Текст книги "Детектив с Лысой Горы"

Автор книги: Александр Прокопович

Глава пятая
Дикое поле

Тысячи лет люди выдумывали сказочных чудовищ, но не смогли придумать даже обычного кенгуру.

Семинар о технологиях креатива

Мы стояли. Стояли, пытаясь переварить картину, которая открылась перед нами. Грунтовая дорога превратилась в место казни. Торчащие из земли руки, головы людей, остатки фургонов – всё это не оставляло сомнений: кто-то живьем закопал целый караван прямо в полотно дороги. Лишь неподалеку от дороги на холме лежали останки еще одного человека – вероятно, единственного, избежавшего общей могилы, но, не избежавшего общей судьбы…

Что означают торчащие из дороги выступы странной формы первой поняла Анастасия. Трудно себе представить, для чего кто-то решился на подобное. Теперь стало понятно, почему жители близлежащих деревень предпочли сняться с насиженных мест и убраться подальше, оставив нас без ожидаемого провианта. Вероника, наша штатная ведьмочка. маленькими шажками пошла вперед, рядом, с мечом наизготовку, двигался Глеб. Пройдя около половины каравана, Вероника поманила нас к себе.

– Тихоня, Данила! – Бойцы подтянулись и, аккуратно обходя останки, мы двинулись к Веронике. Пройдя несколько шагов между торчащих рук, я все же предпочел свернуть к обочине: если и существует дорога в ад, то я по ней только что шел. Вероника остановилась рядом с головой торчащей над дорогой. Широко открытые глаза полные земли, полный земли рот…

– Это Бай. – Я не заметил, как подошла Анастасия, позади нее столпились вольфы, не решаясь выйти на дорогу.

– Ты его знала?

– Это наш караван, а Бай ходил по маршруту, сколько я себя помню.

– Их не тронули ни звери, ни птицы, ни черви.

Трудно сказать, сколько они здесь, но если отсутствие волков и стервятников еще можно как-то объяснить, то почему над телами не поработали насекомые, оставалось загадкой.

– Майор, мы можем откопать несколько человек? – Вероника явно не собиралась заниматься черной работой. Что ж, а мы еще и не такое можем, вдруг кто-то из каравана научился задерживать дыхание на месяц, то-то он обрадуется.

– Тихоня! Рыжий! Данила! – Так уж повелось: в бой идут «старики», а копать спешат «молодые». Три саперные лопатки вошли в песок вокруг Бая. Не знаю, что затеяла Вероника, но по мне так надо было не раскапывать, а закапывать – насыпать курган и идти дальше.

– Стойте! – Ребята послушно застыли, а Вероника подошла к трупу и попыталась сдвинуть его. – Майор, можно вас?

Я подошел ближе.

– Посмотрите – этого человека не закапывали, там дальше камень, чтобы вытащить его нам понадобятся кирки.

– Что-то я не пойму. Причем здесь кирки – ну, допустим, там камень. Расчистим грунт, потом выберем камень, вы бы лучше мне объяснили, зачем мы вообще копаем?

– Вы не поняли, – Вероника явно начинала сердиться, опыта общения с простыми смертными у нее было маловато, – там не просто камень, там сплошной камень, порода, понимаете?

– Это как?

– Так, как будто бы земля под их ногами враз стала жидкой, а в следующий момент снова затвердела.

Нет, все-таки у меня слишком богатое воображение для моей работы. Вот караван идет через поле, всё как обычно, всё как всегда, разомлевший на жаре погонщик лениво щелкает бичом… И вдруг, будто от этого его, тысячного за сегодняшний день, удара, лошади начинают дико ржать, люди не успевают сообразить, в чем дело, и начинают тонуть посреди сотни раз пройденной дороги. Самые сильные и те, кому повезло оказаться не в фургонах, пытаются выбраться из ловушки … Спасение так близко – вот рядом трава, камушки, на небе ни облачка… И в этот момент то, чему положено быть твердым, возвращается в свое нормальное состояние – и все умирают. Дай бог, чтобы это произошло быстро.

