Текст книги "Морские титаны"
Автор книги: Александр Калантаев
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Неизвестно, чем закончилось бы это противостояние, если бы в 1906 году не появился «Дредноут». Немцы взялись за дело столь основательно, что к началу Первой мировой войны их флот насчитывал 22 броненосца, прочно заняв второе место в Европе после Великобритании, имевшей к августу 1914 года 40 устаревших линкоров.
Тирпицу не позавидуешь – он из кожи вон лез в своем стремлении добиться паритета с Англией по линейным кораблям Фишеру было проще – он едва успевал списывать в утиль всякое старье, съедавшее бюджетные средства И тут, в довершение ко всем немецким проблемам, – очередной сюрприз британцев.
Шок в Берлине при известии о закладке «Неустрашимого» и его характеристиках трудно передать словами! «Мы вогнали Германию в ступор», – написал Первый Морской Лорд, и был недалек от истины. В 1906 году Тирпиц и кайзер заслуженно гордились своим новоиспеченным Флотом Открытого Моря, чей костяк – 15 линкоров – стоял на якорях в гаванях Киля и Вильгельмсхафена И тут такой удар! Теперь все приходилось начинать сначала!
Немцы, едва не потерявшие самообладания, быстро пришли в себя и заложили свой первый дредноут в июле 1906 года, когда британский исполин уже возводился на стапелях. Тирпиц, проглотивший горькую пилюлю, нашел позитив и в дурных (для немцев) известиях о работах в Англии. Он писал: «С одной стороны, действия англичан показывали, что они принимают нас и нашу программу модернизации флота всерьез, а с другой – мы не могли не понимать, что подоплекой их действий было желание напугать нас».
Британцы уже поставили производство дредноутов на поток, однако они с нетерпением и тревогой ждали появления германского первенца. Немцы спустили на воду свой корабль в Киле в июле 1909 года (чуть позднее американского «Мичигана») при огромном стечении народа, чиновников, в присутствии статс–секретаря и самого кайзера Германский первенец получил имя «Нассау», в честь рейнского герцогства Тут же, на верфях Круппа, строились «Позен», «Рейнланд» и «Вестфален». Историк Дэвид Ховарт объективно заметил, что «Нассау» явил собой образец неуверенного подражания и компромиссных инженерных решений.
Действительно, при водоизмещении 18 670 тонн новый линкор был вооружен 12 орудиями главного калибра в 6 башнях и отлично забронирован: толщина пояса и стен рубки достигала 300 мм! На «Дредноуте» пояс и рубка были укрыты 280–мм броней. Но на этом преимущества заканчивались. Имея на два тяжелых орудия больше, чем у «Неустрашимого», немцы установили на «Нассау» артиллерию калибром 280 мм Вновь повторялась история с двумя первыми сериями броненосцев. Немцы не хотели рисковать и ставили надежные, проверенные артсистемы. Пресса подняла шум! Тирпиц попытался то ли объяснить обывателям, то ли оправдаться перед ними, заявив о «большей начальной скорости снаряда и его броне– пробиваемости у 280–мм орудия», но… Для простых немцев 280 мм выглядели не так внушительно, как английские 305!
В поисках компромисса и желания «удержать» вес корабля, конструкторы установили четыре башни по бортам—две слева и две справа В бортовом залпе сюда добавлялись четыре орудия носовой и кормовой башен, но общее число задействованных стволов ограничивалось восемью—столько же и у «Дредноута». Две башни с противоположной стороны огонь вести не могли. Немцы скрупулезно продублировали ошибку англичан с их ромбовидным расположением артиллерии. И все же вес залпа «британца» был тяжелее. Излишним оказалось и огромное количество противоминных орудий.
Немцы установили на «Нассау» 12 пушек калибра 150 мм и 16 пушек – 88 мм, дополнив этот арсенал 6 торпедными аппаратами (у «Дредноута» их 5). Такое перенасыщение вооружением неизбежно вело к увеличению экипажа. Германский дредноут обслуживали 963 человека, и если офицеры неудобств не испытывали, то матросам приходилось ютиться в тесных кубриках. Особые нарекания вызывала машина линкора. Не рискнув установить турбины, проектировщики ограничились традиционной возвратно–поступательной паровой машиной, сообщавшей кораблю 19 узлов (35 км/ч).
Подлинный прорыв немцы совершили в жизнеобеспечении своего детища. Впервые была применена так называемая «противоторпедная наделка» – продольная переборка, идущая вдоль обеих бортов и защищавшая важнейшие центры корабля. Благодаря ей у «Нассау» имелась как бы еще одна, внутренняя оболочка, размещенная во внешней корпусе. Помимо этого все объемы корабля были разделены на десятки небольших отсеков, напоминающих соты. Утопить подобный линкор стоило большого труда, и эту традицию – делать «капитальные» корабли с высоким коэффициентом живучести – немцы сохранят до спуска на воду своих последних дредноутов и линейных крейсеров перед началом Второй мировой войны. Ряд историков заслуженно отмечают и заботу германских конструкторов о жизни моряков. На «Нассау» экипаж снабдили индивидуальными спасательными жилетами. Причем яркооранжевого цвета, С оглядкой на немцев, это нововведение введут во всех флотах мира.
Не останавливаясь на достигнутом, немцы в 1908 году закладывают свой «ответ» на британский линейный крейсер «Инвинсибл». Их новый корабль, названный «Фон дер Танн», был построен за 24 месяца и, по мнению большинства специалистов, превзошел своего британского «одноклассника» почти по всем показателям Разумеется, кроме калибра тяжелых орудий. Немцы очень торопились, и не успел «Фон дер Танн» коснуться воды, а на верфях уже приклепывали обшивку к шпангоутам двух следующих крейсеров: «Мольтке» и «Гебена». Последний станет широко известен в годы Первой мировой войны…
Примерно с 1910 года, когда «дредноутная лихорадка» была в разгаре, началась «гонка калибров». Англичане уже имели 10 «капитальных» кораблей с двенадцатидюймовой артиллерией, когда до ушей Фишера и его комитета дошли слухи о начале строительства в Германии серии кораблей с 350–мм артиллерией. Учитывая критику Тирпица, ожидать подобного шага приходилось в любой момент. Но, увы, информация оказалась блефом, но Морской Лорд «наживку заглотил». Так появились британские дредноуты типа «Орион» с орудиями калибром 343 мм! Эти корабли больше испугали американцев и японцев, и реакция оказалась однозначной – и те и другие поторопились с введением в строй линкоров с 356–мм артиллерией. Снаряды подобных циклопических орудий весили более 700 кг! Не успокоившись на достигнутом, Джон Фишер и его новый молодой друг Уинстон Черчилль, ставший Первым Лордом Адмиралтейства, решили окончательно добить конкурентов. В 1912 – 1913 годах закладываются самые мощные и сбалансированные линкоры в мире. Пять кораблей типа «Куин Элизабет» стали подлинным воплощением совершенства и силы, неся каждый по восемь орудий калибром 381 мм! Серия этих дредноутов вызвала откровенную зависть и желание подражать во всем мире. Историки единогласно признали за ними титул супердредноутов. Вся пятерка линкоров прошла через две (!) мировых войны, оставив о себе добрую память тысяч моряков и солдат страны, за которую они сражались…
Как ни старался Тирпиц, а «дредноутную гонку» Германия проигрывала. Великобритания очень быстро уходила в отрыв. Когда разразилась Первая мировая война, англичане имели 20 новейших линкоров и 9 линейных крейсеров. Еще 13 гигантов находились в постройке. Немцы смогли ответить 15 дредноутами и 4 крейсерами. Их верфи работали над созданием 8 кораблей, среди которых было 5 линкоров. Война положила конец самым смелым проектам и спутала грандиозные планы.
Дэвид Ховарт пишет: «Дредноуты были так бесценно дороги – в прямом и переносном смысле, – что страны, обладавшие ими, боялись их потерять. Созданные для того чтобы своей быстроходностью и мощью держать под контролем моря, эти морские исполины из ударной силы превратились в средство сдерживания».
Встретились флоты двух противоборствующих сторон только один раз! Битва титанов произошла 31 мая 1916 года, но артиллерийский поединок грозных «повелителей морей» длился всего 50 минут. Казалось, ярости исполинов не было предела! На небольшом пятачке Северного моря сошлись более 200 кораблей. Вокруг гибли эсминцы, крейсера, броненосцы и даже линейные крейсера, но дредноуты остались невредимы! Отделавшись незначительными повреждениями, две бронированные армады разошлись, полыхая огнем и оставив после себя плавающие обломки и сотни трупов. Немцы считали битву выигранной, но после «победы» прочно осели в своих портах. До конца войны их «капитальные» корабли выходили в море два–три раза. Страх перед Гранд–Флитом прочно сковал действия Гохзеефлотте. Тирпиц тщетно доказывал необходимость нового боя. Кайзер считал иначе и отправил в отставку теперь уже ненужного и надоедливого адмирала. А вскоре, в 1918 году, с бесчестьем сдался и флот Германии. Свидетелем этих грандиозных событий был и родоначальник класса новых линкоров – сам «Дредноут».
Не прошло и пяти лет с момента его появления, как этот, по сути, «океанский броненосец нового тактического уровня» безнадежно устарел. Его собратья, спущенные на воду позднее, отличались и большими размерами, и невероятными характеристиками. «Дредноут» стал флагманом 4–й эскадры линкоров Гранд–Флита в августе 1914 года, а через два года возглавил 5–ю эскадру флота Канала, состоящую из тех кораблей, которые он так беспощадно «списал» в исторический утиль, – броненосцев. Здесь оказались и его давние знакомые по Портсмуту, «одолжившие» линкору свои башни главного калибра. Сейчас «Лорд Нельсон», «Агамемнон» и еще восемь последних броненосцев империи послушно выполняли приказы «Дредноута». Но знаменитому кораблю так и не удалось выстрелить по противнику. Ни разу!
В Ютландской битве места ему не нашлось. Оказался «Дредноут» и единственным линкором новой формации, не оснащенным системой Перси Скотта (ПУАО). Отличился корабль только раз – но зато как! Именно его форштевень в марте 1915 года разрубил германскую субмарину U-29, отомстив ее командиру Веддигену за гибель сразу трех британских крейсеров – «Абукира», «Кресси» и «Хога» – в самом начале войны.
Линкор списали из состава действующего флота в конце 1918 года (по некоторым источникам – в начале 1919–го). Ему пришлось поработать учебным кораблем и даже плавучей казармой. Короткая (по корабельным меркам) жизнь «Дредноута» оборвалась в 1921 году – гигант ушел на слом Но десятки кораблей разных стран, которым он подарил свое имя, еще сойдутся на океанских просторах, меряясь силой, пока новые «повелители морей» – авианосцы и атомные субмарины – окончательно не поставят точку в истории, начатой Куниберти и так удачно продолженной адмиралом Джоном Фишером.
Остается добавить, что строительство кораблей этого класса началось и в России. Страна вышла из Русско–японской войны практически без флота. На Балтику вернулся один броненосец «Цесаревич». Здесь к нему добавился достроенный линкор «Слава» – последний из пяти кораблей типа «Бородино», избежавший участи цусимского разгрома. Защищая Балтику и столицу двумя (!) броненосцами, трудно рассчитывать на успех.
В1903 году в Санкт–Петербурге были заложены два новых корабля, являвшихся улучшенной моделью «Бородино» – «Андрей Первозванный» и «Павел I». Эти «гермафродиты» несли на себе следы окончательного вырождения броненосцев как класса. С учетом горького опыта Цусимы проект постоянно перерабатывали, и корабли смогли войти в строй только в 1912 году, когда «Дредноут» перестал быть чем‑то из ряда вон выходящим и, к слову, успел устареть. Оба броненосца получили ажурные «американские мачты», напоминавшие знаменитую башню Эйфеля. Этот чужой «опыт» срезали сразу, с первых дней войны, – подобные трубчатые колонны демаскировали корабли за много миль. Но выбирать не приходилось, и броненосцы, оказавшиеся последними подобными кораблями в России, пополнили немногочисленный Балтийский флот.
После опроса оставшихся в живых офицеров—участников боев с японцами Главный морской штаб разработал проектное задание своих дредноутов. Предполагалось строить корабли со скоростью 21– 22 узла (39 – 41км/ч) и вооружением из восьми орудий калибром 305 мм. На дворе стоял 1906 год, страну накрыла волна забастовок и военных мятежей – продолжалась вакханалия 1905 года, и проект отложили. Возникли проблемы и с финансированием В конце 1907 года в дело вмешался император Николай II, утвердивший «малую судостроительную программу». Следуя общепринятой практике, был объявлен конкурс на лучший проект среди ведущих судостроительных фирм мира. Правда, была существенная оговорка – строить только в России. Пакетов с технической документацией оказалось 51! Вариант выбрали немецкий. Инженеры компании «Блом унд Фосс» обстоятельно учли все требования русских заказчиков. И тут вмешалась политика. Россию активно «включили» в Антанту, и такое, казалось, необходимое сближение с Германией оборвалось на старте. Деликатно отказали и итальянской фирме «Ансальдо», после чего Балтийский завод в начале 1909 года подготовил окончательный проект. В июне того же года в Петербурге заложили первые дредноуты России.
Всего серия состояла из четырех кораблей: «Севастополя», «Петропавловска», «Гангута» и «Полтавы». Проект разрабатывался при активном участии таких авторитетов, как академик А. Н. Крылов и профессор И. Г. Бубнов. Не обошлось дело и без англичан – их компания «Джон Браун» активно занималась машинами кораблей. Все четыре дредноута вошли в строй в роковом 1914 году, практически перед самой войной. Мнения историков о «Севастополе» и его «систершипах» диаметрально противоположны. Эти линкоры часто сравнивают с английскими дредноутами типа «Айрон Дюк», вошедшими в строй в то же время, и это обстоятельство перечеркивает многие достоинства русского проекта. При первом взгляде на линкоры складывается впечатление, что перед нами длинные (более 180 метров), низкосидящие мониторы – абсолютно ровная палуба от носа до кормы, две башенноподобные надстройки, две трубы и четыре гигантских орудийных башни с тремя двенадцатидюймовыми (305 мм) орудиями в каждой. Очень незамысловатая архитектура: башня – надстройка с трубой – вторая башня – вновь дымовая труба – третья башня – кормовая надстройка и, наконец, четвертая башня главного калибра. Просто артиллерийская баржа, не иначе! Борт усеян 16 противоминными 120–мм пушками, расположенными по старинке – в казематах. Сам борт низкий, отчего отвратительная мореходность. Однако все становится на свои места, если вспомнить, что эти плавучие бастионы водоизмещением 23 288 тонн каждый создавались исключительно для мелководного, туманного Балтийского театра. Корабли типа «Севастополь» для рейда в Атлантику не предназначались, тем более что новую войну с Японией отложили в долгий ящик, а главный враг – Германия – был рядом
Для конкретных задач на Балтике корабли оказались оптимальными. Более того, Крылов и команда инженеров Балтийского завода учли и ледовую обстановку – форштевни дредноутов уникальны по гидродинамическому сопротивлению и обладают ледокольной формой. Позднее это не раз выручит все четыре корабля. Что касается незатейливой архитектуры русских кораблей, то без влияния итальянцев здесь не обошлось. Несмотря на отказ фирме «Ансальдо», концепция размещения башен и надстроек напоминала итальянский линкор «Данте Алигьери».
При мощности машин 52 000 л. с. линкоры исправно держали 21–22 узла (39–41км/ч), с легкостью форсируя ход до 24 узлов (44,5 км/ч). Сама стратегия морской войны с Германией предусматривала удержание позиции, укрепленной тысячами мин на дальних подступах к Финскому заливу. Для этих целей лучших кораблей не придумаешь!
Повоевать дредноутам не довелось – их берегли пуще зеницы ока. Пару раз корабли вышли в море, прикрыв минные постановки в 1915 году, но после этого «отвоевались» навсегда, став надежным оплотом большевиков на флоте. После войны и смены власти дредноуты были переименованы: «Севастополь» – в «Парижскую коммуну», «Петропавловск» – в «Марат», а «Гангут» – в «Октябрьскую революцию». «Полтава» после пожара в 1919 году была списана.
Звездный час грозных исполинов пришелся на Великую Отечественную войну, когда их артиллерия вела контрбатарейную борьбу с гитлеровцами во время блокады Ленинграда Немцев плавучие цитадели затретировали настолько, что пикирующая авиация устроила на них персональную охоту. Линкоры в море не выходили, отшвартованные у пирсов Ленинграда и Кронштадта, что существенно облегчало задачу противника Гитлеровцы пошли на беспрецедентные меры по нейтрализации огнедышащих гигантов. Под Ленинград были привезены 500– и 1000–кг бомбы.
16 сентября состоялся первый крупный налет на линкор «Марат», но немцам удача не улыбнулась – полутонная бомба, попавшая в корабль, не смогла пробить палубу! И все же судьба оказалась неблагосклонна к «Марату» – 23 сентября 1941 года (некоторые историки указывают другую дату – 21 сентября) в его носовую часть попала 1000–кг бомба с пикирующего бомбардировщика Ju-87 «Штука», пилотируемого известным саморазрекламированным асом, обер–лейтенантом Хансом–Ульрихом Руделем из знаменитой эскадры пикировщиков St. G.2 «Иммельман». Произошла детонация боезапаса носовых погребов! Носовую часть с передней башней и надстройкой оторвало чудовищным взрывом, и корабль, с тяжелыми потерями в личном составе (погибли 325 моряков и капитан корабля), сел на грунт. Краснофлотцы укрепили переборки, предотвращая доступ воды, и уже 31 октября 1941 года три оставшиеся башни вновь открыли огонь по врагу! Сила взрыва двенадцатидюймовых снарядов была таковой, что германские танки T‑III могло отбрасывать на десятки метров, оставляя машины без колес, гусениц и башни.
«Парижская коммуна» и «Октябрьская революция», получившие в ходе боев десятки повреждений от снарядов и бомб, исправно дослужили до 1956 года, являясь «становым хребтом» Краснознаменного Балтийского флота. А вот черноморским дредноутам России повоевать в Первую мировую довелось, и весьма успешно!
Три корабля типа «Императрица Мария» были заказаны в рамках судостроительной программы «об ассигновании средств на усиление Черноморского флота», принятой в конце 1911 года. В этом же году заводами «Руссуд» и «Наваль» в городе Николаеве все три линкора (кроме «Марии» в серию входили «Императрица Екатерина Великая» и «Император Александр III») начаты постройкой. От своих балтийских собратьев «черноморцы» отличались уменьшенными размерами корпуса («Севастополь», при длине 181,2 метра, был почти на 13 метров длиннее «Марии») и не столь высокой скоростью – порядка 20–21 узла. Проектировавшие корабли инженеры М. И. Сошниковский и Л. Л. Коромальди очень удачно воспользовались пропорциями корпуса, защитив меньший объем более толстым броневым поясом. Условия Черноморского театра, по мнению Морского ведомства, требовали и большего количества противоминной артиллерии. Линкоры, в отличие от своих северных собратьев с их 16–120–мм пушками, получили 20 орудий калибром 130 мм. И, что примечательно, первые русские дредноуты николаевского производства оснащались индивидуальными дальномерами для каждой башни, далеко опередив в этом вопросе флоты остальных держав.
«Императрицы» не имели уникальных ледокольных форштевней – «среда их обитания» была более теплой. В целом обе серии дредноутов очень походили друг на друга, но судьбы их сложились по–разному.
