Текст книги "Суета сует и никакой войны (СИ)"

Автор книги: Александр Бельский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Камень-1. Часть 3. Суета сует и никакой войны.

Глава 1

Глава 1, в которой герой, наконец, поведал родичам о своих приключениях. Кроме того, он делится своими выводами и попадает в форт Пограничный, а родичи часто и много курят.

Водки они испили, но не обстоятельно, а так, лишь по малой чарочке. Гимли проворчал, что после такого надо выпить как следует, а как следует выпить, да в такой доброй компании, не сходив до того в баню ему не позволят заветы предков и первокузнеца Дьюрина. И свирепо почесался, глядя на Иваныча. На что тот тут же заявил, что баню отдраили, каменка под властью злодеев не пострадала и уже топится, правда, котёл для подогрева воды эти мерзавцы за каким-то демоном расстреляли и раскололи. Но пока приспособили выварки для кипячения белья, так что и этот вопрос решили. Старейшина Гимли тоже поддержал, добавив, что им, помимо всего прочего, нужно ещё в форт, и срочно. А вот вечером, да после баньки… Это было чистой правдой, гномы вообще почти никогда не врут. Но только, как у гномов водится, когда они хотят соврать, было не всей правдой. Рарри всерьез обеспокоился предстоящим допросом. Естественно, его, как и любого гнома, вовсе и не посещали мысли о нежелательности запаха перегара при этом. Вот глупости ещё какие! Причиной тревоги был Камень. Точнее, то, что они так и не знали до сих пор его истории, и не могли выработать какой-никакой внятной линии поведения. Линии поведения и его, и родовичей на ЕГО допросе. А неизбежность этого допроса была очевидна старейшине с самого начала. Но теперь, после появления во всей этой истории вампира, время на обдумывание истаяло, как снежинка в горне. До поездки в форт нужно было обстоятельно поговорить с Дарри-Камнем, хотя, конечно, всё как следует взвесить и обдумать за такой куцый промежуток времени решительно невозможно. И это бесило Рарри больше всего прочего. Сердито подёргав заплетённые косички чёрной с седыми волосами бороды и хлопнув по своим толстенным ногам могучими ручищами молотобойца в сотом поколении, Рарри запретил порывавшемуся хотя бы вымыться по пояс горячей водой, коль в баню до форта никак, ур-бараку даже думать о чём-то ином, кроме разговора с парнем. Оставив Полухина и Иваныча, они забились втроем в кабину ЗиЛа, так как в гостинице от лишних ушей укрыться было невозможно. Старший унтер и хозяин «Улар-реки», впрочем, были не в претензии – очевидно, им и самим надо было что-то обсудить без посторонних ушей.

Дарри сидел на водительском месте, Рарри – у правой двери. Хуже всех пришлось Гимли, который никак не мог устроить свои ноги среди железного куста из пяти рычагов, торчащих из пола. Что, конечно же, ешё больше обрадовало его после запрета на купание. Тем не менее, когда старшие гномы, наконец, выслушали историю мальца, ур-барак даже удержался от бурчания, а вопросы задавал исключительно по делу. Вопросов же было много у обоих «старцев», и неоднократно то Рарри, то Гимли останавливали Камня, уточняя детали, важность которых была самому Дарри или неясна, или неочевидна, выясняя очерёдность поступков, событий, и даже слов или жестов, его и иных участников событий. Много дотошных и придирчивых уточнений было о бое с тугами, и особенно – о восставшем в виде нежити. Ещё больше – о том, как он использовал руны, равно как и о том, каким образом Дарри вообще сообразил к ним прибегнуть. Но больше всего Камня измотали вопросами о Вараззе. Ему было ясно, что восторга известие об армирке у старых ворчунов не вызвало, и это было понятно ещё из первых, долабазных расспросов Гимли. Почему так, и почему важно, кто в каком порядке кого спас – были одни лишь догадки. Рассказ о возврате машины и друэгаров на короткое время развеселил Рарри и Гимли, и сподвиг их на восторженное хеканье и одобрительные хлопки по плечам и ляжкам, кто куда дотянулся. А вот история его столкновения с Созерцающим вызвала у почтенных гномов изрядную задумчивость. Тем не менее, Дарри не забывал и о плане, намеченном им самим. Закончив подробный отчет, он, не давая себя перебить, рассказал о своих предположениях и выводах. И о том, что, по его мнению, всё началось со смерти подпоручика-колдуна. Не забыл уточнить, что и жезл колдуна теперь мало того, что его слушается, но словно стал его продолжением. О том, что чары людских владеющих он теперь часто «видит» как руны, или их связки, причём часто – незнакомые, и, напомнив о своих утренних фокусах, пояснил, что это была просто расшифровка чар магиков-людей в виде рун, которыми теперь сможет пользоваться любой Рунознатец. И сделал два очевидных вывода, о разумности как можно скорее продолжить обучение рунной грамоте, и о настоятельной необходимости попытаться, не раскрывая причин, стать ещё и учеником человеческого магика. А в конце своего анализа не забыл добить разевающих рты, как два карася на берегу, Гимли и старейшину требованием как можно скорее дать ему возможность ознакомиться со всеми возможными записями как самих Рунотворцев давних дней, так и упоминаниями о них и их умениях из старых летописей и меморий очевидцев.

Камень замолчал, но, удивительное дело, ни Рарри, ни Гимли не спешили что-либо изречь, явно думая о чём-то ещё. О чём-то связанным с его рассказом, чём-то большом и непонятном Камню. Или пока непонятном. Наконец, погмыкав, Рарри помотал круглой головой, словно пытаясь утрясти в ней все возникшие мысли, не спеша, явно помогая и мыслям, и их утряске, набил и закурил свою трубочку-носогрейку, и к нему немедленно, словно это и впрямь сильно помогало думать, присоединился и Гимли. Выдохнув ароматный дым дорогущего казанского табака, старейшина задумчиво произнёс:

– А малец-то поумнел, повзрослел… И выводы делает правильные. Боюсь, что правильные. И надеюсь тоже. Я вам не говорил ещё. Никому. Но, пока вы ходили в «Барабан», я объявил сбор Совета родов. И его причину. Когда объявлял, побаивался, что поспешил. А теперь вижу, что мы даже опаздываем.

– Как объявили? Связи же нет? – ошеломлённо произнёс Камень.

– Хе-хе-хе, – выдохнув, подобно дракону, четыре струи дыма из ноздрей и уголков рта, хрипло засмеялся Гимли, – поторопился ты, Рарри. Ни хрена он не повзрослел, и тем более не поумнел.

– Молодой ещё. Зелёный ещё совсем, мамкиными пирожками срёт, – с притворной печалью сказал старейшина.

– Не, просто чем у жизни пахнет жопа, не нюхал. Но – взрослеет. И умнеет. А вот то, что мы опаздываем, это точно. Вон, видишь? Кажись, это по поводу Карташки – и он указал чубуком трубки на ворота форта, из которого как раз вывылилась «Горгулья», а затем ещё и «Копейка» с жандармами, и как-то очень целеустремлённо запылили в сторону пожарища на месте «Барабана».

– Так! Камень, заводи! Как только они доедут, выгрузятся и зайдут в лабаз, трогай. Едем в форт. Авось, выиграем хоть полчаса, подумать. Правда, я уверен, ну, почти уверен – не дадут нам сегодня из форта ничего забрать, – что-то решив, ОКОНЧАТЕЛЬНЫМ голосом сказал Рарри. Затем, почти без перерыва, опустил окно, и крикнул Иванычу и Полухину, так и стоявшим, что-то тихонько обсуждая, там же, где они их оставили:

– Николай! Мы в форт. Ты как, с нами? Иваныч! Будь добр, отвлекись, друг милый!

– Чего тебе ещё? – угрюмо проворчал усач, поворачиваясь к старейшине.

– Чего-чего… Вампир в городе. С очень высокой вероятностью. Обратил же Карташку кто-то? И где он сейчас, этот кто-то, а? Дом тебе надо заново освятить, вот чего! А то ой как грустно может стать! Ты бы сбегал за этой Вараззой пока. И её саму предупредишь, и попроси освятить гостиницу. Всё – и дом, и сарай, и баню. Она же и сама друидка, и надзирает за часовней Арру, если я правильно понял Камня? Тогда она может подарить благославение Арру твоему крову, а нам – спокойный сон. Только, мой тебе совет – про нас не говори. Вообще.

Пузан охнул, сообразив масштаб проблемы, и побледнел, видимо, вспомнив объятия Карташки. Затем энергично кивнул головой и, даже не сказав ни слова, заспешил в сторону разгромленного и захламлённого рынка, притормозив только затем, чтобы взять винтовку. Полухин, глядя ему вслед, в сердцах выругался:

– Демоны горбатые! А я ведь даже и не сообразил! У меня же дом тоже осквернён, и тоже, выходит, заново святить надо…

– Так ты с нами, или по своим делам хлопотать начнешь? – бесцеремонно вернул унтера к интересующей его теме старейшина Рарри, – А то вон, видишь? Чую, что, если не уехать, то сегодня можно даже и не пытаться попасть в форт.

Унтер поглядел на колонну, уже добравшуюся до пожарища:

– «Не стая коршунов слеталась»… Да, сейчас будет оживлённо. Поехали! С вами или нет, а в форт я вернуться обязан. А там либо тоже Вараззу попрошу, либо у Иваныча сегодня с Саломи переночуем. Если, конечно, меня из форта домой отпустят…

– От Сашкиной «Копейки» ключи взял?

Унтер молча вынул из нагрудного кармана за хвостик брелока небольшой ключик и, как маятником, покачал им в воздухе. По каким-то ему одному ведомым причинам, охотник Волков, чью машину, в том числе, им предстояло забрать, оставил на ней простенький фабричный замок, а не поставил амулет зажигания. Хотя, разрядись он в лесу в месте силы, например – что охотнику без волшебного дара делать? Так что всё верно. Машину, крупнокалиберную «Секиру» и ещё кое-что по мелочи Волков, уезжая, оставил на сохранение своему бывшему однополчанину, Полухину. Но старейшина Рарри, тоже сблизившийся за время бунта с охотником на нечисть, считал надлежащий надзор и уход за Сашкиным имуществом также и своей обязанностью. Удовлетворённо мотнув своей круглой лобастой головой, он рявкнул:

– Балин! Остаёшься за старшего, на охране и обороне гостиницы! Гимли, Дарри! Давайте в кузов. Сам поведу. Да, и – малой, если вдруг мы угодим сразу в горн, и нас с ходу начнут допрашивать… Лишнего не плети, но на ВСЕ вопросы отвечай ТОЛЬКО правду. Понял?

Дарри молча кивнул, Гимли, сделав какие-то выводы для себя, тоже. С некоторой суетой произвели рокировку. Гимли, забираясь в высокий кузов, кряхтел, брюжжал и ругался почище Фабия. Главным раздражителем для сердитого начальника охраны были не мытарства с вывозом собственного скарба из форта, не бой с вампиром и даже не предстоящая тягомотина допросов. Это было неизбежно и предсказуемо, чего же сетовать, если шахта в сердце жилы сразу не попала, надо от неё бить штрек или штольню в нужную сторону, и все дела. Но вот невозможность попасть в баню, когда она тут, в двух шагах, и уже почти протопилась, а в грязи, покрывающей тело и одежду давно можно грибы разводить… Тем не менее, он успел за те короткие минуты, пока они катились к воротам форта, взять себя в руки и ещё раз повторить мальцу, ну, для гарантии, как вести себя на допросе, если, упаси Прародитель, таковой случится. Дарри, которому фраза «говорить только правду, и ничего кроме правды. Но не всю правду» уже навязла в зубах и в ушах, всё же удержался и послушно кивнул головой, разумно решив, что нравоучения сейчас закончатся, ибо ворота форта – уже вот они. К тому же, как это ни было странно ему самому, беспокойство родичей за него было приятно. А вот сам допрос его тревожил не только тем, что людские колдуны будут проверять его слова на правдивость, но ещё и другим. Он вспомнил, как впервые увидел радужное кружево вокруг Вараззы. И ещё – как его, скрытого пологом незначительности, учуял Созерцающий. Учуял и чуть не угробил. Всё же у него ещё очень мало знаний. И опыта. Варазза говорила, что его запас Силы очень велик. Это хорошо, конечно. Но вот вопрос – а не может ли так быть, что, чем больше запас, то тем легче засечь его обладателя? И не сможет ли магик из контрразведки увидеть или как-то иначе ощутить его, даже если он и не будет вовсе прибегать к Силе? Ведь даже он сам, при всём своём крошечном опыте, уже видит магию. И, если владеющий разгадает его, то что ему тогда делать? Меж тем машина фыркнула возмущённым исполинским котом и остановилась. Они прибыли к форту. Дарри подскочил и откинул клапан тента над кабиной. Обзор был так себе, но кое-что всё же увидеть было можно.

Власть ещё не сменилась, но всё уже к тому шло. Ну, по крайней мере, если судить по воротам в форт. Часовые были пока ещё из гарнизона, военные. А вот рядом с ними, на подъезде к ним, уже суетилась инженерная группа из жандармов, ставя столбы для колючки. Гимли, бесцеремонно отодвинувший Дарри от оконца, хмыкнул скептически:

– Ага… Бьют штрек к жиле, которую в обед сто лет как выработали. Ну-ну, вовремя.

Меж тем то, что караул на воротах был пока ещё местный и знал и Полухина, и Рарри, вкупе с ещё утром выписанными для гномов пропусками позволило им проехать почти без проволочек. Они зарулили за ворота и встали недалеко от них, едва въехав внутрь форта. Дверцы кабины хлопнули, и Полухин, ловко соскочив с подножки, почти бегом направился к штабу, а гораздо менее изящно снизошедший вниз старейшина протопотал к заднему борту. Гимли и Дарри тоже спрыгнули вниз, как-то в кузове им было неуютно. Сейчас они оба осматривали плац и внутренний дворик. Камень пока ещё ни разу не был внутри форта, а Гимли, хоть и бывал, но не в этот приезд, и им обоим было любопытно. Но и Рарри удивлённо крутил круглой своей головой, не смотря на то, что он-то покинул форт всего пару часов назад.

И площадь большого плаца перед штабом, и малый плац перед штабом пограничного батальона, и казармы, да вообще вся территория форта «Пограничный» напоминала разворошённый муравейник. Казалось, всё, что можно и даже то, что нельзя, было заставлено техникой, не особо ровно поставленной рядами. На оставшемся пятачке шёл развод, и выстроенным на нём жандармам и приданым егерям нарезались задачи по заступлению в караул и патрулированию. Понятно, что это была только малая часть прибывших в город сил, но и все остальные тоже носились, как электровеники, заселяя казармы, перетаскивая имущество из подогнанных машин в назначенные расположения и склады. В этом кипучем и хорошо организованном хаосе гномы были чужеродными и лишними, хотя и без них мешающихся под ногами гражданских, в подавляющем большинстве, пришлых, притулившихся к форту во время мятежа, тоже хватало. Да и аборигенов, надо сказать тоже. Сейчас все они спешно опрашивались дознавателями за выставленными прямо у большого штаба столами и лавками, заносились в списки и покидали после этого форт. Правда, далеко не все. Некоторые отходили в сторонку и садились, воплощая собой терпеливое ожидание, на свои баулы или, за неимением оных, прямо на землю. Их явно не задержали или, тем более, не арестовали, но по какой-то причине покидать форт они не спешили. Возможно, впрочем, что кого-то после опроса и забирали на недалёкую гауптвахту, охранники, стоявшие за дознавателями и не только, и контролировавшие гражданских и их возможные поползновения, имелись. Но своими глазами гномы этого не видели.

– Николай сказал тут подождать. Я бы, конечно, попробовал пока забрать Сашкину машину, да «Полевичок» Иваныча подцепить к ЗиЛку, но ему виднее. В чужой забой за углём не ходят. Так что пока стоим здесь и примечаем, – буркнул Рарри.

Ур-барак шумно втянул воздух, принюхиваясь, как медведь к падали. Дарри тоже глубоко вдохнул. В воздухе ощутимо пахло пожарищем, не так густо, как у Карташки на пепелище, но всё же…

– Горело тут что-то? Наши-то вещички не пострадали, как думаешь? – озабоченно спросил у старейшины Гимли.

– Нет, это ещё вчера, одну из казарм при обстреле подожгли. Потушить никак не удавалось, потому что эти демоновы сипаи непрерывно шрапнелью садили. Да и, похоже, что снаряд, который подпалил здание, тоже был не простой, а с какой-то колдовской добавкой – очень уж споро всё занялось, будто каждое бревно бензином пропиталось. Но всё наше в щели укрыто, мы её загодя выкопали. Так что не опасайся.

– Я вот что думаю, надо бы нам, пока не поздно, опрос пройти. Особливо Камню. Гляди вон сам, ни одного колдуна среди опрашивающих нет, – Гимли внимательно смотрел на ряд столов вдоль штаба. Затем, повернувшись к старейшине, спросил у Рарри, – табачком не выручишь? А то мой кисет дно показал, а запас в вещмешке был.

– Да спасли, спасли твой мешок. Говорю же, тут он, в нашей норе лежит, с другими-прочими. Скоро выручим, думаю. На вот, угостись пока моим, казанский табачок-то. По две марки за две дюжины малых марок веса плачено! – ответил ему старейшина, протягивая кисет. Они не спеша набили трубочки, так же не спеша их раскурили и окутались духовитым облаком. Рарри, в свою очередь, тоже внимательно поглядел на то, как идёт опрос. Очередь была невелика, а предложение ур-барака выглядело разумным со всех сторон. Подумав и ещё раз пыхнув синим вулканом, он задумчиво сказал Гимли:

– Вот что, ты, похоже, прав, старина. Но и бросать машину негоже. Я уже и так жалею, что не оставил Балина тут с вещичками. Как бы их не растащили… Люди ведь. Да и, опять же, неясно, как скоро Николай управится. Боюсь, в этом курятнике всё может сейчас долго решаться, и пока он все бумаги нам сможет выправить… Вобщем, так! Мы с мальцом идем на опрос, он первый, я рядом с ним. Потом, если Николай не появится, то пойдёшь и ты. А если появится Полухин, то тогда делаем так, как он скажет.

Гимли согласно кивнул головой и выпустил в небо несколько колец табачного дыма. Ну а Дарри и старейшина Рарри направились к столам дознавателей.

Глава 2

Глава 2, в которой герой, попавший с родичами в форт, благополучно проходит проверку. А заодно узнаёт, что такое сусло.

Выбрав тот стол, к которому стоял всего лишь один человек, они чинно пристроились за ним. Но, когда человечишко сел и его начал опрашивать жандармский дознаватель, Дарри понял, что они, похоже, сильно промахнулись с выбором. Человек перед ними оказался при ближайшем рассмотрении вовсе не Пришлым, это был пожилой кривоногий харазец, неизвестно каким образом попавший не то, что в форт, а вообще в Пограничный. Дарри и раньше харазцев не сильно жаловал, ну а после знакомства с тугами не любил их особенно. Этот старикашка никаким тугом, конечно, не был, и, кроме жалости, ничего не вызывал, ну, разве что презрение. Уж больно он старался угодить дознавателю, лебезил, жалко улыбался и постоянно кланялся. Вдобавок он и на пореченском-то понимал с пятого на десятое, ну а русского не знал и вовсе. Так что его опрос катастрофически затягивался, и, когда соседний столоначальник, уже пропустивший через опрос за время их стояния над харазской спиной в полосатом халате двоих Пришлых, освободился, Рарри толкнул своей лопатообразной ладонью Камня в спину, мол, давай, вперед и с песней! Камень шагнул к столу и сел на место опрашиваемого. Он, хотя и не видел за собой никакой вины, отчаянно волновался. Дознаватель, заметив это, улыбнулся с превосходством. Магией от него не тянуло вовсе, а вопросы были самые ожидаемые: кто, полное имя, место рождения и проживания. Поскольку Дарри самым очевидным образом никак не мог быть пришлым, вопросов к нему было несколько больше. Камень, впрочем, уже наслушался во время предыдущих опросов этого самого жандарма, что спрашивают, уши-то не заткнешь, но неизвестных вопросов разумно опасался. Впрочем, поскольку всё же отношение к гномам было не в пример лучше, чем, например, к уроженцам Вираца или Марианской марки, спрашивали хоть и больше, чем пришлых, но ненамного. Род, цель и дата прибытия, с кем прибыл. Дальше был тот же самый вопрос, что задавали всем, включая и Пришлых: кто может подтвердить слова Дарри о его действиях и поступках во время мятежа вплоть до момента освобождения города? Услышав про старшего унтер-офицера комендатуры Полухина, младшего унтер-офицера пограничной стражи Воронова, ур-барака Гимли и старейшину Рарри, дознаватель даже замахал останавливающе ладонью, хорошо, мол, достаточно! А Дарри мигом взмок. Потому что почуял и даже увидел магию. Его слова проверяли. И вообще, проверяли всех. Но не колдун с жезлом, а именно сам дознаватель, амулетом, наподобие того, что он уже видел в лабазе у пулемётчика. Но очень-очень слабозаметным амулетом, искра Силы в нём была еле различима. Это была ручка, которой дознаватель писал в журнале опроса вслед за его словами. Но, поскольку он действительно не сказал ни слова неправды, амулет, вероятно, показывал своему хозяину, что всё в порядке. И тогда Камень успокоился. Совсем успокоился. Ну, а когда дознаватель самостоятельно сделал вывод, что во время мятежа Камень находился внутри форта и, не задавая вопросов о том, где он был и что творил во время мятежа, сразу перешёл к тому, где он будет жить далее, Дарри не стал его поправлять, ещё чего! Услышав, что и Дарри, и все его родичи далее проживать будут в «Улар-реке», контрразведчик всё это старательно записал в своём прошитом журнале. Удовлетворённо кивнув при этом головой, он не преминул сообщить Камню, что, «если жилище было осквернено тёмным ритуалом, или хозяин его покинул не по доброй воле, то его требуется срочно заново освятить». Ибо рядом Гнилые болота, да и погибших злой смертью и не захороненных в городе хватает, и возможно появление нечисти и нежити, и даже весьма, весьма возможно. Вплоть до вампиров, которые такие дома чуют. И, если до темноты жильё заново освятить не успеют, то лучше всё же переночевать в фортеции, разрешение на это получено, и территория будет выделена, а куда обратиться – дознаватель подскажет. Дарри понял, что случай с Карташкой опросчикам уже известен, а отсевшие на баулах, мешках и просто на земле – это как раз те, кто решил остаться в форту, ещё на ночь, или даже дольше. А тем временем старейшина Рарри, всё ещё дожидавшийся своей очереди на опрос вслед за шепелявым и не знающим языков харазцем, внимательно слушал как вопросы дознавателя, так и ответы Камня. Он был мрачен, сердит, и пыхтел, как паровой двигатель, но, слава Прародителю, хоть не пытался влезть в допрос. Дарри тогда решил проявить самостоятельность, и сказал дознавателю, что, насколько ему, Дарри, известно, хозяин гостиницы уже отправился к светлому жрецу, дабы повторно освятить кров. Контрразведчик вновь удовлетворённо покивал головой, и, наконец, выписал Дарри временный пропуск. Камень даже чуть удивился простоте его получения, но тут дознаватель охладил его неуёмную детскую радость, пояснив, что это был лишь предварительный опрос, а его ещё непременно вызовут для более подробных бесед, и, что весьма возможно, даже и не один раз. Кроме того, он, дознаватель, официально предупреждает Дарри о введении как в самом форту «Пограничный», так и на подконтрольных ему территориях, военного положения, впредь до особого объявления о его отмене, а, соответственно, и ограничения некоторых свобод, включая свободу перемещения и выезда. Заодно довёл положения о комендантском часе, возможных досмотрах, обысках и тому подобных радостях жизни. Ну и, в довершение всего, Камню пришлось расписаться в журнале. В том, что пропуск ему выдан на руки лично, отдельно за то, что он сам предупрежден о введении в форту «Пограничный» и подмандатных ему территориях военного положения, отдельно – об ответственности и её возможной мере в случае предоставления ложных сведений при опросе и попытках нарушить требования, связанные с военным положением. Прочтя записанное с его слов и приложив палец к указанным дознавателем местам в журнале опросов, на корешке пропуска и на самом пропуске, Дарри дождался лиловых подтверждающих вспышек и стал, наконец, счастливым обдадателем этой жизненно важной бумажки. Он поднялся из-за стола, а старейшина Рарри, злобно сверлящий взглядом морщинистый коричневый затылок старикашки-харазца, бестолкового и безъязыкого, тут же занял место своего молодого родича, отпихнув пристроившегося уже было за Дарри пришлого.

Камень, поскольку это никак не возбранялось, остался у столов, решив дождаться старейшину, и лишь изредка поглядывал в сторону Гимли, неколебимым утёсом застывшим у их грузовика и закурившего уже невесть какую по счёту трубку. До Дарри наконец дошло, что старик волнуется. За него, Дарри, волнуется, за результаты его опроса. У него неожиданно потеплело на душе. И тут же вылезла мелкая, но ехидная мысль, что ведь, наверняка, табачок-то у ур-барака был, а Рарри он просто подоил. Ну, ещё бы, казанский табачок, «По две марки за две дюжины малых марок веса плачено!»

Меж тем опрос Рарри мчался леопардовым скоком, и даже ещё быстрее, чем у Камня. Сказались и явленные старейшиной бумаги, уже испытанные на Фабии, то самое «Разрешение на беспошлинную торговлю для рода Гимри с правом ношения винтовок в пределах города Пограничный для предъявителя и сопровождающих его лиц из рода Гимри общим числом не более десяти». Причём то, что оно было заверено Управлением Контрразведки в Твери, отнюдь не осталось без внимания. И пропуск от комендатуры, с особым дополнением, что старейшина и его родичи во время мятежа принимали участие в качестве волонтёров в боевых действиях на стороне законных властей, и находились в осаде, в форте «Пограничный» и здании городской управы, тоже не остался незамеченным. Так что дальнейшее священнодействие заняло только то время, которое потребовалось для внесения дознавателем записей в журнал. Не были забыты, впрочем, все положенные нюансы: и список лиц, которые могли бы подтвердить местонахождение и деятельность старейшины во время мятежа, ну и почти ритуальное произнесение дознавателем наизусть уже вызубренной скороговорки о военном положении, ложных сведениях и ответственности Рарри. И вот три вспышки, и Рарри, в очередной раз уничтожив и смешав с пустой породой своим гордым взглядом старичка-харазца, всё так же кланяющегося угодливо за соседним столом, встал и величаво, как монитор, направился к Гимли, даже не кивнув Камню, встроившемуся за ним в кильватер.

– Давай теперь ты, Гимли. Приметил, за каким мы столом с Камнем были? Вот и давай туда же, думаю, там ты быстро проскочишь, дознаватель уже понял, что мы вместе, и пришлым не враги. А то, чую я, Николай может задержаться, – прогудел Рарри, не спеша пряча в свой Очень Солидный Бумажник из кожи тритона и старые бумаги, и вновь обретённый пропуск. Гимли неопределённо гмыкнул, выбил свою трубочку о каблук и направился к столам. Глядя ему вслед, Рарри удивительно тихо для гнома спросил у Камня:

– Так я тебя верно понял, что ты теперь людские чары можешь в наши руны перетолмачить?

– Не все. Я этого не успел сказать пока... Так вот, там, в лабазе… Чернявый жандарм, он… Кажется, проверял при опросе слова на истинность. И Гимли, и Иваныча.

– О как! Так он разве колдун? И при чём тут это и мой вопрос, хотя и – да, знать это нужно и полезно.

– Нет, он не колдун. Но вот амулет у него был, точнее, есть… Помните, я ещё у него бляху просил нашей работы, посмотреть? Жазеран работы мастера Олли из Серых гор?

– Да, добрый мастер, и вещь работы доброй. Я, помнится, тогда не мог понять, к чему она ему, да и какого демона подземного ты вылез с просьбой её посмотреть. А оно вон как, амулет правды…

– И не только это. Там много чего, и вот его я не смог разобрать и прочесть в виде рун. Никак.

– А что смог?

– Да тоже много чего. Но я к чему это говорю сейчас, не так-то всё просто. А то, боюсь, за разговором затеряется, так лучше сейчас, пока не забыл. Тут дознаватель тоже нас проверял. Ну, не только нас, всех, конечно. У него не просто ручка, а амулет правды.

Рарри пренебрежительно фыркнул:

– Ну, это как раз ожидалось! Так что мог бы даже и не говорить. Хотя, конечно, и правильно, что сказал. Но ты не отвлекайся. Так что ты смог прочитать?

– Многое. Началось с того, что я руну огня смог накладывать, я уже рассказывал, это ещё когда с тугами схлестнулся. Потом, когда мы уже у Вараззы были, и она не дала мне выгореть, я начал амулеты у неё в лавке изучать. Ну, их там, правда, немного было, научился вот рабские ошейники подчинять, ну и ломать их тоже, «Печать взломщика» ещё прочитал, «Покрывало незначительности»… Светильник магический…

– Ну, то есть, ты теперь и такие амулеты сделать сможешь, да и сам как амулет действуешь? Или, ещё точнее, как людской магик? Ведь, если я верно понял твою историю с друэгарами и нашим грузовиком, ты же их без всяких амулетов уложил? Хе-хе, жаль, не видел я, как ты угольщиков «освежил»! Да и когда ты с восставшим нежитью тугом на том подворье бился, тоже ведь без амулетов обошёлся, напрямую, так?

– Так и есть.

– Угу… Ну да, и утром ты тоже машинку спрятал, и без магического светильника светил… И, вот что ещё хочу спросить, если тебя обеспечить всякими разными людскими амулетами, то есть ли шанс, что ты сможешь увидеть в них новые руны, и научить им потом прочих Рунопевцев?

– Так ведь я же это и предложил, по сути! А чем лучше я буду знать людскую магию, тем больше новых рун мы сможем открыть. Я именно для этого хотел и пулемёт поизучать, и «Стриж», тем более, что, похоже, их один мастер зачаровывал. И вот что мне не понятно, чары-то там людские, но вот не наш ли там мастер-умелец руку приложил, не из Казадов ли?

– Да понял я, понял, зачем тебе людской магик, только не понял пока, как нам это сделать… Стоп! Что? Какой «Стриж» – я видел, а что ещё за пулемёт? И что имел в виду, когда сказал, что «наш руку приложил»? Ещё один Рунотворец? Да ты понимаешь… Ты уверен в этом?

– Нет, нет! Не Рунотворец, вот в этом, как раз, я уверен. Ну, практически уверен. Но вот рунознатец – это точно. Почти точно. И ещё одно «почти». Я почти уверен, что он не просто работает по заказу. Там была заготовка под «солнце Кали», так вот она так сделана, что невозможно было бы не понять, что это. То есть он или в плену, или же добровольно с ними вместе работает. А пулемёт… Я его утром нашёл, почти случайно. У убитого баронца. Там… Ну, лучше показать. И чары на «Стриже», и руны на пулемёте – это всё одного мастера работа. Ну, правда, проще показать живьём, чем словами рассказать.

– Одни «почти», да «нужно показать»! Не серьёзно это всё! Ладно, ты пока вообще молчи. Не место тут вовсе, всё это объяснять. Во! И Гимли как раз закончил, идёт к нам. От него это не тайна, но даже остальным нашим пока тоже не говори. Не говори им и про свои новые умения! Ну а уж людям-то и подавно не надо знать. Ты, если в тебя не вцепятся, и не размотают всё колдуны, рунознатец. Молодой ты, конечно, даже для этого, но… И у управы ты пользовался амулетами!

– Да дядька Гимли говорил уже…

– Дядька! Ты ему так не ляпни!

– Тоже – уже…

– Ха! Камень и есть камень! И лоб тоже каменный. И что?

– Ну так вы видели же, утром это было, у управы. Ухо до сих пор горит!

– А, это… Да, помню. И поделом тебе, балбес малолетний! Нашёл тоже, кому дядькать… Да Гимли… Ладно, позже узнаешь.