355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Щелоков » Меч Аллаха » Текст книги (страница 6)
Меч Аллаха
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 22:00

Текст книги "Меч Аллаха"


Автор книги: Александр Щелоков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Такой заход позволил ибн Масраку понять, что у имама есть определенные соображения, высказать которые без подготовки он не хочет. Сочувственно кивнув, шейх сказал:

– Вы правы, учитель. Но как активизировать борьбу? У вас есть рецепты?

– Мне кажется, что шейх Усама бен Ладен в последнее время усиливает противодействие неверным, Аллах да поможет ему.

К удивлению имама, шейх не воспринял его слова с сочувствием.

– Кто такой бен Ладен? – сказал ибн Масрак. – Надо ли нам сегодня им восхищаться? Нет, не надо. Сейчас мы ясно видим, что бен Ладен несет движению исламизма больше вреда, чем принес пользы. Вполне естественно, что он вынужден по воле Аллаха коротать дни в нищем Афганистане, оказавшись в плену собственной недальновидности. Что такое взрывы американских посольств? Это только шум, пыль, дым и немного крови неверных. Нужны новые подходы и смелые шаги. Три войны на Ближнем Востоке показали, что сложение боевых сил исламских государств – Ирака, Сирии, Ливана – не принудят Израиль к капитуляции. Ливия далеко. Египет в драку не полезет. Евреи отбили ему охоту воевать надолго.

– Вы безусловно правы, шейх, но в последнее время бен Ладен и сам понял бессмысленность мелких укусов. Он сейчас вынашивает грандиозный замысел.

Шейх вопросительно вскинул брови.

– Что же он задумал?

– Недавно у нас в Аммане побывал его доверенный человек. Предлагал нашей организации принять участие в новой операции. Если вам интересно…

– Я весь внимание, – ибн Масрак любовно огладил бороду и склонил голову, показывая готовность слушать.

– Усама финансирует подготовку военной операции против Штатов…

– Что, что? Я не ослышался?

– Нет, высокочтимый шейх. Речь идет об ударе по Америке силами авиации.

– Авиацией по Америке? – Ибн Масрак улыбнулся скептически. – Усама должно быть перегрелся в Афганистане? У него что, появились бомбы и самолеты?

– У него и у тех, кто стоит за ним, есть главное – деньги. Все остальное – самолеты, оружие; руки, которые будут его держать; мозги, которые спланируют операцию и наметят цели – можно купить. Более того, по моим сведениям, все это уже куплено. Если честно, бен Ладену не хватило бы ума на то, что задумано. За этим стоят более серьезные силы. Подготовка к удару возмездия неверным идет более полугода. За этот срок специалисты разработали детальный план операции. Назначены цели. Готовятся исполнители и их дублеры. Подобраны группы обеспечения и прикрытия.

– Какие же цели выбраны?

– Это Белый дом в Вашингтоне, атомная электростанция и плотина на крупном водохранилище.

– Аллах милосердный! – Ибн Масрак не скрыл испуга. – Мне кажется, Усама и те, кто стоят за ним, пожелали откусить кусок куда больший, чем может войти в их рты. Умные обычно стараются рубить дерево по своим силам, ибо сказано: каждому впору та одежда, которая сшита по мерке. Разинул рот, так хоть глаза не закрывай! И какой ответ, учитель, вы дали на их предложения?

– Оставил право сообщить решение после совета с вами, шейх.

– Мое мнение: нет и нет! Более того, я предвижу, что даже если Усама в какой-то мере осуществит свой замысел, наступит миг, когда нам придется публично осудить его действия. Мне, учитель, нисколько не жаль Америки, но нельзя замахиваться на то, что выше этой страны, ее народа и правительства, – на американский доллар. Все наше могущество и богатство, как и наших соседей, основано на этой валюте. Сила и состояние самого Усамы выражается не в лирах или динарах, которые мало что значат, а в долларах. Поистине, кто стучит головой о скалу, разбивает не камень, а лоб. Остается надеяться на то, что американцы узнают об этих замыслах бен Ладена значительно раньше того, как кто-то приступит к их осуществлению.

