разберешься, что к чему... – А ты, Рэстис, не бросишь меня тут? – спросила она робко. – Конечно, нет. Я буду тут, поблизости. Утром мы с тобой обязательно увидимся и обо всем поговорим. Спи, цыпленок! Арса прониклась к нему таким доверием, что не стала ни о чем больше расспрашивать. Она с удовольствием забралась под одеяло и быстро погрузилась в сон... Устроив Арсу, профессор Нотгорн прошел к себе в кабинет, где при свете настольной лампы еще раз осмотрел спящего на диване старика: послушал сердце, пульс, измерил температуру. Состояние Шорднэма не внушало никаких опасений. Удовлетворенный осмотром, профессор оставил в покое свое спящее тело и подошел к сейфу. К бумагам он не прикоснулся. Лишь из верхнего ящика вынул пачку денег и сунул себе в карман. После этого, прихватив с собой дорожный мешок Рэстиса Шорднэма, профессор Нотгорн покинул свой дом и ушел по направлению к железнодорожной станции. Незадолго до полуночи он сел в ночной экспресс, который шел в Сардуну...

29

Очнувшись от сна, Рэстис не спешил открывать глаза. Во всем теле он чувствовал страшную усталость, словно его избили накануне палками. Голова разламывалась от боли, во рту пересохло, свинцом налитые веки не хотели подниматься. "Неужели я заболел?" – с тревогой подумал он. Но эту мысль тотчас же вытеснила другая, еще более тревожная. Вспомнилось все вчерашнее: купание, обед с коньяком, беседа о религии и бессмертии, лаборатория, укол... "Сон это был или не сон?!" – охваченный страхом, размышлял Рэстис. В памяти всплыли новые подробности: договор об обмене телами, два миллиона суремов... Наверное, он так вчера набрался коньяку, что ему черт знает что померещилось!.. Успокоившись, он раскрыл глаза. Сквозь щели в жалюзи пробивались веселые солнечные зайчики. Разгоралось чудесное весеннее утро. Рэ Шкипер сощурился от света и невольно поднял к глазам руки. Из груди его тотчас же вырвался хриплый вопль. Вместо огромных сильных рук он увидел две хилые старческие кисти с синими прожилками. Как перебитые, упали эти страшные чужие руки назад на диван, а все длинное худое тело Шорднэма забилось в судорожных рыданиях. – Охмурил проклятый старик! Всучил договор! Отнял мое тело! – всхлипывал он, охваченный безнадежной тоской. В коридоре послышались тяжелые шлепающие шаги. Раздался стук в дверь. Но Шорднэм на него даже не обернулся. Он был целиком во власти своего неслыханного горя. Стук повторился, потом раскрылась дверь, и в кабинет вошла Нагда в переднике и с косынкой на голове. Лицо ее пылало гневом, глаза метали молнии. – Ведеор профессор! Украдкой вытерев слезы, Рэ Шкипер обернулся и устремил на экономку грустный взор. – Ведеор профессор! Я двадцать лет прослужила вам верой и правдой и никогда не позволяла себе ничего такого! Извольте мне объяснить, что происходит в нашем доме, или же я немедленно беру расчет и уезжаю! – Где происходит?.. Что? В чем дело?.. – растерянно пробормотал Рэстис. -И вы еще спрашиваете?! – все более распаляясь, вскричала Нагда. – У самих в спальне на холостяцкой постели спит какая-то цыганка-потаскушка, а они еще спрашивают, в чем дело! Стыдно, ведеор профессор, в вашем преклонном возрасте!.. -Цыганка? Где? Покажи! – взволнованно произнес Шорднэм и, кряхтя, поднялся с дивана. – Извольте, коли вы не помните, кого ночью принимали! Нагда двинулась вперед, Рэ Шкипер, в измятом после сна белом халате, зашагал на своих длинных ногах вслед за ней. Распахнув дверь в спальню, Нагда патетически воскликнула: – Вот она красавица! Полюбуйтесь! В постели профессора, еще не опомнившаяся после сна, непричесанная и измятая, сидела Арса и с ужасом глядела на вошедших незнакомых людей. -Арса! Арцисса! Как ты сюда попала?! – радостно гаркнул Рэ Шкипер своим резким металлическим голосом и бросился к своей подруге с распростертыми объятиями. Но Арса с воплем ужаса уклонилась от такой фамильярности. Она отпрянула от жуткого старика, забилась в самый угол постели и на всякий случай заслонилась подушками. – Рэстис! Рэстис! Рэ! Помоги! Где ты, Рэстис?! – кричала она в отчаянии на весь дом. Рэстис вспомнил о своей новой внешности, и им овладела бешеная злоба. Он вспомнил, как встретился с дородной экономкой вчера в переулке и как она потом накрывала