Текст книги "Гридень и Ратная школа 2 (СИ)"
Автор книги: Александр Гримм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 20
А и правда, чьих я буду? – задумался я.
Ведь как ни посмотри, а старик-то был прав. Ежели дед у меня подставной, то выходит, что и я сам…
– Погоди Коловрат, не пори горячку, не видишь, малец и сам от увиденного ошалел! – пришёл мне на помощь Зверислав.
– Видеть-то может и вижу, а только не доверяю я ему. Вот сам посуди, откуда он выискался такой хитромудрый? Я и раньше никак в толк взять не мог: как это пацан безусый, так лихо диковины всякие куёт? А вот и ответ подоспел: засланец он – как пить дать!
Словно вторя гневу хозяина, молнии, что меня окружали, затрепетали. Во все стороны полетели яркие россыпи искр.
Мы столкнулись с Коловратом взглядами, и я понял – пощады мне не видать. Громовержец был настроен решительно.
Его колкие, как льдинки, голубые глаза глядели на меня как на покойника.
Я понял, драки не миновать. Даже потянулся мыслью к горну, дабы распалить его ещё ярче. И именно в этот момент кое-кто ещё встал на мою сторону. Это был Тур. Его наполненный хрипотцой голос ураганном пронёсся по запылённому помещению:
– Погодь командир! Тебе, конечно, как старшему виднее, но поверь моей чуйке, малец явно не при делах. Вот хоть убей, не вижу я в нём злого умысла. Давай-ка мы историю его выслушаем, а там уж порешаем как с ним быть. Ну или его самого порешаем…
Последняя фраза мне не понравилась, но деваться было некуда. Каким бы потрёпанным ни выглядел коловрат, он всё ещё источал опасность. И с этой опасностью стоило считаться.
Ни то, чтобы я не был уверен в собственных силах. Совсем нет. В том, что я одолею бывшего командира лютой сотни, я ни капельки не сомневался. Уж слишком могучей силой была Незримая ковка.
Но победить – это одно, а сделать это без риска для здоровья – уже совсем другое. В лучшем случае схватка со стариком порядком измотает меня. В худшем же – я и вовсе рискую получить ранение. А ведь ещё не стоит забывать и об остальных членах отряда. Сомневаюсь, что они будут тихонько стоять в сторонке. Любой из них может подсобить Коловрату в его нелёгкой схватке. По крайней мере, тот же Тур, случись чего, точно встанет на сторону бывшего командира.
Вот и выходит, что биться мне придётся не с одним Коловратом, а по меньшей мере с двумя громовержцами. А там, глядишь, и Зверислав к ним примкнёт.
Так что останется у меня надежда разве что на Вацлава, сына Мертвоголова. Да и то слабенькая такая, едва уловимая. Он ведь паршивец эдакий, так за меня слово и не замолвил. Даже Тур и тот не подвёл, а сослуживец, с которым мы и огонь, и медные трубы прошли, наоборот, как в воды в рот набрал. Тоже мне боевой товарищ.
И только в этот момент я заметил, что сын Войтеха куда-то запропастился. За всей кутерьмой и сполохами молний я совсем потерял его из виду…
Внезапно откуда-то сбоку ярко сверкнуло, и в тот же миг до нас долетел юношеский окрик:
– Никому не двигаться! А иначе всё здесь отравлю!
Сквозь пелену перед глазами я с трудом разглядел Вацлава. Сын Мертвоголова стоял сбоку от аквариума и держал руку на вентиле. А вентиль тот был прикреплён к новенькой цистерне, в содержимом которой можно было не сомневаться. Там явно до поры до времени хранился смрадный газ. И только от нас зависело как скоро он вырвется наружу.
– Белены что ли объелся? – грозно глянул на Вацлава престарелый громовержец. – Ты давай не дури. Или не посмотрю, чем там твой папка прославился, вмиг на место поставлю.
– А давай! Поглядим кто кого! – пальцы на вентиле напряглись.
– Так, тпруу! Попридержите коней, – не выдержал уже я. Не хватало ещё тут братскую могилу устроить.