– Вряд ли неверные насторожаться, получив сведения о том, что их ждет. Даже вы, шейх, узнав о плане бен Ладена, спросили не перегрелся ли он. Тем более не поверят в них самонадеянные американцы. Ведь Усама уже давно грозит им применением авиации, и это вызывает в мире лишь скептические улыбки. Слишком фантастичными всем кажутся его угрозы.

– Если хоть одна бомба упадет на Вашингтон, американцы поспешат с вооруженным ответом. Они нанесут удары по странам исламского мира, которые сами называют изгоями. Ощутимых результатов это не даст. Как не дает избавление от укуса ос палка, которую суют в их гнездо. Осы только рассвирипеют. Но это уже будет война. Война христиан против мира ислама. Бесперспективная и глупая. К чему приводили крестовые походы – всем хорошо известно. Это будет война расовая. И выиграть ее белой Америке руками черных солдат не дано. Это будет война бедных против богатых. На чьей стороне окажется перевес – нечего даже спорить. Вот тогда и придет время решить проблему, которая нас волнует. Мы уничтожим Израиль. Для этого нужно только оружие.

Имам перестал теребить бороду, распрямил спину, сел ровно, поднял голову:

– Нет в мире ничего, причиной чему не служила бы воля Аллаха. Если существует атомное оружие, значит, мы должны уповать на Блюстителя небес, земли и тех, кто там обитает, ибо нет мощи и силы ни у кого, кроме Аллаха. Мы можем заполучить в свои руки такое оружие и обратить его в назидание неверным. Люди должны вспомнить, что уже однажды Аллах огненным мечом благочестия уничтожил земную скверну безбожия и разврата. Пусть воскреснет в их памяти история сожжения Содома и Гоморры, городов, полных безбожия и греха. Иудеи, которым в священных книгах сделано напоминание об этом, не сделали правильных выводов. Они враги ислама. Придет время, Аллах поднимет сверкающий меч возмездия и обрушит его на Израиль.

– Я понимаю ход вашей мудрой мысли, учитель, но для того, чтобы поднять меч, надо его иметь.

Имам Шахиди снова взялся за бороду, и глаза его вдохновенно блеснули.

– Возможность овладеть рукоятью огненного лезвия у нас есть. Как сообщают верные люди в России…

Для ибн Масрака показаться неосведомленным было куда неприятней, чем быть обвиненным в невежливости. Он прервал имама:

– Если вы, мой учитель, имеете в виду слова российского генерала, то они пусты, как орех, изъеденный червями. Генерал этот большой болтун и любитель надувать щеки. Ему нравится, когда его имя вспоминают люди, и он готов молоть языком даже полову, в которой давно нет зерна. У меня есть на этот счет определенные сведения.

Имам Шахиди довольно улыбнулся.

– Вы правы, шейх, я имел именно то, о чем сказал генерал. Но сведения у меня из другого источника. Они надежны, и пренебрегать ими нельзя. Наши информаторы сообщили, что русские, прекратив ядерные испытания на территории Казахстана, оставили в глубине скал один заряд, который не был взорван. Его можно извлечь.

Ибн Масрак поднял руки на уровень лица ладонями внутрь и с чувством произнес слова благодарности:

– Аллах велик, многая хвала Аллаху, слава Аллаху утром и вечером!

– Аминь, – закончил имам Шахиди. – Я предоставлю вам, шейх, все бумаги, которые есть у меня. Только вам с вашими талантами и энергией по плечу такое благородное дело.

– Спасибо, учитель.

В тот же вечер, ознакомившись с досье, которое предоставил имам Шахиди, ибн Масрак давал указания начальнику своей собственной спецслужбы.

– Бен Омар, следует начать подбирать людей, которые знают Среднюю Азию, как я свой дом.

– Связаться с шейхом Усамой бен Ладеном?

Ибн Масрак удивленно вскинул брови.

– И это спрашиваешь ты, мой верный соратник?! Ни в коем случае. Усама – под плотным наблюдением друзей и врагов. Связаться с ним – означает провалить операцию до ее начала.

