Текст книги "Грозовые ворота. Чеченская трилогия"

Автор книги: Александр Тамоников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– Понял, босс!

Тот, кого Комаров назвал Димой, потащил лодки к берегу, где занял позицию третий охранник.

Дима попросил последнего:

– Витек, поможешь накачать катамараны?

Витек отказался:

– Нет, Диман, у каждого здесь свои функции. Вы сплаваете с Женькой пару раз, шашлычка нажретесь и на боковую, а мне всю ночь на берегу торчать, слушать, как Сам будет трахать эту жопастую молодую шлюху. Кстати, не знаешь, где он зацепил ее?

Дмитрий охотно объяснил:

– В кафе на окружной! Позавчера заезжали в одну забегаловку у Жохина, когда из Москвы возвращались, эта Лиза ужин нам в кабину подавала. Официантка она в той бадыге. Ну, шеф тут же глаз на нее и положил. Предложил кайфануть на природе. Телка не дура, сразу смекнула, что к чему, и согласилась.

Витек протянул:

– Да… любитель наш шеф малолеток, слов нет! Наверное, уже полгорода таких официанток перетрахал.

– Перетрахаешь, на его-то должности и с его бабками. И не только официанток. За ним любая сучка побежит и будет все прихоти исполнять. А ведь Комарову скоро шестьдесят, и жена, в общем, молодая, лет под сорок. Тоже бабенка – цветок. Но шефу разнообразие подавай.

– Жена у него красивая, видел. Четвертая по счету. Но, говорят, кинуть ее Комар собрался.

Дмитрий, качая ножной насос, удивился:

– Да ты что? Они же недавно поженились?

Виктор усмехнулся:

– А шефу плевать на это! Ты его новую секретаршу видел? Метиску? Татарку по матери и грузинку по отцу?

– Нет! Я ж доступа в приемную не имею!

– А я видел. Не баба, а Шахерезада!

– Кто? – не понял Дмитрий.

– Красавица Востока, – кратко объяснил Виктор, видимо, сам плохо зная, кто такая названная им Шахерезада.

– А?! Че, клевая чувиха?

– Не то слово! Если захомутает шефа, то мандец, не будет больше никаких поездок на природу. Эта волчица в момент под юбку засунет с головой.

Дмитрий поинтересовался:

– Молодая?

– Относительно! Не мокрощелка, но и не переспела. Бабец лет двадцати пяти! А фигура, Вить?! Охренеешь! Задница оттянутая назад, полная, но в меру, видать, упругая, как мяч, талия, как у меня рука, а сиськи?! Так и прут наружу арбузами спелыми. Волосы черные, как у ведьмы, и глаза тоже черные, с кулак, ресницы длинные, взгляд, как у… даже не знаю, с кем сравнить, необычный взгляд.

– Где он ее откопал?

– Говорят, по объявлению пришла! Шеф же месяц одну при себе подержит, отымеет, другую ищет. Посмотри, в «Рекламе города». На шестой странице постоянно объявление, что в администрацию требуется референт. Молодая, энергичная, ну и так далее. Со знанием компьютера. Только Комаров под компьютером, наверное, свой член имеет в виду!

От палатки послышался голос шефа:

– Димка, мать твою! Какого хрена так долго возишься? Чего с Витьком разболтался? Через двадцать минут лодки готовы не будут, я шланг от насоса тебе в задницу засуну, понял меня?

Дмитрий крикнул в ответ:

– Понял, шеф! Не беспокойтесь. Все будет о'кей!

– Будет, когда я тебя, как лягушку, воздухом накачаю, работай, бездельник. И ты, Витек, уйди от него. За рекой лучше смотри да за кустами прибрежными!

Витек подчинился, отошел от лодок.

Через двадцать минут в воду спустили лодки, а через сорок Евгений сообщил о том, что готов к жарке шашлыка. Шеф дал добро, и аппетитный запах мгновенно распространился по округе.

Его почувствовали и Николай с Тихоном.

Рудин сплюнул слюну:

– Вот, суки, мясо жрать будут, а у нас сало с хлебом. Может, прямо сейчас шухер наведешь? Пока разбираться с этими козлами будешь, шашлык подоспеет!

Горшков ответил:

– Облизнешься! Не сегодня. А завтра мы тоже пикник устроим, у себя на озере. Не хуже этого!

– Ага, устроим! Если сегодня не залетим!

– Ты от общения с Карасем всякой херней заразился, что ли? С чего мы должны залетать? Вот Комаров залетит. Причем по полной программе, а мы… наше, как говорится, дело правое, мы победим!

И добавил:

– Однозначно, Тихонок! Ты шарманку-то свою не отключил?

– Нет, работает!

– Вот и снимай, что видишь, а базары прикрой! Кстати, что-то я девицу Лизоньку из виду потерял! Не хватало, чтобы шлюха на нашу тропу вышла, шатаясь по лесу!

Тихонок успокоил друга:

– Не выйдет. Вон она, среди березок на противоположной стороне.

Николай поднял бинокль. И тут же чертыхнулся:

– Ну, сучка, чем занимается?! Это ж, о…ть!

– Ты о чем?

– На, погляди, как Лизонька сама себя…

– В натуре, что ли?

– Говорю, посмотри! Впервые, наверное, такое увидишь!

Горшков передал оптику Рудину.

Тот, глянув в сторону березняка, тихо присвистнул:

– Вот это да! Че это она в дрочилово подалась. Да как лихо рукой работает, как на балалайке играет!

– Видно, невтерпеж! Но ладно, посмотрел – и хватит. Такое мужикам вредно смотреть!

Николай забрал бинокль у друга.

Тот все не успокаивался:

– Слышь, Колян, может, и наши деревенские, что мужиков не имеют, так же херачат?

– Вполне возможно, а что в этом такого? Баба – тоже человек, и ей секс требуется. А если мужика нет рядом, то что, вешаться? Слышал я, женщина без этого дела болеть начинает, может даже с ума спрыгнуть! Так что ты свою не забывай ублажать!

– Да пошел ты! Я ж серьезно!

– И я серьезно! Но хорош бакланить! Кажется, начинается самое интересное на сегодняшний вечер. Шашлык готов, лодки тоже, Комаров всех к мангалу собирает. Сейчас выпьют, перекусят, чинуша потащит блядь в палатку, а охранники поплывут сети ставить! Значит, снимаешь еще немного и до окончания трапезы перемещаешься на позицию в яме у реки. Там в мельчайших подробностях фиксируешь установку сетей. Вопросы, Тихон?

– А дальше че?

– Дальше, как лодки на берег вытащат и «рыбаки» отправятся в свой шатер, по-тихому возвращаешься сюда. До утра сменное дежурство устроим. А как только сети снимут, да и посудины с рыбой к суше подгонят, начнем действовать! Точнее, я начну. Ты продолжишь фиксировать все, что будет происходить на поляне. Главное, чтобы камера не подвела!

– Я же тебе уже говорил, техника не подведет, а вот Карась может. Уснет к черту на посту в самое неподходящее время и сорвет тебе всю операцию!

Горшков задумался. Володин, действительно, мог подвести, придется выставлять его на пост первым и вести наблюдение вместе с ним. Лучше подстраховаться. А выспаться Колян успеет. Впереди воскресенье.

Он довел свое решение до Рудина.

Тот согласился с другом.

На поляне любители природы приступили к трапезе. Рекой потекла водка. В руках у приезжих, как шпаги, замелькали шампуры, которые быстро освобождались от мяса, что-то нечленораздельное начал толкать вице-губернатор. Полный рот мешал говорить, и понять смысл его речи Горшков не смог. Да и не нужно это было Николаю. Камера зафиксирует все. Малолетка ни в чем не уступала взрослым мужикам. Ей предложили шампанское, но она отказалась, предпочтя шипучке ту же водку. И пила наравне со всеми, вот только закусывала меньше. Оттого быстро опьянела.

Опьянев и прикурив от углей длинную тонкую сигарету, начала приставать к вице-губернатору. Комаров сначала отбивался от нее, затем, бросив шампур и выпив полный стакан водки, схватил девицу за задницу и потащил в палатку, отдав приказ:

– Диман, Женя, вперед, ставить сети! Как раз до темноты успеете. Где перекрывать реку – знаете. Когда снимать – тоже. Я с Лизунком на массаж. Нас не беспокоить!

Озадачив подчиненных, вице-губернатор скрылся с проституткой в палатке, откуда сразу же послышался визг девицы. Видимо, тучный боров, Комаров с ходу подмял под себя шлюшку. Охранники переглянулись, допили открытый пузырь, взяли мешки с сетями и отправились к лодкам.

А в яме на берегу их отплытия уже ожидал Рудин, готовый продолжить съемку на реке.

Николай из-за березы следил за охранником, что находился на берегу. Тот встал у самой воды. Проводив в плавание подельников, присел на пенек, поставив помповик между ног, закурил, икая и ругаясь. Наконец это ему надоело, и он выбросил окурок, переведя взгляд на реку, где Дмитрий и Евгений начали выбрасывать за борт сети, держа лодки метрах в пятидесяти от берега, уходя к середине параллельно друг другу, соблюдая интервал примерно в те же пятьдесят метров. Работали парни сноровисто и слаженно. Видимо, не впервые занимались подобным делом. Выставив сети, они вернулись на берег, вытащив лодки на сушу. Перебросились парой ничего не значащих фраз с охранником Виктором, удалились к себе в палатку.

Наступили сумерки.

С позиции наблюдения у реки вернулся Рудин и доложил:

– Все в порядке, Колян!

– Заснял браконьеров?

– В малейших деталях!

– Это хорошо.

– Что делать дальше?

Горшков указал рукой за спину:

– Двигай к «УАЗу», Карасика сюда, сам отдыхай!

– А ты?

– Я побуду здесь с Володиным, ты только камеру мне оставь, на всякий случай, мало ли что интересного проявится.

– Забирай. И скажи, до каких часов мне отдыхать?

– До трех. Затем сменишь Карася.

– Сам решил не спать?

– Ну почему же! Покемарю, но здесь. Мне не привыкать.

– Ладно, как скажешь.

Рудин скрылся в кустах. Спустя десять минут появился Володин.

Горшков спросил:

– Когда, браконьер ты наш, обычно проверяют сети?

Михаил пожал плечами:

– Когда как! Иногда ночью и утром, но в основном утром, как рассветет, где-то часов в семь, однако…

Николай перебил односельчанина:

– Я все понял, не продолжай. Устраиваемся поудобнее и смотрим за лагерем.

Володин похотливо усмехнулся:

– Будем слушать, как начальник трахает малолетку?

– И это тоже. Все будем фиксировать.

– Понятно. Ты мне вот что скажи, Колян, на хрена заставил катер сюда подогнать?

– Узнаешь в свое время. Все, хорош базарить, следи за палатками и подъездом к поляне со стороны Терхова, на мне охранник у реки. И не спать, Карась!

– Че, всю ночь, что ли?

– До трех часов. Потом тебя сменит Тихон.

– А?! Ну, это куда ни шло. Да, а если закурить, то где?

– В п… Никакого курева.

– Я не выдержу.

– Выдержишь. Кранты. Молчи и паси указанный сектор.

Володин вздохнул, повернулся на живот, положил руки под подбородок. Николай перевел взгляд на охранника.

Наступила ночь, в течение которой не произошло ничего, заслуживающего внимания участкового. В три часа Володина сменил Рудин, с его прибытием позволил себе отдых и Николай.

Главные события начали развиваться в шесть утра.

Ровно в это время из палатки вышел вице-губернатор. Он был одет легко, в спортивный костюм, и, несмотря на то что прекратил заниматься проституткой около четырех часов, внешне выглядел бодро. Он сходил в кусты, после чего размялся несколькими упражнениями общей физической зарядки. Прошел к реке, где умылся. Вытерся носовым платком. Спросил ночного охранника:

– Ну что, Витек, не задубел здесь?

Тот ответил:

– Да нет, шеф. Я ж не спал, а постоянно двигался, следя за рекой.

– Молодец! Что-нибудь подозрительное заметил?

– А что тут может быть подозрительным? Место глухое. Посторонних за время, как ныряем сюда, ни разу не наблюдалось, не было их и этой ночью. Сети на месте, только поплавки ушли чуть под воду, видно, под тяжестью рыбы. Хороший должен быть улов, хотя здесь он плохим и не был!

Вице-губернатор поежился, бросил охраннику:

– Я к себе, оденусь, ты подними Димана с Женькой. Пусть снимают сети. На завтрак ушицу сварим. Люблю уху с утра да под водочку!

Охранник оскалился:

– Кто ж этого не любит, да еще после бурной ночи с малолеткой?

Ответ, видимо, не понравился вице-губернатору:

– А вот насчет малолетки, Витек, тебе следовало бы промолчать. А то так и неприятностей нажить можно.

– Да я чего, шеф, я ничего! Просто так, в продолжение разговора!

– Кому оно нужно, твое продолжение? Забыл, кто ты, а кто я? Иди буди товарищей. Я встречу их с уловом лично!

– Понял, шеф!

Охранник Витек быстро пошел к палатке друзей. Вице-губернатор направился в свой шатер.

Дмитрий и Евгений появились на поляне через считаные минуты. Наверное, спали одетые. Они двинулись к лодкам, на ходу закурив по сигарете. Витек последовал следом, держа помповое ружье на плече.

Николай бросил взгляд на Тихона.

Рудин кивнул и с видеокамерой метнулся на береговую позицию.

Глава пятая

Николай видел, как от берега отошли резиновые лодки. Охранник Виктор смотрел на реку. Из палатки появился вице-губернатор и подошел к нему.

Горшков потер ладони. Все складывалось как нельзя лучше. Теперь надо поднять Карася и выйти к реке. Что и было сделано в течение пятнадцати минут. Браконьеры между тем снимали сети, выпутывая из них рыбу. Крупную бросали в лодки, мелочь выкидывали в воду. Мелочь мертвой серебристой полосой пошла вниз по течению. Все это фиксировал на камеру Рудин. Наконец браконьеры закончили «работу» и направили лодки к берегу. Горшков обратился к своим односельчанам:

– Так, мужики! Близится финальный этап нашей акции. С этой минуты каждый из вас действует только по моей команде. Ты, Тихон, продолжаешь снимать происходящее на камеру. Ты, Карась, лежишь рядом с Тихонком мышью. Ну а я пошел. Настало время моего выхода.

Не отрываясь от видеокамеры, Рудин спросил:

– Один-то справишься? Может, отдать аппаратуру Карасю и пойти с тобой?

Николай запретил:

– Нет! Все должно быть законно. А закон здесь представляю только я. Нельзя давать повода вице-губернатору впоследствии даже упрекнуть нас в противоправных действиях. Да и один я сделаю все, что нужно. Вы ждите моей команды. Пошел я.

Николай пробрался сквозь кусты и вышел на поляну в момент, когда браконьеры вытаскивали лодки носами на берег. Вышел, зайдя третьему охраннику со спины.

– Внимание, милиция! Всем оставаться на своих местах!

Никто не ожидал ничего подобного. Но охрана вице-губернатора была подготовлена неплохо. По крайней мере, Витек пришел в себя быстро. Не дожидаясь реакции шефа, резко развернувшись, он вскинул помповик, направив его ствол на Горшкова. И несомненно выстрелил бы. Но Николай, находившийся рядом, ударом ноги выбил из его рук оружие и тут же нанес охраннику второй удар. Кулаком в нос. Удар коварный, вызывающий сильную боль и обильное кровотечение. Витек, схватившись обеими руками за физиономию, упал на мокрую траву. Николай же, закинув ружье охранника в кусты, выхватил пистолет, снял его с предохранителя, передернул затвор, поднял ствол вверх и сделал предупредительный выстрел, который заставил вздрогнуть браконьеров, крикнув:

– Еще один выпад в целях оказания сопротивления сотруднику милиции при исполнении им служебных обязанностей, и я буду вынужден применить оружие на поражение! Повторяю, всем оставаться на своих местах! Рыбакам два шага от лодок и лапы на затылок!

Оправился от неожиданности и вице-губернатор:

– Послушай, милиционер, ты знаешь, кто я?

– Знаю! По должности, заместитель главы областной администрации господин Комаров Вениамин Александрович, по факту обычный браконьер! Точнее, лицо, руководящее незаконным ловом рыбы!

Вице-губернатор злобно усмехнулся:

– Какой осведомленный страж порядка попался?! И неумный к тому же. Да, я отдыхаю здесь. В сопровождении охраны. О каком браконьерстве ты ведешь речь, лейтенант? Хотя ты уже, по сути, не лейтенант и не представитель правоохранительных органов. Я сейчас сделаю всего один звонок начальнику областного УВД, и приказ о твоем увольнении будет оформлен мгновенно. Но вернемся к браконьерству. Пожалуй, поговорю с тобой, чудиком несмышленым, у меня с утра хорошее настроение.

На этот раз усмехнулся Горшков:

– Еще бы оно было плохое! После шашлычка, спиртного, любовных утех с девицей, чей возраст, кстати, мы проверим чуть позже.

Вице-губернатор буквально взревел:

– Что? Да как ты, сопляк, смеешь таким образом разговаривать со мной, вторым человеком области! Совсем крышу на службе снесло? А ну, документы предъяви, чтобы я знал, кого гнать из милиции поганой метлой!

Горшков свободной рукой извлек удостоверение и, подойдя к чиновнику, развернул его:

– Лейтенант Горшков Николай Иванович, участковый оперуполномоченный деревни Семенихи Кантарского района.

Фамилия Горшкова что-то отдаленно напомнила чиновнику, но вот что именно, он вспомнить в данной ситуации не мог. Комарову помог сам Николай:

– Не напрягайте извилины, Вениамин Александрович. Я тот самый Горшков, которого три с половиной года назад принимал в Белом доме Переславля бывший губернатор и поздравлял с присвоением звания Героя России. Вы тогда при нем обретались!

Комаров вспомнил. Торжественный прием Героя России Николая Горшкова, одного из немногих выживших бойцов легендарной, прославившейся на всю страну пятой роты N-ского полка. Комаров же и организовал тот прием. И цветы губернатору подавал для вручения. От этого воспоминания дрожь пробежала по телу. Он прекрасно понял, что ничего не сможет сделать против участкового. Но и повиноваться требованиям лейтенанта не собирался, осознавая, ЧЕМ для него может закончиться данный инцидент. Действующий губернатор – человек крутой, в прошлом командующий армией, генерал. Он не знал о том, как отдыхает его первый заместитель. Узнает – конец. Не то что выгонит из администрации, а и под суд спокойно отдать может. И дружеские отношения Комарова с начальником УВД и прокурором области не помогут. Слишком известен этот, непонятно откуда свалившийся на голову Горшков и бескомпромиссен губернатор. Последний, по-армейски, решения принимает быстро, и Кремль его поддерживает. А посему следовало замять конфликт на месте. Для этого уничтожить улики. Лучшего Комаров не придумал. Он обернулся к охранникам, стоявшим в метре от лодок:

– Чего, придурки, застыли? Быстро затопить лодки!

Браконьеры было дернулись исполнять приказ шефа, но Николай предупредил:

– Ни с места, буду стрелять!

Вице-губернатор заорал:

– Делать, что я сказал, не будет он стрелять! Не тот случай!

Дмитрий и Евгений бросились к лодкам.

Горшков поднял пистолет и выстрелил.

Пуля ударила в землю перед правым охранником. Браконьеры, словно споткнувшись, рухнули на траву.

Николай взглянул на Комарова:

– Я же сказал, что буду стрелять! Зачем подставляете своих людей? Хотя… хотя, черт с вами, топите лодки вместе с сетями и рыбой. Все равно с момента вашего прибытия сюда и по настоящее время ведется съемка всего, что происходило и происходит на поляне и реке. Топите, тем самым вы усугубите положение и увеличите ущерб, нанесенный природе!

Комаров побледнел:

– Какая съемка?

Николай проигнорировал вопрос вице-губернатора.

– Так будете топить лодки? Или передумали?

– Это что, спланированная засада?

– Можно сказать и так! Но разве это важно, господин чиновник? Вы попались с поличным и, невзирая на занимаемую должность, ответите за содеянное, но я не слышал вашего решения насчет лодок!

Вице-губернатор приказал охранникам:

– Отойдите от берега!

Николай добавил:

– Недалеко! И стоять кучей! Пока я составлю протокол.

Комаров буркнул:

– Ни я, никто из охраны его не подпишет!

Колян издевательски улыбнулся:

– А этого и не требуется. Достаточно понятых, а они присутствовали здесь все время, пока вы расслаблялись от дел государственных!

Вице-губернатор понял, что проигрывает вчистую. У него оставался последний козырь, весьма весомый, с его точки зрения, – деньги!

Сменив тон, он спросил:

– Мы можем поговорить тет-а-тет, лейтенант?

– Почему нет? У вас есть что предложить мне?

– Да! Но я должен быть уверен, что нас не пишет ваша чертова камера!

– Этого обещать не могу!

– Но без этого разговор теряет смысл!

Николай пожал плечами:

– Что ж, тогда оставим диалог! Лично мне он не нужен!

Вице-губернатор сплюнул в траву:

– Черт с тобой! Но отойти-то к палатке мы можем?

Горшков согласился:

– Отойти можем!

– Тогда пойдемте!

Развернувшись, Комаров направился к палатке, где спала или нежилась в постели любовница вице-губернатора. Николай неспешно пошел за ним, сказав охране:

– Ребята, не играйте с огнем! Мое предупреждение остается в силе. А стреляю я хорошо. Убивать, конечно, не буду, но калеками сделаю очень даже легко! Подумайте, вам это нужно? Думаю, совершенно не нужно!

Вице-губернатор остановился возле палатки, нервно переминая пальцы рук. Горшков подошел к нему:

– Слушаю вас, Вениамин Александрович.

Комаров заговорил:

– Лейтенант! Да, ты Герой, ты в почете, признаю, ты сделал меня, и я ничего не смогу предпринять против тебя, но… сколько ты получаешь на своей собачьей должности? Пять тысяч? Шесть? Меньше?

– Это вас не касается.

– Глупец! Подумай! Замнем дело, я в течение месяца переведу тебя в управление на ту должность, которую захочешь. Майорскую должность. Квартиру в центре города сделаю. Плюс расходы. По штуке в месяц буду к зарплате доплачивать! Давай договоримся! Ну, какой тебе резон топить меня? Ради звездочки на погоны? Да я тебе их две прицеплю. А хочешь, увольняйся из органов – магазин бытовой техники получишь. В собственность. Там навар хороший. И никто из фискалов к тебе и близко не подойдет. Лично подо мной работать будешь! А, лейтенант? Такой шанс раз в жизни предоставляется. Не упусти его! Потом жалеть будешь! А согласишься, и деньги иметь будешь, и власть, и бизнес! Соглашайся, Горшков! Лодку с сетями и рыбой своим понятым отдай! Продадут с лету! И все останутся довольны. Насчет ущерба сам подумай, ну какой это на хрен ущерб для такой реки? Мелочевка! Ну, Горшков?

Взгляд Николая словно прожег Комарова.

– Купить меня решил, клоп вонючий? Да вот хер у тебя что выйдет, понял? Жаль, что на мне форма, я б тебя, мразь, прямо здесь в землю закопал. Садись в свой джип и вали отсюда по-быстрому. И жди скорого следствия. Всю охрану и малолетку я задерживаю! Проваливай!

Николай оттолкнул вице-губернатора, заглянул в палатку. Увидел девицу, неумело прикидывающуюся спящей. То, что она бодрствует, выдавали слегка подрагивающие веки слишком плотно закрытых глаз. Горшков крикнул:

– Эй, красотка, подъем! Три минуты – и ты на улице, или водой с реки окачу!

Малолетка открыла глаза:

– А что, собственно, произошло? Кто вы и почему я должна подчиняться?

Николай повторил:

– Три минуты! Потом вода!

Отойдя от полога, заметил, как вице-губернатор пытается завести джип. Вскоре дорогой импортный внедорожник, виляя по грунтовке, начал удаляться в лес. Горшков подумал – вряд ли далеко отъедет, скорей всего, упрется где-нибудь в сосну. Ну и хрен с ним.

Он подошел к охранникам.

Те, оказав помощь пострадавшему собрату, стояли кучкой возле пня.

По команде лейтенанта из кустов вышли Володин и Рудин. Появилась и проститутка. Горшков приказал ей ждать у реки, предупредив, что будет стрелять, если малолетка решит сбежать.

Колян взял ее на испуг. Девица же вполне серьезно восприняла угрозу милиционера, так легко шуганувшего самого вице-губернатора области, и покорно стояла, съежившись то ли от утреннего холода, то ли от страха.

Горшков затребовал документы у охранников.

Те передали ему паспорта.

Лейтенант открыл.

– Итак, с кем имеем честь? Дмитрий Гусаков, это тот, кто рыбачил, ясно. Евгений Сумов, тоже браконьер, а вот и Виктор Бейроза, оказавший вооруженное сопротивление сотруднику милиции! Отлично. Всем на корточки!

Браконьеры подчинились.

Горшков быстро составил первый протокол о браконьерстве. Зачитав текст, спросил охранников:

– Подписывать сей документ, господа охранники, будем?

Бейроза ответил:

– Нас Комаров заставлял!

– Что именно?

– Ну, это, рыбу сетями ловить!

– Вот как, заставлял, значит? Ясно, так и запишем. Записали, подписываем?

Парни молчали.

Горшков взглянул на Бейрозу:

– Витек! Ты заметил, что в протоколе нет ни слова о сопротивлении? А ведь я могу сформулировать твои действия как вооруженное нападение на сотрудника милиции или как покушение на убийство сотрудника правоохранительных органов. А это уже совсем другие статьи и другие срока, особенно по последнему обвинению. Чуешь, чем для тебя лично может обернуться дело, Витек?

Бейроза заскулил:

– Но я не хотел. Не стал бы стрелять. Просто сработал инстинкт!

– Инстинкт? Весомый аргумент. Вот на суде его и представишь!

– Но…

Колян перебил охранника:

– Слушай сюда, Витек! Я понимаю, вы все люди подневольные. Так что постарайся быстренько убедить подельников подписать протокол, и всем скопом пойдете по браконьерству. И я забуду о том, что ты пытался нашпиговать меня дробью! Только быстро, Витек!

Через минуту протокол был подписан! В нем охранники признали, что заниматься браконьерством их заставил Комаров!

Николай подозвал к себе Володина:

– Карась, подгоняй сюда свой крейсер!

– А че делать дальше?

– Мальчики, что ловили рыбу, погрузят ее вместе с сетями в катер, сами устроятся в нем, и ты с Тихонком, взяв лодки на буксир, поплывете в райцентр. Вас на пристани встретят, доставят в райотдел. А потом подъеду и я!

Карась кивнул на девицу:

– Деловой ты, Колян! Всех разгонишь, а малолетку в кусты? Она даст! После всего раскорячится как захочешь! А фигурка у нее ниче! Я бы ей засадил с преогромным удовольствием по самое не могу!

– Ты сейчас договоришься, Карась! Самого раком поставлю. Делай, что велено!

Володин вздохнул:

– Злой же ты, Колян! Сил нет! Вот что война с нормальными пацанами делает! Ладно, ладно, молчу!

Карась побрел по берегу за катером.

К Горшкову подошел Рудин.

– Значит, этих, – он кивнул на браконьеров, – в ваш райотдел?

– Да! Сдашь дежурному, пока Карась улики передавать будет!

– А если твое начальство испугается и отпустит их? Или вообще не примет без протокола? Ведь бумагу нам ты не отдашь?

– Не отдам. Не имею права. Но ты не волнуйся. Только вызови наряд на пристань и передай рыболовов-любителей старшему и езжай с ними до ментовки. Скажи, я так велел. Дальше не твоя забота. А там и я подъеду. Домой вместе покатим. Карась пусть на своей яхте добирается. Усек, Тихон?

– Лады, Колян! Пленки тоже дежурному сдать?

– Э, нет! Пленки давай сюда! Пусть у меня до времени полежат!

Рудин извлек из камеры одну кассету, вторую достал из внутреннего кармана куртки:

– Здесь все, Колян!

– Уверен, что заснял? А то включим посмотреть, а там пусто!

– Не волнуйся. Я проверял.

– Тогда занимайся с Карасем, вон он появился на катере, а я побеседую с проституткой!

Рудин, как и Володин, усмехнулся:

– Подальше для беседы отведи или дождись, пока мы свалим!

– И ты туда же? Ну ладно Карась, он по жизни мудак, но ты-то?

– Все, Колян, признаю, шутка не удалась. А посему удаляюсь.

– Во-во, удаляйся. До встречи у РОВД в Кантарске.

Отправив друга, Николай подошел к девушке:

– Вот и твоя очередь, красавица!

Та надула полные губы:

– А я-то при чем? Че за очередь?

– Не догадываешься?

– Не-а!

– Сексом с Вениамином занималась?

– А кто видел?

Горшков согласился:

– Не видел никто, а вот слышали, по крайней мере, двое. Да и экспертиза твою половую связь с господином Комаровым подтвердит. Презервативами вы не пользовались, подмываться ты не подмывалась, так что отпираться, девонька, глупо.

– Ну и занималась, и че?

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать!

– Предъяви паспорт.

– Я с собой его не таскаю! Дома лежит!

– Придется делать запрос в город.

Девица занервничала:

– Это как?

– Молча. Наш отдел запросит Переславль. Навестят твой дом, родителей, изымут паспорт, объяснив, за что и где конкретно задержана их дочь. Ведь твои родители, Лиза, обязательно спросят, почему милиция заинтересовалась их дочерью. Или они в курсе, чем ты занимаешься?

Девушка выкрикнула:

– А чем я занимаюсь?

Николай спокойно ответил:

– Проституцией! Обычной проституцией. Да ты особо не напрягайся, срок за это не дают, всего лишь штраф да огласка по месту жительства. Позор, конечно, но пережить можно. Так делаем запрос?

Девица отрицательно покачала головой:

– Не надо! Со мной паспорт, в палатке, в сумочке!

– Ну вот видишь! Зачем же лгать? Лгать, Лиза, нехорошо, или тебя не учили этому? Школу-то закончила?

– Закончила девять классов.

– На большее ума не хватило?

– Желания! Да и зарабатывать денег надо, на получку матери-уборщицы особо не проживешь!

– С матерью живешь?

– Да.

– Ну ладно, неси паспорт.

Девица метнулась в палатку, вынесла сумочку. Достала документ, протянув его участковому.

Горшков перелистал паспорт, удовлетворенно улыбнувшись:

– Итак, Елизавета Сергеевна Коноваленко, уроженка города Переславля, родилась 5 февраля 1987 года. Это что у нас получается? То, что тебе и семнадцати лет нет?

Коноваленко совсем по-детски шмыгнула носом:

– Нет! И что?

– Ничего! Рановато ты под мужиков стелиться начала.

Девица скривилась:

– А я и не стелилась! Всего два раза и было-то. Первый с пацаном знакомым, он сейчас в армии, мы с ним еще со школы кадрились. Второй был тот, кого вы зацепили!

Николай взглянул на нее:

– Пацана-то, поди, ждать из армии обещала?

– А вам какое дело? Это моя личная жизнь.

– Что ж, ты права. А как сюда попала?

Девица объяснила:

– Я в кафе на окружной, у Жохина, официанткой работаю, платят крохи, но хоть что-то. В четверг как раз моя смена была, мы сутки через двое пашем. Ну, вечером и подкатил джип. Из него мужик солидный с водителем вышли, да в кафе. Сняли отдельную кабинку. Я пошла заказ принимать. Солидный оглядел меня, как только вошла. Сначала ничего не сказал, заказал шашлык и водки для себя. И потом смолчал, когда жратву с пойлом им принесла. А как за расчетом зашла, солидный мужик, Вениамин, как представился, меня за руку хватает, да на колени к себе сажает. Тут же рукой за грудь. И спрашивает: в субботу свободна я? Отвечаю: да. Он: поедешь со мной? Спрашиваю: куда? Вениамин: на пикничок. А сам уже в трусы лезет. Я хотела руку его оттолкнуть, куда там, как сдавил… ну, сами понимаете, что не вырваться. И опять спрашивает: так поедешь? А водила его, Денис, ржет: соглашайся, мол, дура, и кайфанешь, и бабки заработаешь, каких в глаза не видела.

Николай спросил:

– Это водитель, значит, деньги предлагал?

– Сначала водила, потом Вениамин. Сказал: дам, как следует и как он захочет, не обижусь. Я спросила: с ним одним спать? И сколько денег отвалит? Вениамин усмехнулся: не волнуйся, мол, мне и его одного хватит, а выполню все его желания, пятьсот баксов получу. Не считая кайфа и отдыха на природе. Я спросила: а если откажусь? И тут у него глаза такие злые стали и совсем не пьяные. Прошипел змеей: откажусь, пожалею. Ему еще никто из баб не отказывал. Но если я посмею пойти против его желания, то меня завтра же выкинут из кафе, и потом в области работы не найти. Он об этом позаботится, так как является заместителем губернатора. Я как про должность его услышала, сразу же на попятную. Согласилась. Короче, бросил на столик деньги, две цены за заказ, и приказал в субботу ждать у парка. Да никому, даже матери не говорить, куда, с кем и зачем с ночевкой еду!

Горшков поинтересовался:

– А вице-губернатор о возрасте твоем спросил?

– Спросил! Я ответила. Он, услышав, что мне нет семнадцати, расплылся и повторил приказ. Потом они уехали. Чаевые я спрятала, а вчера пришла в назначенное время. Так он сразу лапать меня начал и в салоне заставил минет делать. Но не кончил, не смог! Там же сказал, чтобы я его Венечкой звала. Приехали сюда. Остальное вы знаете!