для него стол. Она все знала! Она сообщница Нотгорна! Она могла предупредить, могла рассказать обо всем еще тогда, в переулке! Это она во всем виновата!.. Глаза Шорднэма сузились от ярости. В его положении ему просто необходимо было сорвать на ком-нибудь гнев, отвести сердце, и ни в чем не повинная Нагда оказалась тут для этого весьма кстати. – Гадина! Бестия! Если ты хоть раз еще попадешься мне на глаза, я разорву тебя в клочья! Марш в свою комнату, пока цела, или я за себя не ручаюсь!!! – заклокотал Рэ Шкипер, брызгаясь слюной, и, воинственно подняв сухонькие кулачки, длинный, белый, страшный, как привидение, двинулся на бедную экономку. – Боже единый, опять припадок!.. – пятясь к двери, проговорила Нагда и, повернувшись, со всех ног ударилась бежать на кухню. Разделавшись с ненавистной экономкой и удовлетворив этим свою жажду мщения, Рэстис снова направился к своей подруге. Но Арса глядела на старика с таким ужасом, словно это был по меньшей мере людоед. Стоило Рэстису сделать к ней один шаг, как она принималась пронзительно визжать на весь дом и биться в своем углу, как пойманная птица, призывая на помощь своего друга. Шорднэма это быстро утомило. Он устало опустился в кресло. Арса из своего угла зорко следила за каждым его движением. Убедившись, что жуткий старик не собирается на нее нападать, она несколько успокоилась и, осмелев, первой заговорила с ним: – Я уже знаю, кто вы такой. Вы профессор Нотгорн. Это к вам поступил Рэстис Шорднэм на службу. Но не думайте, что вы можете обращаться со мной, как с той полной женщиной, которую вы выгнали! Я вам не позволю этого! Я не какая-нибудь девушка с улицы, чтобы вы сразу тыкали мне и бросались ко мне со своими объятиями! Может быть, Рэстис Шорднэм вам сказал, что я цыганка, но даже он не знает, кто я такая! Ему я не сказала, а вам скажу, чтобы вы держали себя, как подобает воспитанному человеку! Я дочь профессора Пигрофа Вар-Доспига, главного научного консультанта его святости гросса сардунского!.. А теперь, ведеор профессор, извольте мне сказать, где мой друг Рэстис Шорднэм, а потом соблаговолите удалиться, чтобы я могла одеться! – Кто ты, кто?.. – вытаращив глаза, растерянно проговорил Рэстис. – Я дочь профессора Вар-Доспига, Арцисса Вар-Доспиг! А теперь скажите мне, где Рэстис Шорднэм, который ночью привел меня в эту комнату и оставил здесь одну?! – Я Рэстис Шорднэм! – Вы, ведеор профессор?!. – Да, я, я, я! Я Рэстис Шорднэм из Марабраны! Я Рэ Шкипер! Это я вчера пришел вместе с тобой в этот проклятый городишко наниматься сторожем обезьяны! Это я с тобой закусывал в трактире "У Старой Липы"! Это я уговаривал тебя остаться со мной в Ланке и ждать меня вечером на площади у храма бога единого! Это я... Заговорив о своем несчастье, Рэстис Шорднэм уже не мог остановиться. Сбиваясь и путаясь, он принялся торопливо рассказывать Арсе о своем вчерашнем приключении. И странное дело, по мере того как он вспоминал отдельные подробности своего знакомства с профессором Нотгорном, продолжительную беседу с ним, заключение договора и приготовления к операции, к нему постепенно возвращалось душевное равновесие. Речь его становилась все увереннее и спокойнее. В конце концов рассудок его полностью одержал верх над инстинктом. Он понял, что никто его не обидел, не обманул, что профессор Нотгорн предложил ему честную сделку, а он добровольно принял ее. Свой рассказ Шорднэм закончил в совершенно ином тоне, чем начал. Он стал прежним Рэ Шкипером – самоуверенным, слегка насмешливым, полным настоящего чувства собственного достоинства и философского спокойствия. В первые минуты Арсу охватило отчаяние, и, обливаясь слезами, она тоже поведала Рэстису историю своего побега из отцовского дома, рассказала о кибернетическом Материоне и о работе отца над раскрытием секрета бессмертия. Но, излив душу и вытерев слезы, она вновь обрела прежнюю решимость и заявила своему безмерно удивленному другу, что готова бороться за него не на жизнь, а на смерть. Шорднэм, однако, чувствовал себя еще слишком слабым для того, чтобы немедленно пускаться в какие-то новые предприятия. Предоставив Арсе право распоряжаться в доме по ее усмотрению, он удалился в столовую, чтобы обдумать создавшееся положение.