Бен Омар сперва опустил глаза, принимая упрек шейха и, признавая его неоспоримую правоту, затем качнул головой, показав, что ждет указаний.

– Установите контакт с Ширали-ханом через его людей в Фергане.

– Ему можно доверять?

– Да, это преданный человек ислама. Он прямой потомок последнего кокандского властителя – Худояр-хана. И сам хан. Живет в Узбекистане, имеет влияние на все исламское движение в Средней Азии.

– Эфенди, каким может стать бюджет операции?

– Бен Омар, ты можешь сказать, сколько стоит Израиль?

Бен Омар остолбенело посмотрел на шейха:

– Как я могу знать это, эфенди?

– Хороший ответ, Бен Омар. Только Аллах определяет цену народам и государствам. Поэтому мы заплатим за Израиль столько, сколько Аллах прикажет. Разобраться в этом мы поручаем тебе. Полетишь в Среднюю Азию. Из Дубая есть регулярный рейс в Бишкек. Это Киргизия. Оттуда переберешься в Узбекистан к Ширали-хану. У тебя будет все – явки, пароли, деньги.

«Гыз галасы» – Девичья башня… Это название древней архитектурной достопримечательности Баку вспыхнуло в памяти Арона Гаспаряна во сне, и он мгновенно проснулся, не понимая, что заставило вспомнить давно забытое название с оставшейся в далеком прошлом родины.

Арон никогда не думал, что прошлое так цепко держится в памяти.

Арон Гаспарян родился в Баку в семье армянина и еврейки. Сказать, что мальчишка, одинаково свободно говоривший на русском, армянском и азербайджанском языках, с детства ощущал в среде пацанов национальную дискриминацию, было бы неправдой. Тем не менее, он так и не был до конца принят в ребячью компанию азеров. У тех были свои тайны, в которые Арона не посвящали: приятели узнавали в своих семьях нечто такое, о чем армянину и еврею, или еврею и армянину – можно крутить как угодно, – рассказывать не полагалось.

Естественный закон отчуждения действовал на уровне подсознания и инстинктов. Если азербайджанец подчинялся начальнику иной национальности, он в душе испытывал к тому противоречивые чувства. Главным в них было неудовольствие тем, что чужак, на его, азербайджанской, земле командует им. В такой же степени начальник-азербайджанец старался срывать свое зло или плохое настроение в первую очередь на подчиненных иной национальности. Этим он утверждал сознание их вторичности и обозначал ограниченность круга прав и возможностей чужаков.

Во время армянских погромов в Баку отца Арона – Арсена – убили. Продолжать жить в Азербайджане еврейке с сыном стало опасно. И тогда мать с семнадцатилетним сыном перебралась в Израиль. Там с помощью дальних родственников обосновалась в Рамалле.

Арон, способный к языкам, уже через год свободно владел арабским.

В восемнадцать лет его призвали в Цва Хагана ле Исраэль – армию обороны Израиля. Пройдя курс базовой армейской подготовки, молодой солдат решил связать судьбу с военной службой, окончил школу сержантов, был принят в Центральное военное училище и вышел из него в звании сеген-мишне – младшего лейтенанта.

После недолгой службы в строевой части Центрального военного округа Арона вызвали в штаб дивизии.

– Сеген-мишне Арон Гаспар, – представился он на иврите рав-серену, офицеру в майорском звании. Окончание «ян» в фамилии Гаспарян Арон снял еще в период, когда мать готовила документы на выезд из Советского Союза.

– Садись, – предложил майор по-русски и показал на стул у своего стола. – Мне интересно узнать, как тебе служится. Есть ли трудности, жалобы?

Обращение старшего к младшему на «ты» нисколько не удивило Арона. В израильской армии особенностью взаимоотношений военнослужащих стала абсолютная демократичность. Во всех случаях вне строя независимо от ранга военные обращаются друг к другу на «ты».

– Спасибо, трудностей нет, – также по-русски ответил Арон.

– Скажи, ты слыхал, что такое «Мистаравим»? – этот вопрос майор задал по-арабски.

– Слыхал, но сказать уверенно, что знаю об этом все, не могу, – Арон ответил на том же языке, на котором прозвучал вопрос.

Майор благожелательно улыбнулся:

– Мне нравится твое произношение.

– Спасибо, – Арон поблагодарил рав-серена на иврите.

– Я не удивлен, что ты не знаешь многого о «Мистаравим», – майор продолжил разговор на арабском, – поскольку это условное название специальных отрядов. Происходит название от слов «стань арабом». Отряды эти созданы для борьбы с исламскими террористами на их территории. Военнослужащие, входящие в состав «Мистаравим», действуют под видом арабов. Они отличаются высокой боевой выучкой и отличным знанием арабского языка. Командование решило перевести тебя в спецназ «Мистаравим». Что скажешь?

– Почему предложение сделано именно мне? В полку есть немало других отличных офицеров, разве не так?

– Мы внимательно следим за успехами всех и радуемся, когда видим, как растет достойная смена старым бойцам. Наблюдая за тобой, мы особо отметили высокие способности и потому решили предложить из обычного пехотного подразделения, где тебе уже тесно в плечах, перевестись в специальное.

– Я… – Арон собирался что-то сказать, но майор остановил его движением руки.

– Не спеши, Гаспар. Служба в специальном подразделении типа «Мистаравим» хотя и почетна, но чрезвычайно трудна. Мы, офицеры этой службы, с болью смотрим на хороших ребят, которые, дав согласие, потом скисают, не выдержав трудностей. Поэтому, сделав тебе предложение, я советую хорошо обо всем подумать. Тебе дается два дня на размышление. Одна просьба: ни с кем не делись тем, о чем мы тут говорили.

– Мне не нужен срок на размышления, – сказал Арон и встал со стула, приняв стойку «смирно». – Я даю согласие и обещаю доверие командования оправдать делами.

– Садись, Арон. Почему ты не хочешь взять время на раздумья?

– Когда я учился прыгать в воду с вышки, то поначалу останавливался на краю и думал: прыгать или нет? Чаще отходил. Потом перестал задерживаться. Поднимусь наверх – и пошел! В некоторых делах раздумывать вредно. Решил – и вперед!

– Хорошо. Если ты решил, поговорим конкретно. Тебя поначалу зачислят в подразделение «Сайерет дюведеван». Для того чтобы стать полноценным бойцом, придется пройти специальную подготовку.

– Я готов, – сказал Арон.

– Не спеши, я кое-что объясню. Начнешь с освоения спецкурса на военной базе «Миткал Адам». С твоей подготовкой многого там ты не приобретешь, но узнаешь, чему учат солдат и какие нагрузки на них ложатся. Затем под руководством специалистов в особом учебном центре будешь изучать тактику контртеррористических действий и специфику службы в «Сайерет дюведеван». Сюда войдут углубленное изучение арабского языка, основ ислама, сур Корана, обычаев палестинцев. Придется освоить правила ношения арабской одежды, как мужской, так и женской, и получить в этом достаточную практику.

– Женской?! – Арон посмотрел на майора с удивлением.

– Что тебя испугало? Женщина у арабов – существо второго сорта. Поэтому на женщину в традиционном замужнем наряде посторонние мужчины стараются не обращать внимания. Под такой одеждой удобно прятать оружие, носить средства связи…

– Да, но как-то непривычно…

– Не волнуйся. Искусством проводить спецоперации в арабской женской одежде неплохо владел наш нынешний премьер-министр, когда служил в подразделении «Сайерет маткал».

Три года спустя Арон Гаспар, отличившийся в проведении нескольких операций против террористов организации «Хезболла» на арабских территориях, уже в звании капитана – рав-сегена – прошел еще один курс специальной подготовки и был переведен на службу в знаменитую израильскую разведку «Моссад». Здесь его зачислили в «боевой отдел», сотрудники которого занимались проведением тайных акций на территориях иностранных государств.

Когда в «Моссад» поступили сведения, что боевики-исламисты организации «Пламя джихада» собираются овладеть ядерным зарядом, оставленным после незавершенных испытаний на территории Казахстана, руководство разведки приняло решение захватить курьера, который должен был лететь в Среднюю Азию рейсом Дубай-Бешкек с важными документами. Овладение этими документами считалось первым шагом тайной акции против «Пламени Джихада».

Все операции «Моссада» за рубежами Израиля строго формализованы. Их разрабатывают специалисты, знающие места, где предполагается проведение активных действий. Планировщики заранее готовят отвлекающие маневры, оставляют на месте ложные следы, которые призваны запутать тех, кто будет проводить следствие, разбивают всю операцию на этапы и готовят инструкции исполнителям.

Едва в отделе планирования началась разработка плана операции «Бен Омар», рав-сеген Арон Гаспар получил указание отправиться в одну из секретных резидентур «Моссада», которую офицеры в своем кругу называли «отстойником».

В пустынном горном районе на закрытой территории военной базы был выстроен типичный палестинский поселок – жилые дома, загоны для скота, в которых топтались бараны и ревели живые ослы, здание полицейского участка, торговый центр и обязательная мечеть. В положенные часы с минарета раздавались призывы муэдзина к азану – очередной мусульманской молитве.

Здесь же, на реальном фоне, в масштабе реального времени тренируются перед проведением акции бойцы «Сайерет дюведеван».

В особо охраняемой зоне базы располагался коттедж «отстойника». Здесь офицеры, которые отбирались для спецзаданий, готовились к ответственному делу.

Бойцы «Сайерет дюведеван», отправляясь в рейд на арабские территории, прибегают к нехитрой маскировке: надевают парики, клеят усы и бороды, меняют одежду на арабскую, и это считается вполне достаточным для успеха.

Правда, на практике встречались и провалы. Так, во время проведения в секторе Газа акции по ликвидации заместителя начальника боевого отдела организации «Хезболла» Абу Хасана у одного участника группы отклеились усы. Израильским спецназовцам с трудом удалось оторваться от боевиков, и акция сорвалась.

Позволить себе такие проколы руководство «Моссада» не могло, и в «отстойнике» участники предстоявшего дела отращивали настоящие усы и бороды, если такие требовались по сценарию.

Любые активные действия «Моссада» на чужой территории не могут осуществляться без личного разрешения премьера. Когда шеф «Моссада» докладывал премьеру Бен Лазару о том, что акция «Бен Омар» разработана и будет проводиться в Аммане, премьер попросил представить ему руководителя операции рав-сегена Арона Гаспара.

Встреча произошла в загородном, хорошо охраняемом особняке, куда разведчик приехал поздним вечером в машине с тонированными стеклами, в сопровождении охраны. Накануне важной операции засвечиваться ее участникам было опасно.

Бен Лазар встретил гостя в холле. Сделал шаг навстречу Арону, протянул руку:

– Салам.

Арон оторопело посмотрел на него: приветствие было арабским и никак не подходило премьеру Израиля.

Бен Лазар понял, почему смутился гость, и опять же, говоря на арабском, пояснил:

– Мне надо услышать не то, как говорит Арон Гаспар, а как изъясняется Абу Багдади.

Арон понял, в чем дело: Абу Багдади было его именем на время операции в арабской стране. И он с облегчением заговорил по-арабски.

– Во имя Аллаха, всемилостивого и милосердного. Эфенди, я весьма польщен возможностью встретиться с вами и готов выполнить ваши приказания во имя Аллаха и его пророка, да благословит его Аллах и приветствует.

Премьер посмотрел на Арона, и в его глазах заблестели веселые искры.

– Спасибо, Арон. Я убедился, что сдавать экзамены по арабскому тебе не надо. Пройдем ко мне в кабинет.

– Благодарю, господин премьер-министр.

Они пошли в комнату, обставленную, как скромный офис. Шкафы с энциклопедиями. По корешкам Арон сразу узнал Большую советскую, Американскую и Британику. Компьютер на столе, сканер и принтер, ксерокс, факс и аппарат для уничтожения бумаг – все свидетельствовало о том, что даже дома премьер не оставляет дел.

Открылась боковая дверь, и в комнату бесшумно вошел мужчина в белой рубахе с короткими рукавами, с распахнутым воротом, из-под которого виднелась грудь, густо покрытая темным волосом, в брюках цвета хаки.