С началом Первой мировой войны в Константинополь прорвался (точнее, сбежал) германский линейный крейсер «Гебен». Его 12 орудий калибром 280 мм надолго определили общую стратегию и тактику морских боев в Черноморье. Дерзкий набег «Гебена», легкого крейсера «Бреслау» и турецких кораблей на портовые города – Одессу, Севастополь, Ялту и Новороссийск – поначалу парализовал действия флота России, вызвав легкую панику. Имея только устаревшие броненосцы, командующий Черноморским флотом адмирал Эбергардт очень осторожно вел набеговые операции в водах противника. Пять русских броненосца были сильнее «Гебена», но только тогда, когда держались вместе. С вводом в строй черноморских дредноутов ситуация кардинально изменилась.
С 1915 года стратегическая инициатива полностью перешла к флоту России, и попытки командующего германотурецкими силами адмирала Сушона переломить ситуацию раз за разом разбивались о броню николаевских исполинов и решимость их экипажей покончить с «Гебеном». Линейный крейсер несколько раз спасала его более высокая скорость, но даже на дистанции в 100 кабельтовых (18,5 километра) «Императрица Екатерина» едва не достала наглеца своими двенадцатидюймовыми орудиями.
В1916 году, 7 октября, случилась беда – в Северной бухте Севастополя взорвался линкор «Императрица Мария». По официальной версии, «от взрыва погребов снарядов калибром 130 мм в носовом каземате… Вина полностью ложится на преступную халатность личного состава».
Однако можно с уверенностью сказать, что дело не обошлось без диверсии! Корабль подняли в 1919 году, а в 1925–м передали на разделку одному из заводов. Но башни линкора, установленные на суше, причинили войскам Ман– штейна (командующего ударной группировкой германских войск), рвавшимся к Севастополю в 1941 году, значительные потери…
Линкор «Императрица Екатерина Великая» в декабре 1917 года перешел в состав советского Черноморского флота. В апреле дредноут, без части экипажа, вырвался из захваченного немцами Севастополя и прибыл в Новороссийск. Ленин устроил подлинные византийские игры с немцами, выторговывая власть большевиков в обмен на все, что требовали в Берлине. Флот исключением не стал. Ильич дредноут «пощадил»: 18 июня 1918 года эскадренный миноносец «Керчь» своими торпедами отправил несчастный корабль на дно! Лозунг «Так не доставайся ты никому!» большевики методично претворяли в жизнь. По свидетельству очевидцев, бронированный колосс после попадания первой торпеды «тяжело выдохнул», словно потрясенный тем, что его топят свои, и долго не хотел тонуть.
Единственный «император» – «Александр III» – подобной участи избежал и в эти страшные дни вернулся обратно в Севастополь, который незадолго до этого оборонял от немцев. Последние сорвали красные флаги с его мачт и подняли знамена Гохзеефлотте. Пока решался вопрос, как переименовать линкор (большевики назвали корабль «Воля»), Германия подписала перемирие с Антантой и новыми хозяевами «Александра III» стали англичане. Правда, экипаж частично состоял из французов. Британцы увели дредноут в порт Измир, в Мраморном море. Союзники очень быстро передали корабль белогвардейцам С октября 1919 года теперь уже «Генерал Алексеев», верой и правдой служил в морских силах Юга России. Для белых ситуация оказалась критической, и контроль над морем мало способствовал реальным успехам на суше. Когда красные подошли к Севастополю, началось повальное бегство как армии, так и тех, кто не принимал новую власть.
14 января 1920 года дредноут ушел в Стамбул, переполненный врангелевскими офицерами и их семьями. Там его уже ждали французы, отправившие изгнанника в Бизерту. Это африканское «корабельное кладбище» принимало любые обездоленные корабли со всего мира. Советская власть о «Воле» не забыла, и в 1924 году переговоры о возвращении дредноута завершились успехом. Но тут вновь вмешалась политика, и многострадальный корабль, поменявший бесчисленное количество хозяев, был разобран во французском Бресте в 1936 году.
В Николаеве, в 1915 году, заложили еще одного «императора» – «Николая I». Недостроенный линкор захватили немцы, решившие переоборудовать его в гидроавиатранспорт. Но не судилось. В Николаев вошли части Красной армии, и приговор оказался однозначен – на слом Линкор, так и не послуживший, окончил свой корабельный срок в 1927 году.
На Балтике подобная судьба была уготована еще четырем могучим гигантам – линейным крейсерам типа «Измаил», заложенным в 1913 году на заводах Санкт–Петербурга. Эти уникальные корабли водоизмещением 32 ООО тонн, вооруженные 12 орудиями калибром 356 мм (!), могли стать одними из лучших в своем классе! Но средств не хватило, а потом началась «всероссийская революционная смута». Постройку «Измаила», «Кинбурна», «Бородино» и «Наварина» прекратили к 1916 году. А жаль…
Заканчивая главу о «повелителях океанов» – дредноутах, нельзя не вспомнить о совсем уж самобытных кораблях этого класса – аргентинских линкорах «Морено» и «Ривадавиа».
Аргентина захотела иметь свои «символы морского владычества» в 1908 году, как только стало известно, что заклятые враги аргентинцев – бразильцы заказали в Англии сразу два подобных корабля. Противостояние этих двух латиноамериканских стран длилось не один десяток лет и носило почти эпический характер. Широкого резонанса эти события не получили в силу их «местечковости» и незначительности. Но страсти по ту сторону океана кипели недюжинные. Это был словно футбольный матч двух сборных на Кубке мира! Правда, тогда, в 1908 году, дело было менее серьезным: все же корабли для латиноамериканцев – это не футбол.
Буэнос–Айрес, испуганный дредноутами своих соседей, выдал проектное задание фирмам Старого и Нового Света, Документацию предоставили пятнадцать компаний! Аргентинцы – ребята не промах – изучили все (!) чертежи, подбили дебет с кредитом и выдали потенциальным исполнителям новые требования. Но теперь уже их линкор представлялся как «интернациональный» (по технологиям). Европейцев подобное поведение заказчика обидело, и строить дредноуты взялись американцы. И «Морено», и «Ривадавиа» заложили в 1910 году в Куинси и Кэмдене, соответственно.
Когда же в 1915 году эти линкоры принял аргентинский ВМФ, бразильцы ахнули! И дело было не только в том, что «аргентинцы» оказались крупнее, быстрее и лучше бронированы. Просто, глядя на оба корабля, невольно удивляешься их внешнему облику: артиллерийские башни размещены и линейновозвышенны (по–американски), и ромбовидны (по–английски), при этом сами башни по форме аналогичны германским. Схема бронирования дредноутов исключительно британская, но вот машинные отделения размещены в корпусе по проекту итальянской фирмы «Ансальдо». А мачты… Невольно немеешь! Передняя – ажурная и трубчатая, при взгляде на которую представляются линкоры США, а вот задняя – трехногая, с марсовой площадкой, явно перекочевавшая с тех гигантов адмирала Фишера, которые сошлись с Гохзеефлотте в мае 1916 года у берегов Ютландии. Вот так! Чего не сделаешь ради желания обладать самыми великими и сильными кораблями первой половины XX века!
А началось все в далеком 1906 году, когда Эдуард VII разбил бутылку вина о борт нового линкора Королевского флота Великобритании– «Дредноута». И славен был этот корабль совсем не тем, что сделал, – а тем, чем он был. И таким, в истории он останется навсегда!
КРЕЙСЕР «ГЕБЕН»
ГРОЗНЫЙ СОКРУШИТЕЛЬ ИМПЕРИЙ
Народам Среднего Востока «Гебен» принес больше крови, страданий и разрушений, чем любой другой корабль в мировой истории. У. Черчилль
Вечером 28 октября 1914 года командир минного заградителя «Прут» капитан 2–го ранга Быков был вызван к командующему Черноморским флотом адмиралу Эбергарду. В Севастополе штаб командующего располагался на старом двухтрубном броненосце «Георгий Победоносец» – единственном крупном военном корабле, чей экипаж поддержал некогда восстание на броненосце «Князь Потемкин–Таврический».
Человек, отвечающий за морской южный фланг империи, вольготно развалился сейчас в большом кожаном кресле, внимательно изучая карту постановки минных полей. Время было тревожное, и слухи о возможной войне настойчиво проникали даже сквозь броню переборок адмиральского салона.
Командующий встретил капитана легким кивком головы и сразу перешел к делу:
– Вы, батенька, вот что… – голос адмирала отличался особой вкрадчивостью и просто музыкальным тембром, – сходите‑ка в Ялту на вашем «Пруте» и заберите там пехотный батальон – на усиление нашего гарнизона Как у вас с машиной?
– В порядке, котлы чистили совсем недавно, ваше высокопревосходительство, – Быков стоял, вытянувшись во фрунт и не сводя глаз с сияющих эполет командующего, – но у меня мины на борту. Почти половина арсеналов наших складов – 710 штук! Прикажете начать разгрузку немедленно?
Адмирал неторопливо поднялся:
– Нет, Георгий Александрович, тут надо бы быстрее. Завтра хочу видеть пехоту в Севастополе. Дело, видите ли, безотлагательное. Светлейший князь намекает на скорую войну. Идите с минами, батенька.
Быков, уловивший настроение адмирала, так же перешел на неофициальный тон:
– Что, Андрей Августович, неуж‑то решатся турки? Не начать ли мне «сеять» мины по приходу из Ялты?
– Ну, панику разводить рано. Если и решатся – то не скоро, да и не турки. Там, видите ли, в Константинополе, бал правит немец Сушон. Да–с, с этим франтом поосторожней нужно. А мины сеять… – адмирал на миг задумался, – без князя Николая Николаевича – наместника царя, такие вопросы решать не станем Ступайте, голубчик, и Бог вам в помощь! – Эбергард грузно опустился в кресло.
Быков взял под козырек и, не опуская руки, спросил:
– Прикажете выходить в море немедленно?
– Не тяните с этим..
Закрыв дверь адмиральского салона, капитан 2–го ранга столкнулся с адъютантом командующего бароном Штильма– ном Тот участливо взял Быкова за обшлаг рукава:
– В Ялту идете, Георгий Александрович? – спросил барон. – За пехотным батальоном?
– А вы уже в курсе? Да, иду.
– Вы там поосторожнее будьте. Вот, только получены, – Штильман держал в руке бумаги срочных радиодепеш. – С наших пароходов, «Ольги» и «Великого князя Александра», видели линейный крейсер «Гебен».
– «Гебен» в море? – удивился Быков. – Где?
– Пока разбойника видели у выхода из Босфора, а куда его понесет… Будем надеяться на лучшее. Вас завтра встретят наши миноносцы.
Капитан 2–го ранга, получив неприятное задание, срочно покинул штабной броненосец. Ближе к 6 часам вечера бывший пароход Добровольного флота «Москва», а ныне минный заградитель (минзаг) «Прут», подняв якоря, вышел из Севастополя. Перед самым отходом минзаг покинул со своим штабом начальник минной дивизии контр–адмирал Львов, пожелавший Быкову удачи:
– Не мне, вас, коренного черноморца и отличного моряка, на путь истинный наставлять. Дело‑то пустяковое! Завтра к утру ждем вас. И сразу прошу ко мне, на чай, – контр–адмирал пожал Быкову руку, – семь футов под килем, капитан!
Под мерный стук машин Быков листал старый номер «Морского вестника» в своей каюте. Взгляд не цеплялся за строчки в журнале, и в голове пульсировала только одна мысль: ««Гебен» у выхода из Босфора. Куда же пойдет этот стервец?»
Далеко за полночь, когда открылись огни почти сказочной Ялты, на «Прут» пришла срочная радиограмма из штаба: «Ночь держаться в море. После рассвета возвращаться в Севастополь, вскрыв, если появится неприятель, пакет 4–Ш». Пакет 4–Ш включал в себя распоряжения на случай начала военных действий. Быкову стало нехорошо.