– Вероника, разве такое возможно?

Она не ответила, да и не нужен был мне ее ответ… Вот поэтому ведьмы, обитательницы Лысой Горы, как правило не появляются без сопровождения «мечей». Как бы ни был велик страх перед их сил, но ненависть к ведьмам куда сильнее. Люди знают, что смерть неизбежна – от меча или от простуды, из-за взбесившегося мутанта, прорвавшегося сквозь посты гвардии, или просто от того, что сердце так болит, что жить с этой болью становится невозможно. Но утопить в камне может только ведьма или маг. И это – не та смерть, которую можно простить им – каждому, кто может такое сделать.

Глава шестая
Насвистывающее дитя

Почему все злодеи в детских сказках обязательно старики и старухи? Пугает – другое, непохожее. Из всех людей меньше всего на детей похожи старики.

Из монографии «Анатомия страха»

Между нашим лагерем и местом гибели каравана сейчас было около тысячи метров. Я выставил посты: кроме Китайца, Данилы и Сявы периметр лагеря отслеживали вольфы. И все же в нашу спальную повозку перебралась не только Анастасия, что было приятно, но и Вероника с Глебом, что было полезно. А я нервничал, как будто был впервые в карауле. Раньше меня успокаивал тот факт, что в землю можно вжаться, не рискуя в ней утонуть… Может соорудить лодку и на всякий случай закинуть ее на крышу повозки?

Марат настроил гитару. Следующим в караул идет он, Ксюха и Тихоня, так что еще часа два он будет мучить струны. Огоньки свеч, дикая скачущая в ритм аккордов тень гитары… Быть может, это и есть то, что всем нам сейчас было нужно…

 
Опускаются ворота,
Цепи звякнут в тишине,
Едет всадник, едет молча,
На измученном коне…
Тетиву натянут стрелы,
В трубы губы выльют звук,
Вот уже и солнце село,
Всадник гонит во весь дух.
Крепость ждет – на страже стража,
Не впервой собакам – вой,
Приподнялись крыши башен,
Небо к ним приблизилось звездой!
Всадник – в крепости, ворота
Опустились – входа – нет,
Только конь все как-то боком,
Тяжко ходит, редко стонет,
Плачет, словно человек…
 

Марат не допел песню, а в его руках вместо гитары, каким-то чудом очутился арбалет. Алехин замер с мечом в руках, и это был не единственный меч обнаженный в эту секунду, лишь Вероника бесстрастно вслушивалась в доносившееся до нас негромкое посвистывание. Свистевший явно пытался поймать мелодию песни Марата. Песня оборвалась, а свист остался. Вероника поднялась и, перекрыв зону обстрела, направилась к краю повозки. Свист прекратился, полог фургона распахнулся – и показалась голова мальчика лет восьми с большими зелеными глазами.

– Пацан, ты откуда здесь?

Пацан не отвечал. Нисколько не стесняясь, он внимательно осмотрел внутренности нашей повозки, и решив, видимо, что наиболее достойным членом компании является Анастасия, вскарабкался внутрь и, шагнув мимо Вероники, отправился к ней. Пользуясь шоком, в котором мы пребывали, он преспокойно уселся к ней на колени и, жалобно глядя в глаза, заявил:

– Я так кушать хочу…

Так мог бы сказать младший братишка, которого старшие дети, заигравшись, забыли накормить. Около минуты ушло у этого мальчика ниоткуда, чтобы шесть человек начали заботиться только о том, чтобы его накормить, напоить и согреть. Надо будет поучиться этому приему – выбираешь девушку посимпатичнее, вламываешься к ней в дом, усаживаешься ей на колени и жалобно этак тянешь: «Так кушать хочется, что переночевать негде…» А что, может и сработает!

