Соавторы: Александр Харников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Ланской с любопытством посмотрел на Виктора. – Вы имеете в виду?.. – осторожно спросил он.
– Нет, Петр Петрович, не Идалию Григорьевну Полетика, – спокойно ответил Сергеев. Ланской вздрогнул от неожиданности. Оказывается, гость из будущего неплохо знал об его сердечных делах.
– Идалия Григорьевна скоро расстанется с вами, – продолжал Виктор, – она не любит вас. По натуре своей особо циничная и бесчувственная, она ради забавы и пустого тщеславия играет вашим сердцем, как котенок заячьим хвостиком.
Вашей спутницей жизни станет совсем другая женщина. Она вдова, уж ее трагически погиб три года назад. Его убил на дуэли ваш сослуживец по полку...
– Вы говорите о вдове Пушкина! – воскликнул пораженный Ланской, – я женюсь на ней?!
– Да, в нашей истории именно так все и произошло, – сказал Сергеев, – в 1843 году вы женились на Наталье Николаевне Пушкиной, в девичестве Гончаровой. И вы прожили с ней долгую жизнь – Наталья Ланская умерла, когда вам исполнилось 64 года. От брака с ней у вас будут три дочери. Да и дети Александра Сергеевича Пушкина будут относиться к вам, как к родному отцу.
В вашем доме будут жить внуки, племянники ваших братьев, словом, детские голоса в нем будут звучать до конца ваших дней.
– Боже мой... Вот, оказывается, как оно все было, точнее будет... – прошептал потрясенный Ланской, – спасибо вам, Виктор Иванович, я благодарен вам за то, что вы подсказали мне – где искать мое счастье... Да, действительно, вы правы, иногда просто словом можно изменить судьбу человека...
Я теперь ваш должник, и готов сделать для вас, все, что вы не попросите.
– А попрошу у вас я немного, Петр Петрович, – сказал Сергеев, – мы бы хотели взять в аренду участок земли, где-то 2-3 десятины, на принадлежащей вашему семейству территории у Черной речки. Мы хотим поставить там что-то вроде сарая или амбара, и разместить в нем свою машину, с помощью которой мы попадаем из будущего в прошлое, и, наоборот...
– Я согласен, – почти не раздумывая, ответил Ланской, – только здесь есть одна сложность – этот участок находится в моем совместном владении с братом Павлом. Но, я думаю, что мы с ним договоримся, и он не будет возражать против вашего там присутствия.
– Вот и отлично, – сказал Сергеев, – тогда нам больше не придется с такими неудобствами и предосторожностями пробираться в ваш мир через Летний сад.
– Кстати, Владимир Федорович, – обратился Виктор к Одоевскому, который вместе с княгиней внимательно слушал его разговор с Ланским, – вы не будете против, если я установлю в вашей квартире "маячок".
Заметив недоумение на лице княжеской четы, Виктор пояснил, – "маячок" – это такое устройство, с помощью которого можно переориентировать место перехода из прошлого в будущее с Летнего сада в вашу квартиру. И попадать в Петербург XXI века теперь можно будет прямо из этой комнаты.
Это все Антон постарался, изобрел новое устройство.
– А это не будет опасно для нас? – осторожно поинтересовалась княгиня.
– Ничуть, – ответил Сергеев, – ведь вы видели, что временной портал открывался в квартире Антона, и при этом даже рюмка в его серванте не звякнула. Да и не стал бы Антон рисковать вашими здоровьем и жизнью.
– Ну, тогда, ради Бога, устанавливайте свой, как вы говорите, "маячок", – сказал Одоевский. – Кстати, можно на него посмотреть?
Сергеев принес из соседней комнаты одну из своих сумок, вжикнул молнией – тут на лице у Ланского появилось изумление, таких застежек ему еще видеть не приходилось. Из недр сумки Виктор извлек небольшую пластиковую коробочку с антенной и лампочкой-индикатором.
– По графику очередной сеанс связи с будущим у нас должен быть завтра в полдень, – сказал Сергеев. – Вот мы тогда и опробуем "маячок".
– Да, Петр Петрович, – обратился он к Ланскому, – если вы найдете время, то приходите, вы своими глазами увидите, как работает наша машина времени...
– Принепременно приду, – ответил заинтригованный полковник, – знаете ли, такое зрелище я вчера еще представить себе не мог.
– Виктор Иванович, – вы ведь, как сообщил мне князь, бывший военный. Не могли бы вы мне рассказать о вашей армии? Какая она сейчас у вас?
Сергеев достал из своей, казалось, бездонной сумки, ноутбук. Одоевские, уже были знакомы с этим устройством своих потомков, и потому особого удивления при виде его не проявили. А вот Ланской наблюдал за манипуляциями Виктора с изумлением, как ребенок, за руками фокусника, извлекающего из своего цилиндра кроликов, ленты и зажженные лампы.
Когда включенный ноутбук начал загружаться, и на заставке появилось изображение танка Т-90, полковник вздрогнул.
– Виктор Иванович, скажите, это боевая машина из будущего? – спросил он у Сергеева. – Как она движется, и где люди, управляющие этой машиной?
– Петр Петрович, это танк, – ответил Виктор, орудуя "мышкой", и пытаясь открыть одну из папок, в которой хранились фотографии современной боевой техники. – Такие боевые машины появились на полях сражений в начале ХХ века. Они бронированы, выдерживают попадания снарядов, сами стреляют из пушек и движутся с помощью мотора, работающего на горючем, изготовленном из нефти. В Великой войне с Германией, которая случилась еще до моего рождения, подобные машины сотнями сражались друг против друга, уничтожая себе подобных.
Виктор щелкнул "мышкой", и на экране появился отрывок из киноэпопеи "Освобождение", рассказывающий о танковом сражении на Курской дуге. Танки, русские и немецкие сошлись в лоб друг с другом. Боевые машины вспыхивали, взрывались, горящие танкисты выскакивали из них и дрались среди огня и дыма. Волею режиссера день стал кроваво-красным, казалось, что горит земля и небо...
Потрясенные князь, княгиня и Ланской смотрели на монитор ноутбука. Когда отрывок из "Освобождения" закончился, первым пришел в себя Одоевский.
– Виктор Иванович, – сказал он хриплым голосом, – это так и было в жизни? Я ведь знаю, что в подобных, как вы говорите, фильмах, участвуют актеры.
– Владимир Федорович, – ответил Сергеев, – в жизни было еще страшнее. Мне не довелось участвовать в той войне, потому, что меня тогда еще на свете не было, но повоевать мне все же довелось. И в Афгане, где я получил первую контузию и дырку в правую ногу, и в Чечне, о которой у меня память вот здесь, – Сергеев показал на шрам на лбу, – и еще два осколка в ногу, на этот раз, в левую. Но все равно, скажу честно, с той Великой войной мои войны не могут сравниться.
– А чем вы командовали, Виктор Иванович, – спросил Ланской, – вы ведь были майором.
– Ну, командовал я теми, кто ремонтировал и чинил вот эти самые танки. Моя должность называлась заместитель командира батальона по технической части. Но, поверьте мне, Петр Петрович, доставалось нам всем, и тем, кто вел танки в бой, и тем, кто чинил их, часто под огнем врага.
– А какие у вас награды? – профессионально поинтересовался полковник.
– За Афганистан я получил орден Красной звезды, – ответил Сергеев, – это что-то вроде вашего ордена Святой Анны четвертой степени. Не знаю, равноценно ли подобное сравнение. А за Чечню меня наградили "Орденом Мужества". Возможно, что он может быть приравнен к ордену Святого Великомученика Георгия четвертой степени. Честно говоря, я не могу твердо сказать – сравнимы ли эти два ордена, но в ту новогоднюю ночь из нашего танкового батальона уцелели немногие.
– Да, Виктор Иванович, досталось вам, – сочувственно сказал Ланской. – Только у нас нет такой техники, как ваши танки. У нас кавалерия, тяжелая и легкая, пехота, артиллерия. Кстати, кавалерия у вас есть?
– В общем, нет, – ответил Сергеев, – если не считать парадный Президентский полк, за на пограничных заставах в горах конные патрули для обхода границ. Век конницы закончился, хотя в Великую войну она еще успела себя показать.
– Петр Петрович, – сказал Виктор, – сейчас, при императоре Николае Павловиче Российская империя находится в зените своего могущества и еще не забыта громкая слава Отечественной Войны. Но через четырнадцать лет ей придется столкнуться с объединенными силами Британии, Франции и Турции. Тогда они осадили Севастополь, и вся огромная русская армия не смогла отразить десант противника. Слава побед, сменилась позором поражения. Нет, русские солдаты и офицеры ничем не опозорили своего честного имени, но они не смогли отразить врага, нанести ему поражение и закончить войну взятием вражеской столицы. Следующего такого успеха пришлось ждать девяносто лет. А это главное. Причин такого неуспеха много, они разные, и о них стоит поговорить отдельно.
Мой предок Харитон Осипович Сергеев сражался на бастионах осажденного Севастополя, был там ранен, выжил, заслужил два солдатских Георгия за храбрость. От него и пошла наша династия, в которой все мужчины служат в армии. И я хочу помочь своему предку, и, вместо позорного Парижского мира, навязанного России союзниками, добиться полной победы над ними. Я полагаю, Петр Петрович, что в этом моем желании нет никакой угрозы Трону и Империи? Мы хотим предупредить Государя о грозящей России опасности. Ведь, как говорили древние: "Praemonitus praemunitus", или по-русски: "Кто предупрежден, тот вооружен".
– Конечно, нет, Виктор Иванович, никакой угрозы я не вижу, – ответил полковник Ланской, – и я лишний раз убедился, что цели вашего пребывания в нашем мире благородные, а, следовательно, помогать вам – это мой долг перед Государем и Отечеством...
И вечный бой! Покой нам только снится...
Когда Сергеев и Ланской оговорили главное, разговор перешел на частности. Виктор постарался подоходчивей разъяснить полковнику планы людей из будущего.
– Петр Петрович, мы прекрасно понимаем, что без содействия Государя и некоторых высших чинов Империи, у нас вряд ли что получится. Вы ведь прекрасно знаете характер царя. Он с трудом воспринимает чьи-либо советы, особенно, если они идут вразрез с его мнением. Кажется, что в правительстве только министр финансов граф Канкрин имеет смелость возражать Государю. И тот терпит его исключительно из-за того, что Егор Францевич сумел навести порядок в российских финансах, и разумность его мыслей и распоряжений доказана делом.
А вот советов в отношении того, что касается армии, и всего, что с ней связано, как мне кажется, Государь не потерпит. Так как же нам быть?
– Гм, Виктор Иванович, – задумчиво сказал Ланской, – а вы правы – действительно, придти к Государю и заявить, что, дескать, все, что делается в России с армией – неправильно, а надо делать вот так, – закончится, скорее всего, гневом Государя и неприятностями для того, кто посмеет это заявить. Тут надо придумать что-то другое.
– Мы полагаем, что надо здесь для начала показать, что называется, товар лицом, – сказал Сергеев, – было бы неплохо уговорить Государя лично посмотреть на все то, о чем мы собирались ему сказать. Он может не верить чужим словам, но своим глазам он поверить должен. Следовательно, надо убедить его отправиться в будущее. Ну, а там, в зависимости от того, как пойдут дела, он может принять правильное решение. Или откажется от нашей помощи. В таком случае, как говорится, насильно мил не будешь. Но, мне почему-то кажется, что Государь примет единственно верное решение.
– Петр Петрович, – продолжил Сергеев, – я не буду вас предупреждать, что нельзя никому рассказывать ни о нашем происхождении, ни о самом факте нашего нахождения в вашем времени. Вы человек умный, и поймете сами, что сама возможность получить знания о будущем заинтересует многих сильных мира сего. И не все они настроены дружественно в отношении России. Они попытаются воспользоваться нашими знаниями и теми приборами и машинами, которые мы доставим в ваше время.
– Я все понимаю, Виктор Иванович, – задумчиво сказал Ланской, – и сейчас ломаю голову над тем, как приватно сообщить Государю о вас, да так, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала. Вы ведь знаете, что в Зимнем дворце его обитатели постоянно интригуют друг против друга, и в покоях Государя часто бывает невозможно укрыться от чужих ушей и глаз.
Но, с другой стороны, как флигель-адъютант царя, я могу иногда оставаться с ним наедине, и сообщить ему нечто, что заставит его задуматься о будущем. И потом, возможно, я напрямую сведу вас с Государем.
Ланской задумался, а потом сказал, – Мне кажется, что лучше всего это сделать на очередном летнем "бале с мужиками", который Государь ежегодно проводит в Александрии в честь дня рождения своей супруги. Дворцовая охрана в этот день настежь открывает ворота парка, запуская туда всех желающих. Вы можете попасть туда без приглашения. Конечно, уединиться с Государем человеку, не представленному ему, вряд ли удастся. Но тут уже моя забота, сделать так, чтобы представить ему вас, Виктор Иванович.
– Хорошо, – сказал Виктор, – но до этого бала еще есть время, и мы не должны тратить его впустую. Об аренде участка принадлежащей вас земли мы уже переговорили.
Неплохо было бы узнать, кому принадлежит земля на берегу Невы неподалеку от Шлиссельбурга. Нас заинтересовало одно место, которое, если появилась бы такая возможность, мы бы приобрели или арендовали. Вот посмотрите, – и Сергеев протянул Ланскому распечатанный на цветном принтере карту окрестностей Шлиссельбурга, на котором крестиком было обозначено место, именуемое Красные Сосны.
– Хорошо, я попытаюсь узнать то, что вы просите, – сказал Ланской, с любопытством рассматривая карту. – Вроде места знакомые – доводилось бывать в тех краях, а, с другой стороны, совсем все по-другому. Кировск – это что, новый город?
– В общем, да, – ответил Сергеев, – но об истории этих мест нам с вами лучше поговорить попозже.
Еще одна просьба, Петр Петрович. Не могли бы познакомить меня с адъюнктом Императорской Академии Наук Борисом Семеновичем Якоби и генерал-адъютантом Карлом Андреевичем Шильдером. Эти люди работали над изобретениями, которые могли совершенно изменить характер и методы ведения войн, как на земле, так и на море.
– С генерал-адъютантом Шильдером я знаком, – ответил Ланской, – он отличился во время войны с турками в 1829 году, при осаде Силистрии. А при подавлении Польского мятежа в 1831 году он был тяжело ранен пулей в ногу под Остроленками.
А вот про адъюнкта Якоби я слышал лишь только то, что он изобрел двигатель, который вращался, используя силу некоего электричества. И даже установил этот двигатель на лодку, которая с его помощью плыла, как по течению, так и против него.
– Да, это те самые господа, которые меня интересуют, – сказал Сергеев, – я мог бы подсказать им несколько идей, используя которые, русская армия и флот получили новые образцы вооружения.
– С генерал-адъютантом Шильдером я вас, пожалуй, познакомлю, – задумчиво сказал Ланской, а вот с адъюнктом Якоби...
– Ну, в знакомстве с Борисом Семеновичем Якоби я мог бы вам посодействовать, Виктор Иванович, – вмешался в разговор князь Одоевский, – я его неплохо знаю, и некоторые его идеи использовал во время написания моего романа "4338-й год".
– Вот и отлично, – обрадовался Сергеев, – буду вам очень благодарен.
– Виктор Иванович, – поинтересовался Ланской, – а что они такого изобрели?
– Собственно говоря, – ответил Сергеев, – изобрели они многое, но, к сожалению, из-за невнимания военного министерства к их идеям, довести свои изобретения до воплощения в жизнь, им не удалось.
К примеру, генерал Шильдер не только изобрел, но и построил подводную лодку, которая двигалась силою сидящих внутри ее гребцов. В наше время подводные лодки с двигателями, способными годами работать без заправки, несут самое страшное в мире оружие. Одной выпущенной им ракеты с расстояния нескольких тысяч верст достаточно, чтобы превратить в пепелище такой огромный город, как Лондон. А таких ракет только один такой корабль несет больше десятка. Например, подводная лодка, носящая название "Архангельск", длиною в 250 аршин, несет двадцать таких ракет, и одним залпом может стереть с лица земли половину Европы.
– Боже мой, да что вы говорите, – воскликнул Ланской, – какое страшное оружие! И это изобретение добрейшего Карла Андреевича?
– Можно сказать, что да, – ответил Сергеев, – ведь для своей подводной лодки генерал Шильдер придумал и ракетное оружие. Правда, до нашего ему далеко. Но оно было, и Шильдер двадцать девятого августа 1834 года на Неве в сорока верстах выше Санкт-Петербурга испытал его. При сем присутствовал Государь. С подводной лодки под командованием самого Шильдера были выпушены четырехдюймовые зажигательные ракеты, уничтожившие несколько реальных целей – парусных шаланд, стоявших на якорях.
А теперь представьте, что несколько кораблей, вооруженных такими зажигательными ракетами оказались бы в Крыму во время высадки там англо-французского десанта... Да они пожгли бы там больше половины объединенного флота. А если учесть, что большинство союзных линейных кораблей было забито десантниками... Теперь вы понимаете, почему мне надо повидаться с генералом Шильдером?
– Да, теперь понимаю, – ответил Ланской. – А что еще изобрел Карл Андреевич?
– Мины, – ответил Сергеев, – морские мины. Правда, он работал над их изобретением совместно с Борисом Семеновичем Якоби. С помощью этих мин в Крымскую войну был фактически выведен из борьбы франко-британский флот на Балтике. Правда, не имея опыта использования подобного оружия, изготовители мин пожадничали, и оснастили их слишком малым пороховым зарядом. Два английских корабля, подорвавшиеся на минах с гальваноударными взрывателями системы Якоби, отделались лишь повреждениями. Мы постараемся подсказать Борису Семеновичу, чтобы пороха в минах не жалели, и британские корабли после подрыва на них пошли бы на дно.
– А что, в эту, как вы сказали, Крымскую войну, вражеский флот подошел к самому Кронштадту? – поинтересовался Ланской.
– Да, Петр Петрович, – ответил Сергеев, – и у жителей Петербурга было в то время своего рода развлечение, – выезжать в Ораниенбаум или Лисий нос, и оттуда в подзорные трубы рассматривать англо-французскую эскадру.
Повоевали союзники и на Севере, где обстреляли Соловки и сожгли Колу. А на Тихом океане высаженный у Петропавловска вражеский десант был сброшен в море.
– Даже так, – тихо сказал Ланской, – бедная Россия, сколько напастей ее ожидает... Виктор Иванович, вы составьте, пожалуйста, записку о том, что нам ждать в самое ближайшее время. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы у нас не случилось то, что было в вашей истории.
С вашего позволения, я откланяюсь. Сегодня я слишком много узнал такого, о чем и не мог предполагать. Мне надо одному во всем хорошенько разобраться. Завра в полдень, как мы и уговаривались, я буду у вас. Хочу увидеть собственными глазами, как вы путешествуете во времени. Честь имею!
Тыловое обеспечение
Права народная пословица: уезжающий увозит четверть печали, оставляя три четверти провожающим. Примерно в такой же пропорции происходит и с заботами. Проводив в прошлое Виктора Сергеева, его друзья стали прикидывать – что им надо сделать, чтобы следующая вылазка в век XIX прошла с наибольшим КПД.
Первым делом было решено дать поручение Антону заняться совершенствованием машины времени. Он решил создать два новых Агрегата – один мощный, с помощью которого можно будет перебрасывать в прошлое крупногабаритные грузы, и который будет установлен в одном из просторных гаражей на станции техобслуживания, принадлежавшей Сергееву. Остававшийся там за старшего племяш Виктора, получил накануне команду от дяди очистить этот гараж от разного хлама, и подвести к нему силовой кабель.
Второй Агрегат, мощностью поменьше, было решено сделать в возимом варианте. У Сергеева был старенький фургончик на шасси УАЗ-451. Антон собирался установить в нем пульт управления, генератор, и саму аппаратуру. Он планировал отправиться на этом фургончике в Кировск, и попытаться запустить Агрегат у Красных Сосен. Если его предположения окажутся верными, то даже незначительная мощность Агрегата позволит открыть портал, и отправить в прошлое, скажем, грузовик с грузами для Сергеева. Правда, это будет можно сделать лишь после того, как Виктор сумеет с помощью князя Одоевского утрясти вопрос с владельцем этой земли. Что делать – священное право частной собственности. Тамошний помещик, конечно, не олигарх какой-нибудь из Куршавеля, но от этого он не перестает быть менее чванливым и пакостным.
Алексей Кузнецов тоже не терял времени зря. Он тщательно изучил истории болезни, как самого императора Николая Павловича, так и его семьи. Например, ему стало известно, что у любимой дочери царя Александры Михайловны в 1844 году обнаружат туберкулез, от которого она умрет в возрасте девятнадцати лет. Смерть ее настолько потрясет Николая, что он будет рыдать, как ребенок. Если вовремя вмешаться, то Великую княгиню можно вылечить без особого труда. Тамошние "палочки Коха" еще не знакомы с антибиотиками, да и пока есть возможность остановить процесс в легких в самом его начале.
И вообще, туберкулез, который в XXI время называют "болезнью бедных", в веке XIX-м находил свои жертвы с равным успехом, как в хижинах простолюдинов, так и во дворцах венценосных особ. Алексей прикидывал, как бы протащить в прошлое флюорографический аппарат, или, что более сложно, практически невозможно, провести диспансеризацию в одной из питерских поликлиник всего семейства Романовых.
Алексей на минутку представит себе такое зрелище: вереницу Великих князей и княжон, первых – в мундирах с эполетами, вторых – затянутых в корсеты и в платьях с фижмами, среди старушек с номерками, и даже прыснул от смеха. Нет, идея с флюорографическим аппаратом все же менее фантастична.
Шумилин с головой ушел в архивы, изучая хитросплетения политики того времени, и, так сказать, "действующих лиц и исполнителей". Его заинтересовала личность российского суперагента графа Ивана Иосифовича де Витта. К сожалению, сам граф в июне 1840 года умрет от рака в своем имении в Крыму. Но, осталась его агентура, которая блестяще работала в Европе и Азии.
Разузнал Александр и о главе Третьего Отделения Собственной Е.И.В. канцелярии графе Александре Христофоровиче Бенкендорфе. Лихой рубака, герой войны 1812 года, "альтер эго" государя, он возглавлял тогдашнее ЧК, но лютостью не отличался. На 1840 год количество служащих в III-м отделении достигло 28 человек, и это на всю огромную Россию, считая секретарей и письмоводителей!
А вот ставшего год назад фактическим главой и III-го отделения, и Корпуса жандармов генерал-майора Леонтия Васильевича Дубельта опасаться следовало. Человеком он был умным, проницательным, но жестоким и расчетливым. Политический сыск он поставил на должную высоту, да и сил у него поболей. К тому же сам Леонтий Васильевич в юности путался с масонами, принимал участие в деятельности общества "Соединенных славян", был лично знаком с декабристами Волконским и Орловым.
Но, как говорится, нет худших чертей, чем падшие ангелы. Попав в тайный сыск по протекции Бенкендорфа, Дубельт принялся рьяно преследовать своих бывших "братьев" из масонских лож и вольнодумцев из тайных обществ, из тех, кто не угодил на каторгу или в ссылку по делу "14 декабря".
Ну, а Ольга Румянцева после расставания с княгиней Одоевской находилась в расстроенных чувствах. Она вдруг поняла, что после всего произошедшего она не сможет жить так же, как жила до этого. Натура романтичная, и в то же время, как ни странно, практичная, она всю жизнь мечтала побывать во временах, в которых жили ее любимые герои произведений Пушкина, Гоголя и Лермонтова. И вот сбылась ее мечта – она познакомилась с человеком, которая носила реальный, а не выдуманный титул, как многие из тех, кто заказывал у нее платья в стиле "ретро". Этих доморощенных "баронов", "графов" и "князей", она называла "месье Журденами" – по имени героя бессмертной комедии Мольера.
А вот Ольга Степановна Одоевская была самой, что ни на есть настоящей княгиней. Она лично была знакома с Лермонтовым, Крыловым и Гоголем. Кузен княгини вскоре станет мужем Натальи Николаевны Пушкиной. От этого голова пошла кругом...
И Ольга решила пойти к Антону, и потребовать, чтобы тот отправил ее в прошлое насовсем. Чем заняться, она там найдет. Без денег она сидеть не будет – княгиня во время прогулки по Питеру рассказала ей о том, сколько у них зарабатывают модистки, имеющие клиентуру из высшего света. Ольга прикинула – столько в те годы не получали в виде жалования даже некоторые генералы. Ну, а подходящую клиентуру княгиня ей обещала найти.
И какие перспективы – знакомства с живыми классиками и их женами, возможность лицезреть царствующие особы. Словом, к вечеру Ольга приняла окончательное решение, и завтра, во время очередного открытия временного канала, она надумала объявить об этом Антону Воронину. А там, будь что будет!
На следующий день, ближе к полудню, в квартире Антона присутствовали практически все, кто знал об его изобретении. Шумилин подобрал досье для Сергеева о раскладе сил в петербургском обществе XIX века. Алексей приготовил объемистую аптечку с лекарствами на все случаи жизни. Николай пришел проведать отца, и сообщить ему самые последние новости. Запыхавшаяся Ольга Румянцева прибежала уже тогда, когда Антон сел за пульт управления Агрегатом, и начал подготовку к открытию портала.
Но на этот раз процесс несколько затянулся, потому, что Антон сначала искал сигнал от "маячка", который он передал Сергееву. Портал должен был открыться не в Летнем саду, а прямо в квартире князя Одоевского.
От волнения у Антона дрожали руки. Но все, как ни странно, прошло на ура. Жужжание, гул, ярко зеленая точка, потом, мерцающий овал, в глубине которого рядом с уже знакомыми лицами четы Одоевских и Сергеева, стоял, окаменев от изумления, словно, библейский Соляной столб, незнакомый военный в белоснежном мундире кавалергарда.
– Вот, друзья мои, позвольте вам представить, полковник лейб-гвардии Кавалергардского полка Петр Петрович Ланской. Кузен княгини Ольги Степановны, и флигель-адъютант, – голосом церемониймейстера объявил Сергеев. – Полковник уже знает о нашем существовании, и решил своими глазами увидеть, как люди попадают из мира будущего в мир прошлого.
– Здравствуйте, господа, – поприветствовал князь Одоевский своих старых знакомых. – Вы даже не можете себе представить – насколько я рад вас видеть!
А княгиня, увидев среди мужчин Ольгу, приветственно помахала ей ладошкой.
– Владимир Федорович, – сказал Антон, – мы хотим отправить на день-другой в ваш мир Ольгу Валерьевну. А вы, в свою очередь, можете побыть у нас. Впрочем, если у вас нет для этого времени...
– Господа, а может быть, вы позволите посмотреть на ваш мир? – неожиданно спросил у друзей полковник Ланской. – Обещаю, что я буду во всем слушать вас. – А потом, уже не так официально, почти просящее сказал, – После того, что рассказал о будущем князь и Виктор Иванович, меня просто сжигает любопытство...
– Петр Петрович, – ответил ему Шумилин, – мы рады тому, что нашим гостем станет такой замечательный человек, как вы. Милости прошу вас, полковник, сделайте шаг в будущее... Оно ждет вас!
Мужская работа
В общем, произошел обмен послами – в прошлое отправилась Ольга Румянцева, а в будущее – Петр Ланской. Каждый из путешественников во времени с интересом, и не без некоторого опасения оказался в незнакомом для него мире. И если Ольга уже успела познакомиться с князем и княгиней, то для полковника кавалергардов все было в новинку.
Шумилин передал Сергееву папку с документами, а Алексей сумку с лекарствами. Потом Николай, подойдя к порталу, быстро переговорил о чем-то с отцом. Антон стал торопить путешественников – гудение Агрегата усилилось, и он решил подстраховаться. Автоматы на электрическом щитке могли не выдержать перегрузки, и дверь из прошлого в будущее захлопнулось бы в самый неподходящий момент.
Наскоро попрощавшись, все присутствующие отошли подальше от портала. Антон, поколдовал над пультом, и сияющий круг стал сжиматься, превратившись вскоре в яркую точку. Потом исчезла и она. В квартире остались лишь жители XXI века и Петр Ланской.
Немного придя в себя, полковник с любопытством стал осматривать квартиру и машину времени, с помощью которой он только что перенесся на сто шестьдесят три года вперед.
– Да, теперь я вижу своими глазами, что техника ваша просто чудо! – сказал Ланской. – Господа, я готов следовать с вами туда, куда вы прикажете. Только вот... – кавалергард провел рукой по своему мундиру. – Я бы хотел переодеться в то, что принято носить в ваше время. Ибо сказано, – Попав в Рим, веди себя, как римлянин.
– Уважаемый Петр Петрович, – сказал Шумилин, – вы правы. Мы сейчас вам подберем соответствующую одежду. Ну, а насчет вашего времяпровождения... С вами останется Николай, сын Виктора Ивановича. Он боевой офицер, получивший ранения в сражениях с немирными горцами на Кавказе. Он покажет вам кое-что из оружия, которым воюют в наше время. Думаю, вам это будет весьма небезынтересно.
Через полчаса полковник был экипирован в джинсы, кроссовки и камуфлированную футболку. Критически осмотрев Ланского со всех сторон, друзья решили, что на улицах Северной столицы он будет выглядеть не хуже многих ее жителей. Вскоре откланялся и ушел по своим делам Кузнецов, за ним – Шумилин. Антон извинился, и стал копаться в своей машине времени. Николай жестом предложил полковнику следовать за ним.
Выйдя на улицу, Ланской не мог удержаться от возгласа удивления при виде мчащихся по проезжей части автомобилей.
– Это просто удивительно, – сказал он, – Николай, с помощью какой чудесной силы движутся эти повозки? Что у них внутри?
– Петр Петрович, – ответил Николай, – я не могу вам это объяснить, потому что объяснение займет слишком много времени. А вот, что у них внутри, вы сейчас сами увидите.
И он подошел к своей серой "тойоте". Нажатие на брелок, писк сигнализации. Николай жестом предложил полковнику занять место в салоне. Кое-как устроившись на сиденье, Ланской стал с любопытством осматриваться. Николай уселся сам, пристегнул свой ремень безопасности, а потом, пристегнул и полковника.
Первые минуты движения Ланской молчал, и, как всякий русский, наслаждался быстрой ездой. А потом он начал расспрашивать своего путника: о значении мигающих огоньков на столбах, о рисунках на синих и красных квадратах и кругах. Николай терпеливо объяснял. Но вряд ли Ланской что-либо понял из его объяснений.
По его просьбе Николай подвез полковника к зданию бывших казарм Кавалергардского полка на Захарьевской. Ланской был очень огорчен, когда узнал, что в XXI веке не сохранился полковой храм Захария и Анны.