Обстановка и до этого была не ахти, а теперь и вовсе накалилась до предела и готова была вспыхнуть в любой момент. Да так вспыхнуть, что ни от кого из нас ни ножек, ни рожек не останется.
– Давайте-ка всё немного утихомиримся и вместо того, чтобы кулаками махать, послушаем мою историю. Расскажу вам всё как на духу: и про детства своё и про человека того, с картины.
Как только я это выпалил, тут же приготовился к драке. Но, к моему удивлению, дальнейшей перепалки не последовало. Они и впрямь были не прочь послушать. Видать, даже у того же Коловрата седина, наконец, возобладала над бесом в ребре.
Уцепившись за удачный шанс, я принялся за свой рассказ. Лгать и утаивать ничего не стал. Поведал и о детстве своём, и о названном деде. В общем, выпалил всё, как на духу. Даже про дедову любовь к ядрёному самосаду не забыл.
– Складно чешешь, – подвёл итог Коловрат, стоило мне закончить свой рассказ. – Вот только сути это не меняет. Даже если и не ведал ты, что дед твой – ворог поганый, ничего это не изменит. Он же не просто так тебя кормил и взращивал. Стало быть, нужен ты ему для чего-то.
– И дальше чего? – скривился под противогазом я. – Без суда и следствия сразу на плаху? Разве так у славийцев заведено?
– Дело говорит, – согласился со мной Зверислав. – Без вины виноватый какой-то получается. Он же вроде и не натворил пока ничего.
– Это пока, – добавил грозно Коловрат.
– Чую я, что не всё так просто, – вторил ему Тур.
– Чует он, – сквозь зубы процедил престарелый громовержец, а после весь как-то понурился, словно стержень из него вынули. – Ладно, ваша взяла. Вот только ежели прав я окажусь и беду он на весь род славийский накличет, то вам троим защитничкам перед богами ответ держать.
Хоровод из молний, что кружил вокруг меня всё это время, погас.
– Да будет так, – согласился Вацлав.
После его слов у меня немного отлегло от сердца. Правда, на место былых тревог тут же пришли новые. Я стал усиленно ворошить своё недавнее прошлое. Пытался выискать в детских воспоминаниях хотя бы намёк на какую-то фальшь. Но сколько бы я ни старался, Я так и не сумел вывести деда на чистую воду. Его актёрская игра была безупречной.
А может, никакой игры и не было?
Я ещё раз взглянул на портрет.
Нет, сходство очевидное. Это точно он. Не двойник и не просто похожий человек. Таких совпадений точно не бывает. И ладно бы только черты лица совпадали, но этот лукавый взгляд и сеточка морщин под глазами – их ни с чем не спутать.
Так ни к чему и не прейдя, я перевёл взгляд на второго мужчину на портрете.
То ли к худу, то ли к добру, но этого товарища я не признал. Был он примерно одного возраста c моим дедом. Разве что чуть поуже в плечах, да лицом попроще. О таких принято говорить ни рыба ни мясо. В общем, выглядел он серо и на дедовом фоне не особо примечательно. Глазу попросту не за что было зацепиться. Вот встретишь такого в толпе и тут же позабудешь.
– А этого не узнаёшь? – с подозрением спросил Коловрат.
– Этого нет, – покачал я головой.
А даже если бы и узнал, то наученный горьким опытом не подал бы вида. Не хватало мне ещё раз как кур в ощип попасть.
– Глядите! – внезапно воскликнул Вацлав.
Именно он стал тем, кто заметил резкую перемену в помещении. А точнее, в странном аквариуме. Уровень жидкости внутри него начал постепенно спадать.
Заметив это, я тут же прислушался. И не прогадал. Даже сквозь прорезиненный противогаз до моих ушей донёсся весьма узнаваемый звук. Протяжный и гудящий. В нём без труда можно было опознать работающую на всю катушку водяную помпу. Похоже, именно за счёт неё голубая жидкость и покидала пределы аквариума. Причём делала это весьма стремительно. Уже спустя несколько минут уровень жидкости в аквариуме упал так низко, что всем присутствующим удалось разглядеть его нутро.