Три человека – Вероника, я и, разумеется, Глеб – «меч» Вероники, не прониклись общей суетой. Мальчик мальчиком, а бдительность превыше всего. Я, признаться, не совсем понимал, каким образом ему удалось проскользнуть незамеченным мимо вольфов и караула. Помниться, я не давал указаний пропускать детей. Втроем мы и выскользнули из воцарившегося хаоса заботы, сквозь который робко пыталась пробиться Ксюха, пытающаяся выпытать у ребенка, кто он и откуда. Меня сейчас больше интересовали наши посты.

Сява нашел нас раньше, чем мы его. Любитель камуфляжа… Хорошо, что он в таком виде не сунулся в повозку – думаю, пару арбалетных болтов он получил бы до того, как кто-нибудь догадался, что этот лесной ужас – наш Сява.

– Чего бродите? Сменить надумали – так я не против, рядом с Настей местечко найдется?

Это местечко уже было бессовестно занято, впрочем, пусть Сява пьет чашу разочарования без моей помощи – по окончании смены.

– Сява, у тебя все спокойно, ничего не слышал, не видел?

– Майор, я на той дороге тоже был, так что, не бойтесь, спать на посту не собираюсь!

– Ладно, спокойного дежурства!

Не думаю, что Сява его пропустил.

– Вольфы ушли! – это Вероника подала голос. – Я их не чувствую.

– Может, оно и к лучшему? Я думаю, это было не самое приятное чувство в твоей жизни. Пошли, Данилу проведаем…

Нет, пройти трех наших часовых теоретически мог бы человек с подготовкой хотя бы того же Сявы, ну и не без определенной доли везения, особенно если вольфы к этому моменту еще не смылись. А вот насвистывающий пацан должен быть обнаружен моментально, если, конечно, он не жил под каким-нибудь кустом прямо у фургона. Тогда нужно предположить в нем умение рыть норы не хуже крота, потому что не заметить его в момент разбивки лагеря мы тоже не могли…

Данила обменялся с нами условными сигналами на расстоянии, достаточном, чтобы не возникало сомнений: накануне он хорошо выспался и бдит на должном уровне.

Китайца мы не нашли. Точнее, мы не нашли его живым.

Глава седьмая
Второй караван

Грустно не то, что весь мир театр, а люди в нем актеры… Грустно то, что если это правда, то мир начинается с вешалки.

Из вступительной лекции курса «Теория театра»

Я решил не трогать тело Китайца до утра. Посты я не снял. Тот, кто мог завалить Китайца, мог с легкостью добавить к своему списку и любого из нас. С другой стороны, нет никакой гарантии, что во всей этой местности есть только один желающий напасть на спящих гвардейцев. Любопытно, по какой причине свистящее дитя не заинтересовало мага-убийцу.

Еще любопытнее, почему он не покончил сразу со всеми нами.

До утра нас охраняла Вероника: заварив какую-то травку, она всю оставшуюся ночь медитировала на полянке у спальной повозки. Как мне удалось уснуть – ума не приложу, вероятно, просто в какой-то момент мозг устает переживать.

Утром свеженьким был лишь один из нас – найденыш. Свое имя он сообщил с видом человека, который им давно не пользовался:

– Меня зовут Станислав, – поведал нам пацан как раз в тот момент, когда мы, испугавшись, что ребенок рискует состариться, так и не вспомнив, как его назвали родители, решили придумать ему имя сами. Станислав тут же превратился в Стасика. Поручив его заботам Анастасии, которая, кажется, готова была при необходимости кормить его грудью я, вновь, взяв с собой Веронику с Глебом, отправился на разведку.

Алехин в мое отсутствие должен был обшарить окрестности, а заодно пополнить наши запасы еды (с водой проблем не было: караванный путь проходил по берегу небольшой речушки).