– Познакомься, – сказал Бен Лазар. – Алуф Моше Райян. Мой советник по спецоперациям.

Арон с интересом взглянул на вошедшего генерал-майора армии, в которой высший чин генерал-лейтенанта может получить всего один человек – начальник Генерального штаба. Премьер-министр также не сумел дослужиться до этого звания и ушел в свое время из армии в чине бригадного генерала – тат-алуфа.

Моше Райян кивнул Арону и сел в кресло в углу комнаты под торшером.

– Прошу садиться, – Бен Лазар показал Арону на стул и сам отодвинул его от стола.

Арон сел. Он был совершенно спокоен. Чинопочитание никогда не было свойством его натуры, и он не млел, не пылал восторгом от того, что беседует с главой правительства, за которого, кстати, не голосовал на выборах. Премьера он воспринимал строго по-деловому, понимая, что этот человек законами Израиля облечен верховной властью и по положению может приказывать тем, кто ему подчинен.

– Моше, – Бен Лазар обратился к Райяну. – Сколько у вас кандидатов на руководство операцией?

– Восемь офицеров.

– Как видишь, Арон, у генерала Райяна достаточный резерв. Поэтому право сделать выбор оставлено за тобой. Ты должен понимать, на что идешь. У тебя одна мать, что я ей скажу, если случится нечто неожиданное? С другой стороны, я не могу запретить тебе участие в операции. Право на него ты заслужил тем, что признан лучше других подготовленным.

– Я пойду, – сказал Арон упрямо. – Это давно мной решено.

– Ты понимаешь, что от тебя будет зависеть?

– Да, конечно. Нельзя допустить, чтобы исламисты получили в руки ядерное устройство. Иначе они могут использовать его против Израиля.

– Ты прав, но не во всем. Допустить, чтобы страшное оружие попало в руки фанатиков, мы не можем. Но то, что мы ни в коем случае им не позволим обрушить его на нас, сомневаться не стоит. У нас есть силы, чтобы предупредить такую агрессию. Поэтому операция, которую вы проведете, будет шагом к минимизации потерь в сопредельных с нами странах. Если на то пошло, она проводится в интересах всего Востока.

Арон внутренне усмехнулся: премьер не мог не удержаться, чтобы что-то не связать с международным положением. Ничего не поделаешь: он политик.

– Значит, ты уверен, что справишься? – спросил Бен Лазар.

– Справится, – ответил за Арона генерал Райян.

– Тогда давайте выпьем, – сказал Бен Лазар. – Виски? Коньяк? Водка?

– Водка, лучше русская, – Арон взял с подноса, который стоял на сервировочном столике, стаканчик с прозрачной жидкостью.

Бен Лазар предпочел виски, Моше Райян – коньяк.

– За успех, – сказал премьер.

Они подняли стаканы, посмотрели друг на друга. И выпили.

– Арон, ты всегда предпочитаешь водку? – спросил Бен Лазар и хитро прищурился.

– Всегда. Это солдатский напиток. Отец моей мамы, мой дед, был русским солдатом. Он воевал с гитлеровцами. Имел ордена. Я их и сейчас храню. Я бы и сам защищал Советский Союз, как готов защищать Израиль.

– Россию, – пытался подсказать Моше Райян.

– Нет, Советский Союз. Не Россию и не Азербайджан, – упрямо возразил Арон.

Спорить с ним не стали.

Прощаясь с Ароном, генерал Райян передал ему несколько номеров арабского иллюстрированного журнала, на обложке которого Арон увидел собственное цветное фото и заголовок статьи «Доктор Багдади – добрый целитель».

– Возьми, Гаспар. Это тебе пригодится.

– Кукла? – спросил Арон, знавший, что в «Моссаде» могут сделать все – от фальшивого документа до номера известной газеты.

– Нет, – сказал Райян. – Журнал, фото и статья настоящие, хотя заказные.

В тот же вечер Бен Лазар утвердил план операции.

Всю операцию генерал Райян расчленил на отдельные части, исполнители которых даже не знали друг друга. Любой провал одного звена не затрагивал других, и на шахматной доске, партию на которой «Моссад» начал белыми фигурами, позиция мало менялась.