И вот тут я уже по-настоящему обомлел. Раньше, из-за плохой видимости внутри аквариума и того, что он был вплотную притулён к стене, я не мог в полной мере оценить его истинных размеров. Теперь же всё изменилось…
Сквозь мутное стекло я видел уносящееся куда-то вдаль помещение. Загадочный аквариум оказался не просто прилажен к стене, он был углублён в неё на многие десятки метров.
Но отнюдь не его размеры поразили меня, а скрытое до поры до времени содержимое.
После того как голубоватая жидкость схлынула, я увидел настоящее живое море. По полу, куда ни глянь, копошились сотни, если не тысячи ракообразных. Густым ковром они покрывали дно аквариума. И лишь где-то вдали, в основном их скоплении виднелось нечто странное – какая-то куча тряпья с торчащей наружу то ли палкой, то ли ещё какой загогулиной. Сквозь линзы противогаза не так-то просто было разглядеть что к чему…
– Какого… – выдохнул у самого моего уха Коловрат.
И столька удивления было в его голосе, что я сам того не желая поднапряг зрения и ещё раз пригляделся к подозрительному месту.
– Рука, – едва слышно вымолвил я.
То, что я поначалу принял за палку, было человеческой рукой. Тощей, обглоданной чуть ли не до кости, но РУКОЙ!
И ещё больше жути навевало то, что всё это время она подёргивалась. Словно живая!
Отринув эту глупую мысль, я пришёл к выводу, что виной всему снующие тут и там ракообразные. Это именно из-за их суеты рука так и норовила пойти в пляс.
Успокоив себя таким нехитрым образом, я ещё пристальней присмотрелся к жуткой находке. С такого расстояния мне было сложно разглядеть детали. Но одну я мог сказать точно. Судя по размерам руки та принадлежала женщине или подростку.
– Жуть какая, – озвучил мои мысли Вацлав. – Ещё и дёргается. Это что же получается, тварей этих людьми кормили?
– Не совсем, – прозвучал внезапный ответ.
И всё бы ничего да вот только голос ответчика никому из наших не принадлежал. Не сговариваясь, мы обернулись к входу. Да так и застыли.
Неподалёку от входа стоял ОН. Тот самый рододатель из-за которого мы по уши оказались во всём этом дерьме. Весь чистенький и опрятный, в белоснежных одеждах. Всем свои самодовольным видом он будто бы насмехался над нами. А у ног его валялся бессознательный Тур.
– Да не дёргайтесь вы так, живой он, – успокоил нас предатель, а после добавил. – До поры до времени.
Сбоку от меня заискрили молнии. Видать, не по нраву пришлось Коловрату, что с его бывшим подчинённым так обошлись.
– Ты старик, Рода за бороду-то не тяни, а то как бы соратник твой в раньше времени не отправился.
С этими словами беглый податель, а ныне видный Креститель поставил сапог на горло Туру. И чуть надавил. В ту же секунду из уст раненого громовержца раздался хрип.
Буря из молний возле меня поначалу раскочегарилась, но уже спустя секунду начала затихать. Сбоку раздался тяжкий, старческий вздох.
– Ну и чего тебе от нас надо? – усмирил свой гнев Коловрат.
– Мне? – деланно удивился рододатель. – Так это ж вы ко мне пришли. Хозяйничаете тут, как у себя дома, а с меня спрос требуете. Неправильно это, не по-людски.
– Ты не ёрничай, а ближе к делу переходи.
– К делу, так к делу, – легко согласился предатель. – А дело у нас с вами такое. Вы вроде как моего сварожича к праотцам отправили. А мне он, между прочим, мне для одного дельца ещё бы сгодился. Да и вообще, не по-божески это, когда у меня ни одного сварожича, а у вас аж целых два.
Повисла тишина. Все сразу смекнули, к чему он клонит. Да и немудрено это было, с такими-то намёками.
– Стало быть, предлагаешь нам соратником пожертвовать, дабы шкуры свои сберечь⁈ – гневно зарычал Коловрат.
– Упаси боги, – взмахнул руками рододатель.
От столь резкого движения он покачнулся. Из-под сапога вновь послышался хрип.
Коловрат заскрипел зубами в бессильной ярости.
– Я же не изверг вас к такому принуждать. Но если кто из юных сварожичей вдруг решит добровольцем заделаться, то и я перечить не стану.
– Я пойду, – как на духу выпалил Вацлав.
– Вот и порешали, – довольно ухмыльнулся рододатель.
Судя по всему, такой вариант его вполне устраивал. А вот меня почему-то не особо.
Я ещё раз кинул косой взгляд на картину, где был изображён мой названный дед. А после обрушил стальной кулак на затылок Рябого. И пока никто не успел опомниться, шагнул вперёд.
– Кандидатура поменялась.
* * *
– А ты забавный малый, – с издёвкой произнёс мой «пленитель».
Мы с рододателем стояли за защитными ограждениями и провожали взглядами отступающих вглубь леса славийцев.
Коловрат, Тур, Зверислав, а вместе с ними и бессознательный Вацлав потихоньку скрывались за ближайшим к нам подлеском. Отныне наши с ними пути-дороги разошлись. Точнее, это я своим собственными руками развёл нас по разные стороны баррикад.
Кто-то мог бы сказать, что я совершил героический поступок, принял удар на себя и тем самым спас боевых товарищей. Но по правде говоря, в тот момент, когда мой стальной кулак опустился на темечко Рябого, я думал совершенно о другом. И мысли мои были далеко не столь благородны.
Помимо нас с рододателем, у славийцев имелись и другие провожатые – выжившие после нашего налёта крестители. Они стояли у огневых рубежей, судорожно стискивая приклады ружей и яростно поблёскивая глазами сквозь прорези шлемов.
Наверняка каждый из них в тот момент истово желал спустить курок и нафаршировать горячей сталью туши ненавистных славийцев. К счастью, они пока что держались. Лишь изредка бросали недовольные взгляды в нашу сторону и скрежетали зубами. Пойти супротив названного святого они не могли, вера не позволяла.
– Поступил как истинный славиец, собой пожертвовал, а соратников уберёг, – продолжал он подначивать меня. – Подальше от беды отправил.
– Чтобы не мешали, – негромко ответил я.
– Чего? – то ли не понял, то ли не расслышал рододеталь.
– Того.
Дважды повторять не стал. Вместо этого потянулся к дарованной Сварогом силе и запалил горн.
Яркая вспышка накрыла нас с головой. Вот только сделать я ничего не успел. К тому моменту, как вспышка рассеялась, я уже был в плену. Десятки склизких щупалец оплели меня по самое горло. Прямо как тогда, на той треклятой поляне. Они снова вынырнули из-под земли и спеленали меня как младенца.
– А ты неужто думал, что я так на слово тебе и поверил? – с презрением процедил рододатель. – Я же не дурачок какой деревенский. Думал обвести меня вокруг пальца, а после напасть? Дурацкая задумка, как ни погляди…
– И не говори.
С этими словами я ещё пуще распалил горн, а после пустил Сварогов жар по щупальцам.
– Не выйдет, Свароговой науке живое неподвластно.
И ведь не поспоришь. Даже Незримой ковке было не совладать с живой плотью. Да вот только мне этого и не надо было. Хватило и того, что слизь с щупалец на зов Сварога откликнулась. Пусть и была она плотью живой создана, да вот только сама таковой, к моему счастью, не являлась. А иначе как бы Вацлав сумел с ней сродниться, да ещё и новый смрадный газ на её основе изобрести?
Прямо на моих глазах вся та слизь, что до этого покрывала щупальца начала шипеть и пузыриться. И для этого мне всего-то и надо было, что посильнее разогнать те самые мелкие частицы, о которых мне не так давно «поведал» Неждан.
Едкий запах ударил в ноздри, но я и бровью не повёл. Хоть после встречи с рододателем я и лишился верного противогаза, но прорезиненую одёжку с меня так никто и не снял. Так что едкой, а теперь ещё и кипящей слизи я не боялся. Мне разве что жарковато стало.
А между тем сковывающие меня путы уже вовсю подтекали. Не выдержав постоянной высокой температуры, они не успевали восстанавливаться и лопались одно за одним.
– Как⁈ – не веря своим глазам, воскликнул рододатель.
Он смотрел на меня с суеверным ужасом. Вот только мне не было до этого дела, ведь на удивлённый крик обратили внимание и остальные крестители.
В одночасье они повернулись ко мне лицом и вскинули ружья.
– Огонь! – скомандовал напуганный до чёртиков предатель.
– БАХ!!!
Слаженный ружейный залп совпал с ещё одной яркой вспышкой. И на этот раз я уже не сплоховал. Незримая ковка показала себя во всей красе. Пули, что должны были превратить меня в дуршлаг, просто зависли в загустевшем словно кисель воздухе.
Этому приёму я тоже научился у Неждана. Именно благодаря этой хитрости юному сварожичу удавалось удерживать в воздухе те самые артиллерийские орудия, из которых он так бездарно палил.
– ТРОЯН! – испуганно взвизгнул рододатель.
Он больше не смотрел на меня с издёвкой и пренебрежением. Теперь в его глазах плескался один только страх.
Глава 21
После окрика рододателя земля под моими ногами разверзлась. Троян услышал зов отца и пришёл к нему на помощь. Правда, к такому повороту событий я был уже готов. Трижды попадаться на одну и ту же уловку я не собирался.
Воздух, что до этого служил мне щитом и спасал от пуль, мягко окутал меня и вознёс высоко ввысь.
С высоты птичьего полёта я окинул взглядом поле боя.
Где-то там внизу, в десятках метрах подо мной суетливо вскидывали ружья крестители. А из-под развороченного в хлам плаца наружу рвались многочисленные щупальца, толстые и крепкие.
Они в бессильной злобе полосовали воздух, не в силах дотянуться до меня.
В один миг я поменялся ролями с рододателем и его цепным псом. Теперь я был тем, кто взирает свысока.
Горн в моей ладони засветился ещё ярче, породив очередную резкую вспышку. В отличие от зазнавшегося рододателя, я не собирался становиться жертвой собственной самонадеянности. В моих планах было закончить всё здесь и сейчас. Желательно, одним махом.
Когда свет от Незримой ковки перестал бить по глазам, а лёгкое головокружение после стремительного взлёта чуть поутихло, я снова распахнул веки. К тому моменту слева от меня, прямо в воздухе уже висела монструозная артиллерийская установка. Двенадцать воронёных стволов своими раструбами грозно глядели куда-то вниз. И от этих их «взглядов» крестителям стремительно становилось не по себе.
Рядовые бойцы, что до этого несли караул у заградительных сооружений, начали разбегаться кто куда. Даже их хвалёный фанатизм пал под страхом неминуемой гибели. Словно испуганные муравьи они рыскали в поисках укрытий и более не поднимали ружей в мою сторону. Теперь им было не до этого.
Внизу остался стоять лишь один человек. Им был предавший родную кровь славийский рододатель. С побледневшим лицом он глядел на меня с каким-то суеверным ужасом. А его губы тем временем что-то произносили.
С такого расстояния я не смог расслышать ни единого его слова. Но тем не менее мои зоркие молодые глаза каким-то чудом сумели отследить движения его губ.
– Руку, – повторил я за ним. – Сохрани РУКУ…
Какую ещё руку?
С толикой недоумения я попытался ещё раз прочитать хоть что-то по его губам. Но к моему неудовольствию, беглый рододатель больше не произнёс ни слова.
А через секунду земля под его ногами окончательно разверзлась. Плац буквально разошёлся по швам. Во все стороны полетели громоздкие каменные обломки и более мелкое крошево. Раздались панические крики Крестителей.
Территорию перед штабом заволокло густой пыльной пеленой. И силуэт рододателя тут же в ней канул.
Я сразу смекнул, что к чему. Вместо честной битвы лицом к лицу рододатель предпочёл позорное бегство.
Похоже, он окончательно перестал быть славийцем.
– Врёшь, не уйдёшь, – проговорил я себе под нос.
Отпускать столь желанную добычу я не собирался. Рододатель ещё должен был мне пару ответов.
Более не мешкая, я потянулся мыслью к артиллерийской установке и открыл беспорядочный огонь.
У левого уха загрохотало. Да так, что мои барабанные перепонки едва не разорвало этим страшным гулом. Спасла меня лишь вбитая Твердиславом наука. Перед самым выстрелом я припомнил его воинские наставления и пошире раззявил рот.
Чую, не сделай я этого и лететь бы мне вниз следом за смертоносными зажигательными снарядами. Оглушённым и бессознательным.
А тем временем на земле уже вовсю полыхало. Вот только горело не в том месте, где ещё недавно стоял рододатель. А вокруг того пятачка. Рододатель мне нужен был живым и здоровым. А потому целил я не в него, а бил по периметру штаба, дабы этот засранец снова никуда не сбежал.
Правда была у моего обстрела и ещё одна цель…
В этот момент ударная волна от множества взрывово, наконец, сумела рассеять пыльную завесу. И пусть ей на смену пришёл сизый дымок, но он хотя бы не так сильно мешал обзору. Тем более что белоснежные одежды новоявленного крестителя так и бросались в глаза.
Они-то и выдали беглеца. В последнее мгновение я заметил, как нечто белое скрылось в одном из земляных проломов. В том самом, откуда продолжал вырываться основной пучок мразотных щупалец. И куда я вот-вот собирался «нырнуть»…
* * *
Живодар что есть мочи перебирал ногами, стремясь оказаться подальше от проклятого гридня. Когда он впервые встретил мальчишку в лесу, он и подумать не мог, что тот принесёт ему столько горя и печали.
Зубы рододателя заскрипели помимо воли, настолько зол он был на однорукого выскочку.
Ладно бы тот просто перешёл ему разок дорогу, но нет, он покусился на святой. На главную его задумку. А ведь он Живодар всего-то и хотел, что найти себе в подмастерье сговорчивого сварожича. Обучить того незримой ковке и продолжить изыскания давно почившего соратника.
Всю свою жизнь Живодар жалел о том, что десяток лет назад поддался малодушие и не последовал за своим молочным братом Стоумом Искусником. Тогда он испугался позорного изгнания и лишь спустя годы понял, какую ошибку совершил. Так, любимые любимые народом князья оказались не теми, за кого себя выдавали.
К сожалению, он слишком поздно осознал, что славийские предводители давным-давно перестали быть гордыми вождями и стали обычными тюремщиками. Этакими пугливыми и дующими на молоко сторожевыми псами своего народа. Они более не пытались возвысить собственный род над иными, а наоборот всеми силами старались удержать его в узде. Особо это касалось их, любимцев богов.
Поначалу Живодар никак не мог взять в толк, отчего так происходит. Ведь править великим народом большая часть и почёт, дар богов. Но после первой же встречи с князем Стужгородским он понял, как же глубоко тогда заблуждался. Одной лишь фразы «безликого» князя хватило, чтобы расставить всё по своим местам.
«Ты Живодар хоть и обласкан Родом, но человек простой и нужд народа не разумеешь, – сказал тогда князь. – Жизнь человека она ведь как вспышка загорается и гаснет. Сегодня была, а завтра раз и не стало её. Смекаешь, к чему я клоню? Людям даровано жить ярко, но недолго. Так что забудь ты о том, чтобы век людской продлевать. Ни к чему хорошему это не приведёт. Ведь если вспышкам не давать гаснуть, то рано или поздно быть пожару…»
Тогда-то Живодра и смекнул, чего так боялись князья. Сами-то они, может, и не прочь были пожить подольше, да вот только испугались они людской смуты. Оно ведь как у славийцев заведено. Родился, пожил, а потом, коли достойно людям послужил, то в Правь, ну а коли рылом не вышел, то в Навь. Просто всё и понятно, проще только устройство Спиночеса. А вот кабы знали люди, что нет у их жизни конца и края, то возможно, что и жизнь свою стали бы беречь куда пуще, чем прежде. А может, и деяний недостойно стали бы совершать больше. Ведь если в Навь путь с рождения заказан, то и бояться гнева божьего уже не с руки. А там и до смуты недалеко…
Живодар резко остановился и окинул взглядом развилку. Перед ним зияло два прохода: левый мог вывести его на поверхность вдали от штаба крестителей, а правый вёл в ту самую секцию, где хранилось сокровище Искусника. То, ради чего он отринул собственный род и жил в изгнании до самой смерти.
Малодушие вновь, как и тогда десять лет назад поселилось в сердце Живодара. Он не знал бежать ему прочь или спасать наследие старого друга.
Тут-то перед ним и встал вопрос: быть ему вспышкой яркой, но мимолётной или тусклой, но долгой. И пускай бессмертие ему всё ещё не светило, но благодаря крови Рода в собственных венах он уже шагнул за грань отведённого отцом богов срока. Осталось лишь сделать выбор. На одной чаше весов была собственная жизнь. Пусть долгая, но конечная. Ну а на другой покоилась память о старом друге, его главное начинание, ну и так желаемое бессмертие в довесок.
Пора было делать выбор.
– Троян? – негромко произнёс Живодар.
Ответ не заставил себя долго ждать. Из левого прохода – того самого, что сулил спасение, вытекла бесформенная куча слизи. Троян в кои-то веки сбросил с себя человечью личину и предстал тем, кем он являлся на самом деле, отвратным рукотворным монстром. О былой человекоподобной внешности напоминали лишь лоскуты человечьей кожи на поверхности бесформенного тела, да людские органы где-то в его глубине. Да и сам Троян как-то измельчал. От великанских статей не осталось и следа. Вся его былая масса ушла на то, чтобы проломить толщу земли и спасти Живодара от неминуемой гибели.
– Отец? – пробулькала мерзость перевёрнутым человечьим ртом.
– Задержи его.
Больше не говоря ни слова, Живодар шагнул в правый проход. Отчего-то именно в этот момент он осознал, что хочет быть не только долгой, но и яркой вспышкой.
* * *
Сцепив покрепче зубы, я доверился наитию и рванул вниз, в самую гущу отвратных щупалец. Причём рванул не один, а вместе с отработавшей своё артиллерийской установкой. Может стрелять с неё было уже и не сподручно, но в качестве дармового материала для ковки она ещё могла сгодиться. Всё-таки перековывать эфемерный воздух оказалось куда сложнее, чем привычную сталь.
Не долетев десятка метров до земли, я вновь прибег к незримой ковке. Слева опять полыхнуло. На этот раз дважды. Сначала округу озарила вспышка от самой ковки, ну а следом за ней полыхнули установки залпового огня.
Могучая волна жара окутала меня со всех сторон. И кабы не моя предосторожность быть бы мне не простым сварожичем, а обугленным. Прямо как Неждан. Хорошо хоть наученный его горьким опытом, я не дал окружающему меня воздуху нагреться до предела и сварить меня заживо.
А между тем раскалённые добела струи огня уже вовсю терзали пучки мерзких щупалец. Они с лёгкостью испаряли отростки Трояна.
Через десяток секунд всё было кончено. Жарким огнём я полностью выкорчевал всю мерзость из прохода и, скорее всего, из всех ближайших ответвлений катакомб. Теперь наружу валил лишь густой чёрный дым. Но и он отныне не был помехой, щит из спрессованного воздуха стал мне не только надёжной защитой, но и запасом живительного кислорода.
Немедля, я нырнул кромешную тьму. Дым ненадолго перекрыл мне обзор, но уже через несколько секунд стало легче.
Когда же я приземлился в катакомбах дым и вовсе перестал застилать мне взор. Благодаря громадному отверстию в потолке весь чад уже выветрился из подземных глубин.
Быстро сориентировавшись я направился в сторону единственного доступного коридора. Остальные были наглухо завалены каменными обломками. При этом я не торопился, знал, что спешка может выйти мне боком. Хоть рододатель и позорно бежал с поля боя, но ему ничего не мешало оставить мне парочку сюрпризов.
Так я и шёл, прислушиваясь к каждому шороху, приглядываясь к каждой тени. Ну и стволами огнемёта не забывал поводить из стороны в сторону, мало ли.
Это меня и спасло. Когда я почти перешагнул порог нужного мне тоннеля, сверху послышался какой-то шорох.
Недолго думая я отскочил в сторону.
ПЛЮХ!
На то место, где я совсем недавно находился, приземлилась неопрятная куча желейной слизи.
– Не пройдёшь! – пробулькало бесформенное нечто.
От удивления я не сразу признал в этом неряшливом комке слизи некогда грозного Трояна.
– Не пройдёшь!
– Да понял я уже, – ответил я и навёл на нежить раструбы огнемётов. – Приятно было поболтать.
Волна пламени с гулом затопила весь коридор, стирая всякое упоминание о некогда грозной нежити.
Мне в лицо снова повалил едкий чёрный дым. Но в кои-то веки я был этому даже рад.
– Люблю запах напалма по утрам.
Повторив эту культовую фразу я как ни в чём не бывало зашагал дальше.
Не знаю, на что рассчитывал Троян, перекрывая мне дорогу. Тем более, в таком плачевном состоянии. Возможно, у него просто не было иного выбора, и он до последнего исполнял волю так называемого «отца».
– Покойся с миром.
В каком-то смысле мне даже было его жаль. Не обладая свободой воли, Троян пришёл в этот мир как чужой инструмент и точно так же погиб. В этом смысле он совсем не отличался от остальных творений рододателей, тех же витязей. Например, таких как Колышек.
Существа без свободы воли и собственной самости. Они и впрямь заслуживали сострадания.
Перешагнув чёрное пятно, оставшееся после нежити, я уже было собрался двинуться дальше, когда заприметил нечто любопытное. В том месте, где Троян принял смерть, из-под покрова сажи поблёскивал самый настоящий алатырь-камень.
От неожиданности я даже слегка опешил. Алатырь-камень был сосредоточением человеческой памяти, отголоском старой личности. Он никак не мог быть частью нежити…
Или мог?
А что вообще мне известно о нежити? Достоверно одно: это рукотворная жизнь, противоречащая самой природе. Нечто новое доселе невиданное. Но что если, это касается лишь внешней оболочки нежити? А источником разума им, за неимением привычного мне мозга, служат такие вот алатырь-камни.
Наклонившись. я приподнял находку и сунул ту в карман.
Подумаю об этом завтра, а пока мне следует закончить начатое.
* * *
Живодар стоял напротив стеклянной стены. Он с благоговеньем наблюдал за странными созданиями, что без устали водили хороводы в центре пустого резервуара.
Кто-то мог бы спутать этих загадочных существ с родичами раков, но Живодар был не из таких. Он давно расшифровал записи старого друга и прекрасно знал, какой ценностью обладали данные создания.
Как говорилось в дневниках Искусника, раки эти являлись не только источником пламенной синей крови и твердокаменных панцирей, но и были проводниками божественных сил. Стоило таким созданиям отведать плоти любимца богов, как внутри их тел зарождался самый настоящий алатырь-камень. Да не абы какой, а с личностью того самого божьего избранника, чьей плоти они отведали.
Прада, имелся один подвох. Чтобы камень такой получить, надо было скормить ракам не один и даже не два пуда тела того самого избранника. Да и брака в таком случае было многовато, из сотни камней, дай боги, лишь один стал бы пристанищем для личности любимца богов.
В общем, накладно это было и ненадёжно. И хоть позволяли такие камни добиться истинного бессмертия и обойти, наконец, Родовы законы, но плата за подобное бессмертие была неподъёмной. И потянуть её мог разве что такой гений, как Искусник.
Рододатель перевёл взгляд на человечью руку вокруг которой и водили хоровод «раки». Прямо на его глазах потасканный, искалеченный обрубок снова обретал плоть. Потихоньку зарастали рваные раны. Заново отрастали фаланги пальцев. Даже посечённая на лоскуты кожа и та натягивалась, не оставляя стороннему наблюдателю ни единого напоминания о недавних увечьях.
Живодар не мог не признать, зрелище было и впрямь удивительное. Даже ему ставленнику Рода было невдомёк как сварожич, пускай и выдающийся, сумел обмануть природу. К несчастью Живодара, об этом не говорилось и в записях самого Искусника. Так что этот секрет ему ещё предстояло разгадать. А там можно будет и самому скормить «ракам» пару пудов своей чистой, не «загрязнённой» кровью Рода плоти.