Хорошо, что есть работа, за результат которой можно быть спокойным. Я уверен, Алехин пошлет на охоту Марата с Ксюхой. Перед этой парочкой будет стоять только одна проблема – смогут ли они доставить все то, что им удастся подстрелить. В каком-то смысле использование профессиональных военных для охоты нечестно по отношению природе. Но что ж тут поделаешь – открыть тренировочные лагеря для всевозможной дичи?

Мы нашли второй караван в двух километрах от первого. Радовало одно: в данном случае твердь оставалась твердью. Около пяти сотен живых существ, судя по всему, задохнулись. Обошлось без удавок – вот они спокойно ехали, а вот уже ловят ртами воздух, и, так ничего и не поняв, умирают. Не думаю, что самостоятельно я дошел бы до причины их смерти, но, похоже, в курс молодой ведьмы входят познания по определению причин смерти, причем в большем объеме, чем об этом мог бы догадываться еще не так давно детектив Алекс.

Снова птицы и гады не тронули тела, кроме одного – лежащего в стороне. От этого мало что осталось. Почему этому трупу так «повезло», оставалось только гадать. Несмотря на новый метод смертоубийства кое-что общее вырисовывалось. Жаль, отдельно лежащее тело уже не могло нам сообщить, почему его смерть пришла к нему на расстоянии от каравана. Единственный, кто пытался убежать?

– А ему не откажешь в фантазии. Он что, вообще не повторяется, или это нам так повезло?

Вероника проигнорировала мое наблюдение – она обходила тело за телом, касаясь, то головы, то руки… Ни одна вещь не было похищена. Этот караван вез чай и табак. Судя по всему, наш противник, кем бы он ни был, не курил и не пил чай. Золото его тоже не интересовало. Я не настолько брезглив, по крайней мере, уж табачком порадовать гвардейцев точно нужно… У меня хорошая реакция – я успел отдернуть руку. Иначе остался бы, как минимум без пальцев: Глеб решил с помощью меча помешать мне порадовать товарищей:

– Майор, лучше не трогать – магия еще не ушла отсюда. Вы же не хотите, покурив, начать задыхаться?

Я не хотел. Я хотел, чтобы подобную информацию мне выдавали до того, как я начну соревноваться в скорости с «мечом».

– Я думаю, здесь специально ничего не тронули, – ведьма наконец-то заговорила. – Возможно, это ловушка. И гораздо более сложная, чем может показаться на первый взгляд. Поедемте, майор, я хочу еще раз посмотреть на Китайца.

Китаец пришел в отделение за пару месяцев до моей отставки. Время было жаркое, и, мне, сержанту, каждый раз, посылая кого-то из бойцов на разведку, приходилось делать выбор, который можно было объяснить чем угодно, кроме соображений нравственности. Хочешь ты или не хочешь, но на войне – как на войне. Опытных бойцов начинаешь беречь даже бессознательно. Молодых – жалеешь, но лишь в меру – чтобы у них был шанс тоже стать опытными. Китайца я не жалел никогда. Нелюдимый, вечно со своим ножом и деревяшками, из которых он вырезал при любой возможности. Кто-то одежду чинит, кто-то письмо пишет, Китаец – режет. Правда, раздаривал он своих маленьких китайцев (сам он их называл нерусским словом «нэцкэ»), ничуть не жалея. Постепенно у каждого из нас образовалась собственная коллекция толстых узкоглазых человечков. А Китаец, безжалостно посылаемый мной в разведку, продолжал каждый раз возвращался. Как-то перед очередной вылазкой я положил себе одну из фигурок Китайца в карман – и вернулся без единой царапинки. Не помню, когда рассказал о своей примете Алехину, но знаю, что теперь у каждого при себе – обязательно есть нэцкэ-талисман. Хотелось бы верить, что нашим талисманом были фигурки, а не их создатель – потому что этой ночью счастье от Китайца явно отвернулось.

На этот раз знаний ведьмы было явно недостаточно. Черт его знает, что стряслось с любителем сорокаградусной выпивки и резьбы по дереву. Понятно было лишь то, что его смерть была мучительна и наступила явно не от старости. Уж не знаю, зачем, но я поднял с земли его флягу и вылили содержание на землю… Водка, которая – в нарушение всех уставов и правил – должна была находиться в ней, так себя не ведет. Я думаю, даже двухсотградусная, если такая существует, ведет себя иначе. Водка не должна прожигать листья и траву. Если Китаец выпил именно ту жидкость, остатки которой я только что вылил, то по пути в желудок у него теперь была дыра, вполне вероятно – сквозная.

Веселый соперник нам достался – он действительно не повторялся, не знаю в какую игру он играл, но я себя чувствовал мухой в руках ребенка: оторвем мухе лапку – жужжит? Я уже не жужжал. Я знал, что вода, которую я пью, может превратиться в кислоту, воздух может в любой момент кончиться, а земля под ногами перестать удерживать мой вес. Довольно нервная ситуация. Зато Вероника являла миру полное спокойствие – видно, для нее подобное положение вещей было досадной помехой, что-то вроде зуда комара. Прихлопнул кровососа – и все прошло, а промахнулся – тоже не смертельно.

– Вероника, расскажите мне что-нибудь, а то я начинаю думать, что нас сюда прислали для пополнения коллекции погибших необычными смертями.

Может, это здесь такой музей под открытым небом? «Посмотрите направо – посмотрите налево, какая выдумка, сколько фантазии!» А что, чем не версия? К своему ужасу, я обнаружил, что я не нахожу в ней ни одного изъяна!

– Майор, вы себе даже не представляете…

…Если бы Глеб поддерживал нашу беседу, я бы навсегда потерял всякую возможность представлять. Тяжело что-то представить без головы, которую мне только что пытался открутить невесть откуда взявшийся вольф.

Глава восьмая
Схватка с вольфами

Удовольствие от боя может получить лишь тот, кто в нем не участвует.

Справочник гедониста

У вольфа не было ни одного шанса, но все-таки нам с Глебом пришлось изрядно попотеть, чтобы превратить эту груду мышц, клыков и когтей просто в груду. Не знаю, откуда взялась эта тварь, была ли она в эскорте Анастасии, или просто нам так повезло, в любом случае надо было спешить в лагерь – по одному вольфы не ходят.

Как же я устал никогда не ошибаться, предсказывая худший вариант. Вероятно, этот вольф набрел на нас случайно: судя по сигналу тревоги, а затем и шуму, доносившемся со стороны повозок, основные события разворачивались там…

Четыре гвардейца и Данила пытались изобразить сомкнутый строй. Вот когда пригодилась гора оружия и брони, лежавшая в одной из повозок. Я, в который уже раз восхитился Алехиным – без этих его щитов в человеческий рост стая вольфов разодрала бы бойцов в клочья, какими бы мастерами они ни были. Это была именно стая – не меньше ста взрослых особей во главе с вожаком. Громадный, он вместе с окружением, то ли семьей, то ли приближенными, пока не принимал участия в бое.

Несмотря на свирепость нападения, бой этот все больше напоминал резню. Вольфы ребят достать не могли, а те их пусть редко, но доставали, и если ничего не изменится, рано или поздно соотношение сил будет уже в нашу пользу. Кажется, это понимал не только я. Вожак что-то рявкнул – и не задействованные в бою самцы соорудили некий акробатический этюд на тему пирамиды, с верхушки которой двое бросились на нашу пятерку. Было бы здесь хотя бы два отделения – маневр не прошел бы, но, не имея возможности перестать защищаться, Алехин был открыт для нападения сверху. Зато майор Каховский был свободен для нападения с тыла. Первая попытка вольфов закончилась плачевно – одного сшиб я из своего арбалета, второй попал на меч Данилы. Это имело два последствия. Во-первых, на наших глазах акробатический трюк вот-вот должен был повториться, а во-вторых, чтобы его концовка была другой к нам стремительно приближался десяток идиотов с горящими глазами и капающей с клыков слюной.

