Текст книги "Меж мирами скользящий"

Автор книги: Александр Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Стоит отметить, что насчет всяких интересных идей и задумок педагогического свойства мастер Стамб просто фонтанировал. Вот и сегодня, явившись по утру в тренировочный лагерь Мал обнаружил прям посреди двора тонкий шест, закрепленный на двух стойках длиной шагов в тридцать, а высоко над шестом располагалось такой же длины бревно с подвешенными к нему на длинных веревках многопудовыми камнями. Суть задумки мальчик уловил без дополнительных объяснений – бегущий по шесту теперь должен не только свободно балансировать на ненадежной опоре, но вдобавок пытаться увернуться от раскачивающихся с разной амплитудой тяжеленных валунов. То, что камни были округлыми без острых углов оптимизма не внушало – любой даже самый легкий толчок идущего по шесту человека вполне способен свалить его на землю. А такой, с позволения, спортивный снаряд не только собьет с ног, но вполне может сломать пару-тройку ребер или основательно отбить какой-нибудь внутренний орган.

Но самое интересное, что непосредственно под шестом располагалась обширная лужа, заполненная, судя по источаемому ею запаху, содержимым выгребной ямы.

– Это для того, чтобы падать было не жестко, – пояснил мастер Стамб, в ответ на недоуменный взгляд Мала. – Но лучше туда вообще не падать, поскольку дерьмо хоть и пахнет, но не так когда его ворошат без особой надобности.

При этом темно-синие глаза мастера источали безграничную любовь к ученику и если бы Мал не успел хорошенько узнать этого человека за долгих четыре года знакомства, он никогда бы не поверил, что тот способен на столь изощренное издевательство над ближним. Ведь иначе как издевательством подобное испытание назвать трудно.

Мальчик лишь на мгновение представил себя падающим в эту вонючую лужу, и тут же его физиономия забавно скуксилась, а съеденные на завтрак яичница и кусок пирога настоятельно потребовали чтобы их немедленно выпустили на волю. Все-таки каким-то чудом Малу удалось обуздать взбесившиеся харчи внутри своего желудка…

– Итак, мои дорогие ученики, – мастер Стамб обратился к стоящим ровной шеренгой воспитанникам своим как обычно негромким голосом, – каждому из вас предстоит на мой взгляд, очень простая задача: с завязанными глазами пробежать по бревну. Суть упражнения в том, чтобы связать воедино ваши навыки хождения по длинной узкой опоре и способность воспринимать на слух движение потенциально опасных объектов. Раньше вам уже приходилось бегать по бревнам и канатам, а также уворачиваться от раскачивающихся камней. Согласитесь, объединить эти два упражнения в одно – задумка отличная? – Ответом мастеру было единодушная тишина, которую можно было трактовать как угодно, поэтому Зелот Стамб, воспользовавшись своим исключительным правом, расценил молчание учеников как согласие. – Вот и хорошо. Суть задания исключительно проста: каждый из вас пробегает по бревну меж качающихся камней с завязанными глазами, всего один раз. Но если кто-нибудь не сможет преодолеть дистанцию с первой попытки, ему вместе со всеми предстоит пробежать еще раз и так далее. Поэтому в ваших интересах выполнить поставленную задачу как можно быстрее. Информация к размышлению: глубина… гм… озерка примерно по колено, так что постарайтесь туда не падать…

Мал недоуменно уставился на хлипкий шест, который учитель громко величал бревном, затем перевел свой взгляд на «озерко» – по сути глубокую зловонную лужу, потом посмотрел на качающиеся над «бревном» валуны, невесело ухмыльнулся и подумал:

«Кажется сегодня забавных приключений на наши задницы будет хоть отбавляй».

– Не имеет никакого значения, сколько воинов действует против тебя. По большому счету, чем больше – тем лучше… – Ошарашив слушателя столь парадоксальным высказыванием, мастер Стамб выдержал интригующую паузу, после которой тут же пояснял: – Когда перед тобой всего один противник, он надеется исключительно на себя. В том случае если их двое, каждый из тут же снимает с себя груз ответственности наполовину, а чаще в значительно большей степени. По мере увеличения толпы, действующей против одиночки, индивидуальная ответственность каждого ее члена, в силу инстинкта самосохранения и некоторых иных обстоятельств, уменьшается прямо пропорционально их количеству, поэтому появляется необходимость в командире, как объединяющей силе, способной сплотить эту группу. Однако никакой, даже самый лучший начальник не способен вымуштровать отряд до идеального состояния, поскольку помехой его благим намерениям является все тот же человеческий фактор. Утверждаю со всей ответственностью: там, где есть коллектив, обязательно присутствует слабое звено, несущее гибель всей группе. Значит, в схватке с численно превосходящим противником задача одиночки заключается в том, чтобы выявить это слабое звено до того момента, пока его не прихлопнули. Выполнив эту задачу, он автоматически превращается в хозяина положения, ибо, образно выражаясь; разорванная цепочка уже не в состоянии держаться на шее.

Далее, бравый одиночка должен действовать весьма решительно, но не безрассудно. Воспользовавшись замешательством в стане врага, он обязан развивать успех, уничтожая одного за другим прочих членов действующей против него группы. Его не должны смущать никакие аспекты морально-этического свойства то как: этот парень ни в чем не виноват, поскольку действует подневольно, выполняя приказ своего начальства, или у него любящая жена, дети, родители преклонного возраста. Уверяю, все это всего лишь сопливая лирика, стоит на мгновение поддаться чувствам и ты – труп. Нелепый, безгласный хладный труп – очередной кусок вожделенной плоти для стервятников или в лучшем случае могильных червей. Поэтому, решившись на открытый бой, прежде всего, необходимо отринуть все сантименты и аргументы гуманистического толка и бить врага любыми доступными способами, стараясь оставлять за своей спиной только спокойных мертвецов, поскольку лишь мертвый не способен в самый неожиданный момент сунуть тебе под ребро кусок остро отточенной стали или шарахнуть, что есть мочи боевым заклинанием.

Если же против тебя действует непонятная бездушная сила, и ты еще не готов к открытой схватке с ней, постарайся вовремя уйти из-под ее прямого удара, и пусть тебя не мучают угрызения совести из-за проявленного тобой малодушия. Ты сохранил самое главное – свою бесценную жизнь, а со всеми недругами можно разобраться позже, оценив реально силы врага и сопоставив их с собственными возможностями.

Итак, лишь та битва может считаться выигранной или хотя бы не проигранной, из которой тебе удалось унести ноги и прочие части твоего тела целыми и невредимыми. Если у тебя получилось уничтожить всех врагов, но сам ты остался лежать на том же поле, ты проиграл, поскольку никакая победа не оправдывает потери собственной жизни… – Подвел итог мастер Стамб и в дополнение к сказанному произнес, обращаясь к ученикам: – Моя задача, парни, научить вас кое-каким приемам нападения и обороны индивидуального свойства, а также тактике и стратегии проведения коллективных боевых операций, хотя повторяю еще раз: самой эффективной армией, по моему глубокому убеждению, является хорошо подготовленный одиночка. О специфике предстоящих занятий поговорим завтра. А сейчас все свободны!

Глава 7

Я обнаружил себя лежащим на травке посреди широкого луга. Кажется краткий, но весьма информативный сон, виденный мною только что, пошел мне на пользу. В висках уже не так пульсировало от пережитого нервного перевозбуждения. Хоть в голове по-прежнему было непривычно пусто как в горшке с прохудившимся дном. Впрочем, после ошеломляющего ментального пинка, полученного мной в качестве прощального дара от неведомого «благодетеля», я еще довольно легко отделался, все могло оказаться намного хуже. Поневоле вспомнились слова уважаемого мной мастера Стамба: «Вступая в схватку, глупо и неосмотрительно недооценивать противника, ибо излишняя самоуверенность – суть прямой путь к внеочередному перерождению».

Откровенно говоря, мое поведение там, откуда меня только что вышвырнули как слепого котенка можно не только охарактеризовать как неосмотрительное, но более того, как кичливое фанфаронство и шапкозакидательство. Впервые в жизни я получил столь обидный щелчок по носу, точнее – пинок под зад…

Зеленоватое светило выглянуло из-за тучки, заставив поневоле закрыть глаза. Я сомкнул веки без всякого опасения. Бояться здесь было нечего, поскольку этот мир был мой, вполне привычный и родной, хотя бы потому, что вокруг плескалось море магической эманации. Не успел я толком оглядеться и освоиться здесь, как мои астральные тела на рефлекторном уровне сплели сеть-ловушку и, подобно мощному насосу, принялись пополнять опустевшие запасы столь необходимой каждому магу энергетической субстанции. На физическом уровне я ощущал, как в мое тело вливается поток чудодейственной энергии.

Вне зависимости от моего желания перед моими закрытыми глазами вновь появился длинный коридор гостиницы Арбат, а в ушах раздался грохот каблуков тяжелых армейских ботинок и резкий отрывистый голос командира, отдающего приказы подчиненным…

Итак, я потихоньку шмыгнул из своего гостиничного номера в коридор и бесшумно, словно бестелесный кладбищенский призрак заскользил к центральному лестничному пролету. По пути я очень внимательно прислушивался ко всякому шороху. Мастер Стамб, утверждавший, что чем больше противников действует против героя-одиночки, тем лучше, все-таки рекомендовал в случае опасности не переть сразу же на рожон, а повнимательнее осмотреться, дабы хорошенько оценить окружающую обстановку.

Не успел я сделать и пяти шагов, как вокруг меня что-то неуловимо изменилось. Я почувствовал чей-то равнодушно-оценивающий взгляд, и мне он очень даже не понравился. Внимательно осмотревшись, я заметил в обоих концах коридора парочку видеокамер. Если бы даже алые как капельки крови светодиоды, расположенные на торцах следящих устройств, в данный момент не указывали на то, что камеры включены и транслируют изображение на пост охраны, этот холодный взгляд однозначно выдал бы факт негласного наблюдения за моей персоналией.

Я сунул руку в карман брюк, где на всякий непредвиденный случай хранилась пара дюжин монет десятирублевого достоинства, и извлек оттуда штук пять. Не метательные звездочки, но вполне подойдут. Как любит говаривать одна моя знакомая дама из местного бомонда – ужасная матерщинница: «На бесптичье и жопа – соловей». Грубо, но в данном случае очень актуально, тем более перед тем, как запастись боеприпасами, я немного потренировался и, по моему глубокому убеждению, преуспел в этом деле так, что мог бы вполне стать чемпионом мира по метанию червонцев, как по неподвижным, так и по движущимся мишеням. К тому же носить в кармане деньги намного удобнее традиционных метательных снарядов – штаны целее, извлекать сподручнее и никаких вопросов со стороны местных стражей порядка по поводу незаконного ношения оружия, или предметов, кои можно использовать в качестве оного. Вообще-то в качестве оружия можно использовать все, что угодно, человеческое тело штука настолько хрупкая, что иногда диву даешься, каким образом люди умудряются дотянуть до преклонных лет, сохранившись в целости и сохранности.

Погасить парочку камер для меня оказалось делом нехитрым. Монетки метнул, не целясь прямо от живота. Легкий еле слышный хруст разлетевшейся вдребезги оптики несказанно порадовал мой слух – жив курилка, не подрастерял былых навыков. Уверен, что тот, кто следил за моими действиями из караульного помещения гостиницы так и не понял, отчего это вдруг исчезло телевизионное изображение на двух мониторах.

Досадное для атакующих обстоятельство, по всей видимости, подвигло командира группы к более решительным действиям. Его громкий уверенный голос продолжал отдавать приказы. По характерному стуку тяжелых башмаков по полу и приглушенным голосам, доносящимся откуда-то снизу я сделал вывод, что два десятка спецназовцев уже вошли в здание, но пока еще находятся на первом этаже, сосредотачиваясь у лестниц, ведущих наверх и блокируя лифты. Еще тридцать бугаев при поддержке четырех снайперских групп рассредоточены вокруг здания гостиницы и с нетерпением ожидают моего появления, чтобы всадить пулю в мою бесшабашную голову или, навалившись дружной толпой, попытаться повязать бедного Ивэна Вериска. Ни первый, ни второй вариант меня совершенно не устраивали. Как-то не по-людски получается, граждане москвичи! К вам гость почетный даже не заморский, а из еще более дальних мест, а вы его без всяких предварительных переговоров дубьем да ружьем встречаете. Нехорошо! Знамо дело – Москва слезам не верит, но не до такой же степени, чтобы средь бела дня (точнее светлого вечера) устраивать самую настоящую охоту на ни в чем не повинного человека. Где же эдакое видано?! Дождетесь, приеду в славный град Лондон – оплот мировой демократии и наябедничаю журналистам Би-би-си о том, как в России встречают «мирных австралийцев». То-то шуму будет – на всю Европу, мол, надо бы этим русским чем-нибудь осложнить житуху и не допустят российскую сборную по игре в крикет на очередной открытый кубок княжества Лихтенштейн. Вот народ-то россейский опечалится!

Улыбнувшись столь забавным мыслям, я тряхнул головой – не до политического ерничанья и кривляния. Впору шкуру спасать, а у меня до сих пор нет никакого определенного плана по выходу из кризисной ситуации. Можно, конечно, устроить спецназовцам небольшую войнушку, но при этом вряд ли кто-либо из парней выйдет из здания гостиницы целым и невредимым. К тому же, потом придется положить часть тех, кто в данный момент томится на улице. Потому как не вытерпят горячие головы и бросятся на свою погибель прямиком в объятия бывшего воспитанника славного мастера Стамба, не подозревая о том, что кроме каратэ, дзюдо и боевого самбо существуют значительно более эффективные методики рукопашного боя. В руках владеющего этими методиками человека даже обыкновенная зубочистка или мелкая монета могут стать грозными орудиями убийства. Дело совершенно не в том, что кто-то из ребят, облаченных в камуфляжную форму мне не симпатичен. Вовсе нет, парни что надо – наверняка не одного террориста или матерого убийцу задержали и в горячих точках побывали. Поэтому относиться к ним иначе как с искренней симпатией причин у меня не было. Но если меня загонят в угол и вынудят убивать, я пойду напролом, и буду убивать, ибо как всякий эгоист свою жизнь очень ценю и сам погибать не собираюсь ни при каких обстоятельствах, поэтому живых за моей спиной не останется, уж это я вам обещаю.

Только не подумайте, что мое желание избежать хорошей драки вызвано тем, что я стал каким-нибудь непротивленцем или хуже того – закоренелым пацифистом. Боже упаси. Но даже мысль о возможном хладнокровном убийстве, в общем-то, славных парней, которых дома ждут их верные (или не очень верные) подруги, малые дети или престарелые родители, была для меня невыносимой. Будь рядом со мной мастер Стамб, он обязательно упрекнул бы своего бывшего ученика в мягкотелости и склонности к «сопливым сантиментам». Но даже в этом случае я не пошел бы против совести и не стал бы слепой машиной для убийства. К тому же, помимо профессиональных бойцов могли пострадать ни в чем не повинные мирные граждане.

Все вышеперечисленные обстоятельства заставляли меня искать бескровные пути выхода из сложившейся ситуации, но пока не очень-то удачно. Я шел по коридору и мысли в моей голове метались в хаотичном беспорядке, подобно молекулам воды в стакане с горячим чаем. Магическая атака неизвестного противника застала меня врасплох. Откровенно говоря, я попросту здорово расслабился в этом, казалось бы, абсолютно безопасном мирке и попался на наживку в виде трех чародеев, посчитав их легкой добычей. Думал: возьму в плен одного, допрошу, выясню, что к чему, а тут едва самого не захомутали и, как агнца бессловесного не отправили на заклание.

Не успев дойти до центрального холла, я обнаружил, что дверь одного из номеров, окна которого выходят на фасад гостиницы, приоткрыта, а из комнаты доносится звук включенного на полную катушку телевизора. Мгновение, в голове что-то щелкнуло и броуновское движение под черепной коробкой приобрело характер ламинарного потока. Мысли потекли, плавно цепляясь одна за другую, и я наконец-то понял, что мне следует предпринять для того, чтобы избежать массового кровопролития.

Не медля ни мгновения, я распахнул дверь и очутился в точно таком же, как и мой двухкомнатном полулюксе. В гостиной я обнаружил трех мужчин среднего возраста. Взгляды присутствующих были направлены в сторону экрана телевизора. Сам телевизионный приемник был скрыт от моих глаз, но, судя по характерному шуму и азартной скороговорке комментатора, шла прямая трансляция с какого-то футбольного матча. В руке каждого из болельщиков было по бутылке пива, а наличие на полу приличного количества опустевшей тары однозначно указывало на то, что футбольный поединок начался не вот-вот. В то же время стройные ряды выстроившихся на журнальном столике непочатых емкостей тешили надеждой, что до конца встречи еще очень и очень далеко.

Мое неожиданное появление вызвало недоумение на лицах мужчин, поэтому мне пришлось приложить к своему рту палец, после чего я успокаивающе махнул рукой, мол, не обращайте на незваного визитера внимания. Чтобы не мешать болельщикам я скользнул в помещение спальни, извлекая по ходу дела из кармана оставшиеся десятирублевые монетки. Едва лишь кучка прохладных кругляшей оказалась зажатой в кулаке моей правой руки, я метнул монеты в окно так, чтобы они, как можно равномернее распределились по его поверхности. Верный глаз и твердая рука не подвели своего хозяина и на этот раз. Выпущенная с весьма приличной скоростью горсть десяти рублевиков сокрушила вдребезги оконный стеклопакет и буквально вынесла осколки на улицу. Не мешкая ни мгновения, я вскочил на подоконник и сиганул вслед еще летящим стекляшкам.

Прыжок с высоты третьего этажа на асфальт не был для меня чем-то экстраординарным. Каких-нибудь семь-восемь метров до земли меня ничуть не смущали, и находясь еще в своем номере в обществе милейшего Виталия Константиновича моей первой мыслью было покинуть отель именно этим путем. Но версию бегства через окно тогда пришлось отвергнуть по одной простой причине, что очнувшиеся от спячки снайперы уже непременно держат его под прицелом. Элементарный арифметический расчет: примерно секунда полета до земли, еще несколько мгновений, чтобы как следует набрать скорость – итого полторы или две секунды. За это время квалифицированный стрелок успеет как следует нашпиговать меня свинцом горячим, точнее тем, из чего сейчас отливают пули для снайперских винтовок.

Впрочем, я всегда помнил о том, что над главным входом в гостиницу имеется весьма подходящий для моих целей навес. Если использовать его в качестве промежуточной площадки, можно без особых трудностей убраться восвояси из обложенной спецназом гостиницы. В этом случае засевшие на крышах окрестных домов стрелки никак не успевают поймать меня в перекрестье прицелов своих винтовок.

Оставалось надеяться, что ребята, которые стоят в оцеплении вокруг здания не станут с бухты-барахты палить из автоматов на многолюдной улице. Мне бы только оказаться вне стен гостиницы, и я уж как-нибудь постараюсь уйти от погони, не ввязываясь в прямую схватку с преследователями.

Снайперы не ожидали от своей потенциальной жертвы подобного фортеля. Поэтому я благополучно преодолел те пару метров, что отделяли меня от крыши навеса и, приземлившись весьма удачно, с места взял высокий старт. Добежав до края навеса, оттолкнулся как можно сильнее и прыгнул на крышу припаркованного неподалеку легкового авто. Сочувствую хозяину и очень надеюсь, что машина была застрахована, если нет, готов полностью компенсировать ремонт той вмятины, что появилась на крыше после контакта с моими ногами. Впрочем, по ряду очевидных обстоятельств возможность загладить свою вину в самое ближайшее время вряд ли мне представится.

Соскочив с основательно покореженного автомобиля я рванул что было мочи по Плотникову переулку в сторону его пересечения с переулком Гагаринским. Состояние боевого транса, в котором я сейчас находился, необычайно повышало мои возможности по сравнению с любым самым тренированным бойцом этого измерения. Еще находясь в воздухе, я успел основательно ознакомиться с дислокацией противника и выбрал самый безопасный путь для отступления. Если бы те, кто охотились на меня знали, что мне нужно уходить именно в этом направлении, они непременно постарались бы перекрыть его понадежнее. Хотя, откуда им знать, что совсем неподалеку во дворе одного из домов Большого Власьевского переулка имеется вход в безвременье. Спешу успокоить особо нервных жителей этого района Москвы: шанса туда случайно провалиться, чтобы впоследствии очутиться в одном из миров Ойкумены у вас никаких, поскольку для этого необходимо быть либо скользящим, либо иметь в своем распоряжении весьма дорогостоящее магическое оборудование.

На мое счастье по проезжей части двигался довольно плотный автомобильный поток. Используя транспортные средства в качестве укрытия, я очень быстро добежал до перекрестка и хотел было рвануть к нужному мне дому дворами, но неожиданно услышал позади себя над головой характерный шум работающего двигателя и звук рассекаемого лопастями воздуха. Обернувшись, я увидел небольшой двухместный вертолет неизвестной мне модели, скользящий над землей на высоте десяти метров. Но больше всего мне не понравилось, что из открытой дверцы летательного аппарата торчал ствол автоматической винтовки со снайперским прицелом. Пока еще стрелок не имел возможности тщательно прицелиться и всадить в меня пулю, но очень скоро стрекочущая лопастями машина поравняется со мной и в этом случае ситуация полностью выйдет из-под моего контроля. По этой причине я решил отменить свое решение добираться до конечной точки дворами, поскольку там меня будет легче всего достать, а продолжил свое движение в потоке автомобильного транспорта по Гагаринскому переулку, чтобы потом свернуть на Власьевский.

«Пять баллов стратегам, разработавшим данную операцию, – язвительно подумал я. – Эвон оно как – вертолет задействовали. Учли, значит, вероятность моего удачного прорыва за пределы зоны оцепления».

Не снижая скорости, попробовал войти в астрал, чтобы взять под контроль сознание пилота, но полог общего запрета никто не потрудился до сих пор снять, поэтому воспользоваться своими магическими способностями я все еще не мог. Ну что же, попробуем для начала поиграть в кошки-мышки. Конечно не очень приятно, что роль мышки на этот раз отводится Ивэну Вериску, ну ничего, как-нибудь переживем. Попробую по ходу дела что-нибудь придумать, глядь и роли поменяются. Вообще-то мне не хотелось сбивать вертолет, поскольку его падение могло привести к многочисленным жертвам среди мирного населения, но если меня возьмут в оборот как следует, я не остановлюсь ни перед чем. В данный момент главной моей целью был стрелок, поскольку без него вертолет уже не представлял бы для меня никакой опасности.

Передвигаясь в потоке автомобилей, мчащихся со скоростью около шестидесяти километров в час, я чувствовал себя вполне комфортно. Мне удавалось даже следить в боковое зеркало движущегося рядом со мной автофургона за всеми перемещениями моих преследователей.

«Интересно, – подумал я, – что сейчас думают о бегущем в потоке машин человеке водители автомобилей и пешеходы. Наверное принимают за какого-нибудь экстремала и ничуть не удивляются – вон сколько их в последнее время развелось вокруг: и по отвесным стенам карабкаются, и с крыш зданий с парашютами прыгают и по ночным улицам городов гонки устраивают. Почему бы ко всем прочим фортелям кому-то не побегать наперегонки с автомобилями?»

Тем временем вертолет резко набрал скорость и очень быстро поравнялся со мной, в любое мгновение стрелок мог начать стрельбу, но пока не торопился расходовать боезапас. Вполне вероятно, его несказанно удивили мои легкоатлетические способности, но скорее всего, ему попросту не удавалось поймать меня в перекрестье своего прицела, поскольку я не собирался равномерно передвигаться в потоке «железных коней», а периодически то притормаживал, то увеличивал скорость. Мои непредсказуемые действия очень нервировали водителей рядом идущих автомобилей. Возможно, в силу инерции человеческого мышления они приравнивали меня к прочим транспортным средствам и ожидали от коллеги адекватного поведения на проезжей части. Однако адекватного поведения позволить себе я не имел права, поскольку предсказуемость какой либо стороны во время боя – прямой путь к ее поражению.

Впрочем, долго играть в кошки-мышки с экипажем боевой летающей машины я себе не мог позволить, поскольку не было никакой гарантии в том, что снайпер начнет стрелять в меня очередями из лежащего рядом с ним автомата, вот тогда мне не поздоровится, ибо еще лет двести назад один местный гений войны мудро заметил: «Пуля – дура…».

К сожалению весь свой боезапас десятирублевых монет мне пришлось израсходовать еще в гостинице. Однако острый ум и природная смекалка остались при мне. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я ухватился правой рукой за приглянувшееся мне зеркало фургона и без всякого на то хозяйского соизволения выдрал его вместе со стойкой и крепежными болтами, оставив на капоте автомобиля весьма неприглядную рваную рану. В ответ на ошарашено-изумленный взгляд водителя я всего лишь виновато пожал плечами, мол токмо в силу сложившихся обстоятельств, без какой-либо личной подоплеки. Надеюсь водитель войдет в мое положение и простит, поскольку экспроприированному аксессуару предстояло спасти от неминуемой гибели одного хорошего человека, подвергающегося в настоящий момент незаслуженному преследованию со стороны крайне опасных личностей.

Перед тем как использовать трофей в качестве метательного снаряда я примерил к руке его вес и форму. Баланс меня немного не устраивал, пришлось прямо на бегу выломать крепежную консоль. Вот так-то будет лучше. Вся вышеописанная операция, начиная от экспроприации зеркала бокового обзора и кончая его доводкой, заняла не более трех секунд.

Далее все было до элементарного просто. Отработанным годами изнурительных тренировок движением без размаха от груди я послал снаряд прямо в физиономию своего потенциального убийцы. Впрочем, в самый последний момент я посмотрел на целящегося в меня паренька и понял, что тот искренне считает свою мишень едва ли не порождением Геенны Огненной. Ну если не Геенны, то уж как минимум неуловимым главарем какой-нибудь бандитской группировки или иностранным диверсантом, засланным с целью физического устранения председателя Либерально-демократической партии России. Вследствие чего моя рука нет не дрогнула, скорее автоматически подкорректировала траекторию полета метательного снаряда. Выпущенное мной зеркало вместо того, чтобы войти в контакт с переносицей снайпера, как это первоначально было задумано, пролетело на пару сантиметров выше и угодило в основание стального шлема, защищавшего голову бойца. Эффект оказался неожиданным даже для меня. Удар был настолько шокирующим, что винтовка тут же выскочила из его ослабевших рук, а сам оглушенный спецназовец, потеряв сознание, вывалился из кабины вертолета. Благо страховочный трос предотвратил фатальное падение парнишки на крыши мчащихся по дороге автомобилей.

Вертолет, с болтающимся под ним телом, облаченным в камуфляжную форму, еще какое-то время продолжал следовать курсом, параллельным моему движению. Но очень скоро пилот осознал всю тщетность моего дальнейшего преследования. Выполнив крутой вираж, винтокрылая машина набрала высоту и удалилась восвояси.

К тому времени я успел добежать до перекрестка переулков Гагарина и Большого Власьевского, сбавив темп, я выскочил из движущегося потока автомобилей и очутился на тротуаре. Кажется, погоня безнадежно отстала. Те, кто пас меня у гостиницы так же быстро как я бегать не умеют, на автомобиле меня они вряд ли догонят, а затея с вертолетом потерпела полное фиаско. Сдается мне, противник все-таки отказался от дальнейшей погони.

В подтверждение моей догадки нежданно-негаданно ко мне вернулась способность творить заклинания. Потеряв беглеца из поля своего зрения, маги посчитали, что будет лучше снять чары полога общего запрета. Подобные заклинания требуют постоянной подпитки, что приводит к неоправданному расходу гигантского количества магической энергии. На это, по большому счету, я и рассчитывал, поскольку если бы полог продолжал действовать в пределах Большого Власьевского переулка, мне не удалось бы уйти во вневременье, ибо канал перехода находится именно здесь – в тихом дворике одного ничем не приметного здания.

Сам факт снятия полога хоть и был положительным по своей сути, но за время действия заклинания вся магическая энергия улетучилась из меня как улетучивается газ из прохудившегося воздушного шара. По этой причине моя колдовская сущность настоятельно требовала пополнения запасов магической эманации. Не мешкая ни мгновения, я извлек на свет заветный пузырек с пилюлями концентрированного апейрона, снял с него крышку и высыпал на свою ладонь целых три капсулы.

Через пару минут я был по самые уши накачан энергией и чувствовал себя вполне приемлемо, несмотря на недавние неприятности. Единственное, о чем я очень сожалел, было то, что мой роман со знойной блондинкой Тамарой оказался слишком уж мимолетным. Впрочем, даже столь грустная мысль не могла омрачить моего благостного настроения. Весело насвистывая себе под нос что-то из местного классического репертуара, я как ни в чем не бывало, прошествовал через арку во внутренний двор интересующего меня строения. Вроде бы никого. Даже вездесущих бомжей, вечно копающихся в мусорных баках, и тех не видать. Подойдя к глухому участку стены одного из строений, разрисованному вдоль и поперек местными граффити, я обнаружил знакомую мне трещинку. Однако перед тем как приступить непосредственно к процедуре перехода, мне пришлось воскресить в памяти магоматематический ряд координатных привязок к миру, в котором я вскоре рассчитывал оказаться. Мысленно обозначив еще раз все наиболее важные реперные точки, я устремил свой взгляд в обнаруженную мной трещину, как бы раздвигая ее силой собственной мысли. Постепенно окружающие предметы отошли на задний план а перед моими глазами возникла зигзагообразная линия, излучающая ослепительно-изумрудное свечение. Из опыта предшественников мне было известно о том, что процесс входа в безвременье не терпит суеты и спешки, поэтому старался вводить параметры точки выхода предельно аккуратно. Едва лишь последняя группа цифр и кодовых фраз была мною мысленно произнесена, изумрудная щель раздвинулась и превратилась в сияющий портал входа. Впрочем, для стороннего наблюдателя данная стена так и продолжала оставаться испачканной непонятными символами и скалящимися рожами кирпичной стеной.