30

Аб Бернад метался по своему темному чулану, скуля, как от зубной боли. Он слышал, как Шорднэм выгнал Нагду из спальни, слышал отчаянные вопли Арсы и понял, что бывший марабранский токарь не может быть доволен своей новой физической оболочкой. Да могло ли быть иначе? Ведь потерянную молодость не возместят никакие миллионы!.. Почуяв, что в Шорднэме он приобрел сильного союзника для борьбы с Нотгорном, аб решил ему открыться. Но тут-то на него и напали всяческие сомнения. Открыться нетрудно. Но вдруг Нотгорн неожиданно вернется?! Вдруг он только для отвода глаз покинул свой дом, а сам где-нибудь затаился и наблюдает за поведением аба?! Впрочем, нет, не может быть! Нотгорн ушел. Нотгорну нужно ведь скрыться, бежать подальше! Он не будет околачиваться вокруг дома. Он уже далеко. Может быть, он уехал в Марабрану, а там сядет на пароход и уплывет за границу?! Нужно действовать! Нужно действовать! Нужно открыться Шорднэму! Прочь все страхи и колебания! О повелитель вселенной, помоги своему верному служителю, благочестивому абу Бернаду! Ашем табар!.. Аб Бернад вышел из чулана и, бесшумно ступая своими кривыми лапами, направился в столовую. Нагда все еще отсиживалась на кухне, а энергичная Арса хлопотала в спальне. Как аб и ожидал, в столовой был один Рэстис Шорднэм. Он сидел за неубранным со вчерашнего дня столом и пил пиво. Когда аб вошел, Рэ Шкипер посмотрел на него с откровенным любопытством, но не сказал ни слова. По-видимому, он решил, что не стоит затрагивать этого хотя и дрессированного, но все же весьма опасного лесного гиганта. Ухватившись лапой за один из стульев, аб осторожно отодвинул его и присел к столу. Шорднэм улыбнулся и погладил свой череп характерным жестом Нотгорна. У аба от этого жеста мороз побежал по коже и вздыбилась шерсть на загривке. Но он тотчас же овладел собой и сказал хриплым гортанным голосом: – Будьте столь добры, ведеор Шорднэм, налейте и мне стакан пива! Рэ Шкипер вздрогнул от неожиданности и уставился на орангутанга с безмерным удивлением. Ему не верилось, что именно зверь обратился к нему с человеческой речью. На всякий случай он даже осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, нет ли в комнате еще кого-нибудь. Пришлось абу повторить свою просьбу, глядя старику прямо в глаза. – Черт меня побери, эта обезьяна умеет говорить! – пробормотал Рэ Шкипер в превеликом изумлении, но все же откупорил бутылку и наполнил еще один стакан пенистым напитком. – Пей, Кнаппи! – сказал он ласково. – Хоть ты и животина, но, видно, любишь пиво и умеешь вежливо попросить его!.. Аб Бернад с удовольствием осушил бокал и проскрежетал: – Благодарю вас, ведеор Шорднэм... – Ого! Ты не только умеешь говорить, но даже знаешь мой секрет! Как ты узнал, что я не профессор Нотгорн, а твой наставник Рэстис Шорднэм? У тебя что, инстинкт настолько развит или что?.. – Я все знаю, ведеор Шорднэм... Помните вчера, когда вы пришли, я пытался заманить вас в сад? – Помню, Кнаппи, как же! Ты был просто уморителен в тот момент! – Согласен, что я был смешон, но не в этом теперь дело!.. Ведеор Шорднэм, я должен вам открыться! Я в такой же мере орангутанг, в какой вы девяностолетний старик. Я одна из жертв проклятого Нотгорна. Разрешите представиться, аб Бернад, настоятель местного храма бога единого!.. Не дав Рэ Шкиперу опомниться, аб торопливо рассказав ему всю историю своего столкновения с Нотгорном. Под конец он даже всхлипнул и пустил слезу. Но реакция Шорднэма на его страшный рассказ была совершенно для него неожиданной. Старик принялся хохотать, как сумасшедший, и лупить себя при этом по тощим ляжкам. – Ой, не могу! Ой, убил! Ой, совсем зарезал!!! – орал он сквозь смех. Ведь это же!.. Ведь такое надо придумать! Почтенного аба загнать в обезьяну!.. Ай да Нотгорн! Ай да ученый! За такой отличный анекдот ему все можно простить!.. Арса! Арса! Поди сюда, крошка моя! – Что вы! – испугался аб. – Зачем вы ее зовете?! Ведь я же видите в каком виде!.. – Берите мой халат! Рэстис великодушно снял с себя измятую белую хламидину и набросил ее на лохматые плечи орангутанга, сам оставшись в одной рубашке и брюках. Прибежала Арса. Увидев в столовой обезьяну, она ахнула и округлила свои выразительные черные глаза. – Рэ, кто это?! – Это тот самый орангутанг, сторожить которого я нанялся!.. Впрочем, вру! Теперь это не орангутанг, а благочестивый аб ланкского прихода! Прошу любить и жаловать! – Не говори глупости, Рэ! Обезьяна не может служить в храме бога единого! – Может, ведрис Арцисса! – проговорил аб в сильнейшем волнении. – Впрочем, что я говорю! Конечно, не может! Но ваш друг сказал правду. Я действительно настоятель местного прихода аб Бернад!.. Выслушайте меня, ведрис Арцисса! Вид говорящей обезьяны, едва прикрытой белым халатом, привел Арсу в великое смущение. Она скорее упала, чем присела на нотгорновское кресло, лишившись на время дара речи. Аб Бернад воспользовался этим и пересказал еще раз свою удивительную историю. Он рассчитывал снискать расположение девушки и довольно-таки преуспел в этом намерении. Арса, уверенная в том, что профессор Нотгорн великий, но злой гений, нисколько не удивилась перевоплощению аба и от всей души ему посочувствовала. Рэ Шкипер тоже теперь не смеялся. Но он ошеломил свою подругу и аба Бернада по-другому. Отпив из стакана несколько глотков пива, он сказал: – Вы настаиваете, друзья мои, на том, что профессор обманул меня. Я не могу этому поверить. Но допустим на минуту, что вы правы. Что от этого меняется? Я слышал по радио Гионеля Маска. Это просто здорово! Правильно сделал Нотгорн, что спас от смерти такой талант. Да и со мной он, пожалуй, поступил правильно. Профессор Нотгорн двигает вперед большую науку. Я верю, что он всерьез решил уничтожить по всей земле эту заразу, именуемую религией. Не пыхтите, аб, это правда! Поэтому Нотгорн имеет право продлить свою жизнь любой ценой. Он делает это не для себя лично, а для всех!.. – Ты просто сумасшедший человек, Рэстис Шорднэм! – вскричала Арса. – Разве можно отказываться от молодости, от жизни ради чьих-то научных достижений?! Ты обо мне хотя бы подумай! Или ты и от меня решил отказаться для того, чтобы Нотгорн осуществил свои бредни?! Нет, если ты человек, если ты дорожишь мной хоть немного, ты поедешь в Сардуну, разыщещь негодяя Нотгорна и отберешь у него свое тело! Пусть он достает себе второго идиота, вроде бедного Фернола Бондонайка!.. Собирайся, Рэ! Чемоданы у меня уже уложены, а денег у нас вообще больше чем нужно! – Ну что ж, ехать так ехать. Раз ты так хочешь. Устрою пока перевод нотгорновских миллионов в Марабрану, а дальше будет видно... – сразу согласился Рэстис и пошел переодеваться. Воспользовавшись отсутствием Шорднэма, аб Бернад наскоро дал Арсе необходимые инструкции. Он убедил ее, что в Сардуне они с Шорднэмом должны остановиться в гостинице "Кристалл". Там Арса разыщет доктора Канира и Гионеля Маска. Им она расскажет о новых преступлениях Нотгорна и передаст категорический приказ аба: немедленно связаться с Гроссерией и просить управы на зарвавшегося безбожника...

31

Для ланкского священника наступили томительно однообразные дни в опустевшем доме Нотгорна, Правда, Нагда окружила его всесторонней заботой: кормила, купала, расчесывала его длинную рыжую шерсть, позволяла вволю резвиться в саду. Если бы не напряженное ожидание вестей из Сардуны, аб должен был бы признать, что жизнь обезьяны при хорошей хозяйке нисколько не хуже жизни служителя бога единого. Но, находясь постоянно во власти неизбывной тревоги, аб Бернад не мог ни насладиться как следует своим приятнейшим положением, ни по достоинству оценить его. По ночам аба все чаще мучили кошмарные сновидения. То он бежал по джунглям, преследуемый охотниками, то прятался от кровожадных хищников на самой верхушке дерева, то пытался проповедовать веру в бога единого своим лохматым сородичам, и те изгоняли его из орды, забрасывая грязью и палками. А днем, когда он слонялся по тихому саду, ему за каждым кустом мерещился мстительный Нотгорн с пистолетом в руке. Лишь в чулане на подстилке он чувствовал себя в относительной безопасности. Так прошло четыре дня. На пятый день в сознании аба произошел перелом. Впервые он спал ночью спокойно, без кошмаров, а утром проснулся в отличнейшем расположении духа. Плотно позавтракав, он тотчас же убежал в сад, ни разу не вспомнив ни о Нотгорне, ни о своих сардунских делах. Раскачиваясь на ветвях платана, он наслаждался своей силой, ловкостью, свободой движений, и думалось ему почему-то не о храме бога единого, а о родных джунглях... В этот день почтальон принес письмо из Сардуны, адресованное "домоуправительнице профессора Нотгорна ведрис Нагде". Распечатав его, добрая женщина несказанно удивилась. Из конверта со своим именем она вынула другой запечатанный конверт, на котором было написано: "Именем профессора Нотгорна, не вскрывать! Передать немедленно в руки (в лапы) орангутангу Кнаппи!" Нагда повертела конверт в руках, но так как аб Бернад присутствовал при этом и с нетерпением заглядывал через ее плечо, ей не оставалось ничего иного, кроме как вручить конверт по назначению, что она и сделала, вздохнув не без сожаления: – Ну и дела пошли, боже ты мой единый! В жизни своей не слыхала, чтобы обезьяны письма получали!.. Схватив конверт, аб стремительно помчался в сад и забрался на самую верхушку платана. Здесь он с удобством расположился на развилке сучьев, вскрыл письмо и прочел в нем следующее: "Ваше благочестие, многоуважаемый аб Бернад! Простите, что я так долго не подавала о себе вестей. Получилось так не потому, что я забыла о вас, а потому, что на деле все оказалось иным, чем вы предполагали. Доехали мы с дядюшкой благополучно и остановились в гостинице "Кристалл". Старик мой в дороге расклеился, так что его сразу пришлось уложить в постель. Лишь после этого я пошла искать ваших друзей. Привратник, к которому я обратилась, рассказал мне следующее: Вчера, ранним утром, в гостиницу "Кристалл" пришли два ведеора с легким ручным багажом. Они сняли одну комнату на двоих и записались в книгу под именем доктор Канир и Фернол Бондонайк. Потом они заперлись у себя в номере и долго из него не показывались. Незадолго до полудня из номера вышел доктор Канир, расстроенный и бледный. Спустившись в вестибюль, он приказал привратнику срочно вызвать такси. Привратник выполнил приказ и умышленно проводил сердитого ведеора до самой машины. Ему удалось услышать, как ведеор Канир приказал шоферу ехать в Гроссерию. Доктор Канир вернулся под вечер, но не в такси, а в шикарном лоршесе с номерным знаком Гроссерии. С ним вместе приехал важный толстый ведеор, в котором, несмотря на его гражданский костюм, привратник без труда узнал духовное лицо очень высокого ранга. Доктор Канир и этот толстый поднялись наверх и пробыли в номере не менее часа. Вниз они сошли уже втроем, причем доктор Канир и Фернол Бондонайк прихватили с собой свои вещи. Молодой человек выглядел совершенно растерянным и подавленным. Я вернулась к себе в комнату и сказала дядюшке, что Канир и Бондонайк в "Кристалле" не живут. Он ответил, что это его не касается, и сделал мне строгий выговор за то, что я суюсь не в свои дела. Ему тогда было еще очень плохо, и поэтому я не стала раздражать его. К вечеру моему старику стало лучше, и он велел подать в номер ужин и свежие газеты. Ночью он спал хорошо, но утром поднялся чуть свет и разбудил меня. Я собиралась в этот день заняться поисками вашего обидчика, но дядюшка категорически запретил мне это делать. После завтрака он позвонил по телефону в банк, назвал себя именем вашего обидчика и просил прислать уполномоченного. Когда банковский чиновник приехал, старик занялся с ним формальностями по переводу двух миллионов суремов в адрес профсоюзной организации завода "Куркис Браск и компания" в Марабране. Я хотела было уговорить его, чтобы он с этим повременил, но он выставил меня из номера и велел посидеть в ресторане, пока не позовет. После того как банковский чиновник, расстроенный приказом о переводе такой огромной суммы, уехал из гостиницы, дядюшка пригласил меня наверх. Я думала, что он один, а у него сидели двое газетчиков и расспрашивали о работе "ведеора академика" и о цели его приезда в столицу. Дядюшка очень важничал и наговорил им много всякой чепухи. Меня он представил своей внучатой племянницей, и мне тоже пришлось отвечать на разные вопросы и позировать перед фотокамерой. После этих газетчиков пришли другие, потом третьи, и так продолжалось весь день. К вечеру эта газетная сумятица прекратилась, но зато началось другое. Стали приходить разные делегации и просто бывшие коллеги "профессора". Поздно вечером у дядюшки было два очень интересных разговора по телефону. Сначала позвонил его высокопревосходительство верховный правитель Гирляндии. Он справился о здоровье "ведеора академика" и пригласил его на другой день отобедать. Дядюшка вежливо отклонил приглашение, сославшись на то, что плохо себя чувствует. Сразу после этого позвонил его святость гросс сардунский. Он что-то долго говорил дядюшке, но тот, как заведенный, отвечал одно и то же: "Не могу, ваша святость, никак не могу!" А после разговора рассмеялся и сказал мне, что теперь-то и начнется самая настоящая работа. На другой день, ваше благочестие, мне удалось вырваться из гостиницы и поездить по Сардуне. Вашего обидчика мне увидеть не удалось, но я не теряю надежду... Это письмо я пишу вам в ресторане. У дядюшки сидят трое каких-то духовных лиц из Гроссерии. Они скорее потребовали, чем попросили у него часовой разговор. Дядюшка согласился и, оставив гостей в комнате, проводил меня до лифта. Он нарочно это сделал, чтобы сказать мне, что, если что-нибудь случится, я должна немедленно уехать. Не знаю, чем окончится разговор с представителями Гроссерии, но, по-моему, это к лучшему. Не могу понять, почему он так упрямится и не хочет раскрыть правду. Он упорно выдает себя за прославленного ученого и этим прикрывает вашего обидчика. Но в Гроссерии уже, по всей вероятности, знают многое от доктора Канира и Бондонайка и принимают необходимые меры. Я уверена, что все кончится благополучно и что моему другу и вам, ваше благочестие, вернут украденные тела. Когда будет что-нибудь новое, я опять напишу вам, а пока прошу вашего пастырского благословения и остаюсь в глубочайшем к вам уважении ваша преданная Арцисса". Содержание этого письма не сулило абу ничего утешительного. Но, как ни странно, его это нисколько не опечалило. Изорвав письмо в мелкие клочки, аб с удовольствием засунул его в пасть и проглотил. Затем, испустив победоносный рев, принялся носиться с дерева на дерево по всему саду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю