Текст книги "Старичок – бодрячок, или хроники попаданца (СИ)"

Автор книги: Александр Борискин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Болен я сильно, господин офицер. Вот собрал последние деньги для поездки к германским докторам. Может помогут.

– Чем же больны? Справка медицинская имеется?

– Конечно, господин офицер, – проговорил Глеб Петрович, передавая справку из псковской психбольницы пограничнику.

Тот брезгливо взял её за уголок, развернул, прочитал и вдруг захохотал во весь голос. Возвратил обратно справку со словами:

– Конечно, только русским психам надо от пьянства лечиться в Германии. Желаю скорейшего выздоровления! – Раскрыл паспорт и проставил необходимую отметку, разрешающую выезд из Российской империи. Потом махнул рукой в сторону прохода на таможенный контроль. – Проходи!

На таможне осматривать багаж не стали, пропустили без досмотра.

На пароходе Глеба Петровича провели к старшему помощнику капитана, который на германском языке потребовал уплатить пять марок. Услышав ответ также на германском языке, предложил доплатить две марки и располагаться в пустующей пассажирской каюте. Глеб Петрович немедленно это сделал и был препровождён в трюм, где она находилась. В течение всего путешествия в Киль она находилась в полном его распоряжении. Он засунул мешок под койку, надел сюртук: на палубе было ветрено, и поднялся наверх посмотреть отплытие из порта. Резкие порывы холодного ветра со стороны Скандинавии заставили его спрятаться за пристройку на палубе. Уже через час берег скрылся из глаз закрытый плотным туманом. Пароход снизил ход и стал каждую минуту подавать сигнальные гудки: видимость не превышала ста метров. Больше на палубе делать было нечего, и Глеб Петрович спустился в каюту, решил перекусить и почаёвничать. Пароход был германский, команда – тоже. Кормить бесплатно его никто не собирался. Единственное, что ему предложили на второй день пути, это обменять имеющиеся рубли на марки, да и то потому, что если бы эту операцию обе стороны проводили официально через банк, то пришлось бы заплатить налог, составляющий три процента от суммы обмена. После этой операции у него на руках осталось четыреста десять марок.

* * *

На третий день к вечеру пароход пришвартовался к причалу в Киле. Глеб Петрович уже стоял наготове, чтобы покинуть корабль. Задерживаться на нём не было никакого смысла: уже к двенадцати часам ночи, приняв дополнительный груз, пароход уходил в Гамбург.

Процедура прохода через паспортный контроль и таможню была аналогична той, что Глеб Петрович наблюдал при выезде из Российской империи, и прошла довольно быстро. Пограничный офицер просмотрел документы попаданца, задал пару вопросов, пересчитал наличные марки у него и заполнил вкладыш в паспорт, объявив, что Глебу Петровичу разрешено находиться в Германии ровно сорок пять суток. Если необходимо будет продлить лечение, то он должен обратиться в МВД Германии.

Таможне он также оказался неинтересен и, подгоняемый командой «Schnell!», уже спустя пять минут оказался на территории Германии.

Пришлось опять брать пролётку и ехать в отель «Адмирал», названный Адольфом Генриховичем как недорогой и приличный. Там Глеб Петрович за девять марок снял на три дня самый дешёвый одноместный номер с завтраком, включённым в его стоимость, и, наконец, смог принять тёплый душ и смыть дорожную пыль и пот. Было уже восемь часов вечера. Он доел остатки продуктов и завалился в чистую постель. Заснул моментально и проспал двенадцать часов, не вставая даже в туалет. Таких подвигов он не совершал ни разу за последние двадцать пять лет.

* * *

Утром Глеб Петрович позавтракал и отправился по адресу, который дал ему Василий. Решил прогуляться пешком, пользуясь картой города, любезно предоставленной на ресепшен отеля. Современный Киль оказался не таким большим, каким был в его родном мире, но моряки тут встречались на каждом шагу.

Дом, который Глеб Петрович искал, находился на окраине города. Когда он к нему подошёл, то обнаружил обгоревшие растащенные по сторонам брёвна и доски, стоящую посередине пожарища закопчённую печь, вытоптанный небольшой цветник около сгоревшего дома и поваленный втоптанный в землю низкий заборчик из штакетника.

«На вид пожар случился несколько дней назад. Надо поговорить с соседями. Может они знают, куда делись погорельцы.»

Он подошёл к соседнему дому и постучал кольцом на двери. Через минуту дверь открылась и из дома вышла пожилая женщина.

– Извините за беспокойство, но Вы случайно не знаете, что произошло с Вашими соседями? Меня попросили передать им письмо, но дом сгорел, жильцов нет.

– Пять дней назад ночью загорелся этот дом. Пожарные определили, что это был поджёг. В доме жила семья русских, переехавшая в Германию из-за преследований на религиозной почве. Хорошо, что все успели выскочить из дома через выбитое окно, так как входная дверь была подперта снаружи палкой. Полностью сгорели все вещи. Дом не был застрахован, поэтому погорельцы не получат ни пфеннига от страховой компании. Куда ушли владельцы этого дома я не знаю. Только они были сильно напуганы, и я слышала: полиции они говорили, что так с ними расправились из-за их религиозных воззрений. Будто бы всех бежавших из страны по религиозным мотивам выслеживают специальные люди, присланные из России, и убивают. Сверх того, что сказала я ничего не знаю. Сюда они больше не приходили и не говорили, где теперь живут.

– Спасибо. Что же мне делать. Как же передать письмо?

– Не знаю. Мне его оставлять не нужно. Не думаю, что они сюда вернутся. Сходите в полицию. Может быть, там Вам помогут.

«Ну, уж в полицию я не пойду. Не хватало ещё там мне засветиться. Кроме адреса в Киле Василий снабдил меня ещё одним адресом – в Мюнхене. Но туда надо добираться, проехав всю Германию с севера на юг. Это большие деньги и дополнительные потери времени, которого у меня не так и много. Тем более, Василий предупредил, что из Мюнхена от «староверов» уже два года нет никаких известий. Можно туда приехать и никого не найти. Попробую устроиться своими силами. Если ничего не будет получаться, то только тогда буду обращаться за помощью.

4.

Обратно в отель Глеб Петрович также пошёл пешком. Было время подумать о случившемся и проанализировать ситуацию.

«Похоже, если это был поджёг, происходит на самом деле целенаправленное гонение на российских подданных, сбежавших в Германию по религиозным мотивам, их преследование, доходящее до смертоубийства! Непонятно, куда смотрит германская полиция? Позволить на своей территории террор в отношении людей, которым официально разрешён въезд в страну и проживание – это нарушение всех законов! Хотя, о каких законах я говорю: местные законы мне неизвестны, российские – тоже. Может здесь это в порядке вещей. Василий мне ничего не рассказывал про местные обычаи. Похоже, об этом ему самому ничего не известно. Ввязываться в противостояние староверов и «нововеров» я совершенно не имею никакого желания.

В мои годы найти бы спокойный для жизни уголок да занятие, приносящее небольшой доход, позволяющий достойно жить – уже благо. Вот о чём надо думать.

И так, каковы мои планы на ближайшее время? Положить свои невеликие капиталы на счёт в банке, который необходимо открыть. А то и их лишишься: тогда и останется, что на паперти с протянутой рукой стоять. Затем. Съехать из отеля, снять комнату, найти работу по силам. Наоборот. Сначала снять комнату, а уж потом всё остальное. Это позволит сэкономить не менее двух марок ежедневно. Вот этим и займусь в первую очередь.

Где можно узнать про сдающееся внаём жильё? В газетных объявлениях, в риэлтерских фирмах, на рынке. С газетных объявлений и начну. Надо вернуться в отель. Я видел на ресепшен целую пачку местной прессы, которую брали постояльцы и читали, сидя за столиками. А пока добираюсь до отеля – ищу подходящий банк, лучше тот, в филиале которого я несколько лет работал в родном параллельном мире Земли».

Глеб Петрович медленно шёл по Килю, поглядывая по сторонам: искал знакомую вывеску банка. Однако пока ничего похожего он не наблюдал.

«Кто сказал, что вывеска банка в этом параллельном мире будет копировать её же в моём родном мире? Это только моё предположение, основанное на подобии жизни в этих мирах. Хотя никто мне не обещал этого. Вообще-то, если бы я прошёл мимо банка, то вывеску заметил: моё зрение значительно улучшилось! Кстати, я вижу здесь только вывески, но отсутствуют другие отличительные признаки конкретных банков, отелей, магазинов и т. п., принадлежащие одному хозяину, направлению деятельности или другим признакам. Это же очень неудобно для потребителей и разорительно для хозяев! Какая-нибудь красочная эмблема сразу привлечёт внимание к конкретному магазину. В моё время это называлось «логотип», «бренд бук» или как-то ещё, вроде «стиль», не помню. Вот и первая идея, как заработать немного денег: предложить разработку стиля оформления вывесок для конкретных магазинов, принадлежащих определённому хозяину, учитывающих специфику продаваемых товаров и бросающуюся в глаза покупателям. Жаль только, что я ни разу не художник. Но можно скооперироваться с каким-нибудь художником! И делить с ним выручку от результатов такой деятельности: я нахожу заказчика, подаю идею, он претворяет её в жизнь!»

Пройдя ещё три квартала, Глеб Петрович заметил всё-таки нужную ему вывеску. Она терялась среди таких же блеклых и неприметных. Он вошёл в помещение банка и к нему сразу подошёл служитель, поинтересовавшийся целью его прихода в банк.

– Я хочу открыть текущий счёт и положить на него деньги.

– Пройдите к окошку N3, там Вами займутся.

Служащий банка быстро открыл счёт на имя Kostrov Guriу, использовав представленный им паспорт. Глеб Петрович попросил написать его имя и фамилию кириллицей, так как никакого документа, исполненного на латинице, подтверждающего его личность, у него не было. Возникший между ними спор о правилах открытия счёта перешёл к вышестоящему начальнику, а потом дошёл до управляющего этим отделением банка.

* * *

Курт Зоммель новый управляющий филиалом «Дойче банка» в Киле находился в тяжких раздумьях. Всего неделю назад его назначили на этот пост, переведя из Кёльна. Главный управляющий центрального офиса банка Отто Везель, при подписании приказа о назначении явно дал понять Курту, что ждёт от него неординарных действий, способствующих выводу кильского отделения из застоя. Он поставил задачу увеличить на десять процентов объём вкладов в филиале за ближайшие три месяца. Только это позволит Везелю считать, что он не ошибся с назначением Курта. Прошла неделя: объём вкладов в кильском отделении банка снизился на один процент. Филиал продолжал терять клиентов.

«Если каждую неделю объём вкладов будет снижаться такими темпами, то за три месяца общее снижение объёма денежных средств в филиале достигнет тринадцати процентов! Я уже положил в кильское отделение банка все свои накопления, это же сделала моя мать, живущая в Кёльне – и снижение в один процент! Без этих вложений снижение достигло бы одного и одной десятой процента. Нужен какой-то необычный ход, могущий привлечь к филиалу банка внимание жителей Киля! Ни одной перспективной мысли в голове!»

Неожиданно вошла секретарь и доложила, что возник спор между новым клиентом банка, пришедшем открыть счёт и положить на него деньги, и служащими банка, занимающимися этим вопросом. Обе конфликтующие стороны сейчас находятся в приёмной и просят их принять.

– Пригласите всех сюда! – распорядился управляющий.

Вошедшие в кабинет, по просьбе Курта расселись за столом для совещаний.

– Кто доложит спорную ситуацию? – поинтересовался он.

Старик, являющийся потенциальным вкладчиком банка прокашлявшись, сказал:

– Разрешите мне прояснить возникшую спорную ситуацию. Я приехал вчера в Германию на лечение. Имею разрешение на проживание в стране в течение сорока пяти дней. Сегодня я обратился в Ваш банк, чтобы открыть текущий счёт и положить на него триста восемьдесят марок, которые постепенно буду снимать со счёта и расплачиваться с врачами за лечение. Меня любезно встретили и открыли требуемый счёт, но открыли его на неизвестное мне лицо, а не на меня.

Поясняю. У меня имеется паспорт подданного Российской империи, заполненный на кириллице. Счёт же открыт на лицо, записанное на латинице. Вопрос: каким образом кассир банка будет мне выдавать деньги с этого счёта при предъявлении мною паспорта, все реквизиты которого написаны на кириллице? Как он соотнесёт меня, имеющего паспорт, написанный на кириллице, со счётом, открытым на человека, фамилия и имя которого написаны на латинице? Насколько мне известно, не все буквы русского алфавита имеют аналоги в германском алфавите.

Я имею большой опыт работы в банке в должности главного бухгалтера и заявляю: выдать мне деньги с моего счёта, где мои реквизиты с паспорта, заполненного кириллицей, записаны латиницей по предъявлении мною моего паспорта – невозможно, так как фактически идёт речь о разных людях.

Я прошу записать мою фамилию, имя и отчество в счёте кириллицей, то есть буквами, которыми заполнен мой паспорт. В этом случае ликвидируется обозначенное мною противоречие.

– Понятно. Что скажет вторая сторона?

– Имеющиеся у нас инструкции требуют написание фамилии и имени клиента, открывающего счёт в нашем банке германским алфавитом, то есть латиницей. Иначе кассир не сможет прочитать фамилию вкладчика при операциях со счётом. Подчёркиваю: до сих пор никаких проблем в таких ситуациях у нас не возникало, – сказал начальник отдела вкладов.

«Инструкция для германца – это всё! «Порядок – превыше всего!» Но я прав: мой подход исключает ошибки. Недаром в Российской Федерации имеются заграничные паспорта, в которых фамилия, имя и отчество записано латиницей в соответствии с согласованными всеми странами аналогами букв, написанных латиницей и кириллицей. До этой простой мысли в этой параллельной реальности ещё не допёрли! Ничего, скоро мошенники найдут эту лазейку и будут воровать деньги клиентов.»

– Хочу заметить, что в Российской империи при открытии счёта в банке иностранцем его фамилия и имя, а также другие важные реквизиты всегда пишутся теми буквами, какими внесены записи в его паспорт. Это исключает возможные ошибки, судебные споры и мошенничество со вкладами частных лиц, – проговорил Глеб Петрович.

– Господин э-э-э Костров! Вы настаиваете на том, чтобы в открытом Вам счёте Ваши фамилия и имя были написаны буквами, аналогичными записанными в Вашем паспорте?

– Настаиваю, господин управляющий!

– Откройте счёт господину Кострову так, как он хочет, – распорядился Курт Зоммель.

«Хоть на триста восемьдесят марок вырастет сегодня объём вкладов в отделении банка! А так бы мы потеряли клиента. А ведь этот старик прав: надо написать соответствующее письмо в головной офис с предложением, высказанным этим человеком.»

– Все свободны, а Вас, господин Костров, попрошу задержаться.

– Господин Костров, поскольку Вы имеете опыт работы в банковской системе Российской империи, мне было бы интересно узнать, какими методами Вы привлекаете клиентов, расширяете объём банковских вкладов. Не поделитесь своим опытом с молодым управляющим банком?

– Почему нет? С удовольствием. Но, как говорят в России: время – деньги, а любая работа должна быть чем-нибудь поощрена. Делаю взаимовыгодное предложение: я рассказываю, как Вы можете увеличить количество клиентов в вашем банке не менее, чем на пятнадцать процентов за квартал, а Вы или выплачиваете мне разовое вознаграждение в размере пятисот марок, или принимаете меня на должность Вашего помощника с окладом двести марок в месяц, и я внедряю в банке свои предложения. Только Вы должны продлить срок моего официально разрешённого пребывания в Германии, чтобы меня не выслали до момента окончания моей работы в банке.

«Это очень интересно! Если этот старик сможет сделать то, что он предложил, то оплата в двести марок в месяц в течение трёх месяцев – вполне допустима. Я готов на это согласиться. В отношении оформления разрешения на увеличение срока его пребывания в Германии – это не проблема.»

– Договорились! Сегодня я принимаю Вас на работу моим помощником сроком на три месяца с окладом в сто марок в месяц и ежемесячной премией в сто марок в случае увеличения числа клиентов банка ежемесячно не менее чем на пять процентов. С завтрашнего дня я жду Вас на работе. Согласны?

– Согласен при условии, что все мои предложения должны неукоснительно выполняться. Это условие обязательно должно быть включено в мой контракт.

– Хорошо, сейчас я приглашу нашего юриста, и Вы выработаете проект контракта. Я его просмотрю и подпишу.

И дело закрутилось.

* * *

На следующий день, с утра, когда Глеб Петрович появился в банке, секретарь управляющего указал ему на дополнительный стол, стоящий в приёмной.

– Это Ваше рабочее место. Напишите список того, что Вам необходимо для работы, я всё принесу. В десять часов управляющий ждёт Вас у себя на беседу.

– Хорошо, но сейчас мне срочно нужно два листа белой бумаги и грифельный карандаш. Также маленькая линейка и стёрка.

Секретарь порылся у себя в столе и передал помощнику управляющего всё, что тот просил. Глеб Петрович немедленно приступил к тезисному изложению плана мероприятий, который он вчера продумал для разговора с управляющим. До десяти часов он успел всё подготовить и внутренне собраться. Ровно в десять часов его пригласили в кабинет.

– Проходите, садитесь. Сначала несколько вводных замечаний. Официально Вы – мой помощник. Поэтому я буду обращаться к Вам: «господин Кострофф», вы ко мне: «господин управляющий». Вы должны постоянно находиться на своём рабочем месте. Покидать его Вы можете только для отправления естественных надобностей. Если у Вас по работе возникнут дела за пределами банка, то необходимо отпроситься у меня. Отчитываться о своей работе будете только передо мной. Какие-либо указания Вам имею право давать только я. Рабочий день у Вас начинается в девять часов утра, с часу до двух – обед, домой можете идти в шесть часов вечера. Вам всё понятно?

– Нет, у меня имеется ряд вопросов по тому, что я только что услышал.

– Излагайте!

– Если я всё время буду находиться в Вашей приёмной, то работать здесь я не смогу. Тут – проходной двор: всё время люди, различные разговоры, шум и т. п. Если мне нельзя предоставить отдельный кабинет, то предоставьте мне свободное расписание, чтобы я смог заниматься умственной деятельностью у себя дома, а к Вам приходил на доклад, где рассказывал бы о проделанной за день работе.

– Это всё?

– Пока всё. Надо начать работать. Далее будет видно. Буду решать проблемы по мере их возникновения.

– Хорошо. Я продумаю Ваши предложения и приму решение. Сейчас я хотел бы услышать предлагаемый план действий.

В течение следующих двух часов Глеб Петрович излагал управляющему, в каких направлениях необходимо приложить усилия для решения поставленных перед ним задач. Показал черновик плана, пообещал привести его в приличный вид и передать для согласования управляющему через день. Предупредил, что отдельные пункты плана потребуют некоторых финансовых затрат и к этому надо быть готовым.

Управляющий, после ухода помощника, подумал, что пока с более толковым человеком встречаться ему не приходилось. Если тому удастся не только расписать подробно, что надо предпринять для решения поставленных задач, но ещё хотя бы частично организовать их внедрение, это будет прорыв в совершенствовании банковского дела в Германии.

«Надо разрешить ему свободное расписание и назначить его доклад через день в десять часов утра в моём кабинете. В крайнем случае, всегда это можно отменить или изменить.»

* * *

Сразу после разговора с управляющим Глеб Петрович написал список необходимых ему для работы принадлежностей и попросил обеспечить их доставку в кратчайшие сроки. Пообедал в ближайшем кафе и решил, что потраченные на обед две марки – это слишком много. Пора заниматься поиском жилья и, найдя подходящий вариант, решать проблему с питанием.

Секретарь передал Глебу Петровичу по его списку всё заказанное и тот убрал теперь уже свои принадлежности для работы в выделенный ему стол.

«Быстрее бы управляющий принял решение о моём рабочем месте. Лучший для меня вариант – свободное расписание. Тогда я смогу свободно ходить по городу и решать дополнительно много других вопросов.»

Просидел ещё час за столом, наблюдая за работой секретаря, чем сильно его нервировал, пока не был вызван к управляющему. Там услышал его решение о свободном расписании и времени доклада. После чего сложил часть листов чистой бумаги и других письменных принадлежностей в коробку, попрощался с секретарём и покинул банк. Первый рабочий день закончился успешно.

Вчера, сидя на ресепшен в отеле он просмотрел газеты, отыскивая в них объявления о сдаче жилья в аренду. Отметил несколько адресов, которые стоило посетить. И сейчас по пути в отель решил зайти в некоторые из них. Пара адресов располагалась непосредственно на пути в отель.

Глеб Петрович подошёл к двухэтажному кирпичному дому, нашёл третий подъезд и поднялся на второй этаж. Позвонил в указанную в объявлении дверь и, дождавшись вопроса «Кто там?» ответил: «Хочу посмотреть комнату по объявлению в газете». Дверь немедленно открылась, и возникший в проёме двери пожилой плотный мужчина с сильным запахом перегара предложил войти.

– Квартира у меня небольшая: всего две комнаты. Одну я сдаю. Проходите, посмотрите. Разрешаю пользоваться кухней. Уборку комнаты квартирант производит сам. Коридор и кухню мы убираем попеременно в очередь. Постельное бельё покупает и следит за ним – тоже самостоятельно. Я живу один, и прислуги у меня нет. Отапливается квартира печью со стороны кухни. Её топлю я сам. И дрова сам ношу. Прошу полторы марки за сутки. Оплата вперёд за две недели. Дом – в центре города, рядом парк, кафе, магазины. Всё удобно для жизни.

Он замолчал, следя за реакцией Глеба Петровича, осматривавшего сдаваемую комнату. В комнате площадью метров двадцать из мебели имелся шкаф для одежды, деревянная кровать с матрацем и подушкой, небольшой стол и два стула. В одну из стен выходила боковина печи, покрытая изразцами. Единственное окно заросло пылью, на стенах и потолке – паутина, пол давно не мыт и ужасно скрипел под ногами. Ни замка, ни даже внутреннего крючка на двери не было. В комнате было очень неуютно.

Глеб Петрович прошёл в кухню: кроме плиты, пристроенной к печи, там стоял небольшой стол и два стула. На стене висела полка с несколькими кастрюлями, тарелками и столовыми приборами. К стене был прикреплён умывальник с водопроводным краном.

– Вот тут находится туалет. Это – дверь в ванную, но сама ванна не работает: разбита. В ванной я устроил кладовку.

– Полторы марки в сутки – не дороговато? В отеле одноместный номер стоит три марки, но полностью обслуживается персоналом, да ещё имеется завтрак. И ванная в номере имеется.

– Нет, не дорого! Тут спокойно, только я один, постояльцам не мешаю, в их дела не вмешиваюсь. Разрешаю водить друзей и женщин, не то что в отеле.

– Понятно. Мне надо подумать.

– Подумайте, но недолго. Я сдам комнату любому человеку, пришедшему и заплатившему мне аванс. Никого ждать не буду.

– Понятно. До свидания!

* * *

До следующего адреса пришлось пройти два квартала. Это был небольшой частный одноэтажный кирпичный дом, окружённый полутораметровым штакетником. На калитке имелся специальный рычаг, приводящийся в действие звонок. Сам медный колокольчик висел над входной дверью в дом.

«Как ловко всё устроено! Дёрнул рычаг – и звенит колокольчик у двери дома. Похоже, тут рукастый хозяин живёт», – Глеб Петрович потянул рычаг – и звонок громко зазвенел у двери.

Дверь приоткрылась, и сухонькая старушка выглянула в открывшуюся щель.

– Я по объявлению в газете. Хочу снять жильё, – проговорил попаданец из-за забора.

Старушка, прищурившись, старалась его рассмотреть, не спеша идти открывать калитку. Наконец, решившись, она открыла запор на калитке и пригласила Глеба Петровича пройти в дом.

Он шёл за ней по дому, заглядывая в открываемые хозяйкой двери. Изнутри дом оказался намного больше, чем выглядел снаружи. Две спальни, между которыми расположилась гостиная, далее кухня, рядом туалет и ванная. В доме имелся котёл, работающий от дров и угля. Был проведён водопровод. В каждой комнате висело по электрической лампочке.

– У вас имеется электричество? – с удивлением поинтересовался Глеб Петрович.

Как ему было известно, электричество в домах было большой редкостью, хотя в отеле и других общественных заведениях уже использовалось.

– Мой покойный супруг работал механиком на судоремонтном заводе и много чего сделал для удобства жизни в доме. Провёл водопровод, поставил отопительный котёл, сделал центральное отопление. В подвале установил электрический генератор с буксира. Он работает от нефтяного мотора, или как он там называется. Я его запускать не умею, поэтому у меня керосиновые лампы. Вот эту комнату я сдаю, – старушка показала одну из спален. – Светлая комната, оклеенная обоями, 3*5 метров. Имеется шкаф для одежды, деревянная кровать с пуховой периной, пуховым одеялом и тремя пуховыми подушками, уложенными горкой. Тут же стоит письменный стол и два стула. Комод. Чисто. Окно выходит во двор дома на кусты сирени.

– Разрешаю пользоваться кухней, туалетом и ванной. Убираю в доме сама. Сама и топлю котёл, когда холодно. Если жильцы хотят, могу готовить завтраки и ужины. Тогда беру с постояльца в сутки две марки. Можно рассчитываться еженедельно вперёд. Однако не люблю, когда он приводит к себе гостей, особенно женщин. Дверь в дом закрываю в одиннадцать часов и ложусь спать. Если кто опоздал, то ночует, где хочет, если, конечно, заранее не предупредил об опоздании. Обязательна регистрация в полиции. Постоялец отдаёт мне паспорт, и я сама его регистрирую.

«Суровая старушка! Но мне тут нравится: и до банка недалеко, и чисто, и порядок поддерживается, и завтраком и ужином накормят. Пожалуй, соглашусь и поживу тут какое-то время. Потом видно будет.»

– А сами-то Вы кто будете? – поинтересовалась хозяйка.

– Я русский, прибыл из России. Сейчас устроился на работу в «Дойче банк» помощником управляющего. Приехал сюда на лечение, но пока не нашёл нужного специалиста. Собираюсь тут прожить до осени. Если понравится – и дольше. Вдовец. В России меня ничто не держит. Мне уде семьдесят пять лет, так что женщин водить не собираюсь. Звать меня … Юрий. Я согласен на Ваши условия и готов снять эту комнату с завтраками и ужинами за две марки в сутки.

– Меня звать Марта. Приносите вещи и занимайте комнату.

– Хорошо, я тут оставлю вот этот пакет. Схожу в отель, рассчитаюсь и принесу вещи. Скоро приду!