Текст книги "Старичок – бодрячок, или хроники попаданца (СИ)"

Автор книги: Александр Борискин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Господин Штраус, я внимательно изучил представленный Вами план работы, особых замечаний не имею, но хотел бы выслушать Ваши комментарии по всем пунктам плана. Может быть, мы по-разному понимаем предлагаемые Вами нововведения, в разработке и внедрении которых Вы будете участвовать. Знаете, отдельные термины хоть интуитивно мне и понятны, но требуют дополнительного разъяснения.

– Безусловно, господин Везель, я подробно пройдусь по всему плану и внесу в него все изменения и дополнения, которые Вы потребуете.

После этого в течение трёх часов продолжалось обсуждение плана, который в итоге был принят полностью и утверждён.

После ухода Глеба состоялся разговор господ Везеля и Курца.

– Отто, ты ранее никогда не отличался доверчивостью. Неужели настолько уверен в добропорядочности этого русского старика, что подписал с ним контракт на очень хороших условиях и даже посвятил его в ряд наших банковских тайн? Что мешает ему, разузнав наши секреты, переметнуться к конкурентам?

– Фриц, не всё так просто в этом мире. Ты не хуже меня знаешь, что появилось много молодых, быстро развивающихся банков, уже теснящих нас с первых позиций. Например, «Новый германский банк» из Берлина, или «Кредитный баварский банк» из Мюнхена. На подходе ещё несколько банков в Гамбурге, Дрездене, Кёльне. Что мы можем им противопоставить? Только значительный прогресс во внедрении банковских услуг и предложение новых банковских продуктов. Сколько их было нами разработано, предложено и внедрено за последние три года? Ни одного – до появления в кильском филиале этого русского. Он один сумел за четыре месяца сделать столько, сколько подчинённый тебе инновационный отдел в составе двенадцати очень неплохих специалистов сделали за десять лет! Не обижайся моим словам – они правдивы!

– Согласись, мы не бездельничали! Нами было предложено много нововведений, однако, они не дали ожидаемого эффекта. И откуда этот старик так много знает и умеет? Никогда не слышал, что в России имеются банки, опережающие нас по разработке и внедрению новых банковских услуг!

– А кто тебе сказал, что этот русский старик работал в российских банках? Я нанял специалистов – детективов, которые навели необходимые справки и выяснили, что он появился в России за десять дней до приезда в Германию. Откуда появился – узнать не удалось. Как будто из воздуха материализовался. Сначала я считал, что он приехал из Америки, но детективы не нашли никаких следов этого.

– И после этого ты, Отто, принимаешь решение о сотрудничестве с ним! Да это то же самое, что «купить кота в мешке», как говорится в известной пословице. Причём, я внимательно просмотрел контракт со стариком: он не несёт никакой ответственности ни за какие свои действия! В любой момент подал заявление – и – привет! Хоть в Россию вернётся, хоть в Америку поедет!

– Зря ты, Фриц, считаешь меня недоумком! Был бы я таким, на моём месте работал ты, а я бы подметал двор в твоём поместье!

– Извини, Отто, если я тебя чем-то случайно обидел! Никто не ставит под сомнение твою компетенцию. Но сейчас ситуация – не рядовая. Объясни мне, дураку, в чём я не прав?

– Наконец-то я слышу «речь не мальчика, но мужа!». Объясняю. Ты думаешь, мне так просто было уговорить этого русского на долговременное сотрудничество с нами?

Это не так! Мне пришлось пойти на ряд компромиссов, принять выставленные им условия! Это – нужно нашему банку чтобы быть впереди всех банков Германии! И я пошёл на это! Но и подстраховался!

Во-первых, именно я подготовил и отдал старику его новые документы, а значит, из Германии он никуда не денется: все погранпереходы информированы, что для пропуска такого человека необходимо специальное разрешение! И это разрешение даю я! Именно Я!

И во-вторых, я подвесил перед ним «вкусную морковку», какую вешает перед упрямым ослом умный хозяин для того, чтобы осёл не упрямился, а резво бежал туда, куда надо его хозяину. Я сделал так, что старик подписал договор на приобретение небольшого поместья в центре города с рассрочкой выплат на десять лет.

Есть такой русский старец Варсонифий, покинувший Россию два десятилетия назад из-за религиозных разногласий в верхушке Церкви. В своё время он оказался в очень сложной ситуации здесь, в Германии, и я помог ему. Он мне остался должен и сейчас погасил этот долг, продав эту усадьбу русскому старику. При этом напустив много «тумана», объясняя необходимость продажи поместья именно русскому – староверу.

Теперь этот Глеб Штраус у меня на большом крючке, с которого не сорвётся! Через десять лет ему исполнится восемьдесят пять лет, если, конечно, он доживёт до этого юбилея. Значит, в течение как минимум этого времени – он наш! Если же он не сможет по объективным причинам выполнять условия контракта, например, заболев, или «тронувшись умом», что вполне возможно в таком возрасте, выплаты по договору покупки поместья прекратятся, и оно опять вернётся в руки банка: так хитро сформулированы условия договора. А старик в этом случае отправится в дом презрения доживать свой век.

– Вот оно что! А ты предусмотрел в договоре невозможность досрочного его погашения? Старик может заработать много денег, внедряя свои предложения, и полностью выкупить поместье раньше срока?

– Для этого есть ты – я обяжу тебя следить за тем, чтобы это не случилось!

– Понятно. Что ж, я согласен.

7.

Прошло уже три месяца работы в новой должности на новом месте с новыми людьми. Всё новое, неизвестное! Глеб вошёл в узкий мирок приближённых к телу Хозяина – главного управляющего «Дойче банка» господина Везеля: секретаря Иоганна, секретутки Кристины, телохранителя Ганса и референта Хенриха.

«Для приобретения авторитета и некоторого уважения к себе – любимому пришлось потрудиться. Тут за одну должность только терпеть не станут. Надо было ум проявить, характер показать и небольшую интригу закрутить. Чтобы знали! Зато теперь любо-дорого работать: что ни попросишь – тут же сделают, что ни прикажешь – ни слова непослушания – тут же исполняют. Что забудешь сделать – тут же напомнят, да так осторожно, ласково, боясь обидеть. Старичок всё-таки, склероз – рулит! Не простой человек! И зубы показать может, и приветить. Только Хозяину и подчиняется!», – размышлял Глеб о своих сослуживцах и своих с ними отношениях, возвращаясь с работы домой.

Однако, несмотря на кажущуюся благодать, всё было не так и просто. Как довольно быстро он сообразил, мир и спокойствие в гадюшнике, называемом «приёмной Хозяина», поддерживались соблюдением некоторого равновесия сил между приближёнными «слугами», которое было нарушено его появлением. И вот только сейчас его удалось временно заново установить лично его усилиями. Глеб сразу дал понять всем служащим приёмной, что не претендует на лидерство, не собирается никому перебегать дорогу в служебном росте, никого подсиживать, да и вообще: он старый человек, «на ладан дышит, не мешайте спокойно дожить оставшиеся годы – и Вам счастье будет!». А если кто не понимает – то и зубы показать, способен. Интригу также такую закрутить может, что и за воротами сей глупец окажется вскорости.

В то же время, все заметили уважительное отношение Хозяина к старичку-бодрячку, как его стала называть Кристина, а за ней и остальные сослуживцы, и не решались совершать какие-либо гадости в его адрес.

* * *

Глеб вошёл в свой дом, переоделся и расположился в кабинете: здесь особенно хорошо думалось. А о чём подумать было более чем достаточно.

«Встреча с Варсонифием и прощальный разговор с ним никак не отпускают меня. Я так и не могу точно определить, кто такой этот человек, почему он был со мной откровенен и зачем открыл мне некоторые свои секреты. Но, как бы там ни было, я уже проверил некоторые сообщённые им сведения и убедился в их реальности. Думаю, и остальные того же свойства. Что же мне стало известно из нашего разговора?

Во-первых, что он действовал не самостоятельно, а по указке Хозяина, от которого зависел и это его очень напрягало. Как я понял, в своё время Хозяин в чём-то важном помог Варсонифию и считал, что тот до сих пор ему «должен», хотя старец был уверен, что все долги давно уже отданы, причём с лихвой.

Во-вторых, при общении со мной старец что-то чувствовал, такое, я бы сказал, потустороннее, но не дьявольское, а скорее нечто нейтральное, необъяснимое в этом мире, поэтому и не стал ничего скрывать. Тем более, по его словам он удалялся на покой, чтобы покинуть этот грешный мир и не хотел, чтобы какие-либо его действия как-то осложнили этот процесс. Также он чувствовал, что я совсем не прост.

В-третьих, он открыл мне все известные ему тайны дома, в котором жил, а теперь ставший моим. По его словам, этому дому было более трёхсот лет, и построили его монахи уже несуществующего ордена, последние представители которых неизвестным образом исчезли из него, когда противоборствующие им враги окружили дом и хотели захватить их и предать лютой смерти. Они обыскали неоднократно дом, но так и не нашли следов орденцев, хотя были уверены, что покинуть его монахи не могли. Были открыты все двери, исследованы все комнаты, подвал и чердак: однако дом оказался пуст. Варсонифий высказал своё предположение, что монахи прошли по подземному ходу, скрывающемуся за закрытой железной дверью в подвале. Но почему никто не мог отыскать этого хода – он не знал. Однако передал мне ключ от замкА, на который была закрыта эта железная дверь.

В-четвёртых, старец высказал мнение, что Хозяин, и особенно его помощник Фриц Курт – очень непростые люди, словам которых доверять нельзя. Пока ты им нужен – они будут выполнять свои обещания, но случись что непредвиденное – и ты останешься один на один со своей бедой: никто не протянет тебе руку помощи, а, наоборот, столкнут поглубже в «яму», из которой нет выхода. Честно говоря, я не особенно поверил в характеристику, данную старцем моим начальникам, но и не отмёл её сходу. Время – покажет, тем более: предупреждён – значит вооружён.

И последнее, в-пятых: Варсонифий меня предупредил, что этот дом никогда не станет моим. Как «морковка для осла, чтобы заставить его выполнять волю хозяина – он очень хорош», но как плата за добросовестную службу – «не дождётесь!». Тем более, что дом фактически является собственностью банка и Варсонифию принадлежал на основании очень «хитрого» договора, который в случае моего объявления собственником поместья может быть обжалован судом и я лишён права собственности на него.

За прошедшее время я ни разу не почувствовал, что слова Варсонифия как-то сбываются. Но прошло всего несколько месяцев и выводы ещё делать рано. Не лучше ли пока не поздно отказаться от выплаты долга за дом и приберечь эти деньги на будущее? И оформить его аренду? Договор это позволяет сделать. Тогда и расставание с ним будет не в пример проще. Да и зачем мне он вообще нужен? Как какое-то затмение на меня нашло, когда соглашался на его покупку! Не иначе Варсонифий «отдавал» свой долг банку и одним из его условий была продажа мне этого поместья.

Но пока я являюсь «хозяином» поместья, то вправе удовлетворить своё любопытство, связанное с отдельными его частями.

Однако хоть я и осмотрел пустое помещение за железной дверью в подвале, надо заняться его исследованием более серьёзно: может быть скрывающийся в нём подземный ход будет единственным способом спасения в случае необходимости. Для этого его надо обязательно отыскать!»

Глеб переоделся в рабочую одежду, взял с собой керосиновую лампу, небольшой ломик, длинный нож, метёлку. Всё это положил в жестяное ведро и отправился в подвал. Дал распоряжение слугам не мешать ему. Замок на железной двери открыл ключом, полученным от Варсонифия, зажёг лампу и, отворив дверь, вошёл в комнату.

Это было помещение без окон, поскольку находилось ниже уровня земли метра на четыре, размерами 5*6*2,5 метра. Стены – кирпичные, такой же пол. Совершенно пустое. Глеб обратил внимание, что в нём практически отсутствовала пыль. В стене слева над дверью имелось небольшое квадратное отверстие, размером в полкирпича, забранное мелкоячеистой металлической сеткой.

«Скорее всего – для вентиляции, – подумал он, поднося к нему лампу, огонёк на фитиле которой изогнулся в сторону отверстия. – Но всё равно странно: почему отсутствует пыль?»

Глеб медленно обошёл комнату по периметру, разглядывая стены.

«Кирпич как кирпич. Да, старый, такой сейчас не делают, но крепкий: не крошится, как влитой сидит в стене. Цвет немного странный: отдаёт в красноту. Может быть пережжённый? Хотя такой стал бы со временем крошиться. И раствор между рядами какой-то белый, расшит очень качественно. Просто загляденье! Да так стены снаружи дома хорошо не выглядят! Сразу видно: работал мастер. Даже как-то странно: раствор настолько плотно засел в швах, что даже от ножа не крошится! – Глеб попытался процарапать шов ножом, но безрезультатно. – Да и швы между камнями на одно лицо: нигде никаких различий, ни выемок, ни камушков, ни раковин. Если где и есть, то через определённое расстояние повторяются. Как будто на принтере картинка отпечатана! Обои! Вот на что похоже. И что из этого следует? Стена то ведь на самом деле кирпичная?! Но – не рукотворная! А какая?»

Стена не содержала даже намёка на какую-нибудь дверь в подземный ход. Глеб тщательно обстукал стены сверху донизу ломиком: монолит! Затем внимательно осмотрел потолок. Никаких отличий от стен!

«Теперь – пол. Хорошо, что пыли почти нет. Но подмести его всё же необходимо: кое-где имеется мусор, песок, – он прошёлся метёлкой по кирпичам пола. – Вот теперь всё видно отлично. Только швы между кирпичами немного потемнели, но более-менее равномерно по всему помещению: явных аномалий не видно. Всё же в правом углу от двери кирпич чуть-чуть более в красноту отдаёт по сравнению с другими местами. Почти и незаметно, если не приглядываться. Надо проверить!»

Глеб опустился на колени и тщательно осмотрел небольшую часть пола, отстоящую от стен на полметра. Она была размером 25*25 сантиметров, точно площадью в четыре кирпича, положенные на ребро. Именно таким образом был замощён пол.

«Выделка и кирпича, и швов между ними такая же, как и в других местах.»

Он встал на ноги и даже попрыгал на этом месте: ничего! Стал обстукивать ломиком – опять безрезультатно. По какому-то наитию опять опустился на колени и стал ощупывать кирпичи руками, медленно поглаживая их ровную поверхность. Неожиданно заметил, что кирпичи в этом месте несколько теплее, чем вокруг.

«Интересно! Что из этого следует? К сожалению, не обратил внимания: они и раньше были теплее, или стали теплее от соприкосновения с моими руками? Это легко проверить, сделав перерыв на небольшой отдых. Решено: перерыв на полчаса. Кофей попью. Заодно и за термометром в свою спальную схожу.»

В следующее посещение этой комнаты Глеб убедился: кирпичи пола теплеют именно от соприкосновения с его ладонями. Он не удержался и подержал ладони, прижимая их к кирпичам в течение десяти минут. Температура кирпичей увеличилась на пять градусов! Конечно, все замеры температуры были относительны: ни о какой точности нельзя и говорить, но факт был налицо: кирпичи нагревались. Причём, прикосновение ладоней к кирпичам рядом с этим местом такого эффекта не вызывало.

«Если бы у меня хватило терпения не отнимать руки от кирпичей в течение получаса, они нагрелись бы больше? Пускай больше, ну и что? Что мне с этого? Рассуждая здраво, я могу констатировать, что обнаружил некую аномалию в своём подвале, характеризуемую повышением температуры кирпичей при касании их руками. Ещё бы стоило уточнить: именно от моих рук они нагреваются? Или любой другой человек, касаясь своими ладонями кирпичей в этом месте их нагреет? Однако впутывать своих слуг в этот эксперимент было бы глупо: завтра об этом стало бы известно Хозяину или его помощнику. Имеется ещё вариант: нагревать кирпичи от другого источника тепла. Пока ограничусь тем, что я узнал нечто, не поддающееся объяснению с физической точки зрения. У меня пока «не горит», но как-то замотивировать моё частое посещение этой комнаты надо. Ведь на этом я не прекращу свои эксперименты. Надо подумать, как это лучше сделать.»

Возвратившись на первый этаж, он распорядился перенести в эту комнату стол, стул, небольшой диван и пустой книжный шкаф, что и было сделано дворником до конца дня.

– В этой комнате достаточно тихо и уютно. Ничто не отвлекает от работы. Именно здесь я буду заниматься обдумыванием и написанием отчётов для руководства банка, – пояснил он свои действия слугам. – Вход в этот кабинет запрещён всем, поскольку тут хранятся особые документы. Металлическая дверь в эту комнату всегда будет заперта на замок.

* * *

Время шло неумолимо. Разработанный Глебом план развития новых банковских продуктов выполнялся своевременно и приносил ожидаемые прибыли. Претензий к нему со стороны Хозяина не было. Принятые им меры по изменению договора приобретения усадьбы на её аренду вызвали определённые недоумения, особенно со стороны помощника Хозяина – Фрица Курца, но объяснения Глеба, что его здоровье день ото дня ухудшается, и он не надеется прожить годы до завершения договора о переходе усадьбы в его собственность, были поняты и приняты. Тем более, он предупредил Фрица, что собирается следующим летом совершить путешествие в Чехию в Карлсбад для лечения на водах и должен накопить достаточно средств на эту поездку: и на проезд, и на приятное времяпровождение в хорошей компании, поскольку лечение в санатории оплачивалось банком согласно договору.

Информация о Глеб Штраусе тем временем распространилась среди банкиров Германии. Улучшение показателей деятельности «Дойче банка» они чётко связывали с его работой в банке. Начались поиски подходов к нему со стороны конкурентов на предмет перетащить Глеба к себе на работу. Фриц Курт чётко отслеживал эту ситуацию и с помощью своей службы безопасности старался оградить Глеба от контактов с конкурентами. Не всегда это получалось, но Глеб и сам не стремился к смене места работы и не шёл на такие контакты. Однако, как говорится: «ложечки нашлись, а осадочек остался». Курц не преминул сообщить об этих подозрения Отто Везелю на что получил напоминание о том, что тот лично отвечает за поддержание у Глеба Штрауса положительного отношения к «Дойче банку» и ни под каким видом не должен допустить смены его места работы.

Особенно было недовольно ростом активности «Дойче банка» в сфере внедрения новых банковских услуг руководство «Народного банка». Службе безопасности было дано указание выяснить, кто стоит за этим. Через своих информаторов в «Дойче банке» они быстро определили «нарушителя спокойствия». Им оказался новый сотрудник некто Глеб Штраус, человек весьма преклонного возраста, непонятно откуда появившийся в банке. Все подходы к этому человеку оказались безуспешными: время шло, «Дойче банк» богател. Тогда служба безопасности предложила просто ликвидировать старика: устроить несчастный случай – и дело с концом. Но это оказалось весьма непросто: старика плотно опекала служба безопасности «Дойче банка». Надо было немного повременить, может быть представится какой-нибудь удобный случай для этой операции.

* * *

Пытаясь разгадать тайну пола в комнате в подвале дома, Глеб тратил своё свободное время на изготовление некоего устройства для проведения эксперимента с нагреванием кирпичного пола в своём «подземном кабинете».

Это оказалось не такое простое дело, как он думал первоначально.

«Открытый огонь для нагрева пола применять нельзя: вытяжка очень слабенькая и дыма будет столько, что съедутся все пожарные машины города. Да и следов огня в комнате не было: значит – это не тот путь, по которому надо идти. Кроме того, надо прогнозировать, что подумают слуги про моё психическое здоровье, если я разведу в комнате костёр!

Использовать керосиновую лампу для нагревания воздуха в изолированном помещении можно, но какую температуру я смогу выдержать? Максимум пятьдесят градусов. А потом что? Уходить и наблюдать за происходящим в комнате через щёлку в двери? И ещё неизвестно, будет ли достигнута нужная температура: одно дело нагреть локально четыре кирпича, другое – воздух в комнате. Да и пожароопасное это дело. Единственное, что приходит на ум: использование ламп, работающих от светильного газа, какими освещаются улицы по ночам в городе. Имеются индивидуальные переносные газовые лампы, в которых резервуары с газом пристроены снизу светового элемента: специальной сетки, покрытой люминофором. Да и сгорание газа в них почти полное. В конце концов, механик я или нет? Неужели не смогу вместо светового элемента поставить газовую форсунку и с её помощью нагревать лист железа, положенный сверху на нужные мне кирпичи. Так нагрев будет более равномерным по всей площади, и кирпичи не будут разрушаться. Да и температуру, если будет нужно, измерять на листе металла проще: хоть до нескольких сот градусов!

Кстати, можно лист металла положить не на кирпичи, а на небольшие подставки, образующие между ним и кирпичами зазор в несколько сантиметров. В этом случае и наблюдать за процессом нагрева будет проще, и температуру прямо на поверхности кирпичей измерять удобнее, и соблюдать меры безопасности лучше.»

Глеб посетил несколько лавок, торгующих переносными газовыми лампами, внимательно рассмотрел их конструкцию, поинтересовался наличием к ним каких-либо дополнительных приспособлений, позволяющих использовать лампы для других целей, похожих на ту, что он подразумевал, но ничего путного не узнал. Тогда сходил в мастерскую, где занимались ремонтом этих ламп, и за одну марку купил форсунку, через специальный шланг соединяющуюся с газовым баллоном лампы. Так же прошёл инструктаж по технике безопасности при использовании лампы в качестве нагревателя. На вопрос, для чего он будет использовать такой нагреватель, ответил: для смоления собственной лодки. Там же ему вырезали из листа металла по размерам необходимый кусок, в углы которого ввернули винты, закрепив их гайками. Таким образом, были сделаны стойки, обеспечивающие зазор между кирпичами пола и металлом.

Теперь всё было готово для проведения эксперимента с нагревом кирпичей. Надо только было выбрать наиболее удобное для этого время.

* * *

Глеб не торопился. Сначала надо было приучить прислугу к своему почти ежедневному нахождению в подвальной комнате. Тем более, что необходимо было приделать задвижку изнутри комнаты и закрываться в ней во время её посещения. Постепенно, в течение двух месяцев он установил запор на металлическую дверь, потом выждал ещё месяц и решил: «Пора!»

Была середина марта. Глеб проработал в головном офисе «Дойче Банка» уже более полугода. Служанка давно уже просилась на день взять выходной чтобы посетить семью, а дворник – съездить в деревню и навестить сына. Глеб за неделю до назначенного им выходного дня объявил слугам, что в ближайшую субботу они могут на два дня покинуть усадьбу и заняться своими личными делами. Наконец этот день настал: кроме Глеба в усадьбе никого не было.

Он проверил запоры на калитке, на входе в дом, убедился, что кроме него никого в доме нет, и спустился в подвал. Газовая лампа давно уже стояла на письменном столе в подвальной комнате. Он быстро её разобрал, подсоединил шланг с горелкой, поставил на известное место на полу металлический лист и поджёг газ. Направил струю горящего газа на металлический лист и стал наблюдать за происходящим. Показания термометра, измеряющего температуру воздуха между кирпичным полом и листом металла быстро увеличивались. 30 градусов, 50, 70, 90, 100! В этот момент под полом что-то щёлкнуло, и посередине комнаты на полу вместо кирпичей возникла переливающаяся всеми цветами радуги радужная плёнка размером метр на полтора.

«Хорошо, что мебель была расставлена вдоль стен. Так бы сразу провалилась непоподя куда!»

Глеб немедленно погасил горелку и засёк время: надо было определиться со временем работы местного портала. То, что это был портал, у Глеба сомнений не было. Ровно через минуту портал схлопнулся и на его месте опять оказался кирпичный пол.

«Понятно. Значит, портал действует всего минуту. Безусловно, этого времени вполне хватит, чтобы им смогли воспользоваться один или два – три человека, но не более. Чтобы он просуществовал большее время необходимо, наверное, продолжать подогревать металлический лист. В этом также необходимо убедиться.»

Глеб снова зажёг горелку и стал нагревать металлический лист. Как только температура достигла 100 градусов, портал возник снова. Он продолжал нагревать лист, но температура на термометре не изменялась: ровно 100 градусов. Через десять минут прекратил нагрев – и ровно через минуту после этого портал опять схлопнулся.

«Что ж, более-менее понятно от чего и как долго работает портал. Надо бы попытаться сходить на «ту» сторону, да только неизвестно: вдруг и в этом случае «рубль вход и сто – выход». Смогу ли я вернуться обратно? Думаю, этот портал надо держать на случай форс-мажора, чтобы покинуть Германию при безвыходной ситуации.

Конечно, хорошо бы побывать в портале ранее «официального перехода». Это – не портал в горизонтальной плоскости, когда, входя в него, больше вероятность того, что нащупаешь ногой землю! В моём случае, проходя через портал, ты «ныряешь» в неизвестность. Можно, конечно, сначала просунуть в него голову и посмотреть: далеко ли земля. А, если вместо этого твоя голова, отделённая от туловища, покатится по земле с той стороны? Лучше сейчас не рисковать. Может быть, я им и не воспользуюсь никогда! А вот опустить в портал какую-нибудь животину на верёвке, а потом вытащить её обратно – необходимо.»

Не откладывая в долгий ящик этот эксперимент, Глеб принёс кухаркину кошку и опустил её в портал. Через минуту вытащил обратно – кошка была жива и здорова и даже не очень обижена на действия Глеба.

«Значит, порталом реально можно воспользоваться. Поскольку такая ситуация может возникнуть в любой момент, то неплохо бы здесь иметь «дежурный чемоданчик», схватив который можно сбежать в портал и сохранить этим себе свободу и заиметь на первое время необходимые для выживания вещи. Надо заняться продумыванием его содержимого и сбором необходимых вещей. Не спеша, с толком, чувством и расстановкой. Похоже, в последнее время мои мысли крутятся вокруг проблемы: как быстро и с наименьшими потерями покинуть это благословенное место. Это наводит на грустные размышления. Дыма без огня – не бывает.»