Краем глаза я успел заметить, как полог повозки на секунду распахнулся, и из-за него выглянула Анастасия, Вероника, сильно продвинувшаяся за последние десять секунд в понимании моих мыслей, растворилась у нас с Глебом за спинами. Что ж, по крайней мере, мне попался товарищ по оружию, о котором можно только мечтать: если кто и выживет после этой схватки. так это Глеб. Спина к спине – классика безнадежного боя, каждый удар меча – боль, кровь, рев, руки липкие, не по локоть, а по самые плечи, наверное, это вдохновение. В какой-то момент мне даже показалось, что сейчас вольфы кончатся… Но раздался рев вожака – и нападающих стало в два раза больше. Кажется, главное – не дать мечу застрять. Потому что как только в стене сверкающего металла появится прореха, меня просто раздерут на части. Я все-таки отдаю предпочтение смерти в целом виде, эстетичнее, что ли?

Чуда не произошло – меч все же застрял, и я все еще оставался жив только потому, что трое вольфов пока не осознали своего счастья. Всё – выдернул! Поднимаю меч и знаю, что все равно опоздаю: вольф уже вот-вот дотянется до меня… Арбалетный болт отбрасывает от меня руку-лапу, и вот уже мой меч заканчивает свою траекторию – еще одним меньше. Снова и снова шелестит арбалет, мне не надо оглядываться, чтобы знать, что это Марат, видно, только что вернувшийся с охоты, решил принять участие в нашей забаве. Значит, где-то рядом работает меч Ксюхи, наши шансы выстоять явно растут. Могли вырасти… Кажется я ошибся в оценке численности вольфов: судя по звукам за спиной, Марату пришлось вступить в ближний бой. Замечаю, что строй Алехина разбит и кто-то из бойцов лежит, хочется верить, что он лишь ранен. Дело – дрянь. По одному гвардейцам не продержаться. Не Данила ли там лежит, жаль парня: первое серьезное дело оказалось слишком серьезным для него. А это что за черт? Этот черт явно Рыжий – ничего себе! Может, он один всех уложит? Топор в его руках только что рассек пополам одного из нападавших, не успел я оценить удар, как один из вольфов изловчился цапнуть Рыжего сзади – и мельница его топора оказалась похороненной под телами нескольких накрывших его вольфов.

Наверное, мне показалось. Держа двумя руками кинжал, Стасик пытался ранить вольфа, чей натиск сдерживал Алехин. Если выживем – возьму все подозрения по поводу мальца обратно.

Да что ж они на нас взъелись-то?! Мой очередной противник на долю секунды отклонился, и я увидел картину, которая меня совершенно не обрадовала: прямо напротив меня стояла четверка вольфов, причем каждый держал в руках здоровенное копье. Вот уж не мечтал увидеть Вольфа с оружием в руках. Впрочем, скорее всего это не оружие, просто деревянные колья, но в их мощных руках и этого будет достаточно. Когда же они применят свое ноу-хау?

От земли вверх ползет белый туман, что-то он мне напоминает. Где-то я уже такое видел – не его ли брат меня встречал на Лысой Горе… Неужели у нас все-таки есть шанс? Туман становится все гуще, фактически я уже не вижу противника, а в следующую секунду понимаю, что его просто нет – и получаю удар под ребро: здоровенная деревяшка почти черного цвета торчит у меня в боку. Ничего не понимаю – руки, как два куска мяса – чувствую только вес, пошевелить не могу. С удивлением вижу, что правая продолжает судорожно сжимать меч, сесть не могу, пытаюсь рассмотреть сквозь туман местечко помягче – и просто падаю на траву. Как же это хорошо – лежать и при этом все еще быть живым, даже несмотря на повышенное содержание дерева в организме. Если Вероника не вырубила хотя бы вольфа-щенка, то и его одного вполне хватит, чтобы перерезать горлу майору Каховскому, причем последний даже сопротивляться не будет.