Четыре араба-друза, люди проверенные, прошедшие срочную службу в пограничных войсках Израиля на Синае, сменяя один другого, взяли под плотное наблюдение Бен Омара, который перемещался по Амману, посещая то резиденцию имама Шахиди, то особняк шейха ибн Масрака, то проводя время в центральном офисе «Пешн Галф бэнка». Видеосъемка отслеживала манеру поведения Бен Омара за рулем «Кадиллака», фиксировала его случайные и обусловленные встречи. Лица, с которыми контактировал Бен Омар, опознавались, устанавливались их имена, место жительства, характер занятий, общественное положение и финансовое состояние. Каждый вечер специальный курьер забирал из ячеек камеры хранения аэропорта собранный материал, и он попадал в руки специалиста-аналитика. Вскоре было установлено, что Бен Омар небольшими суммами снимает средства с фиктивных счетов членов организации «Пламя Джихада», которые на них заблаговременно перевел шейх ибн Масрак. Делалось это в целях конспирации, чтобы не привлечь внимание суммой одномоментно взятых в банке денег.

Араб-бедуин, работавший уже более пяти лет на генерала Райяна, в густонаселенном квартале, пропахшем жареной бараниной и нечистотами, арендовал просторное помещение для доктора Багдади.

На двери, окрашенной дешевой охрой, тут же появилась грязная табличка с битой в разных местах эмалью с именем, написанным по-арабски:

«Доктор Багдади, психотерапевт».

В доме, где сдавали квартиры часто менявшимся постояльцам, которые большей частью были паломниками, на новых жильцов никто не обратил внимания.

Полицейского Бен Омар заметил издалека. Жезл с красным диском, который тот держал в руке, ясно приказывал остановиться.

Бен Омар начал притормаживать и остановил машину рядом со стражем дорожного порядка. Тот приложил ладонь к форменной фуражке.

– Прошу вас, господин, предъявить документы.

– В чем дело, офицер? – спросил Бен Омар. – Я превысил скорость?

– Нет, эфенди. Просто у вас потрясающе неисправная машина.

– Не может быть! – голос Бен Омара наполнился возмущением. – Моя машина исправна.

– Уважаемый господин, я попрошу вас выйти и посмотреть самому. У вашего автомобиля разбита правая фара и подфарник.

Бен Омар нехотя вышел из машины, подошел к радиатору. Бросил взгляд на фару и с удивлением обнаружил, что она разбита вдребезги, даже зеркало рефлектора смято сильным ударом.

– Как же так?!

Бен Омар хотел обернуться к полицейскому, который стоял за его спиной, как вдруг мир погас в его глазах, и тупая глухота поглотила все…

Колени Бен Омара подогнулись, и он стал падать на капот машины.

Арон Гаспар подхватил араба под руки, легко приподнял его, подтащил к дверце и втиснул в машину.

Тут же подъехал и остановился рядом белый «Кадиллак».

Хлопнула дверь, и к Арону подошел Мозес Ашкенази, облаченный в арабский наряд.

Вместе они погрузили Бен Омара в багажник «Кадиллака», и Мозес тут же укатил.

Арон сменил номера «Мерседеса», на котором приехал Бен Омар, снял форменную тужурку и фуражку, сел за руль, развернулся и поехал в город.

В одном из фешенебельных районов, населенном местной знатью, он припарковал машину у небольшого особняка, оставил ключ в замке зажигания и ушел, не оглядываясь.

Свою часть задачи Арон выполнил в абсолютном соответствии с планом. Он нашел в заранее обусловленном месте небольшой пикап японского производства, сел за руль и уехал, совершенно не думая о том, почему требовалось оставить «Мерседес» там, где было приказано. В задачу, которую выполняли другие, его не посвящали, да он и сам не стремился к тому, чтобы узнать лишнее.

Арон еще не дошел до ближайшего перекрестка, когда из особняка вышел мужчина в арабской одежде, вынул ключ из замка «Мерседеса», взял кейс, лежавший на заднем сиденье, запер машину и вернулся в дом.

Особняк этот принадлежал боделю – сотруднику «Моссада», который содержал здесь конспиративную явку. За день до начала операции к нему из Египта приехали два эксперта, которым предстояло исследовать содержимое кейса курьера ибн Масрака, не оставив при этом никаких следов.

Проведя поистине ювелирную операцию, в ходе которой не был затронут ни один секрет, охранявший тайны, эксперты вскрыли кейс. В нем были обнаружены документы и несколько плотных пачек американских долларов.

Уже на другой день в «Моссаде» читали послание шейха Джамала ибн Масрака.

ИСЛАМСКИЙ БОЕВОЙ СОЮЗ

«ПЛАМЯ ДЖИХАДА».

Амман. Иордания

Его Величеству Хану сардару Шир-Али Коканди.

Во имя Аллаха милостивого и милосердного!

Глубокоуважаемый Хан!

С этим письмом направляем к вам нашего надежного человека, который на словах изложит суть благочестивых дел, призванных послужить утверждению истинных ценностей Ислама в этом безбожном мире.

Мы, доверяя Вам, Ваше Величество, как верному хранителю истинных ценностей ислама, прямо называем нашу благородную цель. Она в том, чтобы уничтожить Израиль.

Когда мы будем обладать желанным оружием, мы постараемся провести во всем мире силами сынов ислама активную пропаганду.

Надо детально объяснить людям, что уже однажды Аллах огненным мечом благочестия уничтожил земную скверну безбожия и разврата. В иудейской и христианской верах воспоминания об этом зафиксированы в истории сожжения Содома и Гоморры и спасения праведника Лота, который на самом деле носил имя Лута, о чем говорится с Книге книг Коране.

Иудеи не сделали правильных выводов. Они враги ислама. Придет время, Аллах поднимет сверкающий меч возмездия и обрушит его на Израиль.

Наш человек – Мехди Бен Омар – передаст вам 1500 тысяч долларов на проведение подготовительных работ в Ульген-Сае. На остальные расходы деньги будут переданы в том объеме, который потребуется для обеспечения реального успеха дела.

Мы обещаем Вашему Величеству полностью профинансировать очищение земель Средней Азии от неверных и их пособников и восстановление Ферганского Халифата в границах, которые пролягут по всем землям северной страны, населенным последователями ислама.

Мы молимся с вами. О Аллах, ниспославший Писание и скорый в расчетах, нанеси поражение этим людям, о Аллах, разбей и потряси их!

Для личного ознакомления прилагаем для Вашего Величества текст беседы с одним из бывших советских участников ядерных испытаний в Казахстане, записанный нашим другом, корреспондентом газеты «Шариат». Отдельные детали, названные собеседником нашему другу, помогут вашим людям уточнить место, о котором идет речь, и определить, как можно извлечь то, в чем сегодня так нуждается движение за чистоту Ислама.

Запись беседы с Сабитом Каспаевым, касающаяся непосредственно интересующего вас объекта.

Вопрос: Когда вы закончили работать на Минатом СССР?

Ответ: В последний раз мне пришлось бить штольню в расселине Ульген-Сай. От штольни прошли два небольших штрека вправо и влево. Получилась Т-образная выработка.

Вопрос: Готовились какие-то испытания?

Ответ: Конечно, иначе не стали бы тратить средства.

Вопрос: Вы всегда знали, какие испытания готовятся?

Ответ: Где готовятся, знали всегда. Какие именно, нам не сообщали. Секретность на всех испытаниях была страшно высокая. Мы приезжали, по проекту выполняли работу, а когда она была сделана, нас увозили.

Вопрос: Вы никогда не интересовались целью своей работы?

Ответ: Это было опасно. За рабочими следили, чтобы они не болтали лишнего и не интересовались чем не положено. За молчание или, как у нас говорили, «за мертвый язык», выдавали дополнительную плату. Я знал двух любопытных. Их убрали из бригады очень быстро. Причем одного обвинили, будто он собирал секретные сведения и даже отдали его под суд. Чем кончилось дело, не знаю. Для меня главным было то, что хорошо платили.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю