Текст книги "Александр Вельтман и его роман "Странник""

Автор книги: Александр Вельтман

Соавторы: Юрий Акутин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Впоследствии Вельтман вновь вернулся к эпохе князя Святослава в повести "Райна, королевна болгарская" [65]65
  Повесть, была напечатана в 1843 г. в журнале «Библиотека для чтения» (т. 59), а затем неоднократно издавалась на болгарском языке в переводах Е. Мутьевой и И. Груева.


[Закрыть]. Используя материалы византийской хроники Льва Диакона, автор рассказывает о событиях, связанных с походом Святослава на Балканы. Темные интриги при дворе болгарского царя Петра, любовь Райны, дочери Петра, к Святославу, стремление комиса Георгия Сурсувола женить своего сына Самуила на Райне – все эти мрачные эпизоды завершаются гибелью от печенежской стрелы князя русского и королевны болгарской.

Обращался Вельтман и к зарубежной истории. Рассказ "Иоланда" [66]66
  Напечатан в «Московском наблюдателе» (1837, т. XII), а затем в сборнике «Повести А. Вельтмана» (СПб., 1843).


[Закрыть] посвящен трагической истории французского церопластика XIV в. Ги Бертрана и влюбленной в Раймонда Иоланды. В «Дочери Иппократа. Эллинском предании острова Коса»[67]67
  «Москвитянин», 1849, No 10, кн. 2.


[Закрыть] рассказано о судьбе знаменитого врачевателя, его учеников и дочери, напрасно ожидающей юношу, чей поцелуй оживит ее и даст возможность поведать тайны отца. Созданы писателем и исторические драмы «Ратибор Холмоградский» [68]68
  А. Вельтман. Ратибор Холмоградский. М., 1841.


[Закрыть] и «Колумб» [69]69
  «Русский вестник», 1842, No 5, 6.


[Закрыть]. Многие замыслы произведений на исторические темы остались в рукописях [70]70
  В архиве Вельтмана в ГБЛ хранятся следующие наброски: Ярослав. Повесть о боях христиан о татарами (ф. 47, р. I, к. 31, ед. хр. 4); Елена, дочь Иоанна III. Роман (там же, к. 32, ед. хр. 3); Димитрий (там же, к. 33, ед. хр. 7); Бояр<ин> Матв<еев>. Действие в 1677 г. (там же, ед. хр. 7); Юрий, отрок великого князя Святослава. Опера в 4-х действиях (там же, ед. хр. 14).


[Закрыть]. В художественном осмыслении истории писатель шел тем путем, следовать которым призывал в дальнейшем Н. А. Добролюбов: «<…> внести в историю вымысел, но сам вымысел основать на истории» [71]71
  Н. А. Добролюбов. Полн. собр. соч. в 6-ти томах, т. 1. М.-Л., 1934, с. 530.


[Закрыть].

Роман Вельтмана "Лунатик. Случай" (1834) принадлежит к числу очень распространенных в 1820-1830-е годы произведений, отразивших события Отечественной войны 1812 г. Во многом автобиографическое произведение по существу является историческим. Это рассказ об Аврелии Юрьегорском, в патриотическом порыве возвращающемся в захваченную французами Москву и после освобождения из плена мужественно сражающемся в рядах русской армии. Показаны в романе и эпизоды партизанского движения во время отступления французских войск.

Большой успех выпал на долю вышедшего в 1836 г. романа "Александр Филиппович Македонский. Предки Калимероса". Вельтман создал первое в России научно-фантастическое произведение оригинального жанра. Он впервые применил столь распространенный впоследствии прием "путешествия во времени", использованный потом Г. Уэллсом и многими беллетристами XX в. Рассказчик на гиппогрифе отправляется в древний мир. Он хочет выяснить, насколько люди античности отличались по характеру, поведению, образу жизни от его современников, что делало их великими полководцами, вершителями судеб народов. Ведь Калимерос – буквальный греческий перевод фамилии Бонапарт. И путешественник во времени хочет изучить ход истории. Он похищает Пифию, оказывается в лагере царя Филиппа, отца Александра Македонского. В Афинах он знакомится с Аристотелем и становится учителем Фессалины. Потом совершает путешествие с Александром, то попадая в комические положения (предложенную им ассигнацию XIX в. принимают за свящепные письмена), то в языческом храме высмеивая обрядность. Последний эпизод был явно направлен против православного богослужения, что явилось причиной задержки произведения цензурой. Рассказчик приходит к выводу, что люди одинаковы в своей сути вне зависимости от времени и пространства, меняются лишь формы, а делают их героями исторические законы. Этот вывод комически иллюстрируется тем, что профиль Александра напоминает автору профиль бессарабского смотрителя почтовой станции. И, распрощавшись с Александром Македонским, путешественник на "машине времени" возвращается в свой век.

Вельтман задумывал и другой научно-фантастический роман, напоминающий в отдельных деталях "Янки при дворе короля Артура" Марка Твена. Сохранился набросок плана произведения:

"Аленушка, дочь славянского царя Александра Великого, прозванного Македонским [72]72
  Т. е. муж донской (прим. А. Велътмана).


[Закрыть], об которой история ни слова не упоминает. Аттила узнал о существовании ее и необыкновенной красоте, несмотря ни на какие препятствия, собирает всех земных народов и идет через несколько веков в Вавилон.

Там Александр Великий дает пир и турниры, или валявицу, объявляя, что победитель будет супругом его дочери.

Аттила приезжает, но видя, что съехались все великие древние мужи, о коих слава трубит уже несколько веков, и особенно эгипетский завоеватель и азгардский финский колдун Оден, Аттила поднимается на хитрость, он выписывает русскую колдунью, ворожею на бобах да на решете, она ему дает совет, как победить всех. Говорит, чтобы он вызвал на поединок на пистолетах. Говорит, где ему взять их.

Все древние герои, видя ничтожность оружия в сравнении с их мечами волшебными, соглашаются идти против пистолета" [73]73
  ОР ГБЛ, ф. 47, р. I, к. 32, ед. хр. 5, л. 1 (32).


[Закрыть].

Темы, поднятые в "Лунатике" и "Александре Филипповиче Македонском", нашли свое завершение в романе "Генерал Каломерос" (1840), где появляется сам Наполеон. Вельтман показывает различие между государственным деятелем и частным лицом. Бонапарт во время похода в Россию оказывается в русской семье и влюбляется в Клавдию, дочь авантюриста Ловского и Неонилы. Он как бы раздваивается: император вершит историю, а безызвестный "генерал Каломерос" мечтает о семейной идиллии. Историческая необходимость разлучает его с Клавдией.

Философский роман не был понят критиками, хотя читался с увлечением и был переведен на немецкий язык[74]74
  О переводах на немецкий язык «Генерала Каломероса» и «Ратибора Холмоградского» упоминается в письмах Н. Ф. Щербины (от 28 февраля 1841 г.– «Литературный вестник», 1904, т. VIII, с. 20) и А. С. Афанасьева (Чужбинского) (от 28 сентября 1841 г.– ОР ГБЛ, ф. 47, р. II, к. 2, ед. хр. 1, л. 1). Были ли осуществлены издания переводов, до сих пор не выяснено.


[Закрыть]. Автор огорченно писал Ф. А. Кони: «Меня во всех журналах раскорили за Каломероса, в нем ничего не нашли, кроме мнимого Наполеона, тогда как я хотел представить только человека, которого служба людям лишила истинного счастья в жизни – друга по сердцу, любви естественной каждому человеку. Скажите, кого поставить в подобные обстоятельства, кроме Наполеона? Но я не профанировал его имени, но высказал только, что и человек, подобный Наполеону, и в подобных обстоятельствах, может увлекаться страстью, и если бы встретилось ему существо, достойное любви, он бы или сам сошел с трона, или возвел бы ее на трон» [75]75
  Письмо от 16 октября 1840 г.– «Русский архив», 1911, кн. 3, No 12, с. 543.


[Закрыть].

Аллегоризм философских романов Велътмана, использование фантастических ситуаций для выражения своих исторических и социальных взглядов делают их предтечами тех произведений современной западной литературы, в которых их авторы подчиняют содержание определенной экзистенциальной концепции.

Если первая половина 1830-х годов определила романтический период творчества Вельтмана, то начиная с повестей второй половины десятилетия и романа "Виргиния, или Поездка в Россию" (1837) писатель обращается к темам современной действительности и все более тяготеет к реалистической форме повествования, плодотворно используя и достижения романтического осмысления мира, окружающего незаурядную личность, находящуюся с ним в постоянном разладе.

Три повести [76]76
  Две из них появились ранее в журналах: «Эродита» в «Московском наблюдателе» (1835, т. 1), а «Неистовый Роланд» с большими искажениями и под заголовком «Провинциальные актеры» в «Библиотеке для чтения» (1835, т. 10, ч. 2, отд. 1).


[Закрыть] были объединены в сборник, напечатанный дважды (1836, 1837). Их связывает общая тема – трагическая гибель молодых людей, столкнувшихся с холодным и безжалостным миром. Аленушка в одноименном произведении оказывается в паутине светской лжи, проходит мимо искренней любви Северина и, обольщенная и обманутая, лишается рассудка. Надсмеялись и над Эродитой. Пылкая и волевая, она в стремлении отомстить ничтожеству в офицерской форме уходит из жизни на дуэли, переодетая в мужской костюм. Внешняя обстановка «Неистового Роланда», обрисовка быта чиновников провинциального городка имеет много общего с комедиями Грицько Основьяненко и Н. В. Гоголя. Безусловно, Вельтман был знаком с похождениями П. П. Свиньина в Бессарабии, о которых автор «Ревизора» узнал у Пушкина. Но идея его произведения иная: находящегося в горячке актера Зарецкого отправляют в дом для умалишенных не только за то, что его приняли по театральному костюму и речам в бреду за генерал-губернатора (эту ошибку потом раскрыли). Уж очень не соответствовали произнесенные монологи о благородстве и справедливости, взятые из театрального репертуара, отношениям в среде чиновников.

Героиня рассказа "Ольга" [77]77
  «Московский наблюдатель», 1837, ч. XI, отд. 1.


[Закрыть], бедная воспитанница в доме себялюбивого помещика, бежит со старым дворовым от грозящего ей насилия. Не умея приспособиться к чужой обстановке, лишенная поддержки и разлученная со стариком, Ольга оказывается на краю гибели. Только случайная встреча с молодым офицером спасает ее от полного отчаяния.

Особенно верно и глубоко показан духовный мир женщины в минуты нравственных потрясений в романе "Виргиния, или Поездка в Россию". Встреча Виргинии, доброй и милой девушки, простодушной, как дитя, с повесой Гектором д'Альмом ведет к полному расстройству ее психики, проанализированному писателем с удивительным мастерством. Но и другая проблема получила разработку в романе, по-своему предвосхищая комическую поэму И. П. Мятлева, высмеивающую невежество русского дворянства. Вельтман с глубоким юмором изобразил то нелепое представление о России, которое складывалось у заезжих французов.

К середине 1830-х годов творчество Вельтмана приобретает большую популярность. 7 ноября 1833 г. его избирают действительным членом Общества любителей российской словесности, в 1836 г.– членом Общества истории и древностей российских, в 1839 г.– членом Одесского общества любителей истории и древностей.

Его произведения не залеживаются в книжных лавках. Этим воспользовался предприимчивый делец, издавший в 1837 г. в Москве книгу в трех частях "Ротмистр Чернокнижник, или Москва в 1812 году. Роман из походных записок артиллерийского полковника, собранных А. Вельтманом" [78]78
  См.: Ю. Акутин. Ротмистр Чернокнижник.– «Альманах библиофила», вып. 4. М., 1977.


[Закрыть]. Книга оказалась бездарной, критика и читатели находились в недоумении, и Александру Фомичу пришлось писать опровержение [79]79
  См.: ОР ГБЛ, ф. 47, р. I, к. 35, ед. хр. 1. «Ротмистр Чернокнижник» был переиздан в 1839 г. уже анонимно.


[Закрыть].

Писатель становится желанным сотрудником журналов и альманахов. Издатели осаждают его письмами с просьбой принять участие в повременных изданиях. Дружеские отношения складываются у Вельтмана с "Московским телеграфом". А. С. Пушкин, задумывая в 1831-1832-ом годах выпуск газеты "Дневник", а позже – "Современника", приглашал сотрудничать в них и Александра Фомича[80]80
  См.: Н. А. Дубровский. Мой служебный дневник.– ОР ГБЛ, ф. 94, к. 2, ед. хр. 24, л. 7, 8.


[Закрыть]. Вельтман именно для Пушкина подготовил перевод «Слово о полку Игореве», но издал его отдельно, так как замысел Пушкина до 1836 г. не осуществился. Александр Сергеевич постоянно интересовался деятельностью автора «Странника», спрашивал о нем в письмах к П. В. Нащокину.

Однако известность не принесла писателю материального благополучия. И он задумывает издавать собственный альманах, который решает составлять по образцу только что начавшего выходить журнала "Живописное обозрение". Но если издание братьев Полевых ориентировалось на глобальность, то Вельтман полагал основываться более на проблемах отечественных: "<…> а между тем буду просить вас сделать мне большое одолжение: я думаю, вам ивестно по газетам, что я издаю Картины Света; в них мне хочется помещать более касающееся до России"[81]81
  Письмо А. Ф. Вельтмана к И. П. Липрапди от 26 декабря 1835 г.– ОР ГБЛ, ф. 18, к. 9515, ед. хр. 2, л. 7.


[Закрыть]. Иллюстрированный альманах «Картины света» выходил выпусками в 1836-1837 гг., и почти весь материал подготавливал сам издатель: сочинял, компилировал или переводил статьи из иностранных журналов.

Увеличить свои доходы писателю не удалось, хотя альманах пользовался популярностью[82]82
  А. Н. Пыпин вспоминал, как он с Н. Г. Чернышевским читал альманах в детстве. (См.: А. Н: Пыпин. Мои заметки. М., 1910, с. 6).


[Закрыть]. Поэтому Вельтман в 1839-1840 гг. писал для «Галатеи», в отдел рецензий, а в 1841 г. трудился с В. В. Пассеком в «Прибавлениях к Московским губернским ведомостям» [83]83
  См.: В. И. Срезневский. Вадим Васильевич Пассек и его письма к И. И. Срезневскому (1837-1839).– «Русская старина», 1893, No 5, с. 395.


[Закрыть].

Говоря о сотрудничестве В. В. Пассека, а затем И. И. Срезневского и А. С. Афанасьева (Чужбинского) с писателем, нельзя не упомянуть об их отношении к Вельтману, ярко характеризующем его как человека.

В. В. Пассек писал Вельтману в 1835 г. из Харькова: "<…> одним словом, я полюбил ваши созданья – и полюбил вас – не бывши с вами знаком, а познакомившись, жалел, что должен был скоро расстаться.

Но, ради бога, не улыбайтесь, что я объясняюсь вам в любви; я говорю, как чувствую, говорю правду и даже уверен, что ваша душа, светлая и неподдельная, как ваши творенья, примет не без удовольствия непритворпые излияния другой души" [84]84
  Т. Пассек. Указ. соч., с. 284.


[Закрыть].

А вот что писал своей матери И. И. Срезневский 7 октября 1839 г.: "Вельтман – истинный поэт, мужчина прекрасный собою, со светлым, открытым лбом и блестящими глазами, пишет несравненно лучше, нежели говорит, но говорит умно, весело и задумчиво вместе, добр, прост, окружен книгами, беспрерывно работает, чем и живет" [85]85
  «Живая старина», 1892, вып. 1, с. 66.


[Закрыть]. Спустя неделю он снова с восторгом говорит о писателе:

"И прежде всего о Вельтмане. <…> Я сознавал в нем великое дарование,– я нашел в нем – истинно доброго человека, душу, которая рада найти сочувствие с другою душою, душу художника и – Русского Человека. Я видел его в кабинете, видел в семье, видел с знакомыми: он всюду один и тот же; – не любить его нельзя, не желать ему славы грех. <…> И как он хорош собою даже по лицу: правильная, многозначительная профиль, лоб открытый, светлый, глаза, горящие огнем думы, глубоко проникнувшей душу. Я не в состоянии забыть его, не в состоянии не быть его поклонником" [86]86
  Там же, с. 70.


[Закрыть].

В письме А. С. Афанасьева (Чужбинского) от 28 сентября 1841 г. мы читаем: "<…> кроме искреннего моего уважения к вашему таланту и прежнего и нынешнего, я в вас просто влюблен; ваш прием очаровал меня, ваша беседа всегда услаждала душу мою <…>" [87]87
  ОР ГБЛ, ф. 47, р. II, к. 2, ед. хр. 11, л. 1.


[Закрыть].

Сближение с представителями искусства и науки не вовлекло Вельтмана в какой-либо определенный литературный кружок иди салон. В науке и в литературе он шел своим путем. В конце 1830-х – начале 1840-х годов его произведения становятся все более насыщенными критикой современного общества.

Основное содержание романа "Сердце и Думка. Приключение" (1838) – разлад в сознании человека между разумным и желаемым, чувствами и настроениями героини, девушки Зои. Противоборство сердца (чувства) и мысли, "думки" (расчета) реализуется в сказочном плане: на Иванову ночь Ведьма разделяет Сердце и Думку Зои. Еще до этого по строптивости нрава девушка не сошлась с женихом. А теперь Нелегкий направляет к Зое семь женихов, ссорящихся между собой, и браки расстраиваются. Сказочное положение – лишь условность, а в реалистическом плане рисуется гордая, строптивая девушка, глубоко страдающая от душевного разлада. Сатирически изображены искатели Зоиной руки. Благополучно завершение романа: Думка в душе Зои соединяется с Сердцем, и повзрослевшая, много пережившая героиня выходит замуж за Юрия. Социально-психологический роман, продолжая и развивая темы произведений Вельтмана середины 1830-х годов, предвосхищает роман "Новый Емеля, или Превращения" (1845).

В этом произведении Вельтман в еще более резкой форме критикует социальные отношения того времени: крепостной строй, разложение помещичьего дворянства. Симпатия автора отдана крестьянам. Но и в "Новом Емеле" Вельтман обращается к использованию образа русской сказки – Емели, или Иванушки-дурачка, оказывающегося сметливее, порядочнее и чистосердечнее окружающих его людей. И роман посвящен странствованиям Емели, Емельяна Герасимовича, являющегося продолжением образа Ивы Олельковича. Емеля поступает, как ему подсказывает сердце, простодушно, конечно, испытывает много неприятностей: "покровители" стараются сделать из него шута, обманывают, насмехаются над ним. Понимает его лишь простой народ. И Емельян Герасимович, как всегда у писателя, выходит победителем, но не благодаря хитрости и деньгам, а из-за благородства своей натуры. В роман включены две сказки – "Лихоманка" и "Каменная баба", в которых не только прямо осуждается крепостничество, но и проводится мысль о том, что у крестьян есть возможность изменить жизненные условия своими силами.

Вельтман создает сатирические повести, зло высмеивающие светское и чиновничье общество. В произведении "Приезжий из уезда, или Суматоха в столице" [88]88
  Повесть была напечатана в сборнике «Повести А. Вельтмана». СПб., 1843, а ранее – в «Москвитянине» (1841, т. I).


[Закрыть] нарисована трагикомическая картина появления в «свете» поэтического «гения» Ордынина. Особенно интересна «Карьера»" [89]89
  «Библиотека для чтения», 1842, т. 55.


[Закрыть], рассказывающая о Медове, не считающемся ни с чувствами, ни с достоинством человека при достижении своих корыстных целей. В двух произведениях – «Путевые впечатления и, между прочим, горшок ерани» [90]90
  «Сын Отечества», 1840, т. 1; «Повести А. Вельтмана», СПб., 1843.


[Закрыть] и «Наем дачи» [91]91
  «Библиотека для чтения», 1849, т. 91.


[Закрыть] в юмористических тонах описывался быт столичного мещанства.

В середине 1840-х годов завершился следующий период творчества Вельтмана-прозаика, в котором он с еще большей художественной силой продолжил реалистическое изображение современности, но используя такие элементы своего прежнего метода, как гротеск, фольклорная организация материала, противопоставление повседневной действительности одинокому в своем неприятии мира герою.

В 1840-е годы Вельтман снова увлечен поэзией. В периодических изданиях публикуются его романсы. Крупнейшими стихотворными произведениями поэта тех лет были сказки в стихах, написанные па фольклорные мотивы южных и западных славян: "Троян и Ангелица. Повесть, рассказанная Светлою Денницей Ясному месяцу" (1846)[92]92
  Сказка была переведена на болгарский язык С. Изворским и напечатана в «Българских книжицах» в 1858 г. (No 1, 3, 4).


[Закрыть] и «Златой и Бела. Чешская сказка» (1850). Оба произведения отличались высокими художественными достоинствами. Привлек внимание ученых и читателей его перевод из «Махабхараты» под заголовком «Нало, повесть Врихадазвы в стихах» [93]93
  Эта часть древнеиндийского эпоса известна под назвапием «Наль и Дамаянти». Вельтман много времени отдал изучению древнеиндийской литературы, в его рукописях мы находим перевод «Катакапанишат» из «Яджурведы» и пьесы Шудраки «Васантасена» («Глиняная повозка»).


[Закрыть]. В это время писатель работал над задуманным окончанием «Русалки» А. С Пушкина. Вельтман составил план, написал отрывки, оставшиеся в рукописи, как и многие другие его стихотворения[94]94
  Наброски Вельтмана к окончанию «Русалки» напечатаны в кн.: С. Долгов, А. Ф. Вельтман и его план окончания «Русалки» Пушкина. М., 1897.


[Закрыть].

Поздний период творчества писателя характеризовался интенсивной научной работой, что оставляло меньше времени для литературных занятий. Он писал Ф. А. Кони: "Собственно о литературной своей охоте мне и подумать некогда. Давно оконченный начерно "Чудодей" лежит без отделки и вряд ли скоро дождется чести явиться в свет <…>" [95]95
  Письмо от 1 ноября 1852 г.– «Русский архив», 1912, No 1, с. 143.


[Закрыть]

Научная работа, начатая Вельтманом-историком еще в 1820-е годы, определилась в двух основных направлениях. О первом он говорит в письме к И. П. Липранди от 5 августа 1835 г.: "В дополнение догадки вашей насчет моих занятий я уведомляю вас, что предмет моих изысканий и учения есть мифология славянских народов <…>" [96]96
  ОР ГБЛ, ф. 18, к. 9515, ед. хр. 2, л. 5 об.


[Закрыть]. В дальнейшем планы писателя развились в широкое изучение истории и культуры славян. Интересной работой по ономастике стал его труд «Древние славянские собственные имена», напечатанный в 1840 г. За четыре десятилетия он сделал много в собирании письменных и материальных памятников древних славян. Его научные труды, появившиеся в печати и оставшиеся в рукописях, перечислять из-за их огромного количества не представляется возможным.

О деятельности Вельтмана-слависта впоследствии писали: "Если теперь ученые работы А. Ф. Вельтмана устарели и кажутся подчас недостаточно серьезными, то в свое время они, как одни из самых первых в этой области, имели важное значение и в частностях не утратили его и до сих пор. Его ссылками на документальные данные, его сравнительным методом в объяснении отдельных предметов наука пользуется и до сих пор <…>"[97]97
  Императорское Московское археологическое общество в первое пятидесятилетие его существования (1864-1914 гг.), т. II. М., 1915, с. 63.


[Закрыть].

Особенный интерес к истории и судьбе южных славян побудил ученого заняться общественной деятельностью, связанной с помощью борцам за Болгарское Возрождение. Он поддерживал болгар, приезжавших в Россию, о чем мы имеем документальные свидетельства, сохранившиеся в архиве писателя и его библиотеке. С просьбой помочь его землякам, обращался к нему Захарий Княжеский[98]98
  См., напр., его письмо от 17 июня 1853 г.– ОР ГБЛ, ф. 47, р. II, к. 3, ед. хр. 57. В библиотеке писателя были книги, подаренные ему автором письма и другими болгарами.


[Закрыть]. Савва Филаретов писал:

"По Вашему постоянному и искреннему доброжелательству нам – болгарам, Вы изволили милостиво и деликатно предложить свое ходатайство по делу Райна-Николова. <…>

Посылаю ее (записку по этому делу) Вам теперь с живейшею благодарностью за то благосклонное внимание, которое Вы оказываете вообще к моим землякам, в том числе и ко мне" [99]99
  ОР ГБЛ, ф. 47, р. II, к. 6, ед. хр. 35, л. 3.


[Закрыть].

В 1861 г. болгары, прибывшие в Одессу, направили Вельтману письмо, в котором благодарили за сочувствие к своей стране, за книгу "Райна, королевна болгарская" [100]100
  Там же, к. 4, ед. хр. 46.


[Закрыть]. Эта повесть в переводе пользовалась большой известностью на Балканах, отрывки из нее, в которых описывался Преслав, были включены в сборники. Она была инсценирована Д. Войниковым [101]101
  См.: «Избрани страници от Добри Войников». София, 1943.


[Закрыть]. Пьеса «Райна княгыня» с успехом шла в Болгарии, Валахии, Молдове на протяжении многих лет[102]102
  Газета «Турция» писала 2 июня 1866 г. (бр. 46, с. 183): «Тая книжка е любопытна, за прочитание, както и представлението и станало много трогательно». Одобрительно отозвалась о спектакле, данном в Бухаресте, «Дудавска вора» (1868, 20 майя, бр. 27, с. 101).


[Закрыть]. Вельтман ездил в Болгарию, чтобы познакомиться с положением дел.

Другой научной областью, привлекавшей внимание писателя, стала скандинавистика. Интересным оказалось исследование "Варяги"[103]103
  «Журнал Министерства народного просвещения» (ЖМНП), 1834, No 12.


[Закрыть]. Продолжительное время Вельтман работал над первым в России стихотворным переводом «Прорицания провидицы» – первой песни «Старшей Эдды» [104]104
  Несколько вариантов перевода под названием «Волю-Спэ» (от «Voluspa») находится в архиве Вельтмана. Там хранятся рукописи и других работ ученого, посвященных истории Скандинавии, руническим письменам, скальдам. Фрагменты перевода писатель использовал в своих произведениях. Эпизоды из истории скандинавских стран нашли отражение в вельтманской прозе.


[Закрыть]. В библиотеке писателя было много книг по истории и культуре Исландии, Швеции, а также Норвегии, на полях которых он сделал множество заметок.

С начала 1840-х годов Вельтману представилась возможность расширить свою научную деятельность, обратившись к этнографии и археологии. Он наконец смог занять должность на государственной службе, отвечающую его склонностям. Известному романисту М. Н. Загоскину, директору Московской Оружейной палаты, удалось в 1842 г. добиться назначения Вельтмана своим помощником. Александр Фомич работал в Палате до последнего дня своей жизни. В 1852 г., после кончины М. Н. Загоскина, он стал ее директором. Вельтман много сделал для улучшения организации фонда и написал полезные книги: "Достопамятности Московского Кремля" (1843), "Московская Оружейная палата" (1844) с приложением "Пояснительного словаря предметов древней царской казны и Оружейной палаты", "Описание нового дворца в Кремле" (1850). Вельтман был включен в состав комиссии по подготовке многотомного труда "Древности российского государства" (1849-1853)[105]105
  См.: Ф. Г. Солнцев. Моя жизнь и художественно-археологические труды.– «Русская старина», 1876, т. 16, с. 281 и далее.


[Закрыть]. Он редактировал издание, сам написал тома II, III и V. В 1850-1860-е годы ученый издает свои работы по истории древнего мира и Средневековья.

Не все историки того времени были согласны с теориями Вельтмана, но его научное подвижничество было высоко оценено. В 1854 г. Вельтмана избирают членом-корреспондентом Академии Наук, в 1861 г.– членом-корреспондентом Русского археологического общества, в 1869 г.– действительным членом Московского археологического общества. Он завершает свою службу действительным статским советником, награжденным рядом орденов.

Углубясь в научную деятельность, Вельтман постепенно отходит от журналистской работы. Лишь в 1849 г. он с некоторыми колебаниями принял приглашение М. П. Погодина взяться за редактирование "Москвитянина" [106]106
  См.: «Переписка В. И. Даля с А. Ф. Вельтманом». (Публикация Ю. М. Акутина).– «Известия АН СССР. СЛЯ», 1976, No 6.


[Закрыть].

Александр Фомич провел большую работу по расширению издания, привлечению новых авторов, сам начал публиковать в нем свой роман, писал статьи, занимался рецензированием. Его публикации отличались оригинальностью, противоречили общепринятым взглядам. Вельтманский "Москвитянин" имел большой успех и вызывал очень разноречивые мнения[107]107
  См., напр., письмо А. И. Плещеева к Ф. М. Достоевскому от 14 марта 1849 г. (В статье: В. Семевский. Петрашевцы С. Н. Дуров, А. И. Пальм, Ф. М. Достоевский и А. Н. Плещеев.– «Голос минувшего», 1915, No 12, с. 60, 61); письмо М. А. Дмитриева к Ф. Б. Миллеру от 14 апреля 1850 г. («Русская старина». 1899 No 10, с. 202, 203).


[Закрыть]. После разрыва с Погодиным [108]108
  См.: Н. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. XI. СПб., 1894, с. 52-57.


[Закрыть] Вельтмап покинул журнал, а так называемая «молодая редакция» «Москвитянина» во многом продолжила его начинания.

Передовая журналистика 1850-х годов ценила работу писателя. Об этом свидетельствует адресованное ему письмо редакции журнала "Искра" от 4 сентября 1858 г.[109]109
  См.: «Записки Отдела рукописей ГБЛ», вып. VI. М., 1940, с. 44.


[Закрыть] Но к журналам Вельтман больше не возвращался. Последние двадцать пять лет своей жизни он посвятил пятитомной эпопее «Приключения, почерпнутые из моря житейского».

"Саломея", первый роман "Приключений", печатался в 1846-1848 гг. в журнале "Библиотека для чтения". Первая часть следующего романа "Чудодей" публиковалась в 1849 г. в "Москвитянине". Полностью произведение увидело свет в 1856 г. Третий роман "Воспитанница Сара" вышел в 1862 г., а четвертый – "Счастье – несчастье" – годом позже. Роман "Последний в роде и безродный", задуманный как пятая книга эпопеи, был завершен в конце 1860-х годов и остался неизданным [110]110
  ОР ГБЛ, ф. 47, р. I, к. 32, ед. хр. 1 На титульном листе помечено карандашом и другое название: «Приемыш». Надпись принадлежит одному из тех, кто подготавливал произведение к не осуществленному в 1870-х годах изданию.


[Закрыть]. Произведения объединены не только общей темой, социально-философскими взглядами автора, но и действующими лицами. В эпопее нет протагониста. Главные действующие лица одного романа становятся эпизодическими в другом, и наоборот. «Приключения» – единая, размашисто написанная, с сотней лиц картина российской действительности 1830-1850-х годов. Она вобрала в себя, развила и заострила многие темы, сюжеты и образы произведений предыдущих периодов творчества Вельтмана. Так, в романе «Счастье – несчастье» появились действующие лица «Странника», «Александра Филипповича Македонского», «Ильи Ларина». Женские образы повестей 1830-х годов и романа «Сердце и Думка» эволюционировали в «Саломее» и «Воспитаннице Саре». Роман «Чудодей» объединил эпизоды из повестей 1840-х годов.

Основная тема эпопеи – показ уродливого процесса завершения генезиса капиталистических отношений в России. Писатель с гневным отвращением и сатирической прямотой рисует деградацию аристократии, разложение в буржуазной среде, омещанивание купечества, отупение крепостников и трагическое положение подневольных крестьян.

Роман "Саломея" изображает запутанный лабиринт провинциального п столичного быта, через который пробираются лишенный жизненной цели поручик Василий Дмитрицкий и самовлюбленная Саломея Бронина. Их взлеты и падения завершаются у богадельни, где они решаются искать смысл жизни в полезном труде.

"Чудодей" – своеобразный роман-водевиль, оригинальное Травести. Но на фоне комической неразберихи, в которую, как в карнавальный хоровод, оказываются втянутыми Даянов и Дьяков, особенно ярко проступают безобразные черты загнивающей мещанской среды.

Еще острее тема разложения общества развивается в "Воспитаннице Саре". Судьба девочки, под ложным именем проданной кормилицей в аристократическое семейство, становится символом развращающего образа жизни "бомонда". Сара, наделенная большими способностями и душевной пылкостью, становится содержанкой.

Роман "Счастье – несчастье" имеет заголовок, недвусмысленно определяющий отношение писателя к жизненным устремлениям своих персонажей. От светлой, спокойной, но лишенной блеска и возможности сделать карьеру бессарабской жизни отказываются Михайло Иванович Гораздов и его приятели. Счастье в южном краю они меняют на поиски удачи в растлевающем столичном круговороте. Вельтман пишет: "Нельзя не пожалеть о волокитах за светским счастьем, этой старой колдуньей фортуной в парике; жалки в известном смысле и выжидающие униженно благосклонного ее взора; но истинно жалки те, которых она волей-неволей прикомандирует к себе в волшебные чертоги и начнет лобызать своими лихорадочными устами" [111]111
  А. Вельтман. Счастье – несчастье, ч. II. М., 1863, с. 227.


[Закрыть]. На краю гибели оказывается герой произведения, и его спасает Илья Ларин, ни во что не ставящий фальшивые отношения чиновничьего общества. Лишь вернувшись в Бессарабию, Гораздов обретает настоящую жизнь. Но автор заключает: «<…> без прошедшего худого не было бы и настоящего хорошего» [112]112
  Там же, с. 308.


[Закрыть].

Роман "Последний в роде и безродный" развивает две основные линии – жизнь богатого холостяка Степана Ковлина, безнадежно влюбленного в актрису Сандунову, и судьба Алима, его приемного сына. В образе Алима отразилось понимание автором отдельных сторон социальной ломки в России, его отношение к нашумевшим событиям 1850-1860-х годов – делу М. А. Бакунина, Д. В. Каракозова, студенческим волнениям.

Социально-философские взгляды Вельтмана получили субъективную и противоречивую оценку у современников. Западники обвиняли его в славянофильстве, а славянофилы – в западничестве. Считалось, что писатель критикует действительность с точки зрения сторонников давно отживших патриархальных отношений.

Вельтман действительно проявлял огромный интерес и к славянам, и к вападной культуре. Но это не сделало его сторонником какого-либо общественного направления. А. Ф. Кони пишет: "Не принадлежа ни к одному из главных господствовавших в московских просвещенных кружках направлений, не будучи ни славянофилом, ни западником, он умел соединять вокруг себя разных представителей науки и литературы" [113]113
  А. Ф. Кони. Александр Фомич Вельтман.– В сб.: «Sertum bibliologicum». Пг., 1922, с. 196.


[Закрыть].

Вельтман был решительным противником реакции и существовавшего общественного развития России. Он находился на позициях прогрессивного либерализма и верил в общественные перемены, рассчитывал на просвещение. Его мечта о справедливом обществе отразилась в утопическом романе. Вельтман жаждал всеобщего равноправия. "Я бывал у него после в его квартире,– рассказывал приятель писателя А. З. Зиновьев,– и был свидетелем, что покойный не различал своих посетителей по их званию и состоянию. Рядом с полным генералом сажал бедняка, приходившего к нему за пособием" [114]114
  «Русская старина», 1871, No 10, с. 408.


[Закрыть].

Положительные герои произведений Вельтмана с надеждой смотрят в будущее. Современники называли писателя сказочником, и он с улыбкой соглашался. Только он был не наивным рассказчиком, которому видятся молочные реки и кисельные берега, а с хитринкой подсказывающим: "Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок".

Своеобразие творчества Александра Фомича определило и оригинальную форму художественной организации произведений. В них романтическое "двоемирие" сочетается с эмпирической действительностью, сказочный герой идет по ярко описанным зловонным трущобам, фольклорное добродушие и улыбчивая ирония соединяются с всеобнажающей сатирой, гротеск и водевильный "перевертыш" – с вернейшим реалистическим развитием действия, приподнятость лексики – с великолепным умением писать живым разговорным языком. Недаром Л. Н. Толстой сказал о нем: "Не правда ли – хороший писатель, бойкий, точный, без преувеличений. Он иногда лучше Гоголя" [115]115
  Цит. по: М. Горький. Лев Толстой.– В его кн. «Литературные портреты». М., 1963, с. 162.


[Закрыть].

Вельтман создавал абрисы образов для таких писателей, как Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, Н. С. Лесков, П. И. Мельников-Печерский, А. Н. Островский.

За последние два десятилетия жизни Александра Фомича глубоко изменились и его личные обстоятельства. В 1847 г. умерла супруга писателя, он остался один с дочерью. Спустя два года Вельтман решает жениться на хорошо знакомой ему писательнице Елене Ивановне Крупениковой[116]116
  См.: Ю. Акутин. Загадка Елены Кубе. «Наука и жизнь», 1976, No 6.


[Закрыть].

Дочь плац-майора Кубе, Елена Ивановна родилась в 1816 г. в Варшаве, получила лютеранское воспитание, в 1827 г. была перекрещена в православной церкви. Молодую девушку выдали замуж за пожилого вдовца Крупеникова. Не испытывая никаких чувств к мужу, Елена Ивановна самоотверженно занималась воспитанием его сына и дочери от первого брака.

Еще в молодости, проживая в Одессе, Елена Ивановна, наделенная незаурядным талантом и любовью к искусству, знакомится с литературным кружком, сближается с поэтом А. И. Подолинским, пробует себя на поприще словесного мастерства.

В середине 1840-х годов литературные опыты Елены Ивановны обращают на себя внимание издателей журналов, ее печатают в "Москвитянине", "Библиотеке для чтения", "Московском городском листке" – анонимно, под псевдонимами или под девичьей фамилией. Она знакомится с Вельтманом, очарование которого ею вскоре перерастает в более глубокое чувство, разделяемое Еленой Ивановной; писатель предлагает ей соединить свои судьбы [117]117
  Сохранилась обширная переписка Вельтмана с Еленой Ивановной (ОР ГБЛ, ф. 47, р. II, к. 1, ед. хр. 13; к. 2, ед. хр. 39).


[Закрыть].

Писательница не видела крепких уз, связывающих ее с Крупениковым. Свой долг она выполнила: дочь мужа вышла замуж. Сын Крупеникова умер. И Елена Ивановна осенью 1849 г. едет в Петербург, чтобы энергично хлопотать о расторжении брака. В начале 1850 г. она возвращается, добившись успеха, и 24 февраля Кубе и Вельтман вступают в брак. Александр Фомич с торжеством пишет Далю: "<…> я уже женат и очень счастлив <…>" [118]118
  См.: «Переписка В. И. Даля с А. Ф. Вельтманом», с. 530.


[Закрыть].